Текст книги "Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ)"

Автор книги: Юлия Арниева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Меня разбудил теплый, обволакивающий и невероятно уютный аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с тонкими нотками корицы и топленого молока. Он просачивался сквозь щели в полу, поднимался к потолочным балкам и мягко щекотал ноздри, вытягивая меня из глубокого сна.

Я потянулась под тяжелым одеялом, ожидая привычного протеста от тела: ноющей боли в мышцах или того жуткого жжения в груди, где пролегли серебряные шрамы. Но тело молчало. Более того, оно ощущалось странно легким, словно кто-то за ночь разобрал меня на винтики, вычистил ржавчину, смазал лучшим маслом и собрал заново.

Я села на кровати. Солнце уже перевалило за полдень, заливая комнату густым, медовым светом. Пылинки лениво танцевали в лучах, и в этой тишине, нарушаемой лишь далеким скрипом вывески, было столько мира, что на секунду мне показалось: всё, что случилось – Башня, техномаги и побег было лишь дурным сном.

Но серебристая вязь на коже под воротом рубашки была реальной, как и голоса внизу.

Спустившись по лестнице, я замерла на пороге кухни, боясь разрушить открывшуюся мне картину. Это была идиллия, какую рисуют в книжках со счастливым концом.

За широким дубовым столом, болтая ногами, сидели дети. Пенни, уже не такая бледная, как вчера, обеими руками сжимала большую глиняную кружку с молоком, оставившую у неё над губой белые «усы». Лукас, отчаянно жестикулируя ложкой, что-то увлеченно ей рассказывал, видимо, приукрашивал наши приключения, потому что глаза у девочки были круглыми от восторга.

Рядом с ними, возвышаясь зеленой скалой спокойствия, сидела Тара. Орчанка орудовала маленьким ножичком, с ювелирной точностью срезая кожуру с яблока так, что та свисала одной длинной спиралью.

В углу у разогретой печи священнодействовал «Толстяк Блин». Мой верный тестомес пребывал в экстазе труда. Его массивные чугунные крюки погружались в упругое тесто с таким смачным, ритмичным звуком, что у меня самой желудок свело от голода. Латунный бок механизма был начищен до зеркального блеска, излучая мягкое тепло, а шарик-противовес на макушке подрагивал, словно кивал в такт невидимой мелодии.

А под ногами, лавируя между ножками стульев с грацией пьяного матроса, носился «Ветошкин». Мой маленький медный уборщик на трех ножках сегодня был в ударе. Его щетки вращались с тихим шелестом, охотясь за каждой, даже самой микроскопической крошкой. Он то и дело тыкался «носом» в сапог Тары, издавал обиженный механический скрип, разворачивался и мчался в другую сторону, сверкая надраенной спинкой.

Я прижалась плечом к косяку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Это был мой дом. Живой, настоящий, пахнущий дрожжами, техническим маслом и старым деревом.

– Долго будешь там стоять и вздыхать? – Тара не обернулась, но я заметила, как дрогнули уголки её губ в улыбке. – Каша стынет.

– Доброе утро, – голос мой прозвучал немного хрипло со сна. – Или уже добрый день?

Я вошла в кухню, и «Ветошкин» тут же радостно бросился мне под ноги, едва не уронив. Он загудел, вибрируя всем корпусом, как преданный пес.

– Осторожнее, приятель, – я легонько поддела его носком сапога, и механизм довольно пискнул. – Я тоже скучала.

Оглядевшись, я почувствовала укол тревоги.

– А где… все? – спросила я, опускаясь на скамью напротив Тары. – Где Сорен? Марта? Старики?

– В Башне, – спокойно ответила орчанка, наливая мне травяной отвар из пузатого чайника. – Гномы туда притащили целый обоз. Перины, одеяла, какую-то мебель из своих запасников. И кормят их теперь на убой, Брокен лично следит за меню.

Я взяла кружку, с наслаждением вдыхая аромат мяты и чабреца.

– А Сорен и Марта? Они…

– Они там живут уже второй день. Возвращаются сюда только под утро, черные от усталости, едва ноги волочат. Спят пару часов и снова туда.

Я поперхнулась отваром, закашлявшись.

– Второй день? Тара, ты о чем? Сколько я спала?

Орчанка хмыкнула, скрестив руки на груди.

– Больше суток, подруга. Почти полтора дня. Солнце уже второй раз в зенит вошло, пока ты подушку давила. Торбар заходил дважды, щупал пульс, слушал дыхание. Сказал не будить, даже если небо на землю упадет. Говорит, ты вычерпала себя до дна, и сон – единственное лекарство, которое сейчас поможет.

– Полтора дня⁈ – Я попыталась вскочить, едва не опрокинув чашку, но Тара положила тяжелую ладонь мне на плечо, вдавливая обратно на стул.

– Сиди. Куда подорвалась?

– К ним! Если они там работают, пока я сплю…

– Ты не спала, а восстанавливалась. – Тара развернула меня к зеркалу, висевшему у умывальника. – Посмотри на себя.

Я взглянула. Из мутноватого стекла на меня смотрела не бледная тень с запавшими глазами, какой я помнила себя последнее время, а вполне здоровая молодая женщина. Румянец вернулся, исчезла та страшная, пергаментная сухость, даже взгляд стал ясным, без лихорадочного блеска.

– Вот видишь, – удовлетворенно кивнула орчанка. – А была краше в гроб кладут. Теперь ты хоть на человека похожа, а не на упыря.

– Но Совет… – начала я, всё еще чувствуя вину за свой долгий сон. – Они же не будут ждать, пока я высплюсь, они…

Дверь харчевни распахнулась с таким грохотом, что «Толстяк» сбился с ритма и глухо ухнул, выпустив облачко муки, а Пенни испуганно вжала голову в плечи.

В кухню, яростно споря, ввалилась наша «старая гвардия».

Первым шел Хорт, размахивая свернутым в трубку чертежом как боевой дубиной. Его борода была всклокочена, на лбу блестели капли пота, а одежда была перепачкана в смазке. За ним семенил Грим, пытаясь что-то возразить своим интеллигентным тоном, но его голос тонул в басу Хорта. И к моему удивлению, с ними была Элара, осунувшаяся, с темными тенями под глазами, с руками по локоть в саже.

– … емкость контура не выдержит! – гремел Хорт, швыряя чертеж на стол так, что подпрыгнули кружки. – Если мы замкнем цепь напрямую на Голема, кристаллы-накопители рассыплются в пыль через час! Нам нужен буфер! Компенсатор!

– У нас нет времени строить буфер! – парировала Элара, её голос звенел от напряжения. – Мы используем распределенный резонанс. Если подключить малые модули последовательно, цепочкой…

– Последовательно⁈ – Хорт выпучил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. – Ты хочешь сжечь половину торжища⁈ Один модуль вылетит, и вся цепь вспыхнет, как сухая солома в жаркий день! Это тебе не игрушки, женщина, это потоки высшего порядка!

– У тебя есть идея лучше, старый пень? – огрызнулась Элара.

– Есть! Параллельное подключение через Башню!

– Башня не резиновая!

Они заметили меня, только когда я громко поставила кружку на стол. Спор оборвался на полуслове, повисла тишина, нарушаемая лишь пыхтением тестомеса.

– О… – Хорт моргнул, и гнев на его лице сменился кривой, но довольной усмешкой. – Мей, ты уже проснулась.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Мей, – Грим поклонился с учтивостью придворного, нелепо смотрящейся в его грязной одежде. – Мы… мы правда волновались.

Элара молчала, глядя на меня, в её взгляде больше не было ненависти, там была усталость, настороженность и… признание? Она коротко кивнула, как равная равной.

– Что происходит? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого. – Тара сказала, вы строите защиту? Что за барьер?

– Не просто защиту, девочка, – Хорт развернул чертеж прямо поверх недоеденного завтрака Лукаса, отодвинув миску локтем. – Мы строим Купол. Великий Барьер, подобного которому не видели со времен Войны Магов. Если всё получится, конечно, и мы не взлетим на воздух в процессе.

Я склонилась над бумагой. Это была подробная карта торжища, исчерченная сложной паутиной линий. В центре – Башня. От неё, как нервы от спинного мозга, расходились толстые линии к краям плато, где были отмечены красные точки – узлы.

– Совет не дремлет, – сказала Элара сухо. – Мои «глаза» донесли: передовые отряды боевых магов уже в пяти часах пути. Они разбили лагерь в Нижнем Ущелье.

– Пять часов… – холодок пробежал по спине. – Они готовят атаку?

– Собирают силы, – кивнул Грим. – Видимо, поняли, что нахрапом твою «железную крепость» не взять. Они тянут осадные кристаллы и накопители. Ждут подкрепления из столицы. Хотят ударить наверняка, чтобы стереть нас в порошок и не оставить даже памяти.

– Поэтому мы решили не ждать, пока нас поджарят, а закрыться, – Хорт ткнул толстым пальцем в карту, оставив на пергаменте масляное пятно. – Замкнуть периметр. Башня – это сердце. Голем под горой – это корень, бездонный источник сырой силы. Мы тянем цепь механизмов вокруг всего торжища.

– Когда цепь замкнется, – подхватила Элара, и глаза её загорелись фанатичным блеском, – мы создадим поле такой плотности, что сквозь него не просочится ни одна стихийная искра. Магия Совета просто рассеется, ударившись о барьер, их фаерболы станут пшиком, а молнии уйдут в землю.

– Звучит… грандиозно, – прошептала я, пытаясь осознать масштаб. – Но для этого нужна колоссальная энергия и управление. Кто будет держать структуру?

Дверь снова скрипнула, но на этот раз мягко и в кухню вошел Брокен. Гном выглядел довольным, его борода была припорошена каменной крошкой, а от одежды пахло сырой землей и динамитом.

– Приветствую, Мастер, – прогудел он басом. – Вижу, ты на ногах. Это хорошо, дело движется.

– Брокен, – я кивнула ему. – Эти механизмы для цепи…

– Мои уже расставляют их, – отмахнулся гном. – Копаем траншеи под кабели, устанавливаем излучатели. Работа гномья, на века, ни одна мышь не проскочит.

– Оборона – это хорошо, – произнесла я, понимая что идея в целом неплохая, однако, если осада затянется, торжище останется без пропитания. – Но перевал всего один, и он будет блокирован Советом, а значит, мы в ловушке.

– Это для людей он один, – Брокен хитро подмигнул, и морщинки разбежались от его глаз. – А для тех, кто слушает камень… Мы пробили путь. Старый штрек, заброшенный прадедами. Мои проходчики расширили его, укрепили своды. Он ведет на ту сторону хребта. Прямо в Свободные Земли, к границе Северного Королевства.

– Северное Королевство? – переспросила Тара, нахмурившись. – Но там же… дикие земли? Варвары?

– Не такие уж дикие, – усмехнулся гном. – Мы торгуем с ними уже года два. Втихую, конечно, чтобы Корона не наложила пошлины. У них нет своего Совета Магов. Там вообще магов мало, они их… недолюбливают. Техномагов там тоже нет, но железо и мастерство они ценят выше золота. Если прижмет, можно увести людей туда.

Это была отличная новость, если мы не удержим торжище, это будет не конец.

– Спасибо, Брокен, – сказала я искренне. – Ты даже не представляешь, что это значит.

– А еще, – вдруг тихо сказала Элара, доставая из кармана маленькую латунную коробочку, – мы будем в этой битве не одни.

Она открыла крышку. Внутри на черном бархате, копошилась горсть крошечных механических жучков. Изумрудные глазки-кристаллы, тончайшие крылышки из слюды, лапки-иголочки. Шедевр миниатюры.

– Я выпустила таких вчера, – сказала она, глядя на жучков с нежностью. – Десятки гонцов. Они ищут техномагов, что прячутся по лесам, в дальних деревнях, в подвалах городов. Жучки несут весть, что здесь возрождается Гильдия.

– И они отвечают? – спросил Грим.

– Некоторые – да. Сигнал идет, люди начали движение. Осторожно, тайными тропами, но они идут к нам.

– А Сорен? – спросила я, возвращаясь к тревожной мысли, которая не давала мне покоя. – Тара сказала, они с Мартой работают над барьером?

– Они связующее звено, – неохотно заговорил Хорт. – Видишь ли, девочка… Железо – это хорошо. Кристаллы – отлично. Но чтобы замкнуть цепь быстро, нужен живой проводник. Стихийный маг, который пропустит через себя сырой поток от Башни и направит его в узлы, сглаживая пульсации.

– Башня напитана, но сила в ней, как вода в прорванной плотине, – начал объяснять Грим, но я заметила, как он старательно отводит взгляд. – Нужно открыть шлюзы и направить поток в нужное русло, иначе он снесет наши механизмы. Сорен и его сестра… они просто помогают стабилизировать процесс. Работают как… м-м-м… временные проводники. Они вливают свою силу, чтобы «смазать» каналы, создать первичный контур. Ничего такого, с чем бы они не справились.

Он запнулся. Хорт шумно, раздраженно выдохнул и отвернулся к окну, делая вид, что изучает пейзаж. Элара поджала губы в тонкую нить.

Я обвела их взглядом, они что-то недоговаривали, это чувствовалось. Слишком бегающие глаза у Грима. Слишком напряженная спина у Хорта.

– Вы что-то не договариваете, – тихо сказала я.

– Мей, мы просто не хотим грузить тебя лишними техническими деталями… – начал было Грим елейным тоном.

– Скажите мне правду!

– Это адски тяжело, – ответила за всех Элара. – Они буквально держат каркас барьера на своих плечах, пока мы не запустим основной генератор. Они горят, Мей. Медленно, но горят, а их резервы не бесконечны.

– Я должна помочь, – я поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха за Сорена. – Я могу заменить их. Я источник, мое тело привыкло к этой энергии…

Я шагнула к двери, но путь мне преградил Хорт.

– Стоять! Не дури, девочка.

– Нет, Мей, – мягко сказал Грим, беря меня за руку. – Твоя помощь сейчас не нужна.

– Почему⁈

– Потому что ты Ключ, – раздался тихий, шелестящий голос.

Молчун, который всё это время стоял в тени у двери и молчал, сливаясь со стеной, наконец вышел на свет.

– Сорен и Марта роют русло, – прошелестел он, глядя мне прямо в глаза своим пронзительным взглядом. – Мы строим берега, но пустить реку должна ты.

– Именно ты должна будешь замкнуть цепь, – пояснил Грим. – Когда Совет подойдет, когда их магия ударит по нам, ты встанешь в центр Башни. Ты соединишься с ней снова, но на этот раз не для того, чтобы двигать гусеницы. А для того чтобы выбросить всю накопленную мощь в барьер, одним ударом.

– Это потребует всех твоих сил, – жестко добавила Элара. – Каждой капли. Если ты потратишь себя сейчас на помощь Сорену, то в решающий момент у нас не будет Ключа. И тогда барьер рухнет, похоронив нас всех и Сорена в том числе.

Я замерла, в их словах была железная логика. Жестокая, холодная, математическая логика выживания.

– Значит, я должна сидеть здесь, – горько сказала я, – пока они приносят себя в жертву?

– Ты должна копить силы, – отрезал Хорт. – Делай что хочешь, но чтобы к вечеру твой резерв был полон под завязку, потому что когда начнется…

Он недоговорил, но и так было ясно.

– Когда начнется, от тебя будет зависеть всё, – закончил Брокен.

Я оглядела их лица. Усталые, решительные, измазанные сажей и маслом. Они верили в меня, в мою Башню и в мою силу.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Я буду отдыхать, но если с Сореном что-то случится…

– Не случится, – пообещала Тара, кладя руку мне на плечо. – Я лично пойду туда и заставлю его поесть. И Марту тоже. Уж поверь, с орчанкой, которая принесла горячий ужин, спорить никто не рискнет.

Я благодарно кивнула, возвращаясь к остывшему чаю.

Спустя полчаса наш импровизированный «военный совет» распался. Старики-техномаги и Элара, продолжая на ходу обсуждать углы наклона отражателей и емкость кристаллов, потянулись к выходу. Брокен со своими молчаливыми спутниками тоже удалился, напоследок пообещав прислать свежих продуктов к ужину.

Дверь за ними закрылась, отрезая нас от уличной суеты. В кухне снова воцарился покой, нарушаемый лишь уютным пыхтением тестомеса и шорохом щеток. Но теперь этот покой был иным, он был наполнен звенящим, молчаливым восхищением.

Я подняла глаза и наткнулась на взгляды детей.

Напротив меня за столом, забыв про недоеденный завтрак и остывшее молоко, сидели Лукас и Пенни. Они смотрели на меня во все глаза, не мигая, словно видели впервые. В их взглядах читался чистый, незамутненный восторг, смешанный со священным трепетом. Для них я сейчас была не просто Мей, а героиней древних легенд, которые рассказывают шепотом у костра. Та, которой подчиняются железные великаны и шагающие башни.

– Ты правда их всех спасешь? – шепотом спросил Лукас, подаваясь вперед, словно боясь спугнуть этот момент.

Я посмотрела на его перепачканное мукой лицо, на большие глаза Пенни, в которых надежда боролась со страхом.

– Постараюсь, – я слабо улыбнулась и подмигнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – А вы пока присмотрите за Ветошкиным, чтобы он не протер дыру в полу.

Дети неуверенно хихикнули, напряжение немного спало.

Я обхватила ладонями кружку и перевела взгляд на мирную жизнь моего дома. «Толстяк Блин» мерно вздыхал, переворачивая тяжелый ком теста. Печь гудела ровно и сонно, излучая тепло, которое проникало в самые кости. Этот дом жил своей маленькой, понятной жизнью и доверял мне.

Моя задача была простой и страшной одновременно: стать тем камнем, о который разобьется волна. Защитить этот хрупкий мир, защитить Тару, детей, стариков и каждый винтик в моих механизмах. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Глава 23

Ожидание выматывало. Мы сидели в харчевне, и тишина давила на уши. Лукас в десятый раз перекладывал ложки на столе, Тара точила и без того острый нож с монотонным шших-шших, от которого начинали ныть зубы. Пенни просто смотрела в одну точку.

Я поняла, что если мы просидим так еще час, то просто сойдем с ума.

– Мука пропадает, – сказала я, поднимаясь. – Мешок давно открыт… яблоки начали вянуть.

Тара подняла голову, вопросительно выгнув бровь.

– Надо переработать, – пояснила я, завязывая передник. – И парням горячего отнести.

Орчанка хмыкнула, спрятала нож и тоже поднялась.

– Разумно.

Через десять минут кухня уже жила привычной жизнью, и липкий страх отступил на задний план, вытесненный простыми заботами.

«Толстяк Блин» мерно ухал, вымешивая тесто. «Жук-Крошитель» звонко цокал, превращая гору яблок и капусты в начинку. Лукас и Пенни, обрадованные тем, что нашлось дело, старательно лепили пирожки. Кривые, разного размера, местами дырявые, но дети так старались, что я только хвалила.

В кухне стало жарко и душно, пахло сдобой, жареной капустой и топленым маслом. Мы почти не разговаривали, только короткие фразы: «передай соль», «добавь огня», «еще противень». Спустя пару часов, я удовлетворенно выдохнув, подхватила тяжелый железный лист, проговорила:

– Это последний, теперь можно и чаю вып… – недоговорила я, тишину разорвал низкий, утробный вой, от которого завибрировали стекла в рамах и жалобно звякнули кружки в буфете.

Рог. Гномий боевой рог.

Один длинный гудок. Второй отрывистый. И третий бесконечный, тягучий, как стон горы. Сигнал, который не звучал в этих горах уже полвека.

– Началось, – голос Тары прозвучал пугающе спокойно.

Она швырнула полотенце на стол и одним движением выхватила ножи. Я сорвала передник, чувствуя, как сердце пропускает удар и начинает колотиться где-то в горле.

– Дети, в подвал! – крикнула я. – Живо! В самый нижний уровень! Не выходить, пока я не приду!

Лукас схватил перепуганную Пенни за руку и потащил к лестнице, а мы с Тарой выскочили из харчевни.

Торжище просыпалось с пугающей организованностью военного лагеря. Гномы высыпали из домов, на ходу застегивая ремни тяжелых доспехов. Кто-то тащил связки арбалетных болтов, кто-то с натужным кряхтением катил к баррикадам бочки с горючим маслом. Женщины без криков и слез уводили детей в глубокие каменные подвалы, с грохотом захлопывая за собой обитые железом люки. Из кузниц повалил густой черный дым – мастера раздували меха, готовясь чинить сталь и править клинки прямо под огнем.

Я бежала к воротам, и каждый удар сапог о брусчатку отдавался в голове одной мыслью: только бы успеть. Только бы барьер, который напитывали своей силой Сорен и Марта, выдержал первый удар.

Брокен, Хорт и остальные уже были на стене. Я буквально взлетела по каменным ступеням, перепрыгивая через одну и, останавливаясь рядом с главой клана, спросила:

– Что там?

Брокен молча протянул мне трубу. Я приложила холодный окуляр к глазу, и дыхание перехватило.

Внизу, в долине у подножия серпантина, где еще вчера гулял лишь ветер, раскинулся лагерь. Десятки шатров выстроились безупречно ровными рядами, образуя геометрически правильный узор. Магические светильники, еще не погашенные с ночи, очерчивали периметр. Между палатками двигались фигуры в развевающихся мантиях. Их было много. Слишком много.

Я перевела взгляд чуть дальше и увидела то, от чего внутри всё похолодело.

Осадные орудия. Три исполинские магические баллисты на тяжелых колесных лафетах. Их станины были сделаны из черного дерева, а ложа исписаны рунами, которые пульсировали болезненным голубоватым светом. Группы магов суетились вокруг них, устанавливая в гнезда кристаллы-накопители размером с человеческую голову.

– Тридцать боевых магов, – тихо произнес Хорт рядом со мной. – Это только те, кого я вижу в первом ряду. Плюс пятеро в церемониальных мантиях…

– Архимаги, – закончила я, переводя трубу на группу у центрального шатра.

Пять фигур стояли отдельно, неподвижно, как статуи. Их мантии были расшиты золотом и серебром так густо, что ткань казалась металлической броней. В руках посохи, навершия которых сияли, искажая воздух вокруг маревом чистой силы. Даже с такого расстояния я чувствовала давление их аур.

– Они привезли с собой половину арсенала столицы, – мрачно пробормотал Грим, нервно теребя край рукава. – Эти баллисты пробивают крепостные стены с двух выстрелов. А кристаллы такой емкости могут обрушить скалу на наши головы. Они пришли не договариваться.

– Они пришли стереть нас в пыль, – голос Элары звучал ровно, без эмоций, но я видела, как побелели её пальцы, сжимающие парапет.

В этот момент пять фигур в золотых мантиях подняли посохи. Воздух над долиной потемнел, сгустился, задрожал маревом, словно над раскаленной сковородой.

– Всем в укрытие! – заорал Брокен, его голос перекрыл шум ветра. – Щиты!

А через миг небо раскололось. Это был водопад огня, молний и ледяных копий. Совет ударил всем сразу. Огненные шары размером с дом неслись к нашим стенам, оставляя дымные хвосты. Молнии ветвились, ища металл. Ледяные глыбы падали с неба, как метеориты.

Я вцепилась в холодный камень стены, не в силах отвести взгляд. Несколько секунд и всё это обрушится на нас… но в сотне метров от стены воздух вдруг вспыхнул. Прозрачная пленка барьера, которую удерживали Сорен и Марта, стала видимой и голубоватое, дрожащее марево накрыло торжище гигантским куполом.

Атака врезалась в щит с таким грохотом, что заложило уши. Огонь растекся по куполу жидкой лавой, а молнии зазмеились по поверхности, ища брешь.

– Держит! – крикнул кто-то из гномов с диким восторгом.

– Еле-еле! – процедил Хорт, глядя на свои приборы. – Нагрузка запредельная! Узлы греются!

– Я иду в Башню, – голосом не терпящим возражения, сказала я, и все разом на меня обернулись. В глазах стариков я видела страх, в глазах Тары боль, но никто не попытался меня остановить, всё понимали, что без меня не справятся.

– Я иду с тобой, – сказал Молчун, отлепляясь от стены. – Тебе понадобится помощь на месте.

Я просто кивнула и побежал прочь со стены, через площадь, над которой гудело и трещало магическое пламя, сдерживаемое из последних сил лишь двумя магами…

Внутри Башни воздух был наэлектризован. В холле собрались все освобождённые техномаги. Кто-то лихорадочно проверял инструменты, кто-то чертил мелом на полу последние расчеты, кто-то просто сидел в углу, сжимая талисманы и шепча молитвы забытым богам механики.

У окна стоял Сорен. Он выглядел… страшно. Лицо заострилось и посерело, под глазами залегли черные провалы, руки била мелкая дрожь. Он был похож на свечу, которая догорает, но пламя её всё еще яростно сопротивляется ветру.

– Мей, – он заметил меня и попытался улыбнуться, но вышла лишь гримаса боли.

– Ты как?

– Держусь, Марта тоже. Мы справимся. Главное… ты готова?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но выбора всё равно нет.

– Будет больно, – он коснулся моей руки, и его пальцы были горячими, как у лихорадочного больного. – Невыносимо больно. Пропустить через живое тело мощь Башни и Голема одновременно… это может сжечь тебя дотла.

– Может, – я накрыла его ладонь своей, пытаясь передать хоть немного спокойствия. – Но если я этого не сделаю, Совет сожжет нас всех.

Он хотел что-то ответить, но в этот миг мир снаружи снова взорвался. Грохот был таким, словно небо рухнуло на землю. Башня содрогнулась всем своим каменным телом, а с потолка посыпалась штукатурка.

– Ещё один удар! – истошный крик наблюдателя с верхнего яруса потонул в новом взрыве.

Я выбежала на крыльцо. Небо над торжищем перестало быть голубым, оно полыхало. Огненные шары размером с деревенский дом неслись к нам по дуге, оставляя за собой черные дымные шлейфы. Ледяные копья, каждое толщиной с корабельную мачту, с визгом резали воздух.

– Узлы перегреваются! – донесся чей-то крик. – Третий и седьмой сектора на грани! Кристаллы сейчас лопнут!

Я развернулась и бросилась внутрь, к винтовой лестнице, ведущей вниз, в самое сердце Башни.

Подвал встретил меня гулом и запахом озона. Исполинские механизмы, которые мы чинили, сейчас вибрировали, готовые сорваться с цепи. В центре зала, в круге из полированного камня, выложенного серебряными рунами, стоял Молчун. От круга тянулись два толстых медных кабеля, уходящих в стены.

– Ложись в центр, – приказал старик. – Руки на контакты и не отпускай. Что бы ни случилось, Мей, не отпускай. Иначе нас всех размажет тонким слоем по этим стенам.

Я опустилась на камень. Холод мгновенно прошил одежду, добравшись до позвоночника. Я легла на спину, раскинула руки и сжала медные рукояти контактов.

– Сейчас ты откроешь шлюзы Башни, – голос Молчуна доносился словно сквозь вату. – Полностью, а потом потянешься вниз к голему. Почувствуешь два потока. Стань руслом, Мей, пропусти их силу через себя.

– А если я…

– Ты справишься, у тебя нет права не справиться.

Наверху снова грохнуло так, что пыль с балок посыпалась мне в глаза, и башня протяжно застонала.

– Давай! – рявкнул Молчун и рванул рубильник, а я, мысленно обратившись ко всем богам, закрыла глаза и открыла душу…

Сила Башни была похожа на электрический разряд. Холодная, быстрая, математически выверенная энергия ударила в левую руку. Я стала частью огромного часового механизма, я чувствовала каждый зубец миллиона шестеренок, каждый щелчок реле, каждое движение поршня. Это была сила Порядка, сила сжатой пружины, готовой вот-вот распрямиться.

Я, не теряя время, потянулась разумом вниз сквозь камень фундамента, сквозь толщу породы, в черную глубину шахты. Туда, где спал Он.

– Проснись, – позвала я беззвучно. – Мне нужна твоя ярость. Нам нужна твоя мощь.

Ответ пришел не сразу. Сначала возникло ощущение чудовищного давления, словно на плечи опустилась гора, а потом в меня хлынул второй поток.

Это была плотность. Тяжелая, несокрушимая мощь древнего металла и камня. Энергия, похожая на движение тектонических плит или вращение гигантского маховика, который невозможно остановить. Она хлынула в правую руку, заполняя меня гулом, от которого задрожали кости.

Прошла минута, вторая, но наконец два этих океана бушующей силы встретились в моем сердце и я закричала. Крик был нечеловеческим, механическим скрежетом, потому что боль вышла за пределы того, что может вынести живая плоть. Меня пыталось разорвать между стремительным ритмом Башни и медленной, давящей мощью Голема.

Серебристые шрамы на груди вспыхнули белым светом, прожигая ткань рубашки. Кожа на ладонях зашипела, обугливаясь о медь контактов, но я не разжала пальцы. Я скрутила эти два потока в тугой жгут. Сплавила их в единый импульс и толкнула наружу сквозь себя. В те двадцать четыре узла, что кольцом опоясывали торжище.

Я увидела это внутренним взором. Сила, вырвавшись из меня, понеслась по подземным жилам-проводникам. Первый узел вспыхнул на востоке. Второй. Третий. Они загорались по цепочке, как сигнальные огни. Когда вспыхнул последний, двадцать четвертый узел, цепь замкнулась.

Купол, до этого дрожавший и прогибавшийся под ударами, налился ослепительной мощью. Из призрачной, зыбкой пленки он превратился в непробиваемый монолит. И вскоре над торжищем взметнулась идеальная полусфера. Она была плотной, переливающейся золотом и серебром, сотканной из миллионов геометрических фигур.

Атака магов, которая должна была стать смертельной, ударила в этот щит. Огненные кометы расплескались по золотой поверхности безобидными искрами. Ледяные копья разлетелись в пыль, даже не поцарапав поверхность. А молнии стекли по куполу, словно вода по стеклу.

Но самое главное – Барьер не просто держал удар, он ел, жадно впитывал чужую магию, переваривал её в ненасытном чреве техномагической цепи и становился лишь прочнее. Я чувствовала это – каждый удар Совета давал мне новые силы. Однако энергии стало слишком много, и я инстинктивно направила этот кипящий излишек вниз. Туда, куда уходили корни моей связи.

Я почувствовала, как этот поток ударил в спящее ядро под землей, словно разряд дефибриллятора. Сначала ответом был лишь низкий, утробный гул, от которого задрожал пол. А секунду спустя земля подо мной вздыбилась, подбросив меня на месте и больно ударив спиной о камень.

Голем пробудился окончательно…

Я всем телом ощутила, как он раздвигает плечами скалы. Как рвет камень, выбираясь на поверхность. Грохот обвала заглушил даже вой магической битвы. И вот он встал, его голова возвышалась над стенами торжища, словно новый горный пик. Глаза-кристаллы вспыхнули изнутри багровым огнем. Он стал Якорем, тем самым гвоздем, что прибил наш щит к основе мироздания.

Система стабилизировалась. Башня стала мозгом, голем – мышцами, узлы нервами, а я… я была душой этого механического бога…

Но битва была ещё не закончена, и в бой вступили гномы. Сквозь гул в ушах пробился новый звук. Паровые пушки заговорили. Четыре разрывных снаряда прошили воздух, беспрепятственно проходя сквозь наш барьер изнутри, и рухнули в самый центр лагеря магов.

Взрывы разметали стройные ряды атакующих. Магические щиты, рассчитанные на отражение заклинаний, лопались, как яичная скорлупа, под ударами шрапнели. Шатры вспыхнули. Идеальный порядок армии Совета мгновенно превратился в кровавый хаос.

Маги заметались, они привыкли к дуэлям на жезлах, но не умели воевать с железом. Они не знали, как останавливать кинетические снаряды.

Второй залп. Третий. Гномы работали как часы, посылая смерть каждые десять секунд. И я всем нутром почувствовала этот момент перелома.

Страх. Он родился там, внизу, среди горящих шатров, и ледяной волной накрыл армию Совета. Главный Архимаг, старик в изодранной золотой мантии, поднял посох. Его голос, усиленный магией, пробился сквозь грохот канонады:

– Отступать! Уходим!

И они побежали, бросая дорогие баллисты и ящики с кристаллами…