Текст книги "Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ)"

Автор книги: Юлия Арниева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Ночной Вингард дышал иначе, чем дневной. Исчезли толпы, растворились крики торговцев, смолк перестук копыт по мостовой. Город притих, затаился, втянул голову в каменные плечи. Редкие фонари бросали на брусчатку жёлтые пятна света, между которыми залегала густая, почти осязаемая тьма.

Мы с Тарой двигались быстро, держась в тени домов. Орчанка шла впереди, бесшумная, как рысь на охоте. Я старалась не отставать, хотя усталость никуда не делась, просто отступила куда-то на задворки сознания, вытесненная адреналином.

Богатые кварталы остались позади. Дома мельчали, жались друг к другу теснее, словно искали защиты в соседском тепле. Запахи менялись: вместо цветочных ароматов из ухоженных садов потянуло кислятиной, гнилью, человеческой нуждой. Окраина, здесь жили те, кого столица предпочитала не замечать.

Знакомый поворот, знакомый переулок и вот он, тот самый дом, покосившийся набок, будто пьяный мужик после трактира. Заколоченные окна, провалившаяся крыша, крыльцо, на котором доски прогнили насквозь.

Тара подняла руку, и мы замерли у угла соседнего здания.

– Тихо, – одними губами произнесла она. – Слушай.

Я прислушалась. Ничего, только ветер шуршит мусором в переулке да где-то далеко лает собака.

– Чисто, – кивнула Тара и двинулась к двери.

Та поддалась легко, даже не скрипнув. Внутри пахло сыростью, мышами и застарелой пылью. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в досках, рисовал на полу косые полосы. Пустая комната, обломки мебели в углу, паутина, свисающая с потолка лохмотьями.

Сорен не ошибся. Дом был мёртв, давно и безнадёжно мёртв, но женщина входила сюда, я видела на экране. Значит…

Тара вдруг напряглась, как гончая, почуявшая след.

– Там, – она мотнула головой в сторону окна, выходившего во двор.

Я подкралась ближе, прижалась к стене, осторожно выглянула.

Тень мелькнула и пропала за углом дома, потом ещё одна.

– Задняя дверь, – шепнула Тара.

Мы прошли через комнату, огибая провалы в полу, где доски сгнили полностью. В дальней стене обнаружился проём, когда-то бывший дверью. За ним открылся узкий коридор, а в конце его, тусклая полоска света из щели.

Тара толкнула дверь.

Двор оказался неожиданно большим, спрятанным между задними стенами нескольких домов. Заросший бурьяном, заваленный каким-то хламом, он был почти невидим с улицы. Идеальное место для тайной встречи пяти-шести человек, которые стояли полукругом и смотрели на нас. В руках у них было оружие. Не мечи, не ножи, механизмы. Латунные трубки, сложные конструкции из шестерёнок и пружин. Техномаги.

– Стоять, – произнёс женский голос, и вскоре его обладательница вышла из тени. Та самая, с худым лицом и глубоко посаженными глазами. В её руке поблёскивал многоствольный механизм, направленный мне в грудь.

– Руки, – велела она. – Медленно, чтобы я видела.

Я подняла руки, Тара зарычала что-то на орочьем, но тоже подчинилась.

– Зачем вы следите за нашей башней? – сказала я как можно спокойнее.

– Мы следили за тобой с того дня, как ты появилась в городе. – Она чуть склонила голову набок. – И до сих пор не решили…

– Что не решили?

– Кто ты. Предательница, которая продала своих ради тёплого места под крылом Инквизиции? Или жертва, которую используют втёмную?

– Я не предательница.

– Это все говорят.

– Я не работаю на Совет.

– Сорен Пепельный, – продолжила женщина. – Главный инквизитор, тот, кто сжёг больше наших, чем кто-либо за последние полвека. Ты думаешь от твой защитник?

– Он изменился.

– Люди не меняются.

– Меняются. – Я опустила руки, и хотя стволы дёрнулись в мою сторону, я не остановилась. – Он видел, как мои механизмы спасают жизни. Он понял, что мы не враги, мы можем быть полезны друг другу.

– Полезны, – повторила Элара с горечью. – Мы всего лишь инструменты, так было и будет всегда.

– Пока да, но всё изменится.

Долгое молчание повисло над двором, ветер шевелил бурьян, гнал по земле сухие листья, где-то скрипела незакреплённая ставня.

– Мечтательница, совет скорее уничтожит, чем признает нас равными.

– Люди… – возможно. – Мы должны доказать людям, что мы не зло, что наши механизмы на благо. Мы должны объединиться и…

– Прежде чем решать что-то, – прервала меня, – мне нужно поговорить с остальными.

– С остальными?

– Ты думаешь, мы здесь одни? – Женщина усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то похожее на гордость. – Нас много, девочка. Мы выжили, несмотря ни на что, выжили.

– Сколько?

– Достаточно. – Она спрятала оружие под плащ. – Идём, покажу… меня зовут Элара.

Она двинулась к дальней стене двора, где в зарослях бузины пряталась узкая калитка. Остальные техномаги расступились, пропуская нас.

Тара схватила меня за локоть.

– Мей, – прошипела она. – Это может быть ловушка.

– Знаю.

– И ты всё равно пойдёшь?

Я посмотрела на Элару, которая ждала у калитки. На техномагов вокруг, которые смотрели на меня кто с недоверием, кто с усмешкой. На механизмы в их руках, грубоватые, но рабочие.

– Пойду.

Тара выругалась на орочьем, но не отпустила мой локоть.

– Тогда я с тобой.

Следующий час превратился в бесконечное петляние по ночному городу. Элара, вела нас переулками, проходными дворами, через чьи-то огороды и заброшенные склады. Мы ныряли в подворотни, перелезали через заборы, один раз пробирались по крыше сарая, балансируя на прогнивших досках. Она проверяла слежку, это было очевидно. Останавливалась, прислушивалась, иногда посылала кого-то из своих назад, проверить, чисто ли.

Город спал или делал вид, что спит, подглядывая за нами сквозь щели в ставнях.

Я потеряла счёт поворотам. Запомнить дорогу не было никакой возможности, всё сливалось в однообразную череду тёмных углов, вонючих канав, покосившихся заборов. Усталость, которую я держала на расстоянии, начала подбираться ближе, ноги гудели, а перед глазами плыло.

– Долго ещё? – буркнула Тара.

– Почти пришли, – ответила Элара, не оборачиваясь.

Окраина сменилась совсем уж трущобами, домами, которые, казалось, держались только на честном слове и въевшейся в стены плесени. Потом трущобы кончились, и мы вышли на пустырь. За ним темнел силуэт большого строения, то ли бывшего амбара, то ли заброшенной фабрики.

Элара остановилась у неприметной двери в боковой стене.

– Здесь, – сказала она и постучала, три коротких удара, пауза, два длинных. Дверь открылась.

Подвал оказался огромным.

Сводчатый потолок терялся в темноте, подпираемый толстыми каменными колоннами. Когда-то здесь, наверное, хранили зерно или вино, теперь здесь прятались люди.

Я замерла на пороге, не веря своим глазам. Их было много. Два десятка, может, чуть меньше. Мужчины, женщины, старики, молодёжь. Они сидели на тюфяках и ящиках, стояли у стен, негромко переговаривались в углах. При нашем появлении все замолчали, и десятки глаз уставились на меня.

– Это она? – спросил кто-то из темноты.

– Она, – подтвердила Элара.

Шёпот пробежал по подвалу, как рябь по воде. Я уловила обрывки:

– … та самая, что с инквизитором…

– … говорят, Совет её приручил…

– … молодая совсем, что она может…

– Тихо, – Элара подняла руку, и шёпот смолк. – Дайте ей сказать.

Все смотрели на меня. Ждали.

Я шагнула вперёд. Горло пересохло, ладони вспотели, но голос, когда я заговорила, прозвучал твёрже, чем я ожидала.

– Меня зовут Мей. Я техномаг. Мой отец был техномагом.

Пауза, я обвела взглядом лица, освещённые тусклым светом нескольких свечей.

– Я знаю, что вы обо мне думаете. Что я продалась Совету, что работаю на тех, кто веками нас истреблял, что предала своих ради тёплого места.

Кто-то в толпе хмыкнул. Я продолжила:

– Это не так. Я не выбирала эту жизнь. Совет узнал обо мне, когда я спасла город от наводнения. У меня не было выбора, кроме как согласиться на их условия.

– У всех нас не было выбора, – сказал пожилой мужчина с седой бородой. – Мы выбрали прятаться, ты выбрала служить.

– Я выбрала выжить и дать шанс другим. – Я сделала ещё шаг вперёд. – Вчера я и трое других техномагов спасли три деревни от огненного источника, который грозил их уничтожить. Тысячи людей живы, потому что мы сделали то, чего маги Совета сделать не смогли. Это не служба. Это доказательство. Доказательство того, что мы нужны.

– Нужны как рабы, – бросила молодая женщина с ожогом на щеке. – Как инструменты.

– Инструмент, без которого нельзя обойтись, рано или поздно становится чем-то большим. Сначала нас терпят, потом привыкают, потом не могут без нас. И тогда…

– Тогда что? – перебила она. – Нам разрешат жить, как людям? Совет вдруг передумает и скажет: «Простите, мы были неправы, давайте дружить»?

– Нет. Совет не передумает. Но Совет – это не весь мир. Есть люди, которые видят правду. Сорен Пепельный, который…

– Сорен Пепельный⁈ – Мужчина с седой бородой вскочил на ноги. – Ты произносишь это имя здесь? Перед нами? Он убил моего брата! Сжёг заживо на площади в Риверхолде!

Толпа загудела, злость, которая до этого тлела под поверхностью, вспыхнула открытым пламенем.

– Тихо! – голос Элары хлестнул, как удар бича. – Дайте ей договорить!

– Сорен изменился, – сказала я, и каждое слово давалось с трудом. – Я знаю, что он делал. Знаю, сколько наших погибло от его руки, но он видел то, чего не видели другие. Он понял, что мы не враги.

– Удобно, – процедил мужчина с седой бородой. – Палач раскаялся, и мы должны его простить?

– Не простить, а использовать. – Я выдержала его взгляд. – Он гарант. Единственный человек в Совете, который готов за нас заступиться. Пока он на нашей стороне, у нас есть шанс.

– А когда он передумает?

– Тогда мы что-нибудь придумаем, но сейчас, сегодня, у нас есть возможность. Первая за двести лет.

Долгое, тяжёлое молчание, люди переглядывались, шептались, качали головами. Потом встала женщина, которую я раньше не заметила. Старая, сгорбленная, опирающаяся на палку. Она медленно прошла сквозь толпу, и все расступались перед ней.

– Мастер Ирма, – прошелестело вокруг.

Она остановилась передо мной. Её выцветшие от возраста глаза, смотрели на меня пронзительно и долго.

– Я верю ей. – Старуха стукнула палкой об пол. – Не потому, что она говорит правильные слова. Слова любой дурак выучит, потому что она пришла сюда. Одна, без охраны, без своего инквизитора, рискнула головой, чтобы поговорить с нами. Это не поступок предательницы.

Элара долго смотрела на старуху, потом на меня и, наконец, кивнула.

– Хорошо. Будем… – Она недоговорила.

Грохот. Треск. Дверь, через которую мы вошли, вылетела с петель, и в проём хлынул ослепительный свет.

– Никому не двигаться!

Голос, усиленный магией, ударил по барабанным перепонкам, как молот по наковальне. Я зажмурилась, ослеплённая, но успела увидеть силуэты, много силуэтов, вливающихся в подвал через разбитый проём.

Боевые маги, вполном облачении, с пылающими руками, с заклинаниями, готовыми сорваться с пальцев.

– Именем Совета Магов, вы все арестованы!

Хаос обрушился на подвал, как штормовая волна. Крики, вспышки, топот ног. Кто-то бросился к дальней стене, ища выход. Кто-то поднял оружие, механизмы затрещали, заскрежетали. Магический огонь полыхнул в темноте, выхватывая искажённые ужасом лица.

Меня толкнули, я упала на колени, ободрав ладони о каменный пол. Подняла голову и увидела его. Маг в чёрной мантии с серебряным шитьём. Лицо знакомое, я видела его в Академии, кто-то из приближённых Галена. Он стоял посреди хаоса, спокойный, почти скучающий, и смотрел прямо на меня.

– Госпожа техномаг, – произнёс он с издевательской вежливостью. – Какая приятная неожиданность. Совет благодарит вас за службу, без вас мы бы никогда не нашли это гнездо.

Кровь отхлынула от лица.

– Что?

– Вы думали, мы не следим за вами? – Он усмехнулся. – С первого дня, госпожа. С первого дня и вот вы привели нас прямо к цели.

– Нет. Нет, я не…

– Предательница! – голос Элары прорезал шум. Её держали двое магов, заломив руки за спину, но она вырывалась, извивалась, и глаза её горели ненавистью. – Я знала! Знала, что тебе нельзя верить! Ты привела их сюда!

– Нет! Я не знала! Я…

– Достаточно. – Маг в чёрном щёлкнул пальцами. – Уведите всех.

Он повернулся, собираясь уйти, когда новый звук прорезал хаос – звон стали.

– Стоять. – Голос был тихим, почти спокойным, но в нём звенела ярость, от чего все замерли.

Сорен. Он стоял в дверном проёме, среди боевых магов, меч в его руке был обнажён, и клинок поблёскивал в свете магического огня.

– Инквизитор. – Маг в чёрном обернулся. – Рад, что вы присоединились, мы как раз заканчиваем.

– Отпустите их.

Тишина, даже хаос, казалось, замер на мгновение.

– Простите?

– Я сказал, отпустите их. – Сорен шагнул вперёд. – Эти люди под моей защитой.

Маг в чёрном расхохотался.

– Под вашей защитой? Инквизитор, вы, кажется, забыли своё место. Это приказ Совета, вы не имеете права…

– Я имею право делать то, что считаю правильным.

Он поднял меч. Боевые маги вокруг напряглись. Руки засветились ярче, заклинания затрепетали на кончиках пальцев.

– Сорен, – сказала я. – Не надо.

Он не посмотрел на меня. Смотрел только на мага в чёрном.

– Последний раз, – произнёс он ровно. – Отпустите их.

– Вы понимаете, что это измена?

– Понимаю, что Совет нарушил свои обещания.

– Что ж. Как хотите.

Он щёлкнул пальцами, и мир взорвался светом. Я не увидела, что именно произошло. Только вспышка, ослепительная, белая. Глухой удар, звон металла о камень и голос мага в чёрном, спокойный, почти ленивый:

– Арестуйте его. Измена Короне. Пособничество запрещённым магам.

Сорен лежал на полу и не двигался.

– Нет! – я рванулась к нему, но чья-то рука схватила меня за шиворот и дёрнула назад.

Тара.

– Бежим, – прошипела она мне в ухо. – Сейчас!

– Но Сорен…

– Ему ты уже не поможешь! Бежим!

Она потащила меня куда-то в сторону, прочь от света, от криков, от хаоса. Тара пробивалась сквозь толпу, расталкивая людей, огрызаясь на тех, кто пытался её остановить, в её руке блестел нож.

– Стоять! – крикнул кто-то за спиной.

Вспышка, жар опалил затылок, заклинание пролетело в дюйме от моей головы.

– Сюда! – Тара нырнула в какой-то проём, щель между колоннами, которую я раньше не заметила.

Темнота, узкий коридор, запах сырости и гнили. Мы бежали, спотыкаясь о невидимые препятствия, врезаясь в стены. Позади слышался топот, крики, отблески магического огня.

Лестница вверх, ещё одна дверь, которую Тара вышибла её плечом, и мы вывалились в ночь. Переулок, заборы, какие-то сараи.

– Туда! – Тара толкнула меня в узкую щель между постройками.

Мы протиснулись, ободрав бока о шершавые доски. С другой стороны оказался крошечный двор, заваленный мусором.

– Сюда, быстро!

Тара схватила меня за пояс и, с силой, которой я от неё не ожидала, подбросила вверх. Я вцепилась в край крыши сарая, подтянулась, перекатилась на покатую поверхность. Секунду спустя рядом приземлилась Тара.

– Тихо, – одними губами произнесла она. – Не шевелись.

Мы лежали на крыше, прижавшись к холодной жести, едва дыша. Внизу, совсем рядом, загрохотали шаги.

– Где они⁈

– Там в переулке!

– Ищите! Они не могли далеко уйти!

Голоса удалялись, шаги становились тише, а мы продолжали неподвижно лежать. Минуту. Две. Пять. Десять. Потом Тара выдохнула, и я поняла, что всё это время она тоже не дышала.

– Ушли, – прошептала она.

Я не ответила, не могла. Перед глазами стояло лицо Сорена. Голос мага в чёрном: «Измена Короне». И глаза Элары, полные ненависти. «Предательница. Ты привела их сюда».

Я не предавала. Не знала. Не хотела. Но это ничего не меняло. Сорен арестован. Элара схвачена. Техномаги, те, кто не успел сбежать, в руках Совета и всё из-за меня.

Тара тронула меня за плечо.

– Мей. Мей, ты слышишь меня?

– Слышу.

– Нам нужно уходить.

Внизу было тихо, ночь снова стала просто ночью, тёмной, холодной, равнодушной. Мы спустились с крыши и растворились в тенях.

Глава 15

Башня вынырнула из предрассветной, сизой мглы, как старый друг, которого уже не чаешь встретить живым. Никогда ещё этот мрачный каменный мешок, пугавший всех жителей Вингарда, не казался мне таким родным и желанным.

Но не дойдя до знакомых ржавых ворот и трёх шагов, я замерла и вперилась в башню немигающим взглядом.

– Что? – беззвучно выдохнула Тара мне в ухо.

– Свет, – прошептала я. – Смотри.

Окна башни светились. Жёлтые прямоугольники света прорезали предутреннюю тьму, и от этого зрелища сердце ухнуло куда-то в желудок. Совет уже здесь? Ждут нас?

– Может, Лукас испугался темноты и зажёг всё, что нашёл? – предположила Тара, но в голосе её не было уверенности. Её рука привычным движением скользнула к поясу, нащупывая рукоять ножа.

Я толкнула калитку. Петли, которые Тара смазала неделю назад, сработали идеально – ни звука, ни скрипа. Мы скользнули по заросшей дорожке к крыльцу, стараясь не задевать сухие стебли бурьяна, поднялись по ступеням.

Дверь была не заперта, Тара оттеснила меня плечом, первой нырнула в приоткрытый проём, готовая ударить, я шагнула следом, затаив дыхание.

В холле действительно горели свечи, расставленные на полу, на старом комоде. Тени плясали по стенам, вытягиваясь и сплетаясь в причудливые узоры.

На нижней ступеньке лестницы сидел Лукас. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, а щёки блестели от невысохших слёз. Увидев нас, он замер на мгновение, словно не веря своим глазам, а потом сорвался с места.

– Мей! – он врезался в меня с разбегу, едва не сбив с ног. Маленькие руки обвили мою талию мёртвой хваткой. – Ты живая! Ты вернулась! Я так боялся…

Я обняла его машинально, гладя по взлохмаченным волосам, но взгляд мой был прикован не к нему. В глубине холла, у стены, сидели трое. Грим, Хорт и Молчун. Сгорбленные, усталые, они походили на трёх нахохлившихся старых воронов, залетевших в чужое гнездо переждать бурю.

– Что вы здесь делаете? – мой голос прозвучал хрипло, сорванный страхом и бегом. – Как вы вышли из Академии?

Грим тяжело поднялся, опираясь на сучковатую палку, которой я раньше у него не видела. Лицо его было серым, но глаза смотрели ясно и тревожно.

– Сорен, – произнёс он одно только имя, и всё встало на свои места. – Он вытащил нас, пару часов назад. Влетел в подвал, как ураган, велел собираться немедленно. Сказал, что в Академии нам больше не стоит находиться. Привёз сюда в своей карете.

Сорен. Имя ударило под рёбра больнее, чем любое заклинание. Я отстранила Лукаса и шагнула к старику.

– Он был здесь?

– Был. – Грим кивнул. – Завёл нас, велел запереться и ждать тебя. А сам…

– Я сказал ему, что вы с Тарой пошли к тому дому.… – прошептал Лукас. – Ну, к заброшенному, где женщина в плаще.

– Сорен арестован, – голос Тары прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

– Что? – Грим пошатнулся, его лицо, и без того серое, стало мертвенно-бледным. – Как арестован? Он же главный инквизитор…

– За измену. – Я заставила себя сделать вдох, воздух в холле казался густым и вязким. – Он попытался нас защитить. Обнажил меч против своих же магов. Его оглушили и… там была засада. Совет следил за мной с самого начала. Я привела их прямо к техномагам. К Эларе и её людям.

– Элара? – Хорт, до этого сидевший неподвижно, резко подался вперёд. – Ты встретилась с Эларой?

– Да. И своими действиями сдала её Совету.

Повисло тяжёлое, давящее молчание, звенящее в ушах. Хорт выругался – грязно, витиевато, с такой яростью, что Лукас испуганно отшатнулся.

– Проклятье… Проклятье и тысяча демонов Бездны!

– Сколько их было? – тихо спросил Грим. – Техномагов?

– Около двадцати. Может, больше. Я не видела, скольким удалось уйти в суматохе. Элару схватили точно и ещё нескольких. Остальные… – я покачала головой. – Не знаю.

Грим медленно опустился на ступеньку, сгорбившись, словно разом постарел на двадцать лет. Палка выскользнула из его слабеющих пальцев и со стуком упала на пол.

– Элара, – прошептал он, глядя в пустоту. – Она была… она держала их вместе столько лет. Она была нашей надеждой, когда мы гнили в камерах.

Я хотела что-то сказать – извиниться, оправдаться, взвыть от бессилия, – но резкий, требовательный стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Тара среагировала мгновенно: пружинистый прыжок, боевая стойка, нож на изготовку. Хорт вскочил следом, и в его ладони хищно блеснуло что-то металлическое – какой-то механизм, который он успел собрать из подручных средств.

Стук повторился громче, настойчивее.

– Откройте! Пожалуйста! – женский голос, высокий, срывающийся на истерику, пробился сквозь толстое дерево. – Ради всего святого, откройте!

Я шагнула к двери. Тара попыталась перехватить меня, но я отстранила её руку.

– Кто там?

– Марта! Сестра Сорена! Пожалуйста, впустите нас!

Сестра Сорена. Я рванула тяжёлый засов и распахнула створку.

На пороге стояла женщина в тёмном дорожном плаще. Капюшон сбился, волосы прилипли к лицу. Она прижимала к себе девочку – Пенни. Обе дрожали так, что стук зубов был слышен даже здесь.

– Пожалуйста, – выдохнула Марта, и в её глазах плескался животный ужас. – За нами пришли. Сразу после… после того, как забрали Сорена. Совет. Они хотят использовать нас, чтобы давить на него. Нам удалось сбежать только благодаря преданности старых слуг.

– Входите, – бросила я на автомате, отступая в сторону.

Они шагнули через порог, в тепло холла, и только когда Марта захлопнула за собой дверь, меня пронзило осознание.

– Как? – выдохнула я, глядя на них расширенными глазами.

– Что «как»? – не поняла Марта, вытирая мокрое лицо.

– Башня не пропускает магов-стихийников. – Я перевела взгляд на Пенни. – Единственный маг, который мог сюда войти – это Лукас, и мы до сих пор не знаем почему.

Грим, наблюдавший за этой сценой с лестницы, вдруг подался вперёд. Его взгляд был прикован к свёртку в руках девочки.

– Птица, – сказал он, и голос его дрогнул от волнения. – Ну конечно. Птица!

– Что?

Он указал костлявым пальцем на девочку. Пенни чуть отстранилась от матери, развернула край мокрого плаща, и я увидела. Она прижимала к груди механическую птицу, ту самую, которую создал мой отец.

– Артефакт, – объяснил Грим, усталость словно испарилась. – Наверняка система защиты башни считывает сложные техномагические конструкции как ключ-идентификатор. Птица создана Мастером, для башни её носитель – «свой».

– Но Лукас не носит никаких артефактов… – начала я и осеклась. – След. Механизмы оставляют след на ауре. Техномагический отпечаток. Башня пропускает тех, чью силу стабилизирует или дополняет техномагия.

Тара присвистнула.

– То есть любой, кто тесно взаимодействовал с механизмами…

– … становится для системы «авторизованным пользователем», – закончила я мысль. – Гениально. Прежний хозяин был параноиком, но гениальным параноиком. Он построил защиту, которая пропускает только тех, кто связан с его Ремеслом. Не по крови, не по дару, а по использованию.

Марта обессиленно опустилась на холодную ступеньку, всё ещё судорожно прижимая к себе дочь. Её пальцы побелели, вцепившись в мокрую ткань детского плаща, а плечи вздрагивали от рыданий, которые она пыталась сдержать.

– Спасибо, – еле слышно прошептала она, поднимая на меня глаза, полные слёз. – Спасибо, что впустили. Я не знала, куда ещё идти. Сорен говорил… он взял с меня слово. Сказал: если что-то случится, бежать только к вам, потому что здесь безопасно.

Эти слова резанули по сердцу больнее ножа. Он знал. Он всё предусмотрел, спасая семью, а сам шагнул в ловушку, которую я невольно помогла захлопнуть.

– Мей. – Тяжёлая ладонь Тары легла мне на плечо. – Нам нужно поговорить. Внизу. Сейчас.

Я кивнула, с трудом отрывая взгляд от Марты.

– Устраивайтесь пока, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Лукас покажет, где можно отдохнуть.

А мы спустились в мастерскую. Тара, я и трое стариков.

Знакомый подвал встретил нас привычным, успокаивающим запахом холодного металла, машинного масла и старой пыли. Верстаки, разложенные инструменты, недоделанные механизмы – всё замерло, ожидая рук мастера. Латунный экран, через который я ещё недавно следила за Эларой, лежал там, где я его бросила – тёмный, мёртвый, бесполезный кусок металла.

Я схватила его, вцепившись пальцами в холодные края.

– Улитки, – выпалила я. – Они всё ещё там, в канализации. Восемь штук. Я могу подключиться к ним и если найти старый водосток или заброшенный тоннель, который ведёт под фундамент тюрьмы Инквизиции…

– Ты хочешь подкопаться под самую охраняемую крепость в городе? – Хорт скептически хмыкнул, скрестив руки на груди.

– У меня восемь улиток с усиленными тёрками! – голос сорвался на крик. – Они прогрызут любую стену, любой камень! Мы можем сделать подкоп, вывести Сорена, Элару, всех, кого они схватили! Мы можем…

– А потом что? – тихий голос Грима прозвучал как приговор.

Я замерла. Старик смотрел на меня с бесконечной, усталой печалью. – Допустим, чудо случится, и мы их вытащим. Куда вы денетесь? Вингард – это клетка. Совет перекроет ворота, выставит магические посты на каждом перекрёстке. Они объявят нас в розыск как опасных преступников. Будут травить гончими, сканировать каждый дом. Мы не спрячемся.

– Тогда что ты предлагаешь⁈ – Я с размаху ударила кулаком по верстаку. Инструменты жалобно звякнули, подпрыгнув на столешнице. Боль прострелила кисть, но я её почти не почувствовала. – Сидеть здесь и ждать⁈ Ждать, пока они придут за нами⁈ Пока казнят Сорена на главной площади⁈ Пока…

– Мей! – Тара шагнула ко мне, перехватила занесённую для нового удара руку.

– Это моя вина, Тара! – Я вырвалась, отступая назад, упираясь спиной в холодный камень стены. – Понимаешь? Моя! Если бы я не полезла играть в шпионов, если бы не привела их к Эларе… Сорен был бы свободен!

В подвале повисла тишина, нарушаемая только моим сбивчивым дыханием. Безысходность навалилась плитой, давя на плечи.

Но тут оглушительный грохот разорвал тишину, заставив нас всех подпрыгнуть. Мы обернулись. Тара стояла у дальней стены, потирая ушибленную ногу и шипя сквозь зубы ругательства, от которых покраснели бы даже портовые грузчики.

– Проклятый камень! – рыкнула она, с ненавистью глядя на кладку. – Торчит из стены, как гнилой зуб, чтоб его…

Она осеклась. Камень, который она в сердцах пнула, не просто откололся. Он медленно вдавился внутрь стены с глухим, влажным щелчком. И вдруг вся стена дрогнула, раздался низкий, утробный гул, от которого завибрировали инструменты на столе. А каменная кладка с натужным скрежетом давно не смазанных механизмов, поползла в сторону. Через несколько минут из открывшейся черноты пахнуло сухим, стоячим воздухом и запахом озона.

Несколько секунд мы стояли, не смея пошевелиться, оглушённые открывшимся зрелищем. Молчун первым нарушил оцепенение. Он взял со стола масляную лампу, запалил фитиль и, подняв её над головой, шагнул в темноту.

Мы спускались недолго. Железная винтовая лестница, отозвавшаяся гулким звоном под нашими шагами, сделала всего пару витков и вывела нас на широкую платформу.

И тут свет лампы утонул. Зал был огромным. Жалкий огонёк в руке Молчуна не мог достать ни до стен, ни до потолка, выхватывая из мрака лишь фрагменты чудовищной конструкции.

Это было царство машин. Шестерни. Гигантские шестерни, каждая размером с мельничное колесо, с зубьями высотой в человеческий рост. Они стояли бесконечными рядами, уходящими в темноту, сцепленные друг с другом, соединённые валами толщиной в ствол векового дуба. Цепи, каждое звено которых весило больше меня, свисали откуда-то сверху, словно лианы в железных джунглях. Трубы – медные, латунные, стальные – переплетались в сложнейшую сеть, напоминая корни, вросшие в саму основу мира.

Но самое главное, то, от чего у меня перехватило дыхание, громоздилось внизу, у основания этого механического леса.

Гусеничные траки. Два ряда стальных пластин, каждая шириной с телегу, соединённые в бесконечные ленты. Я видела такие в прошлой жизни – на картинках в учебниках истории, в кинохрониках войн.

– Матерь божья… – выдохнула Тара, и её шёпот эхом отразился от металла.

Грим застыл с открытым ртом, опираясь на свою палку, словно ноги отказались его держать. Хорт, забыв все свои цветистые ругательства, смотрел перед собой расширенными глазами, в которых плескался суеверный ужас пополам с восторгом. Молчун опустил лампу и медленно, с благоговением жреца, прикасающегося к святыне, провёл ладонью по холодному металлу ближайшей шестерни.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, ноги двигались сами, ведомые инстинктом техномага. Я прошла мимо спящих механизмов, мимо застывших валов, подошла к краю платформы и посмотрела вниз, на бесконечную ленту трака. Картинка в голове сложилась мгновенно, яркая и пугающая в своей простоте.

– Схема, – прошептала я, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику. – Схема на чердаке.

Тара подошла ближе, её шаги гулко звенели по настилу.

– Что? О чём ты?

– Помнишь тот рисунок на внутренней стороне крыши? Круги, линии, странные символы. Я думала, это карта звёздного неба или магический чертёж. Но это… – Я обвела рукой гигантский зал, тонущий в тенях. – Это был план. Вид сверху. План всего этого.

Грим медленно кивнул, осознание проступало на его лице, смешиваясь с неверием.

– Башня, – произнёс он дрожащим голосом. – Все эти легенды… Башня Мастера. Это не просто дом и не крепость. Это…

– Корабль, – закончил за него Хорт. – Проклятье и демоны бездны… Это сухопутный корабль.

Корабль. Машина. Мобильная крепость. В моей голове всплыло слово из той, другой жизни. Танк. Гигантский танк, замаскированный под средневековую башню, вросший в землю за двести лет сна, но готовый проснуться.

– Прежний хозяин не просто прятался, – сказала я, глядя на спящие шестерни. – Он был готов уйти, уйти вместе со своим домом.