Текст книги "Развод по-семейному. Разорванные узы (СИ)"

Автор книги: Ярослава Галич

Соавторы: Марта Левина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 37 Злата

– Я пройду? – нарушает молчание Яков.

Мне ничего не остается, как впустить его в квартиру. Я быстро пытаюсь прийти в себя, но голова раскалывается на части.

– Я, наверное, не смогу составить вам компанию. Я … Мне как-то не до ресторанов.

– Отговорки не принимаются.

– Но Яков!

– Злата. Я все прекрасно понимаю. И знаю, что ты хочешь сказать. Давай сделаем так, ты все это сказала, я выслушал, мы обменялись мнениями. А теперь ты просто собираешься, и мы едем.

Я понимаю, что спорить с ним бесполезно и лучше согласится. Чем пытаться убедить, что я не в состоянии.

– Может, кофе, пока я собираюсь? – предлагаю ему и иду в кухню.

Яков следует за мной.

Я быстро варю кофе и скрываюсь в своей комнате.

Но почему он пришел именно сейчас, когда мне так плохо? И так тошно?

Пока выбираю, что же надеть, понимаю, что совершенно не хочу выглядеть привлекательно. Пусть видит реалии, если уж так ему хочется поужинать со мной.

А может он хочет обсудить какие-нибудь рабочие вопросы?

Так, Злата, не надо себя обманывать.

Никакие рабочие вопросы он обсуждать не собирается. И ты прекрасно это понимаешь.

И хватит думать о том, что его интересует только работа. Забыла уже, как он навешал Артему? И это была не просто забота.

Но думать об этом мне совершенно не хочется.

Нужно собраться с силами, с духом и просто это пережить.

Я выхожу из комнаты. Яков стоит в коридоре и рассматривает картину, которую когда-то нарисовала моя дочь.

– Это рисунок моей дочери, – безэмоциональным тоном сообщаю я.

– Ей было сложно в тот период. Несчастная любовь? – бросает на меня взгляд.

– Да, первая влюбленность, страдания, переживания – вот все вылилось в такое изображение.

– У нее талант. Она как-то развивает его?

– Нет. Бросила. Она хоть и творческая натура, но уже чем только не занималась. И пока не может определиться. Теперь она ходит в гончарную мастерскую.

– Это нормально в ее возрасте искать себя.

Я согласно киваю. Обуваюсь и мы выходим из квартиры.

– Предлагаю прогуляться до этого места. Здесь недалеко.

Я ничего не говорю, просто киваю. Говорить сложно. И вообще хочется помолчать.

Мы идем молча. Яков, наверное, понимает, насколько мне нелегко и не настаивает на беседе.

Пока мы идем, я совершенно не чувствую дискомфорта. Наша прогулка настолько приятная, что мне даже хочется, чтобы она не заканчивалась.

* * *

Ресторан оказывается тихим, уютным. Яков выбрал столик в углу, подальше от других посетителей. Я благодарна ему за это.

– Что будешь? – спрашивает он, протягивая мне меню.

Я смотрю на строчки, но они расплываются перед глазами. Читать не получается.

– Закажите за меня. Мне все равно.

Он кивает, не настаивая. Общается с официантом, а я просто сижу и смотрю в окно. На улице темно и как-то безрадостно.

А у меня такое ощущение, что я застряла в каком-то параллельном мире, где все движется медленно и болезненно.

– Злата, – тихо произносит Яков. – Как ты? Держишься?

Я перевожу на него взгляд. В его глазах нет обычной жесткости. Только участие. И от этого участия внутри становится теплее.

Держусь, – коротко отвечаю. – А что мне еще остается?

– Ты не обязана быть сильной постоянно.

Я усмехаюсь.

– Обязана. Похороны нужно организовать. Документы собрать. Все оформить. Мать отказалась этим заниматься. Брат и сестра тоже устранились. Так что выбора нет.

– Твоя мать... – начинает он, но я перебиваю.

– Она считает, что раз он изменял ей когда-то, то пусть другая семья и хоронит. Только вот другой семьи нет. Сын? Но он еще не знает, что отца…, – комок подкатывает к горлу и мне становится трудно говорить. – Что отца больше нет.

Яков молчит. Официант приносит воду и вино. Я машинально беру бокал, делаю глоток.

– Ты справишься, – говорит он уверенно. – Ты сильная.

– Я не сильная, – тихо произношу. – Я просто делаю то, что нужно. Потому что больше некому.

Он протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь. Тепло его пальцев неожиданно успокаивает.

– Если нужна помощь – скажи. Любая.

Я смотрю на его руку. Хочу отдернуть, но не могу.

Слишком устала.

Слишком много всего навалилось.

– Яков... – начинаю я и снова чувствую, как к горлу подкатывает ком. – Он... перед смертью... он сказал мне кое-что.

Он ждет. Внимательно смотрит на меня и не торопит.

– Он сказал, что я приемная дочь, – выдыхаю наконец. – Что они с мамой удочерили меня. И больше никто об этом не знает. Ни брат, ни сестра. Только они двое.

Слова вырываются сами, и я уже не могу остановиться.

– Я всю жизнь думала, что я их дочь. А оказывается... – голос срывается. – Оказывается, я чужая. И мать теперь даже похоронами не хочет заниматься. Может, потому что я не родная?

Яков сжимает мою руку сильнее.

– Злата, послушай меня, – говорит он твердо и мягко. – Кровь – это не главное. Они тебя вырастили. Твой отец любил тебя. Иначе не сказал бы перед смертью. Он хотел, чтобы ты знала правду.

– Но зачем? – шепчу я. – Зачем говорить это сейчас?

– Потому что это важно. Для него было важно быть честным с тобой.

Я качаю головой. И чувствую, как слезы снова щиплют глаза.

– Мне так страшно. Будто я потеряла не только отца, но и саму себя.

– Ты не потеряла себя, – говорит Яков. – Ты та же самая Злата. С теми же воспоминаниями, с тем же прошлым. Просто теперь ты знаешь больше. И это не делает тебя хуже или чужой.

Слезы наконец прорываются. Я пытаюсь их сдержать, но не получается.

– Извините, – бормочу, отворачиваясь.

Не извиняйся, – тихо произносит он. – Плачь, если нужно. Я рядом.

И я плачу.

Тихо, стараясь не привлекать внимания.

А Яков просто держит мою руку и молчит. Я чувствую эту поддержку. Ощущаю ее физически.

И это лучше, чем просто слова.

Глава 38 Злата

На следующий день я снова еду к матери. Но она продолжает стоять на своем и категорично отказывается от участия в похоронах.

– Ты даже не поедешь с ним проститься? – в ужасе переспрашиваю я.

– Не знаю, – холодно отвечает она. – Возможно, на похоронах я буду. На прощании – нет. Ты же решила позвать его сына.

– Мама, он имеет право знать. Он все-таки его сын.

– А я – его жена. Законная. И не хочу, чтобы всякие побочные эффекты там присутствовали.

Я продолжаю смотреть на нее, как будто это произносит не человек, а какая-то машина, без чувств и эмоций.

Ну как так можно?

В моей голове вообще не укладывается все это. Они прожили вместе больше сорока лет. И не пойти попрощаться с ним?

Это какой-то абсурд.

Они ведь любили друг друга. Пусть это было давно. Пусть их путь был нелегким. Но они же жили вместе. Они понимали друг друга, воспитывали детей.

И что?

Вот так из-за одной ошибки не сказать последнее «прости»?

Слезы снова начинают щипать в глазах.

И я решаю больше не предпринимать попыток ее уговорить. Она зрелая женщина, сама разберется.

Просто у меня все сжимается внутри, когда я понимаю, что она не придет. И понимаю, что папе было бы обидно за ее такое поведение.

Выйдя из комнаты матери, я сталкиваюсь с Дианой.

– Привет, сестренка, – произносит она грустно. – Завтра похороны? – спрашивает она.

– Да.

– Вообще мне очень жаль, что так вышло, – мы спускаемся вниз и располагаемся в гостиной. – Папа мог бы еще пожить.

– Да, его внезапный уход для нас всех большая трагедия.

– Ты сообщила Алексею? Он приедет?

– Я назначила ему встречу. Не хочу об этом говорить по телефону. Не смогу, – тихо произношу я.

– Думаешь, он придет?

– Надеюсь. Они не общались, пусть хотя бы он проститься с ним. Я понимаю, что Лёша зол на него. Но это все-таки не тусовка, на которую можно не прийти. Это похороны.

– Я уже скучаю по папе, – признается Диана.

– Я тоже, – киваю я.

– А Женька уже консультировался с юристами по поводу наследства отца.

– Боже, хоть бы подождал.

– Он хочет заранее знать свои шансы.

– Ну, какие шансы? Папа оставил завещание. И что кому он распределил, мы не знаем. Может, он вообще все Лёше оставит.

– Это слишком, Златик, – тянет слова Диана.

– Он чувствовал свою вину. Почему нет? Решит так исправить свои ошибки.

– Тогда придется еще за наследство судиться, – выдыхает Диана.

– Не хотелось бы, – протягиваю я. – В общем, завтра в десять утра прощание, а потом похороны.

Я встаю, одеваюсь и покидаю дом.

Мне предстоит нелегкий разговор с Алексеем. Я заранее готовлюсь к тому, что мне предстоит от него выслушать.

В голове хаос.

Как сказать ему? С чего начать? Мы узнали о его существовании совсем недавно. И еще не успели привыкнуть.

А теперь еще и мои знания о том, что я приемная дочь. А он – родной сын.

Кафе переполнено. Запах кофе и свежей выпечки, гул голосов, звон посуды давит на меня, мешая сосредоточиться.

Алексей уже сидит за столиком у окна. Я сразу узнаю его. Отцовский профиль. Такая же линия скул. Такой же упрямый подбородок.

Сердце сжимается от этого сходства.

Я опускаюсь на стул напротив, ловя его холодный взгляд. Он не здоровается, только кивает.

Официантка подходит, я машинально заказываю чай, хотя в горле продолжает стоять ком.

– Ты хотела поговорить, – констатирует Алексей, глядя в окно. Даже не смотрит на меня.

– Да, – я выдыхаю. Сообщать такие новости всегда трудно. – Леш, это... это сложно.

Он, наконец, поворачивается ко мне. В его глазах ноль интереса, только холодное ожидание.

– Случилось что-то? – спрашивает он ровным тоном, будто мы обсуждаем погоду.

Я открываю рот, но слова застревают где-то внутри.

Как сказать?

Как сообщить человеку, который отрицает родство, что его отец... что наш отец...

– Злата, у меня мало времени, – Алексей смотрит на часы.

– Папа умер, – выпаливаю я, и голос предательски дрожит. – Позавчера вечером. Авария. Врачи сделали все что смогли. Но увы…

Глава 39 Злата

Тишина.

Я смотрю на него, ищу хоть какую-то реакцию.

Но лицо Алексея остается каменным. Ни вздрогнувшей брови, ни дрогнувшего века. Ничего.

– Приношу свои соболезнования, – произносит он после паузы. Он говорит это так, как выражает сочувствие случайной знакомой.

Я чувствую, как внутри все сжимается от боли. Неужели он настолько бесчувственный?

– Завтра прощание, – продолжаю я, стараясь держать голос ровным. – В десять утра. Потом похороны. Я хотела, чтобы ты знал.

Алексей тянется к чашке с кофе и делает глоток. Медленно, обдуманно ставит чашку обратно.

– Хорошо. Теперь я знаю, – говорит он и снова смотрит в окно.

– Леш, пожалуйста, – я наклоняюсь вперед, пытаясь поймать его взгляд. – Приди завтра. Он был бы рад. Он всегда хотел, чтобы ты...

– Злата, – обрывает меня Алексей, и в его голосе появляется жесткость. – Он мне не отец. Сколько раз мне повторять одно и то же? У меня своя жизнь. Я не хочу знать вашу семью. Не хочу иметь с вами ничего общего.

– Но ты его сын! – вырывается у меня, и я уже не могу сдержать эмоции. – Ты его кровь! Как ты можешь быть таким холодным?

– Могу, – отвечает он спокойно. И мне становится еще больнее. Родной сын не испытывает к нему ничего. А я? А я люблю отца и отдала бы все, чтобы он остался жить. – Я не просил, чтобы меня находили. Не просил вторгаться в мою жизнь. Мне было хорошо без вас.

Слезы подступают к горлу, но я сдерживаюсь. Не буду плакать перед ним.

Что-то я часто стала плакать. Совсем перестала держать себя в руках. Надо брать себя в руки как-то.

– Когда он умирал, – говорю я тише, – он был в сознании. И передавал тебе привет. Просил сказать, что любил тебя. Что жалеет обо всем.

Впервые за весь разговор в глазах Алексея мелькает что-то почти человеческое. Но он тут же гасит эту искру, и лицо снова становится непроницаемым.

– Поздно, – роняет он. – Слишком поздно для этих слов.

– Леш, он мучился! – я уже не контролирую голос. – Он всю жизнь мучился из-за того, что твою маму! Хотя она сама от него отказалась и осталась с твоим отчимом.

– Это неважно, – Алексей смотрит на меня свысока, а в его позе читается презрение. – Ему было удобнее жить со своей законной семьей. Растить законных детей. А я что, запасной вариант? Грязный секрет?

– Нет! – я качаю головой. – Все было не так! Он не знал о твоем существовании долгие годы! Твоя мама не говорила ему.

– Не надо, – Алексей поднимает руку, останавливая меня. – Не надо оправдывать его. И не надо впутывать сюда мою мать.

Я смотрю на него, и мне хочется кричать, бить кулаками по столу. Растормошить его, заставить почувствовать хоть что-то.

Но я понимаю – это бесполезно. Он выстроил вокруг себя стену, непробиваемую и ледяную.

– Он любил тебя, – шепчу я. – Всегда говорил о тебе. Мечтал, что вы помиритесь. Что хоть раз поговорите по-настоящему.

– Мечты, – усмехается Алексей, и в этой усмешке столько горечи. – У каждого есть мечты. Моя мечта – чтобы меня оставили в покое.

Он встает, достает из кармана купюру, бросает на стол.

– Мне пора, – говорит он, застегивая куртку.

– Леш, постой! – я вскакиваю, хватаю его за рукав. – Пожалуйста. Приди хотя бы на пять минут. Просто постой рядом. Ты же понимаешь, что это последняя возможность увидеть его. Последний шанс.

Он смотрит на мою руку на его рукаве, потом на меня. В его глазах вдруг мелькаетсомнение.

– Я подумаю, – произносит он, наконец. – Только не жди. Скорее всего, я не приду.

– Но ты подумаешь? – цепляюсь я за эту слабую надежду.

– Подумаю, – повторяет он и высвобождает руку.

Я смотрю, как он идет к выходу, не оборачиваясь. Дверь закрывается за ним, и я медленно опускаюсь обратно на стул.

Официантка приносит мой чай, но я не притрагиваюсь к нему. Просто сижу, глядя в пустоту.

Все рушится.

Отец мертв.

Женька делит наследство. Дианке все равно.

Мать наплевала на человека, с которым прожила сорок лет.

Лёша отказывается от нас.

Семья разваливается на части.

Телефон взрывается резким звонком, и я вздрагиваю. Незнакомый номер на экране.

– Да, – отвечаю я.

– Злата Анатольевна Петрова? – звучит официальный женский голос.

– Я, – подтверждаю я, и сердце почему-то начинает биться быстрее.

– Вам поступило уведомление из районного суда. Ваш супруг, Петров Артем Викторович, подал исковое заявление о лишении вас родительских прав в отношении несовершеннолетних детей.

Мир останавливается и замирает. Я больше не слышу гул голосов.

Стены кафе плывут перед глазами. Я не могу вдохнуть. Не могу пошевелиться. Слова доносятся откуда-то издалека.

– Алло? Вы слышите меня? Злата Анатольевна?

– Что? – выдавливаю я. – Как лишение прав?

– Документы будут направлены вам по почте. Предварительное заседание назначено на...

Телефон выскальзывает из онемевших пальцев и падает на стол. Я смотрю на него, и не понимаю, что происходит.

Неужели Артем пошел на это?

Глава 40 Злата

Пытаюсь осмыслить услышанное.

Поднимаю телефон обратно. Женщина все еще говорит, но голос звучит как в трубе.

– Простите, – прерываю я, стараясь говорить ровно. – Что мне нужно сделать?

– Вам необходимо явиться на предварительное заседание двадцать третьего числа в десять утра. Адрес суда указан в уведомлении. Рекомендуем заранее подготовить документы и нанять адвоката. У вас есть право на представительство в суде.

– Адвоката, – повторяю я механически.

– Да. Также вам нужно собрать доказательства вашей состоятельности как родителя: характеристики, справки о доходах, показания свидетелей. Все подробности в письменном уведомлении. Вы что-то хотите уточнить?

– Нет, – выдыхаю я. – Спасибо.

Кладу трубку.

Лишить родительских прав. Отнять детей.

Артем действительно решил уничтожить меня окончательно.

Я сжимаю телефон. Нельзя сейчас разваливаться на части.

Отец.

Похороны завтра.

А теперь еще это.

Глубокий вдох. Еще один. Я успокаиваюсь.

Я листаю контакты и останавливаюсь на имени "Яков". Сколько раз он предлагал помощь? Сколько раз я отказывалась, не желая быть обязанной?

Но сейчас у меня нет выбора. Артем перешел все границы.

Нажимаю на вызов. Гудки тянутся вечность.

– Злата? – Произносит Яков удивленно, но тепло. – Что-то случилось?

– Яков, – начинаю я, и голос предательски дрожит. – Ты предлагал помощь адвоката. Для развода. Предложение еще в силе?

Пауза. Короткая, но я чувствую, как он мгновенно напрягается.

– Конечно. Что произошло?

– Артем подал в суд. Хочет лишить меня родительских прав. На обоих детей.

– Что?! – в его голосе звучит неподдельный шок. – Злата, где ты сейчас?

– В кафе.

– Оставайся там. Я буду через пятнадцать минут.

– Яков, не нужно, я...

– Пятнадцать минут, – обрывает он. – Жди меня.

Связь прерывается.

Я опускаю телефон на стол и закрываю лицо руками. Слезы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться.

Официантка проходит мимо, бросает на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не спрашивает.

Время тянется мучительно медленно.

Я смотрю в окно. Пытаюсь отвлечься на людей, спешащих по своим делам. У них обычная жизнь. Работа, дом, семья. А моя жизнь уже развалилась на куски.

Черный внедорожник останавливается прямо у входа в кафе. Яков выходит и быстрым шагом направляется к двери.

Он находит меня взглядом сразу, и его лицо мрачнеет.

– Злата, – он подходит к столику и опускается на стул напротив. – Расскажи все с самого начала.

Я пересказываю разговор с женщиной из суда, стараясь говорить ровно, но голос все равно срывается на полуслове. Яков слушает молча, его челюсть напряжена, в глазах темнеет что-то опасное.

– Этот ублюдок, – цедит он сквозь зубы. – Он действительно думает, что может...

– Яков, – перебиваю я. – Мне нужен адвокат. Хороший. Я не могу проиграть этот суд. Я не могу потерять детей.

– Не потеряешь, – говорит он твердо. – Я знаю лучшего семейного адвоката в городе. Твой Артем ничего не получит. Обещаю тебе.

Он протягивает руку через стол, накрывает мою ладонь. Тепло его кожи успокаивает, и я понимаю, что впервые за весь этот кошмарный день чувствую себя не совсем одинокой.

– Пойдем, – говорит он мягко. – Собирайся.

– Куда?

– Ко мне загород. Тебе нужно отдохнуть, Злата. Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь.

– Но завтра... отец... прощание...

– Я отвезу тебя, не переживай. Буду рядом, если захочешь. Но сейчас тебе нужно набраться сил. Один день на природе, тишина, покой. Ты должна быть готова к завтрашнему дню.

Я хочу возразить, сказать, что справлюсь сама, что не нужно обо мне беспокоиться. Но слова застревают в горле.

Потому что я не справлюсь. Я едва держусь на ногах. И помощь Якова – это единственное, что может удержать меня от полного краха.

– Хорошо, – шепчу я. – Спасибо.

Он помогает мне подняться, придерживает за локоть, когда ноги предательски подкашиваются. Расплачивается за мой недопитый кофе и ведет к машине.

В машине я расслабляюсь и закрываю глаза. Двигатель мягко урчит и машина трогается с места.

– Адвокат свяжется с тобой завтра вечером, – говорит Яков, не отрывая взгляда от дороги. – Я уже написал ей. Она изучит ситуацию и составит план защиты. Артем не выиграет этот суд, Злата. Ни при каком раскладе.

– Откуда ты знаешь? – голос звучит устало, почти безнадежно.

– Потому что он – манипулятор и изменщик. А ты – мать, которая всю жизнь посвятила детям. Суд это учтет. И не переживай, наша командировка никак не скажется на твоей репутации.

Я открываю глаза и смотрю на него.

Руки уверенно лежат на руле. И в этот момент я понимаю, что, возможно, впервые за долгие годы рядом со мной человек, который действительно хочет помочь.

Просто потому, что ему не все равно.

– Спасибо, – повторяю я тихо. – За все.

Он бросает на меня быстрый взгляд, и я замечаю в нем все тот же жгучий интерес.

– Не за что, Злата. Отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Но ты справишься. Я буду рядом.

Я снова закрываю глаза и позволяю себе поверить его словам.

Я справлюсь. И все будет хорошо.

___________________

А пока приглашаю в новую историю Марты Левиной «Папа в разводе. Уволена в няни». Эмоциональная история о том, как жена бросила многодетного отца и укатила за границу с любовником. И теперь ему придется справляться одному или искать помощницу...

* * *

– Я с тобой развожусь, Кирсанов! – внезапно заявляет жена.

– Что ты делаешь?

– Развожусь, – холодно повторяет она.

– А дети?

– Ты прекрасно справишься с ними сам. А я завтра улетаю в Португалию. *** Надеюсь на вашу поддержку эмоциональной истории Марты. Ваши звездочки и комментарии очень нужны и важны для нас, авторов.

https:// /shrt/LREp

Глава 41 Злата

Загородный дом Якова очень просторный и уютный. Двухэтажный с подземной парковой. И даже теннисным кортом, который в данный момент заметен снегом.

Вокруг деревья и спокойная тишина. Я сразу чувствую, как мне становится легче.

– Пойдем, – зовет он в дом.

Мы проходим внутрь. Он быстро показывает мне дом, а потом приглашает в просторный зал. Разжигает камин и предлагает расположиться рядом.

Мягкие кресла расслабляют. Я сразу же теряюсь во времени. Хочется все забыть и остаться здесь навсегда. Но я прекрасно понимаю, что это невозможно.

Он приносит по бокалу вина.

Я смотрю на трескающие щепки и чувствую, что мне невероятно комфортно.

– Все будет хорошо, – повторяет Яков.

– Спасибо, – произношу я.

Он ставит бокал и берет мою руку. Сердце на мгновение замирает, а внутри почему-то все сжимается.

– Злата, хватит уже благодарить. И «выкать» мне. Давно пора перейти на «ты». Мы уже не посторонние люди. Мы даже ночь вместе провели, – легкая улыбка касается его губ.

Я тоже улыбаюсь. Потому, что он прав. Ночь в одной комнате, когда нас застиг снежный буран – не забудется никогда.

– Я понимаю, что это странно звучит. Но мы все-таки сотрудники. И даже больше. Вы – мой руководитель.

– Злата, забудь об этом. Сейчас я совсем не твой босс. Я – мужчина. А ты – чертовски привлекательная женщина.

Я ставлю бокал на рядом стоящий столик. И понимаю, что выхода нет. Либо сейчас, либо никогда.

Если я откажусь, то другого шанса у меня не будет Яков не из тех, кто будет ждать годами. Но морально я не готова.

Хотя физически мое тело все уже решило. По нему предательски пробегают мурашки. И где-то внизу живота я чувствую это желание.

– Злата, – тихо произносит он, и в его голосе звучит столько страсти, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты сводишь меня с ума, – тут же произносит он, и я вижу, как напрягается его челюсть. – Я больше не могу ждать. И делать вид, что ты просто сотрудница.

Я должна остановить его. Должна. Но вместо этого чувствую, как волна страсти накрывает меня с головой, и я не сопротивляюсь.

Не хочу сопротивляться.

Эта ночь – как падение в бездну.

Я забываю обо всем: о похоронах завтра, о развалившемся браке, о суде с мужем за детей, о том, что Яков – мой начальник.

Существуем только мы двое, его руки, его губы и его нежный шепот у моего уха.

* * *

Утро приходит слишком быстро. Я просыпаюсь в чужой постели, и реальность обрушивается на меня, как гром среди ясного неба.

Яков спит рядом, его рука лежит на моей талии, и мне одновременно хочется прижаться к нему и сбежать.

Что я наделала?

Он открывает глаза, и я вижу в них тепло, которое создает еще больший дискомфорт в моей душе.

– Доброе утро, – тихо говорит он.

– Мне нужно собираться, – отвечаю я, избегая его взгляда. – Похороны.

Яков кивает, не настаивая. Мы быстро собираемся.

Он варит кофе, ставит передо мной чашку и тоже молчит. Наверняка, понимает, что мне трудно.

В машине мы тоже едем молча. Он внимательно следит за дорогой. Я украдкой бросаю на него взгляды. Его каменный профиль перестает быть таким.

И уже сейчас я замечаю на его лице живые эмоции. Но он продолжает молчать. И я благодарна ему за это.

В зале прощания находится слишком много людей. Родственники, друзья отца, коллеги, знакомые. Столько людей пришло проводить его в последний путь.

Внутри все сжимается от невосполнимой утраты. Я стою у гроба, и чувствую невыносимую боль.

Он был мне настоящим отцом. Он любил меня искренне и безгранично. Совсем не так, как мать. Слезы стекают по моим щекам. А я не в состоянии даже смахнуть их.

– Не сдерживай их, – тихо произносит Яков, наклоняясь к моему уху. Он бережно берет меня за руку. – Тебе нужно проплакать все, и тебе полегчает.

Я киваю и смотрю по сторонам, ища взглядом мать. Но ее нет.

– Злата, я поехал. У меня две встречи сегодня и созвон по проекту в Новосибирске. Звони сразу, как что-нибудь будет нужно.

– Спасибо тебе большое, – наконец, выдавливаю из себя.

– Помни, что я всегда рядом.

Он сжимает мою руку и покидает прощальный зал.

Я выдыхаю и пробираюсь к Жене и Диане. Брат выглядит измученным, сестра держится, но вижу, как дрожат ее руки.

– Мама так и не пришла? – спрашиваю я тихо.

Женя кивает, сжав губы. Диана отводит взгляд.

Конечно. Она не простила отца даже после его смерти.

Прощание тянется бесконечно. Речи, цветы, соболезнования. Я киваю, благодарю, обнимаю людей, которых едва помню. Все это кажется нереальным, как будто происходит не со мной.

Время прощания заканчивается. Люди грузятся в автобусы. Кто-то едет на машинах.

На кладбище холодно. Ветер треплет черные ленты на венках. Гроб опускают в землю, и я смотрю на это, не в силах поверить, что отца больше нет.

Когда все заканчивается, люди начинают расходиться. Кто-то подходит, жмет мне руку, что-то говорит. Я отвечаю автоматически.

И тут я замечаю его.

Леша стоит поодаль, у старого дуба. Темное пальто, руки в карманах, лицо непроницаемое. Наши взгляды встречаются, и он не отводит глаз и не уходит.

Просто стоит.

Родственники разъезжаются. Я остаюсь одна у свежей могилы.

И тогда Леша идет ко мне.

Он останавливается рядом, и мы молчим. Ветер шумит в ветвях деревьев.

– Ты пришел, – говорю я наконец.

– Пришел, – эхом отзывается он.

Никаких скандалов. Никаких обвинений. Только усталость в его глазах.

– Он любил тебя, – говорю я, и голос не дрожит. – Отец хотел примирения. До самого конца.

Леша горько усмехается.

– С твоей матерью у меня никогда не будет хороших отношений, Злата. Никогда. И с Женей тоже. Он презирает меня. Но... – он замолкает, глядя на могилу. – Но решил попрощаться с ним. Не хочу, чтобы меня мучила совесть.

Я киваю. Мне этого достаточно.

– Поехали, – предлагает он неожиданно. – Я тебя подвезу.

Мы уезжаем с кладбища вместе – два чужих человека, связанных одними похоронами.

И мы ведь даже не родственники. Но об этом знаю только я.

Леша высаживает меня у моего дома. Городская квартира встречает темными окнами.

– Спасибо, – говорю я, и он понимает, что я благодарю не только за поездку.

– Передай своим родственника, чтобы меня не беспокоили. Мне наследство не нужно. Я не собираюсь ни на что претендовать, – отвечает он.

Я киваю.

Поднимаюсь по лестнице. Руки еще слегка дрожат, я открываю дверь не с первого раза.

Вхожу в квартиру и вижу Артема, сидящего в гостиной с документами в руках.

– Наконец, ты явилась, – заявляет он.

Я бросаю ключи на столик и захлопываю дверь.

___________________

Дорогие мои, приглашаю в очередную эмоциональную и драматическую новинку моего соавтора Марты Левиной в рамках литмоба «Отставка предателю» – «Развод. Исправить прошлое». И надеюсь на вашу поддержку в виде ⭐️

* * *

Моя жизнь была разрушена моим мужем. Потеря еще нерожденного ребенка, постоянные измены, и, в конечном итоге, он выступил обвинителем в суде, на котором меня обвиняли в совершенных им же преступлениях.

Я должна была сесть на десять лет, за кражи которые не совершала.

Но уснув в кошмаре, я проснулась в день, когда ничего из это еще не произошло. В своем прошлом.

Мне снова 24 года. Я молода и красива. И все бы ничего... Но в отражении себя я вижу девушку, наряженную в красивое белое платье, ведь день свадьбы с майором уже прошел. И отпускать он меня не намерен.

https:// /shrt/cZR2