Текст книги "Развод по-семейному. Разорванные узы (СИ)"

Автор книги: Ярослава Галич

Соавторы: Марта Левина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22 Злата

Спустя несколько дней

Рабочая неделя пролетает незаметно. Мы находимся в жестком графике, что даже некогда подумать о себе и своей ситуации. Но зато это помогло мне отвлечься.

И посмотреть на все другими глазами.

Я даже успокоилась в какой-то степени. И точно решила, что как только вернусь, подам на развод.

Обычно говорят, не надо рубить с плеча. Хорошо, я и не стала. Время прошло. Я пережила эту боль. И теперь просто нужно сбросить с себя этот балласт в виде документов о браке.

А если Артему снова не понравится, то это уже не мои проблемы.

Вот только наши дети, которые очень любят папу. Надеюсь, мой сын одумается и поймет, что предательский поступок отца – это действительно подло и некрасиво.

Но я понимаю, что противостояние с сыном меня ждет долгое. Но я справлюсь. Я смогу его убедить, что со мной ему будет лучше.

И потом зачем ему жить в чужой семье. Ведь Артем явно притащит свою ненаглядную к себе. А сыну придется наблюдать, как у них все хорошо.

Хотя может быть, это пойдет ему на пользу. И он сам все осознает.

Вечером Яков приглашает меня на ужин, где мы должны обсудить план дальнейшей работы.

Я привожу себя в порядок, после двух переговоров. Такие насыщенные дни изрядно изматывают меня.

Забираюсь в ванную и делаю контрастный душ. Это значительно меня бодрит.

Струи воды стекают по телу, и я чувствую, как наполняюсь энергией. Усталость куда-то уходит. И приходит просто уверенность, что я со всем справлюсь.

Выхожу из ванной и сажусь в кресло. Смотрю на телефон, который мигает зеленым индикатором.

И точно: несколько пропущенных от Артема.

Неужели что-то случилось, пока меня не было? Тут же перезваниваю ему.

Прижимаю телефон к уху. Голос Артема звучит слишком холодно и слишком уверенно, словно он уже выиграл войну, которую мы еще не начали.

– Ты бросила их, Злата, – сразу же заявляет он. – Улетела в свою командировку, решила, что карьера важнее детей. А им пятнадцать! Они несовершеннолетние, если ты забыла.

Я смотрю в окно гостиничного номера. Чужой город, чужое небо. Внутри все сжимается от злости и одновременно – от страха, что он прав.

– Они с моим отцом, – говорю я ровно, хотя пальцы сжимаются в кулак. – В безопасности. Под присмотром. И они все-таки не грудные.

– С твоим отцом, который сам разводится! – Артем смеется очень мерзко. И этот смех бьет мне по нервам. – Отличная обстановка для подростков. А я что? Я каждый день звоню им, интересуюсь, как дела в школе. Я забочусь о семье, пока ты...

– Пока я зарабатываю деньги, – обрываю я его. – На эту самую семью.

– На суде это не прокатит, – его голос становится холоднее. – Мать, которая уехала на две недели и оставила детей. Мать, которая выбрала работу. Знаешь, как это выглядит?

Я знаю. Конечно, знаю.

Внутри поднимается волна злости, но я заставляю себя дышать ровно. Он пытается меня сломать. Пытается заставить чувствовать себя виноватой. После всего, что он сделал – измены, предложение открытого брака, как будто я какая-то игрушка, которую можно использовать по настроению, – он смеет упрекать меня?

– Артем, я не собираюсь это обсуждать, – говорю я и отворачиваюсь от окна.

Но он не останавливается.

Никогда не останавливается, когда чувствует, что попал в цель.

– Ты думаешь, судья встанет на твою сторону? Отец, который каждый день дома, который заботится, водит на секции. И мать, которая в командировках. Которая бросила их в разгар развода родителей бабушки и дедушки. Красиво, Злата. Очень красиво.

Я пропускаю его слова мимо ушей. Представляю, как они пролетают сквозь меня и не задевают. Это всего лишь слова. Всего лишь его попытка взять контроль.

– Закончил? – спрашиваю я.

– Нет, не закончил, – он повышает голос, и теперь в нем звучит что-то жесткое и даже жестокое. – Дети останутся со мной, Злата. Они выберут меня. Потому что я здесь. Потому что я не сбежал. А ты будешь приезжать к ним по выходным. Если они захотят тебя видеть.

Сердце бешено колотится. Я закрываю глаза и считаю до пяти.

– Ты закончил? – повторяю я тише.

Тишина на том конце провода. Потом раздается короткий смешок.

– Увидимся в суде, – бросает он и сбрасывает звонок.

Я медленно опускаю телефон на стол. Руки дрожат. Внутри – ураган из злости, страха и чего-то еще.

Он не прав. Не во всем.

Но в чем-то – прав. И это самое страшное.

Я открываю контакты в телефоне.

Мне нужен адвокат. Хороший адвокат. Потому что Артем ошибается в одном.

Я не сдамся.

Никогда.

Глава 23 Анатолий Краснов (отец Златы)

В очередной раз решаю приехать к Гале поговорить. Она принимает меня, но никакого удовольствия не испытывает. Продолжает смотреть на меня с пренебрежением.

– Не знаю, зачем ты явился, но я своего мнения не изменю.

– Я не прошу тебя об этом. Я просто хочу, чтобы мы не были врагами. Мы уже не молоды. И вести себя как обиженные подростки не можем.

– Так это тебе тогда бес в ребро вселился. Это ты нагулял левого ребенка. А теперь он будет претендовать на наши деньги. Правы все-таки дети.

– Он – не будет. А вот я обязательно включу его в завещание. Нравится это вам или нет. Он такой же мой сын, как и все остальные дети.

Галя фыркает и продолжает смотреть на меня, как будто я говорю какие-то вещи из ряда вон.

– Я видела твоего сына, – вдруг произносит Галина.

– В смысле? Ты встречалась с ним? Зачем?

– Это вышло случайно. Мы оказались в одном кафе. И вообще он вел себя по-хамски.

– Видимо, ты его довела?

Она смотрит на меня с вызовом. Но сейчас это не имеет никакого значения ведь мы больше не семья. Мы – люди, разрушившие все. Хотя Галя будет считать, что я один во всем виноват.

Что я предал ее, семью, ценности и наши идеалы.

А я ничего и никого не предавал.

Я просто влюбился много лет назад. И даже не знал, что у меня родился сын.

А теперь моя семья хочет, чтобы я от него отказался. Но я не могу, потому что это моя плоть и кровь. Мой сын. И мое продолжение. Женя, конечно, тоже мой сын.

Но мне кажется, что Жене важнее деньги и бизнес, а не отношения. Вот Злата, та другая. Та всегда относилась ко всем по-человечески, всегда пыталась погасить возникающие конфликты.

А теперь моя девочка тоже находится в таком же состоянии, что и я.

В разводе.

В скандалах.

В дележке имущества и детей.

Но если честно, мне страшно.

Вдруг Лёша и правда не захочет иметь со мной никаких дел? Я ведь ему совершенно посторонний человек. Я его не воспитывал, не помогал. Хотя сейчас я готов сделать все, чтобы наверстать упущенное время.

Но это видимо никому не нужно, кроме меня.

Я тяжело вздыхаю.

– Я не истеричка, чтобы доводить кого-то. Я уидела его и захотела пообщаться. Он все воспринял в штыки. Сказал, что от нас ему ничего не нужно. Хотя это ожидаемо. Просил его не тревожить и не беспокоить.

– Что ты ему сказала?

– Чтобы не лез к нам. Кстати, у него есть девушка. Ты знал?

– Конечно, нет!

– Мне кажется, Толя, нужно оставить все, как есть. Он все правильно понял. Он осознал, что мы ему всегда будем чужаками.

– Значит, ты перегнула палку, – слегка нервозно произношу я.

– Ага, я во всем виновата?! – повышает она голос. – Нашел себе новую семью вот и катись туда. Чего ты явился? Злить меня лишний раз?

– Галя, я хочу, чтобы мы поняли друг друга и просто остались в нормальных отношениях.

– Я не хочу с тобой никаких больше отношений. Ушел? Скатертью дорога.

Она разворачивается и гордо проходит мимо меня. Я остаюсь в гостиной. Смотр на настенные часы, которые мирно тикают, отмеряя каждую секунду.

Что ж. Не хочешь нормальных взаимоотношений. Не надо.

Я выхожу из дома, иду к машине. Завожу мотор и выезжаю на дорогу.

Пора еще раз поговорить с сыном.

Глава 24 Злата

Созвонившись с адвокатом, я кратко обрисовываю ему ситуацию. Он просит меня не беспокоиться и не переживать зря. Просто так никто у меня детей отнимать не будет.

Но на суде их мнения спросят.

Думаю, что дочь будет на моей стороне. А вот Илюша, скорее всего пока поддержит отца. Но и с этим можно бороться.

Какой же все-таки мерзкий у меня оказался муж. А ведь раньше в нем не было столько гнили.

Я устало вздыхаю.

Но ничего. С этим я тоже справлюсь.

Сейчас я должна созвониться с еще двумя арендодателями.

Набираю номер, который мне скинул Яков сегодня днем, и жду, пока снимут трубку. За окном давно стемнело. Слышу, как завывает ветер, который почему-то навевает тоску.

– Слушаю вас, – раздается бодрый женский голос.

– Добрый день. Меня зовут Злата Петрова, я представляю компанию «СиджелПлюс». Мы заинтересованы в аренде вашего помещения. Интересуют условия, подробности и подводные камни.

– Да, конечно, мы получили вашу заявку. – В голосе Марины Викторовны слышится профессиональная заинтересованность. – Скажите, о каких сроках аренды идет речь?

– Мы рассматриваем аренду на долгосрочной основе. Открываем здесь филиал, – отвечаю я, листая документы перед собой. -

– Понятно. Это серьезный проект. Давайте встретимся и обсудим детали. Вас устроит завтра, в одиннадцать утра? Наш офис находится в здании администрации на площади Ленина.

– Завтра в одиннадцать нас вполне устраивает, – киваю я, делая пометку в ежедневнике. – Какие документы мне нужно взять с собой?

– Презентацию проекта, финансовую модель, учредительные документы вашей компании. Стандартный пакет. Я вышлю вам список на почту.

– Отлично, спасибо. До встречи.

Я кладу трубку и чувствую, как внутри разливается легкое удовлетворение. Первый шаг сделан. Теперь нужно доложить Якову.

Поднимаюсь со своего места и иду по коридору к его номеру.

Я стучу и жду, когда он оькроет дверь. Через пару минут он появляется передо мной в халате. Волос мокрые. С них медленно стекает оставшаяся вода.

Я смотрю на его широкие плечи и даже забываю на мгновение, зачем пришла. Он впивается в меня взглядом. И я ловлю этот быстрый, цепкий и оценивающий взгляд.

– Договорилась о встрече с представителем бизнес-центре на площади Ленина, – говорю я, подходя ближе. – Завтра в одиннадцать, нас ждут на переговорах. Марина Викторовна, кажется, заинтересовалась проектом.

– Отлично. – Яков скрещивает руки на груди. – Проходи.

– Я, пожалуй, пойду, – произношу я. – Просто решила лично сообщить, чтобы не звонить.

– Был еще один вариант, – прищуривает он глаз.

– Правильно. Но они пока молчат. Мне кажется, сегодня уже не ответят.

– Хорошо. Тогда после завтрашней встрече, сразу созванивайся со вторым арендодателем. Нам необходимо быстро посмотреть все варианты и принять решение.

Я киваю, делая мысленные заметки.

– Поняла. Что-то еще?

– Да. – Яков делает пару шагов ко мне. – Вечером поужинаем. Нужно обсудить несколько моментов.

Внутри у меня все сжимается. Последнее, чего мне хочется сейчас это проводить с ним вечер наедине.

– Яков Александрович, я сегодня очень устала, – начинаю я осторожно. – Плюс мне нужно доработать презентацию, вы же сами просили.

– Злата. – В его голосе появляется тот самый холодок, от которого по спине пробегает неприятный озноб. – Я не прошу. Я настаиваю.

Он произносит это почти безразлично, как будто речь идет о рядовом рабочем вопросе, но я слышу нечто большее. Отказ не принимается.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Во сколько?

– В восемь. В ресторане нашей гостиницы, раз ты не хочешь никуда ехать.

Он садится за стол, давая понять, что разговор окончен. Я выхожу из номера с тяжелым чувством в груди.

Глава 25 Злата

Вернувшись в номер, я пытаюсь решить, что надеть. В итоге выбираю строгое темно-синее платье: деловое и закрытое, без каких-либо намеков. Минимум косметики. Волосы собираю в низкий пучок.

Когда я вхожу в ресторан гостиницы «Сибирь» ровно в восемь, Яков уже сидит за столиком у окна. На нем темный костюм без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он выглядит усталым, но собранным.

– Добрый вечер, – говорю я, садясь напротив.

– Виделись же сегодня, – отвечает он и делает знак официанту.

Нам приносят меню. Я смотрю в него, не видя букв. Атмосфера за столом напряженная, словно между нами натянута невидимая струна, готовая лопнуть в любой момент.

– Что будешь? – спрашивает Яков.

– Салат «Цезарь» и форель, наверное.

Он заказывает за нас обоих.

Когда официант уходит, повисает тишина. Я ловлю на себе взгляд Якова: странный, изучающий, словно он пытается прочитать что-то на моем лице.

Мне становится не по себе.

– Как дела с остальными проектами? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то заполнить паузу.

– Нормально, – коротко отвечает он.

Снова тишина. Я начинаю слегка нервничать.

– Яков, если вы хотели что-то обсудить, то…

– Просто хотел поужинать, – перебивает он. – Разве нельзя?

Его тон не агрессивный, но в нем читается какая-то отстраненность, которая меня настораживает еще больше, чем открытая конфронтация.

Нам приносят заказ. Яков наливает мне, потом себе. Я делаю глоток – сухое, прохладное, с легкой кислинкой.

– Как Артем? – неожиданно спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох.

– Нормально. Работает, – уклончиво отвечаю я.

– Понятно.

Что это было? Вежливый интерес? Или что-то другое? Я не могу понять.

Приносят салаты. Мы едим молча. Я чувствую себя крайне некомфортно.

Каждое движение кажется неловким, каждый взгляд слишком долгим. Яков почти не смотрит на меня. Но когда смотрит, в его глазах что-то мелькает. Что именно я понять не могу.

Постепенно, к середине ужина, напряжение начинает слегка спадать. Может, дело расслабляющей обстановке в ресторане.

А может, мы оба просто устали от этой натянутости. Разговор становится чуть более естественным. Обсуждаем рабочие моменты, планы на следующую неделю.

– Кстати, насчет той ситуации с клиентами, – говорю я, решаясь поднять тему, которая не дает мне покоя. – Вы говорили, что СБ занимается...

– Нашли, – перебивает меня Яков.

Я замираю с чашкой в руке.

– Что?

– Менеджера, который сливал клиентов. Нашли вчера вечером. – Он ставит бокал на стол. Но его лицо непроницаемо. – Дмитрий из твоего отдела. Работал всего полгода, но успел передать конкурентам информацию по уже четырем крупным клиентам. Вчера его уволили.

Я чувствую, как внутри все проваливается. Колесников. Тихий, исполнительный парень, которого я сама собеседовала. Который казался таким надежным.

– Я даже предположить не могла, – бормочу я. – Яков, мне очень жаль. Это моя ответственность, я должна была...

– Злата. – Он наклоняется вперед. Его взгляд становится мягче. – Не бери это в голову. Такое встречается сплошь и рядом. Ты не могла знать. Он прошел все проверки, рекомендации были в порядке. Просто его переманили деньгами. Бывает.

– Но четыре клиента…

– Мы их вернем. Или найдем новых. – Он пожимает плечами. – Не конец света. Главное, что утечка остановлена.

Я смотрю на него, и мне становится чуть легче от его слов. Но осадок остается. Как я могла не заметить?

– Спасибо, – тихо говорю я.

– Не за что.

Мы доедаем основное блюдо. Атмосфера стала заметно спокойнее, почти нормальной. Яков даже позволяет себе пару шуток, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Но тут мой телефон, лежащий на столе экраном вниз, начинает вибрировать. Я переворачиваю его и замираю.

На экране высвечивается имя: Яна.

Яна. Любовница Артема. Та самая Яна, с которой он изменяет мне уже несколько месяцев. Та самая Яна, о существовании которой я узнала совсем недавно и до сих пор не знаю, что с этим делать.

Зачем она мне звонит?

Я смотрю на телефон, потом на Якова. Он тоже видит экран, но его лицо остается бесстрастным.

– Возьми, если нужно, – говорит он ровным тоном.

Я колеблюсь секунду, потом беру трубку и выхожу из-за стола.

– Алло? – говорю я, отходя к окну.

– Злата? – В голосе Яны слышится напряжение. – Нам нужно поговорить.

Сердце бешено колотится. Я оборачиваюсь – Яков смотрит в окно, делая вид, что не обращает на меня внимания.

– Сейчас не лучшее время, – спокойно отвечаю я.

– Я знаю, что ты знаешь, кто я – продолжает Яна. – И мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно. Встретимся?

Я закрываю глаза. Вот оно. Момент, который я думала никогда не наступит.

– О чем? – холодно произношу я. – И почему это нельзя сделать по телефону?

– Такие вещи лучше обсуждать при личной встрече.

– Да только мне нечего с тобой обсуждать, Яночка.

– Ошибаешься, дорогая. Я надеюсь, что ты отчетливо понимаешь, что Артема я не отдам? И мне все равно, сколько вы вместе прожили. Теперь он мой. И мой навсегда.

Хочется рассмеяться ей в трубку.

Неужели эта смазливая девица считает, что я буду бороться за этот хлам в своей жизни.

Пффф.

– Знаешь, дорогая, – передразниваю ее, – мне этот мусор в жизни больше не нужен. Так что можешь подмести и забрать с собой.

И сбрасываю звонок.

Глава 26 Анатолий Краснов (отец Златы)

Я жестко сжимаю руль. Нервы дают о себе знать. За окном мелькают серые панельки спальных районов. Не та часть города, где живу я сам.

Здесь все проще, грубее, честнее, что ли.

Навигатор монотонно отсчитывает метры до поворота, а я все пытаюсь подобрать слова.

Какие слова нужны, чтобы мой сын наконец услышал меня?

Припарковываю машину у подъезда, глушу мотор и сижу еще минуту, глядя на дверь подъезда. Я знаю этот адрес наизусть, хотя бываю здесь редко. Слишком редко.

Поднимаюсь по лестнице, и каждая ступенька отдается тяжестью в груди. На площадке между вторым и третьим этажом кто-то нацарапал на стене матерное слово. Надо же до сих пор этими вещами занимаются.

Звоню в дверь. Жду. Слышу за дверью неторопливые шаги.

Алексей не спешит открывать мне, и я это понимаю. Дверь распахивается, и он стоит на пороге. Высокий, широкоплечий, с моими глазами и чужим выражением лица.

Холодный.

Закрытый.

– Здравствуй, Леша.

Он молчит, только отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Я вхожу в маленькую прихожую, стягиваю ботинки. Квартира чистая, и не большая. Он ее снимает уже несколько лет.

Работает в продажах. Говорят хороший специалист. Я интересовался. Даже общался с одним из его коллег.

– Проходи, – бросает он, и в голосе нет ни капли тепла.

Я сажусь на край дивана. Он остается стоять, скрестив руки на груди. Защитная поза. Я видел ее сотни раз в переговорах. Человек выстраивает стену, когда не хочет слышать.

– Леша, я хотел поговорить...

– Опять? – перебивает он. – Анатолий Иванович, мы уже все обсудили. Не один раз.

Анатолий Иванович. Не папа. Даже не отец. Формально, отстраненно, как обращаются к начальнику или случайному знакомому.

– Я знаю, что тебе непросто, – начинаю я, подбирая слова осторожно, как сапер обезвреживает мину. – Понимаю, что я не был рядом, когда ты рос. Что Виктор заменил тебе отца...

– Не заменил, – резко обрывает Алексей. – Он и был моим отцом. Он водил меня в школу, лечил, когда я болел, учил меня всему. А ты... – он замолкает, и я вижу, как напрягается его челюсть. – Ты просто отсутствовал.

Слова бьют точно в цель.

И я чувствую, как внутри все сжимается. Он прав.

Конечно, он прав. Но я не могу просто принять это и уйти.

– Я был неправ, – говорю я тихо. – Я совершил ошибку. Много ошибок. Но сейчас я хочу все исправить. Хочу, чтобы ты стал частью семьи, чтобы мои дети...

– Твои дети? – усмехается он, и в этой усмешке столько горечи, что мне становится больно. – Твои дети меня ненавидят. Они даже не хотят знать о моем существовании.

– Они просто не понимают...

– Они все прекрасно понимают! – повышает голос Алексей, и я вижу, как в его глазах вспыхивает гнев. – Для них я угроза. Я незаконнорожденный ублюдок, который может претендовать на наследство, на твое внимание, на место в семье, которое им не хочется делить. И знаешь что? Я их даже понимаю!

Он проводит рукой по волосам. Точно так же, как делаю я.

– А твоя жена... – продолжает он тише, но голос становится жестче. – Твоя Галина Сергеевна разговаривала со мной.

– О чем?

– Да все об этом же, – отвечает Алексей, глядя мне прямо в глаза. – Очень доходчиво объяснила мне, что я должен исчезнуть из твоей жизни.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Галя, Галя…

– Что именно она сказала?

Алексей усмехается, но без улыбки.

– Хочешь дословно? Она сказала, что я разрушаю семью. Намекнула, что мое появление – это удар по репутации, по детям, по всему, что вы строили годами. – Он делает паузу. – А еще она сказала, что если я попытаюсь влезть в вашу жизнь, она сделает все, чтобы я пожалел об этом! У нее есть связи, есть деньги, есть адвокаты! Она уничтожит меня.

Глава 27 Анатолий Краснов (отец Златы)

Я резко встаю. Услышанное разительно отличается от того, что сказала мне жена.

– Значит, угрожала тебе.

– Я послал ее, – холодно отвечает Алексей. – Потому что вы мне безразличны все. И потому что мне не нужны ни ваши деньги, ни ваша семья, ни ты.

– Леша...

– Нет! – он шагает ко мне, и я вижу в его лице столько боли, что хочется отвернуться. – Ты не понимаешь? Мне ничего от тебя не нужно! Ты появился в моей жизни, когда мне было двадцать пять. Двадцать пять лет! Я уже был взрослым человеком. У меня была своя жизнь, свои планы, свое представление о том, кто я такой. И вдруг ты приходишь и говоришь: "Привет, я твой отец, давай теперь будем семьей". Какая, к черту, семья?!

– Я хочу исправить ошибки прошлого, – настаиваю я, хотя чувствую, что почва уходит из-под ног. – Хочу, чтобы ты получил то, что заслуживаешь. Чтобы мои дети приняли тебя.

– Твои дети никогда меня не примут! – кричит он. – И я не хочу, чтобы принимали! Я не хочу быть частью этого цирка! Мне не нужна твоя жена, которая смотрит на меня как на грязь под ногами. Мне не нужны твои дети, которые видят во мне врага. И мне не нужен ты! Когда ты это поймешь?

Последние слова он произносит тише, но они звучат, как приговор.

Я стою посреди его маленькой квартиры и понимаю, что теряю его. Снова.

Или, может быть, я никогда его и не имел.

– Леша, прошу тебя, – говорю я, и чувствую, как голос предательски дрожит. – Просто подумай. Дай мне шанс. Я буду делать все возможное, чтобы они приняли тебя. Поговорю с Галей, с детьми. Объясню им.

– Объяснишь? – он смеется. – Что ты им объяснишь? Что ты изменял их матери? Что у тебя есть незаконный сын, о котором ты не помнил четверть века? Что теперь они должны делить с ним отца, деньги, внимание? Думаешь, это сработает?

– Я найду способ, – упрямо повторяю я. – Я заставлю их понять. Мы можем стать настоящей семьей, все вместе. Я знаю, это возможно, если...

– Если что? – перебивает он. – Если я буду терпеть их презрение? Если буду приходить на семейные обеды, где все будут делать вид, что рады меня видеть, а на самом деле мечтать, чтобы я провалился? Нет, спасибо. У меня уже была семья. Мама и Виктор. Этого мне хватало.

Я делаю шаг к нему, протягиваю руку, но он отступает.

– Ты мой сын, – говорю я, и в голосе слышится отчаяние. – Мой сын, Леша. Я не могу просто отказаться от тебя.

– Ты уже отказался, – тихо отвечает он. – Двадцать пять лет назад. Когда узнал, что мама беременна, и решил, что твоя настоящая семья важнее. Ты сделал выбор тогда. И теперь живи с ним.

– Я был молод.

– Тебе было сорок лет, – обрывает он. – Ты не был мальчишкой. Ты был взрослым мужчиной, у которого хватило совести спать с другой женщиной, но не хватило смелости взять ответственность за последствия.

Каждое слово словно иголка колет меня изнутри. И самое ужасное, что он прав. Прав в каждой своей мысли.

В каждой произнесенной фразе.

И я ничего не могу с этим поделать.

Я стою и принимаю это.

– Дай мне шанс все изменить, – прошу я последний раз. – Пожалуйста.

Алексей смотрит на меня долго, и в его взгляде я вижу столько всего: боль, гнев, разочарование. И усталость.

Он устал от меня, от этих разговоров и попыток построить то, чего никогда не существовало.

– Уходи, – говорит он, наконец. – Уходи и больше не приезжай. Я не хочу быть частью твоей семьи. Не хочу, чтобы меня принимали из жалости или чувства долга. Не хочу видеть, как твоя жена давится ненавистью каждый раз, когда смотрит на меня. Не хочу быть причиной раздора между тобой и твоими детьми. – Он открывает дверь. – У меня своя жизнь. И в ней нет места для тебя.

– Леша...

– Уходи! – повторяет он громче, и я вижу, что он на пределе.

Я медленно иду к двери, надеваю ботинки. Руки дрожат, и я не могу попасть шнурком в петлю. Алексей стоит рядом, держит дверь, и я чувствую, как он ждет, когда я выйду.

На пороге я оборачиваюсь.

– Я не сдамся, – говорю я тихо. – Я буду пытаться. Буду делать все, чтобы мы стали семьей. Настоящей семьей.

Он не отвечает. Просто закрывает дверь, и я слышу, как щелкает замок.

Я стою на лестничной площадке, глядя на дверь, и понимаю, что проиграл.

Снова.

Но я не могу остановиться. Не могу просто отпустить его и жить дальше, как будто его не существует.

Он мой сын.

Мой сын.

Спускаюсь по лестнице, сажусь в машину. Завожу мотор, но не трогаюсь с места. Сижу и смотрю на окна. Где-то там, за одним из них, Алексей, наверное, стоит и ждет, когда я уеду. Или уже вернулся к своим делам, к своей жизни, в которой нет места для меня.

Я достаю телефон, набираю номер Гали. Она отвечает после третьего гудка.

– Анатолий?

– Ты угрожала моему сыну, – говорю я без приветствия.

Пауза. Потом она жестко и холодно произносит:

– Я делала то, что должна была сделать. Защищала свою семью.

– Нашу семью, – поправляю я. – И Алексей – часть этой семьи.

– Нет, – отвечает она. – Он не часть. Он ошибка. Твоя ошибка. И я не позволю ей разрушить то, что у нас еще осталось.

– Галя…

– Приезжай домой, – обрывает она. – Нам нужно поговорить.

Она вешает трубку, и я сижу, глядя на потухший экран. Дома меня ждет разговор, который я не хочу вести.

Дети, которые смотрят на меня с осуждением.

Жена, которая видит во мне предателя. И где-то здесь, в этом сером районе, в маленькой квартире на третьем этаже, живет мой сын, который не хочет меня знать.

Я завожу машину и выезжаю со двора. В зеркале заднего вида мелькает подъезд, потом он исчезает за поворотом.

Но я знаю, что вернусь.

Обязательно вернусь.

Я не могу иначе. Он ведь мой сын. А я должен сделать так, чтобы мы стали семьей.

Даже если никто этого не хочет. Даже если все будут против. Даже если я разобью то немногое, что еще осталось.

Я буду пытаться. Снова и снова. Потому что я его отец. И я обязан исправить свою ошибку.

Я ускоряюсь и еду в наш загородный дом.