Текст книги "Развод по-семейному. Разорванные узы (СИ)"

Автор книги: Ярослава Галич

Соавторы: Марта Левина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 33.1 Злата Признание отца

Поздний вечер в больнице тянется мучительно долго. Я сижу на жёстком стуле в коридоре, и каждая секунда кажется вечностью.

Мысли мечутся: отец, авария, тяжёлое состояние, шансов нет. Как могло это произойти? Он ведь прекрасно водит.

Слова врача звучат в голове приговором, от которого не спрятаться.

– Злата, – негромко зовёт Яков.

Я поднимаю глаза. Он стоит рядом, и в его взгляде я ощущаю твердую уверенность, за которую можно зацепиться, чтобы не развалиться полностью.

– Держись, – говорит он просто. – Я рядом. Я с тобой.

Я киваю, хотя не уверена, что способна держаться. После того, как он выставил Артёма, после всего этого кошмара, Яков остался. Не ушёл.

Он просто сидит здесь, молча. Но его присутствие для меня как остров спасения, не дающий мне потеряться в этой беспросветной безысходности.

– Я боюсь, – шепчу я. – Так боюсь его потерять.

– Знаю, – отвечает Яков. – Но ты сильнее, чем ты думаешь.

Я хочу верить в это. Но как? Если я готова разрыдаться в эту же секунду. И вообще я абсолютно не чувствую себя сильной.

Дверь палаты распахивается. Врач, молодой, с усталым лицом, выглядывает в коридор:

– Родственники Анатолия Ивановича? Он пришёл в себя. Просит дочь немедленно зайти.

Сердце проваливается куда-то вниз. Я вскакиваю и бросаюсь в палату, не чувствуя ног. Яков остаётся в коридоре.

Отец лежит под белой простынёй, подключённый к капельницам и мониторам. Лицо серое, осунувшееся, но глаза такие же, как прежде: тёплые и любящие.

– Папа, – выдыхаю я, опускаясь на колени у кровати. – Папочка, я здесь.

Он с трудом поворачивает голову. Губы шевелятся, выдавливая слова сквозь боль:

– Златочка... моя девочка...

– Не говори, пожалуйста, – всхлипываю я, сжимая его холодную ладонь. – Береги силы.

– Нет... я должен тебе сказать, – хрипло произносит он. – Ты должна знать...

– Пап, не надо, – перебиваю я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Потом. Когда тебе станет лучше.

– Послушай меня... – Он судорожно вдыхает, и монитор тревожно пищит. – Ты... должна знать правду.

– Пап, давай оставим на потом. Тебе тяжело, я же вижу, – комок в горле не дает мне четко произносить слова. Слезы уже стекают по щекам, но я их даже не чувствую.

– Злата, не плачь. Прошу тебя… Просто послушай…

– Папа…

– Милая, моя девочка, – ему становится тяжелее дышать. Он практически шепчет мне последние слова. – Не думал, что скажу тебе так… Но ты должна знать.

– НЕ трать силы, – выдавливаю из себя.

– Златик, ты не моя дочь. Точнее... не наша. Мы с мамой... удочерили тебя. Когда ты была совсем крошкой. Никто не знает об этом. Только мы двое.

– Нет, папа! Зачем ты мне это говоришь? Это неправда!

– Прости… Я должен был сказать тебе раньше…

Мир качается. Звуки становятся далёкими, словно я в вакууме.

Я не родная дочь?

Меня удочерили?

– Что... – Голос застревает в горле. – Пап, что ты говоришь...

– Но ты все равно моя дочь, – шепчет он, и в его глазах столько любви, что сердце разрывается. – Всегда была. Всегда будешь. Я люблю тебя... Златочка... прости...

Его рука обмякает в моей ладони. Монитор издаёт протяжный, ровный гудок.

– Нет! Папа! – Я срываюсь вперёд, но меня перехватывают чужие руки.

Вачи, медсестры, кто-то кричит «дефибриллятор», кто-то оттаскивает меня прочь.

А потом душераздирающая тишина.

Отец умер.

Я стою посреди палаты, и мира вокруг меня больше нет. Ком подкатывает к горлу, душит и не даёт вздохнуть.

Слёзы текут по щекам, не в состоянии остановиться. Дыхание где-то далеко, я его не ощущаю.

Я словно я в вакууме. Словно меня больше нет.

Папы больше нет.

И меня тоже больше нет.

Я не родная дочь.

Я больше никогда не услышу его голос. Его смех.

Он больше никогда не обнимет меня. Не скажет, что я молодец. Не поддержит меня.

Я одна.

Теперь я точно одна.

Мой брат меня точно вычеркнет из жизни. А сестра?

Что сделает она? Поступит как Женя?

Ну и черт с ними.

Папа!

Папа, зачем ты меня оставил?

Выйдя из палаты, я медленно опускаюсь по стенке на пол.

Всё, что я знала о себе и о своей жизни рассыпается в прах за считанные мгновения.

И я не понимаю, как жить дальше. В глазах темнеет, и я теряю сознание.

Глава 34.1 Злата

Я замечаю только, как Яков успевает подхватить меня на руки.

А когда прихожу в себя, то вижу, что лежу на больничной койке. Яков стоит рядом и внимательно смотрит на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится немного. И хочется пить.

– Один момент.

Он выходит из палаты. А я вспоминаю, что несколько минут назад мой папа умер.

И теперь я практически одна. Даже неважно, что мама рядом. И у меня есть двое любящих детей.

Я чувствую пустоту. Словно меня выбросили где-то в пустыне и уехали. А мне теперь придется со всем как-то справляться самой. И из всех ситуаций искать выход.

Интересно, как я должна сообщить Женьке и Диане, что мы не родственники? Как мне общаться с ними? Я ведь столько лет думала, что они мне родные?

И что теперь?

Женька точно от меня отвернется. Он совсем повернулся на отцовском наследстве. А раз я им никто, то и права не имею претендовать ни на что.

Как собственно и его сын на стороне. Хотя тот прав имеет больше, чем я.

Яков возвращается со стаканом воды.

Я делаю несколько глотков, от чего мне становится лучше.

– Яков Александрович, вы можете спокойно идти домой. Со мной все хорошо. Я справлюсь.

– Я не оставлю тебя в таком состоянии, – твердо объявляет он и садится на стул напротив меня.

– А если мне здесь придется ночевать?

– Именно это ты и будешь делать. Я обо всем договорился.

– Спасибо большое. Вы мне очень помогли.

– Тебе нужно восстановить силы.

– Можно я пару дней не выйду на работу?

– Конечно. У тебя есть неделя для решения всех вопросов.

– Спасибо вам огромное, Яков Александрович.

– Можно просто Яков.

Его взгляд снова блуждает по мне, как будто он хочет что-то на мне обнаружить.

– Если нужна будет помощь – обращайся. С похоронами, поминками.

– Спасибо. Но мы сами справимся, Яков. Вы и так много сделали для меня.

– Отдыхай, – коротко произносит он и выходит из палаты.

Я тоже хочу подняться, найти врача поговорить об отце. Но сил у меня нет и я просто остаюсь лежать в постели.

* * *

Утром меня осматривает врач, проверяет все реакции, рекомендует покой и прогулки.

Я удрученно представляю, какой покой меня ждет в ближайшие дни.

После больницы я возвращаюсь домой, где меня встречает вся моя семья.

Такое ощущение, что мой приезд главное событие последних дней.

– Мама, ну наконец-то, – произносит дочь и бросается мне на шею. – Так жалко дедушку, – в ее голосе слышатся слезы.

– Не плачь милая. Я успела с ним поговорить, он передавал всем привет и просил не ругаться. Завещал жить дружно, – слегка привираю я.

Моя мать бросает на меня холодный взгляд и удаляется в соседнюю комнату.

Дианка тоже меня обнимает, и у нее тоже зареванное лицо. Только Женя и мой муж смотрят на меня так, как будто я совершаю преступление.

– Что? – спрашиваю их.

– Пойдем, обсудим кое-что, – произносит брат.

Мы удаляемся в кабинет.

– Он что-нибудь говорил про наследство? – сразу спрашивает Женя. Артем садится в кресло и внимательно нас слушает. Диана просто ходит по комнате.

– А тебя только это волнует? – недовольно произношу я. – Тело папы еще в больнице, а ты уже делишь наследство?

– Не забывай, что у нас есть еще один родственник. И он тоже имеет право на наследство.

– Вообще-то, наша мать главный претендент, так как является наследником первой очереди. А потом уже мы.

– Все равно нужно как-то обезопасить себя от этого проходимца.

От слов брата мне становится не по себе. Внутри все сковывает от боли, но я стараюсь не показывать, что мне плохо.

– Ну, Златик, – пищит сестра, – в чем-то Женька прав.

– Лучше бы вы думали о похоронах.

– Так, а что о них думать? Позвони в похоронное бюро, и они все сделают. Только бабки отстегивай, – парирует Женя.

– Вот и позвони, – огрызаюсь я.

– А тебе что сложно? Ты же старшая, – ехидно отвечает он.

Если бы ты знал, – думаю я, – что ты мне вообще не брат. Что бы тогда сказал?

Выгнал бы из дома?

Подал в суд, чтобы отсудить часть наследства?

Или еще чего похуже придумал бы?

– Солнце, надеюсь, ты передумала разводиться? – встревает муж.

– Нет, – твердо отрезаю я. – На наш развод это никак не повлияет.

– Повлияет. Теперь у тебя нет защитника. Папа больше не прибежит на помощь.

– Я и сама справлюсь, – холодно заявляю я.

– Ну-ну, – язвительно произносит Артем. – Между прочим, пока ты там прохлаждалась в командировке, я собрал кое-какие документы. И дети, кстати, на суде подтвердят, что хотят жить со мной. Это я тебе гарантирую.

______________________________-

Приветствую, дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас за проявленный интерес к нашей истории Спасибо за ваши активные действия, лайки и звездочки, нам очень приятно. А пока я пишу проду, мой соавтор стартует со своей новинкой. Приглашаю познакомиться с очередной эмоциональной историей Марты Левиной, где прошлое нагрянет неожиданно, а будущее не такое безупречное, как может показаться на первый взгляд. ***

– Готовишься к свадьбе? – Это тебя не касается… – отвечаю бывшему мужу. – Касается. Ты не допустишь эту ошибку. – Какую ошибку? Ты о чём? – Никакой свадьбы не будет, – его голос становится тише, он делает шаг ко мне. От этого хищного взгляда становится не по себе. – Можешь не сомневаться.

* * *

Мы не виделись семь долгих лет. Но его это не смутило. Он ворвался в мою жизнь внезапно. Теперь бывший муж пытается разрушить то, что я создавала годами. Он готов рисковать. Я – тоже. И неважно, что он попытается сделать. Ему не удастся сорвать мою свадьбу и узнать о нашем сыне...

https:// /shrt/ZiU6

Глава 35.1 Злата

– Это мы еще посмотрим, – резко отвечаю ему. – Хочешь, чтобы мои дети жили с тобой? А ты готов уделять им внимание, заботиться о них, слушать про их проблемы, поддерживать? Или твоя любовница готова будет все это делать?

– Златик, ты тоже не особо к этому готова. Командировка для тебя оказалась важнее.

– Тёма, из-за одной командировки ты не сможешь отобрать у меня детей. Даже не пытайся.

– Так дети сами выберут меня. Неужели ты не понимаешь. Илья не хочет развода вообще. Он хочет нормальную семью. Но при разводе выберет меня.

– Ты так уверен? – вздергиваю я брови.

– Я говорил с ним. Он хочет жить со мной.

– Или уже подкупил его? – вздыхаю и тру пальцами виски. Как же тяжело. Как сложно в этой ситуации еще и устраивать разборки с мужем.

Хоть бы раз вошел в мое положение и понял.

Но нет. Надо показать, что ты глав и ты все решаешь сам. Даже мнение детей – это тоже твое решение.

Как же я устала.

– Злат, – нарушает молчание Дианка, – что делать то будем?

– Ничего. Ждать оглашения завещания. Что еще мы можем сделать. Как мама?

– Держится. Но ты же понимаешь, что она давно потеряла к нему интерес, – отвечает сестра.

– Интерес интересом, а гибель мужа – это все-таки удар. Какой бы железной леди она ни была, ей все равно трудно.

– Я говорил с ней, – начинает Женя. – Она, как и мы, против того, чтобы часть наследства отошла Лёше. И она будет бороться за это. Думаю, что сильно переживать из-за смерти отца она не станет.

– Какие же вы бессердечные, – вырывается у меня.

– Зато ты у нас слишком правильная, – ехидно отвечает брат. Все его слова звучат так, будто он и не расстроен гибелью отца. Только деньги и имущество в голове.

Ну как так можно?

Я выхожу из кабинета и иду к матери.

Стучу в дверь и вхожу. Она сидит в кресле и листает какие-то документы.

– Мама, нам нужно поговорить, – говорю я, закрывая за собой дверь.

Она даже не поднимает головы. Только переворачивает очередную страницу с таким видом, будто я помешала ей в чем-то невероятно важном.

– Слушаю, – холодно бросает она.

Я делаю шаг вперед. Горло сдавливает комок, но я заставляю себя говорить ровно.

– Папа умер ночью. Нужно организовать похороны. Я хотела обсудить с тобой...

– Не буду я заниматься похоронами этого предателя, – обрывает она меня, наконец, поднимая взгляд. Ее глаза холодные, как лед. – Если хочешь – занимайся сама.

Я застываю на месте, не веря своим ушам.

– Что? Мама, это же папа! Твой муж!

– Бывший муж по всем параметрам, кроме формальных, – поправляет она, откладывая документы на столик рядом. – Ты прекрасно знаешь, что он изменял мне. У него есть взрослый сын на стороне, который теперь наверняка приползет за своей долей наследства.

Мне кажется, что пол уходит из-под ног. Я знала, что между родителями давно все кончено, но такое...

Такого я не ожидала даже от нее.

– Мама, человек умер! – голос срывается на крик. – Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

Она встает, расправляя плечи. В своем строгом костюме похожа на статую: красивую и холодную.

– Я говорю то, что есть, Злата. Твой отец сделал свой выбор много лет назад. Я не обязана оплакивать его сейчас. – Она проходит мимо меня к окну, даже не взглянув в мою сторону. – У меня есть дела поважнее. Компания не может остаться без управления. Кто-то должен взять все в свои руки.

– Компания? – я не узнаю собственный голос. – Папа еще не похоронен, а ты уже думаешь о бизнесе?

Она оборачивается. Ее взгляд полон пренебрежения и раздражения.

– Я думаю о нашем будущем. О твоем будущем, между прочим. Или ты хочешь, чтобы этот незаконнорожденный отхватил все, что твой отец строил годами?

Я смотрю на нее и понимаю, что не знаю эту женщину. Совсем не знаю.

– Делай что хочешь, – тихо произношу я. – Сама займусь похоронами.

Выхожу из комнаты, не дожидаясь ответа.

А за спиной слышу, как она снова садится в кресло и шелестит бумагами.

Сделав несколько глубоких вздохов, иду в комнату к детям. Полина лежит на диване, уткнувшись в телефон. Илья тоже чем-то увлечен в компьютере.

– Мам, ну ты как? – спрашивает дочь.

– Тяжело. Очень тяжело.

– Да, жалко дедушку, – произносит сын. – Он был прикольный.

– Ему было страшно? – спрашивает Полли.

– Нет. Наоборот, он передавал всем приветы, хотел, чтобы мы больше не ругались, – грустно произношу я.

– Тогда ты не бросишь папу? – начинает Илья.

– Папа – это совсем друга тема, сынок.

– Значит, ты не изменишь своего решения? Разрушишь нашу семью? – начинает повышать голос сын.

– Илья, ты много не понимаешь.

– Да мне плевать! Я хочу, чтобы у нас была полноценная семья, а не встречи по выходным!

– Ты можешь видеться с отцом сколько угодно, – пытаюсь спокойно отвечать ему. Хотя внутри все переворачивается и сжимается. Острая боль пронизывает все мое тело.

– Но я не хочу. И вообще я буду жить с ним, так и знай. И никакой суд не присудит мне другое! – выкрикивает он и встает со стула. – А ты, Полли, теперь будешь должна мне деньги. Потому, что проиграла спор!

Он хватает телефон и выбегает из комнаты.

Глава 36 Злата

Я в недоумении смотрю на дочь.

Она тут же утыкается обратно в телефон.

Я сажусь рядом с ней.

– Так. Что за спор?

Она делает вид, будто не слышит меня.

– Объясни мне, что происходит? – устало спрашиваю я.

– Да не бери в голову, – отмахивается дочь.

– Хватит уже скрывать от меня, что вы задумали? – строго спрашиваю Полину.

– Да ничё, мам. Ну, поспорили немного.

– На что?

Она снова замолкает. Потом откладывает телефон и смотрит на меня.

– Ну, на вас с папой. Либо помиритесь, либо разойдетесь. Я ставила на примирение. А Илюха на ваш развод. Он хоть и не хочет его, но ставку сделал правильно.

Мне кажется, я ослышалась. Ставки на наш развод?

Наши собственные дети зарабатывают на нашем расставании?

Господи, откуда в них это?

Я удрученно смотрю в пустоту. Что тут можно сказать?

Да ничего.

Просто прекрасно.

– Тогда зачем так переживать из-за нашего расставания? – с интересом спрашиваю я.

– Мам, ну мы не собирались. Просто так вышло. Я, правда, думала, что у вас с папой пройдет острая стадия, и вы помиритесь. Хотя я давно не разделяю его позицию. И его предложение тогда было ужасным.

– Вот твой брат наоборот. Посчитал, что все нормально. Даже заявлял, что мне нужно больше уделять внимания себе.

– Мам, да забей. Мы просто пошутили.

Я тяжело вздыхаю.

Ладно, с этим я как-нибудь разберусь. Хотя внутри все клокочет от обиды.

Сейчас главное заняться похоронами папы.

И надо сообщить Алексею. Он все-таки его родной сын. В отличие от меня.

– Полли, пока вы останетесь у бабушки. А я займусь похоронами.

– Илюха, думаю, умчится к отцу.

– Это его право. Если ему там легче, пусть живет. Но как только Артем перестанет уделять ему столько внимания, как обычно, переключившись на свою новую избранницу, Илья поймет, что там ему не место.

Я выхожу из комнаты.

Вызываю такси и собираюсь.

Не хочу больше оставаться здесь ни минуты.

Атмосфера дома, где раньше царил покой и любовь, теперь полна какого-то мрачного негатива.

Здесь даже дышать становится гораздо сложнее.

Через полчаса я уже еду к себе.

По пути просматриваю похоронные бюро. Выбираю подходящее и звоню им. Мы договариваемся о полном пакете. К вечеру они обещают прислать готовый прайс на услуги.

Поднявшись в квартиру, я без сил опускаюсь на кровать.

Лежу, уставившись в потолок. Белая поверхность без каких-либо царапин. Глазу не за что зацепиться, чтобы отвлечься от грустных мыслей

Все слишком больно.

«Златик, ты не моя дочь. Точнее... не наша. Мы с мамой... удочерили тебя».

Слова отца звучат в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Он лежал в больничной палате, бледный, с трубками в носу, и говорил это с такой болью, что я до сих пор не могу осознать это полностью.

Приемная дочь.

Я – приемная дочь.

Сколько лет я прожила в этой семье? Больше двадцати лет я была Златой Анатольевной Красновой. Потом вышла замуж и стала Петровой.

А теперь я кто? Кто я вообще?

После развода я верну девичью фамилию. Но это уже не моя фамилия.

Что я должна сделать?

Не говорить никому, как просил отец?

Но ведь мать в курсе. Она сама может в любой момент сказать об этом.

Я переворачиваюсь на бок, сжимая подушку.

Как мне теперь называть мать? Женщина, которая меня вырастила? Звучит отвратительно.

Снова возвращаюсь мыслями к разговору с матерью. Отец умер, нужно организовать прощание с ним.

А ей будто все равно. Она смотрела на меня так, будто я предлагаю ей станцевать на его могиле.

Весь ее вид говорил, даже кричал об этом.

«Пусть хоронит его новая семья, – процедила она сквозь зубы. – Тот сын, которого он от меня скрывал двадцать лет. Предатель».

Измена.

Взрослый сын.

Еще один удар под дых. У нас есть брат. Настоящий, кровный сын отца.

А я? Кто я теперь? Чужая девочка, которую они когда-то взяли из жалости? Или из благородства?

Или еще по каким-то своим причинам?

Как теперь жить с этим знанием?

Телефон на тумбочке вибрирует.

Я не смотрю на экран. Наверняка муженек.

Бывший муж?

Нынешний?

Будущий бывший?

Я уже сама не знаю, как его назвать.

Но наш с ним развод – ничто, по сравнению с тем, что у меня теперь больше нет родни. Все эти люди, которых я считала своими близкими по крови мне никто.

Женька точно откажется от меня. Дианка – даже не знаю, как она отреагирует, если я скажу правду.

А дети? Ведь им они еще больше не родственники, чем мне. Теперь у них нет ни дедушки, ни бабушки, ни тети с дядей.

А они их любят.

Нет, пока точно не следует об этом сообщать остальным. Пусть немного все уляжется и успокоится.

Иначе я не выдержу этого напора.

Еще и дети делают ставки. На мой брак. На мою жизнь, которая рассыпается на части.

Я закрываю глаза, чувствуя, как подступают слезы. Нет. Не буду. Я уже выплакала все, что могла, за последние дни. Больше не осталось.

Как жить дальше?

Как просто встать утром, умыться, сварить кофе, пойти на работу, улыбаться коллегам, делать вид, что все в порядке?

Как смотреть в зеркало и не задаваться вопросом: чье лицо смотрит на меня в ответ?

Чья я дочь?

Откуда я взялась?

Отец не успел рассказать. Или не захотел. Сказал только: «Прости, Златочка». И умер.

Усталость накатывает тяжелой волной.

Я не спала нормально уже несколько ночей. Только урывками, проваливаясь в беспокойную дремоту и просыпаясь от собственных мыслей.

Веки становятся свинцовыми. Сопротивляться бессмысленно.

Я проваливаюсь в темноту.

* * *

Резкий звонок вырывает меня из сна.

Я вскакиваю, не понимая, то ли звонит телефон, то ли это звонок в дверь.

За окном уже темно. Сколько я проспала? Телефон показывает восемь вечера. Четыре часа.

Звонок повторяется.

Я встаю, поправляю измятую футболку и бреду к двери, не удосужившись даже посмотреть в глазок.

Наверное, Артем. Или курьер с какой-нибудь посылкой, про которую я забыла.

Открываю дверь и застываю.

На пороге стоит Яков Александрович.

В безупречно сидящем темно-синем костюме, с легкой улыбкой на губах.

Яков Александрович, с которым мы только позавчера вернулись из командировки.

– Добрый вечер, Злата, – тихо и мягко говорит он.

Я моргаю, пытаясь сообразить, что происходит. Он здесь. У моей двери. В восемь вечера.

– Я подумал... – Он делает паузу, изучая мое лицо. – Тебе нужно немного отвлечься. Есть одно неплохое место неподалеку.

Мой мозг отказывается работать.

Слова застревают где-то в горле.

Яков Александрович смотрит на меня, ожидая ответа.

А я стою на пороге собственной квартиры сонная, с опухшими от слез глазами и помятой футболке.

И не могу выдавить из себя ни звука.