Текст книги "Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей"

Автор книги: Януш Вольневич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

После продолжавшихся неделями пьяных оргий и дебошей китобойные суда вновь выходили в море. На их борту обычно уже находились аборигены, которых заманивали самыми разнообразными способами. Новички должны были заменять или утонувших, или умерших от цинги или загулявших с местными красотками моряков.

В 50-х годах прошлого века китобойный промысел, который играл столь существенную роль в Океании, внезапно прекратился, так как вместо китового жира стали пользоваться пенсильванской нефтью, а вместо китового уса – листовой сталью.

Кровь на сандаловом дереве

Белые люди на островах Тихого океана занимались еще и торговлей сандаловым деревом, которое само по себе их не интересовало. Однако их прельщали деньги, которые можно было получить от продажи этого душистого груза в Индии и особенно в Китае. Сандаловое дерево известно с незапамятных времен. Буддисты в Индостане сжигали сандаловые щепки, чтобы ублажить богов, однако у них были собственные источники снабжения в Малабаре. Китайцы также пользовались сандаловым деревом для жертвенного фимиама, из него, кроме того, вырабатывали масло для духов, которое также шло на производство косметических средств. В небольших количествах эту ароматическую древесину издавна привозили с Зондских островов.

Благодаря открытиям европейцев сандаловые леса были обнаружены и в Океании. Первыми жертвами грабительского хозяйничанья белых стали острова Фиджи. Сандаловый бум начался на Фиджи с 1816 года, а уже через десять лет сандал стал на этих островах редкостью. Затем опустошению подверглись Маркизские и Гавайские острова, после чего настала очередь Меланезии. Торговцы сандаловым деревом вторглись на Новую Каледонию, на острова Луайоте и, наконец, около 1850 года добрались до острова Эспириту-Санто, входящего в архипелаг Новые Гебриды. За пять лет там уничтожили все сандаловые деревья. После 1865 года сандаловым лесам в Океании пришел конец.

На Южных морях вошла в обиход мрачная поговорка: «Каждый кусок сандалового дерева с островов Тихого океана пропитан кровью». Люди без совести и чести, торговавшие этим душистым товаром, сколачивали огромные состояния, если только им удавалось избежать смерти от рук торговых конкурентов и не попасть в земляные печи каннибалов (особенно в районе Меланезии).

Сандаловое дерево отнимали у аборигенов, при этом гибло много людей. Чаще всего эта процедура сопровождалась кровавой резней, жертвами которой становились как аборигены, так и сами белые.

«Родоначальником» торговли сандалом в Океании был некий Джемс Айкен, капитан двадцатишеститонной шхуны «Марсия». Он первым направился на Фиджи и, будучи осторожным мореплавателем, сумел избежать как рифов, так и каннибалов. Островитяне понятия не имели об истинной ценности сандала, поэтому охотно собрали тридцать тонн дорогостоящего сырья в обмен на небольшое количество железного лома. В то время в Сиднее тонна сандалового дерева стоила семьдесят фунтов стерлингов – вся шхуна Айкена стоила меньше, чем партия сандала с Фиджи.

Успех «Марсии» в операции с сандалом был столь велик, что сохранить его в тайне не удалось. И вскоре каждый, кому удавалось раздобыть какое-нибудь, хотя бы самое небольшое, судно, отправлялся из Сиднея на Фиджи и другие острова в поисках чудесной древесины.

Строительство небольших судов в Новом Южном Уэльсе переживало подлинный «золотой век». На поиски сандалового дерева отправлялись на Фиджи, Новую Каледонию, Соломоновы острова и Новые Гебриды белые дезертиры с кораблей, ссыльные преступники, всякого рода подонки и отбросы общества. В результате нашествия этого сброда, движимого жаждой наживы, разгорались ожесточенные схватки между отдельными группами головорезов. Юркие шхуны, груженные ароматной древесиной, оставляли позади себя смерть, пожарища.

Так, с одного только острова Эроманга (архипелаг Новые Гебриды) торговцы вывезли сандаловой древесины на сумму восемьдесят тысяч фунтов стерлингов. Ради добычи ценного товара эти люди шли на любые преступления, на любую подлость. Самая мрачная страница в истории «торговли» сандалом – это известная экспедиция на Эроманга, организованная в 1830 году. К берегам острова прибыла целая армада торговцев деревом, пополненная местными командами с других островов, в частности с Тонга.

Аборигенов загнали в глубь острова, на берегу разбойники соорудили укрепления и срубили столько сандаловых деревьев, сколько требовалось, чтобы полностью загрузить все суда. Каждого жителя Эроманга, который попадался им на глаза, они убивали, многих загнали в пещеру и душили дымом. Потери несли и сами грабители: они гибли от отравленных стрел и ловушек, которые им расставляли островитяне, но те, кому удалось уцелеть, нажили на этой экспедиции огромные состояния. Аборигены Эроманга долго помнили кровавую баню, которую им устроили белые грабители. С тех пор ни одно судно не могло появиться у берегов острова. Аборигены объявили белым войну не на жизнь, а на смерть. Им неоднократно удавалось жестоко отомстить убийцам. Как отмечают австралийские хроники, островитяне Эроманга захватили впоследствии несколько судов и перебили находившихся на них людей. Они нападали на каждую лодку, причаливавшую к их берегам, – безразлично, оказывались ли на них жертвы кораблекрушения, китобои или миссионеры. Каждый белый человек платил жизнью за бесчеловечную жестокость жадной шайки торговцев, некогда похозяйничавшей здесь.

В погоне за наживой торговцы сандаловым деревом не брезговали ничем. В повсеместную практику вошло похищение островитян. Их затем продавали каннибалам с других островов в обмен на груз сандала. Часто уводили вождей отдельных островов, а выкуп за них, разумеется, должен был вноситься в виде ароматного дерева. Чаще всего даже тогда, когда ценная древесина уже была доставлена на судно, шхуна отплывала вместе с несчастным вождем на борту. Злоумышленники перепродавали его как товар в другом месте.

Соперничавшие между собой шайки прибегали к бесчисленным коварным уловкам и подлостям. Торговцы сандалом истребляли друг друга, топили суда конкурентов, причем зачастую борьба разгоралась всего из-за нескольких деревьев. В результате варварской, бессмысленной эксплуатации сандаловых лесов этой торговле пришел быстрый конец – деревьев больше не стало. Осталась лишь лютая ненависть меланезийцев к белому человеку.

Охотники за рабами

Упадок китобойного промысла, истребление сандаловых лесов совпали по времени с возрастанием интереса европейцев к продуктам тропиков. Копра, или сушеная мякоть кокосовых орехов (источник съедобных масел и сырья для производства мыла и нитроглицерина), тростниковый сахар, кофе, какао, фрукты, ваниль, каучук – почти каждый известный тропический продукт растительного происхождения, имевший экономическую ценность в Европе, был культивирован на островах Океании. В районе Тихого океана появились плантаторы, весьма отличавшиеся от странствующих купцов-плутов, возникли крупные торговые компании, и прежде всего появилась потребность в рабочей силе. Дешевые рабочие руки были одинаково необходимы в добыче модного в то время гуано, фосфатов, никеля, хрома или марганца.

Все это следовало из непоколебимой веры в то, что «белый человек не в состоянии выполнять физическую работу на островах Океании». Однако каждый, кто знаком с климатическими условиями Южных морей, понимает, что это явная ложь, по крайней мере в отношении большинства островов. Ведь строились же там во время второй мировой войны крупные базы и аэродромы, причем без особого ущерба для здоровья строителей, хотя саперы работали тяжело и в спешке.

Однако плантаторы с островов Южных морей в XIX веке считали (как считают и теперь), что толпы местных и азиатских рабочих составляют неотъемлемую часть их сельскохозяйственных предприятий. Бездельничающий абориген представлялся белым преступным элементом.

Галерея белых разбойников в районе Тихого океана пополнилась новым экспонатом – охотниками за рабами (местное название – Blackbirders,то есть «черно-птичник», или человек, охотящийся за несчастными аборигенами).

Охотники за рабами на островах Южных морей называли себя вербовщиками. Они обещали островитянам золотые горы, заключая с ними мнимые «контракты» и посылая их на плантации Фиджи, Квинсленда или на добычу гуано в Перу. На самом деле белые занимались постыдным промыслом, применяя крайне бесчестные приемы. Сомнительную славу пионера, доставившего первых невольников в Австралию, снискал Бенджамен Бойд, а его жертвами в 1847 году стали меланезийцы с островов Луайоте. Гражданская война в США, в результате которой возникли временные затруднения в производстве хлопка, табака и других дефицитных товаров, привела к тому, что предпринимались попытки выращивать эти культуры в Австралии и на тихоокеанских островах. Не все они были успешными, но все требовали рабочих рук.

Островитяне с Новых Гебридов, большей части Соломоновых островов, прибрежных районов Новой Гвинеи и соседних с ними островов являлись первоклассным «материалом» для работорговцев. Вскоре они и стали объектом охоты. Нередко аборигенов похищали с берегов или уводили из деревень любыми невероятными способами. Занимаясь своим постыдным промыслом, работорговцы проявляли чудеса изобретательности, что приводило к ответным убийствам. Картина была та же, что и в период погони за сандаловым деревом.

При похищении людей работорговцы не брезговали ничем. Они переодевались на борту своих шхун миссионерами и торжественно шествовали в белых простынях, имитирующих стихарь. Некоторые, стремясь замаскироваться еще лучше, возили на своих судах фисгармонии. Как только переодетыми они оказывались на берегу, капитаны наигрывали на фисгармониях псалмы. Местные жители толпами собирались на борту судна. Тогда команда шхуны бросалась на них с палками и загоняла в трюм. Затем судно уплывало, чтобы повторить этот трюк в другом месте, если работорговцам не приходил на ум какой-нибудь новый. Разбойники, занимавшиеся этим промыслом, к тому же не останавливались перед проведением своеобразного отбора «добытого» ими товара. Они попросту выбрасывали за борт детей и стариков, не имевших никакой ценности. Пресловутый «одноглазый капитан» пользовался своим протезом для своеобразного шантажа. Перед местным вождем он вынимал искусственный глаз и грозил: если деревня не поставит ему на борт требуемого количества людей, он сделает так, что каждый островитянин также потеряет глаз. Находчивый капитан, говорят, никогда не жаловался на недостаток «живого товара».

Другой излюбленный способ заманивать «живой товар» – это своего рода «услуги», которые работорговцы оказывали аборигенам в надежде получить вознаграждение в виде новой партии груза. Они просто-напросто помогали островитянам в охоте за человеческими черепами. У многих племен на островах Меланезии существовал обычай, согласно которому юноша, прежде чем стать мужчиной и получить разрешение на женитьбу, должен сначала доставить в свою деревню голову воина или какого-либо другого человека. Один из «вербовщиков» решил возить юношей на соседние острова, где такой обычай был неизвестен, и поэтому местные жители легко становились жертвами обмана. Затем «пассажиров» отвозили на родной остров, а те в уплату за оказанные им «услуги» прихватывали с собой на борт определенное количество рослых невольников.

Так как такой способ добычи «живого товара» казался работорговцам слишком обременительным, некоторые из них сами убивали островитян и торговали уже «готовыми» головами. Издавна в Сиднее высушенные головы аборигенов были признанной отраслью торговли.

Самым могущественным покровителем охотников за черепами, и особенно тех, кто доставлял свой «товар» в Квинсленд, был плантатор Роберт Таунс, человек влиятельный, пользующийся уважением в Австралии. Таунсвилл – один из важнейших портов на восточном побережье Австралии – назван его именем. Р. Таунс оказывал поддержку всякого рода проходимцам, которые доставляли меланезийцев на его плантации, и неоднократно использовал свое влияние в австралийских органах правосудия. Смертность невольников на плантациях Таунса достигала устрашающей цифры – двадцать пять процентов. Плантатор до глубокой старости чувствовал себя прекрасно в своей роскошной резиденции в Сиднее. Разумеется, лично он не участвовал в гнусной охоте за рабами, но тем не менее именно он – главный виновник преждевременной смерти тысяч людей.

Сейчас уже невозможно восстановить статистику, касающуюся торговли рабами, даже если бы она велась. По самым скромным подсчетам, работорговцы поставили около ста тысяч островитян (!). Эта огромная цифра, возможно, и не столь красноречива, но тот факт, что в результате торговли рабами многие острова Меланезии обезлюдели, говорит сам за себя. С Новых Гебридов вывезли такое количество аборигенов, что для работы на создававшихся там впоследствии плантациях французам приходилось привозить кули из Индокитая.

Большую часть XIX века на островах Тихого океана сила оставалась основным законом. Острова не имели международного правового статуса. Бродяги со всех морей мира, беглецы, объявленные вне закона, злоумышленники – все могли селиться где им заблагорассудится – на любом атолле, на любом острове. Для того чтобы пуститься в странствия по этим водам, было достаточно иметь двадцатиметровую шхуну, немного отваги, оружие и не иметь совести!

Белые хозяйничают

В начале нашего века все тихоокеанские острова находились под европейским, североамериканским, австралийским и новозеландским господством. Постепенно развивалась экономика этих островов, связанная, разумеется, с постоянным ростом доходов могущественных торговых предприятий и плантаций колонизаторов. Увеличивалось производство кокосового ореха, возделывался также сахарный тростник, добывались полезные ископаемые. На Тихом океане шла торговля, осуществляемая с помощью живописных шхун или смрадных пароходов. Продолжался лов голотурий, пользующихся столь большим спросом в Китае, добывались жемчужницы и раковины. На маленьких судах с острова на остров передвигались по служебным делам миссионеры и чиновники. Явные акты разбоя и насилия в основном прекратились; на смену им пришла систематическая эксплуатация островов. Развивалась торговля и росли такие порты Океании, как Папеэте на острове Таити, Порт-Вила на Новых Гебридах или Нумеа на Новой Каледонии.

В течение двадцати лет, в промежутке между первой и второй мировыми войнами, аборигены большинства островов стали проявлять желание к самоуправлению. Это, разумеется, не вызвало восторга у самонадеянных белых чиновников из Канберры, Лондона или Парижа.

Первая мировая война внесла определенные изменения в границы владений европейских держав на Тихом океане. Некоторые территории на Новой Гвинее и Соломоновых островах, ранее принадлежавшие Германии, стали подмандатными территориями, управляемыми Австралией или Новой Зеландией. В то же время Каролинские, Марианские и Маршалловы острова перешли под контроль Японии, которая стала эксплуатировать природные ресурсы в западной части Тихого океана и приступила к подготовке сооружения военных баз на некоторых островах. Эти базы вскоре должны были стать «непотопляемыми авианосцами», с помощью которых японцы осуществили тщательно подготовленное ими завоевание Тихого океана.

В конце 1941 года (в Европе уже более двух лет бушевала вторая мировая война) японцы неожиданно ворвались в западную часть Тихого океана, которая сразу же оказалась в водовороте бурных военных действий. Японцы, которые, как гласила молва, будто бы «не умели летать», совершили массированный налет на базу американского военно-морского флота в Перл-Харборе на Гавайских островах и за короткое время вывели ее из строя. Низкорослые солдаты устремились на Малайские острова и Филиппины, пал «неприступный» Сингапур, а после него наступила очередь Нидерландской Ост-Индии. Японцы совершали то, чего от них никто не ожидал. Так на Тихом океане вспыхнула внезапно большая война. Японские войска вторглись на Новую Гвинею и Соломоновы острова. Колониальные власти не располагали достаточно крупными силами, способными сдержать продвижение противника. Северная Австралия, Новая Каледония, Новые Гебриды и даже Новая Зеландия оказались под угрозой нападения. Военно-морской флот Японии обладал превосходством, а ее военно-воздушные силы казались непобедимыми.

Сегодня мы знаем, чем закончилась война на Тихом океане. Она серьезно изменила жизнь аборигенов и нарушила их обычаи. Во всех административных центрах на Тихом океане, а также в Лондоне и Вашингтоне с тревогой ждали, что же предпримут островитяне. Вскоре, однако, выяснилось, что аборигены тихоокеанских островов – стойкие союзники в борьбе против японцев, что было воспринято с облегчением. Десантники с Фиджи, Тонга и Соломоновых островов сражались отважно и оказывали значительную помощь в борьбе с агрессором. Японцы проиграли войну. На коралловых атоллах и на некоторых покрытых джунглями островах вновь воцарился мир.

Названия клочков суши, которыми во время войны неожиданно запестрели первые полосы газет всего мира, вновь были преданы забвению. Снова поросла джунглями большая военно-воздушная база на Эспириту-Санто. Вновь процветают уничтоженные было плантации. Мирно дремлют, убаюканные жарой, Гуадалканал, Буна, Саву. В кронах пальм вместо града снарядов по-прежнему шумит пассат. Территории, некогда открытые испанцами, поставляют ныне копру – сырье для крупных мыловаренных концернов. Плодородные поля Новой Гвинеи, опустошенные японцами, снова дают продукцию. Заработали рудники Новой Каледонии. Эксплуатируются месторождения фосфоритов на Науру, ведутся лесозаготовки на Ваникоро. С успехом продолжается лов жемчужниц, тунца. И все-таки здесь мало что изменилось. Хотя Папуа Новая Гвинея обрела независимость, Фиджи стали независимым государством, а многие другие острова добились самоуправления, у островитян возникли новые заботы. Нехватка рабочих мест и продуктов питания преследует их, пожалуй, еще в большей мере, чем до вторжения белого человека.

Если поставить на чашу весов добрые и злые поступки, совершенные европейцами на этих островах, то гордиться нм нечем. Белые колонизаторы отняли у аборигенов беззаботную жизнь и взамен наделили их «цивилизованными» болезнями. Они уничтожили старую социальную структуру, научили пить и воровать. Принесли с собой дешевые радиоприемники и ввели в обиход ненужную одежду.

Вслед за первооткрывателями – испанцами, англичанами, французами – появились ссыльные, беглые китобои, ловцы голотурий, торговцы сандаловым деревом и другие преступные элементы. Затем пришли охотники за рабами, что сильно сократило население островов. Им не удалось бы совершить таких опустошений, если бы не «благочестивые» плантаторы, остро нуждавшиеся в дешевой рабочей силе. В мрачной истории XIX столетия встречаются порой и благородные фигуры миссионеров. Однако в целом история проникновения белых колонизаторов в район Тихого океана являет собой картину насилия, безжалостной эксплуатации и разнузданности. Сила белых – порох и огнестрельное оружие. В XVI веке Кирос, проповедовавший христианство, стрелял в безоружных людей на островах Санта-Крус. Капитан Уоллис[ Уоллис Самюэл(1728–1795) – английский мореплаватель. В 1766 г. возглавлял экспедицию по исследованию южной части Тихого океана, в ходе которой в 1767 г. открыл ряд островов архипелага Туамоту и остров Таити. – Примеч. пер.] в 1767 году открыл огонь из корабельных пушек по встречавшим его жителям Таити. После второй мировой войны над Бикини взметнулся ядерный гриб, да еще и сегодня на атолле Муруроа во Французской Полинезии продолжаются испытания атомных бомб.

Вкус Меланезии

В Брисбене, в конторе авиакомпании «Эйр Пасифик», ко мне отнеслись внимательно. Предупредили, что с британскими властями шутить не стоит.

– Милостивый государь, у вас нет британской визы, поэтому мы не имеем права продать вам билет до Хониары, можем предложить лишь в Порт-Вилу (Новые Гебриды). Разумеется, транзитом через Соломоновы острова. Это разрешается. Возможно, вам удастся получить визу на месте, в аэропорту. Хотя с таким паспортом… – чиновник многозначительно помолчал, – вряд ли.

Я, конечно, понял откровенный намек – пугал мой польский паспорт. Здесь боялись… коммунистической пропаганды.

– И еще. Искренне советую сразу же принять решение, так как если улаживание всех формальностей затянется, а наш самолет тем временем улетит, то следующий рейс в Порт-Вилу состоится лишь через неделю, которую вам придется провести… впрочем, к чему говорить об этом, вы сами все понимаете…

Я поблагодарил услужливого чиновника за чуткое отношение к пассажиру. В глубине души я все-таки питал слабую надежду на то, что, может, мне удастся посмотреть Соломоновы острова и не угодить в тюрьму.

Самолет, на котором мне предстояло лететь, имел весьма внушительный вид. Четыре мотора вселяли надежду, что перелет через Коралловое море, который должен был продолжаться несколько часов, завершится без особых приключений. Так оно и получилось. На изборожденной мелкими волнами поверхности океана время от времени появлялись маленькие атоллы, два или три раза мне удавалось увидеть плывшие разными курсами суда, и на исходе третьего часа полета показалось зеленое пятнышко острова, которое росло по мере того, как наш самолет опускался все ниже. Поскольку мы летели с юга, нам пришлось пересечь на небольшой высоте весь остров, ведь административный центр Соломоновых островов Хониара находится на северной стороне острова Гуадалканал. Остроконечные, покрытые веленью вершины, тесные долины и внушительная гора Попоманисиу, достигающая высоты в два с половиной километра, – все предвещало встречу с малоосвоенной и неприступной страной. Лишь кое-где разбросанные возделанные поля и жилые дома окаймляли тонкой полосой примыкающую к побережью землю.

История

Наступил восемьдесят первый день плавания. Утром испанцы заметили атоллы островов Онтонг-Джава. Вскоре увидели и возвышающуюся над поверхностью моря центральную часть Соломоновых островов. Это событие произошло 7 февраля 1568 года, что и было увековечено в первой достоверной записи, повествующей о высадке европейских первооткрывателей на Соломоновых островах.

Восемьдесят дней экспедиция, которой руководил племянник вице-короля Перу Альваро Менданья де Нейра[ Менданья де Нейра Альваро(1545–1595) – испанский мореплаватель. Совершил два путешествия из Кальяо (Перу) в западную часть Тихого океана. Во время первого плавания (1567–1568) открыл Соломоновы острова и несколько атоллов в архипелаге Гилберта, во время второго (1595 г.) открыл четыре острова из группы Маркизских и Санта-Крус. – Примеч. пер.], бороздила Тихий океан на двух утлых суденышках, построенных испанцами в Кальяо. Невероятно, но, проплыв вою акваторию Полинезии, они почти ничего не увидели. Экспедиция прошла тысячу восемьсот миль в Тихом океане и только раз издали заметила атоллы Лагунных островов. Цель экспедиции Менданьи – обращение аборигенов в христианскую веру, поэтому на борту судов находились монахи. Это была как бы первач миссионерская экспедиция на острова Южных морей. На самом деле испанцы искали золото, а точнее – легендарный материк или остров, откуда парь Соломон будто бы привез золото и о существовании которого рассказывали старые легенды инков.

Утлые суденышки Менданьи стали на якорь в заливе у северных берегов острова, которому дали имя Санта-Исабель. И тут же бригада плотников приступила к строительству небольшого разведывательного судна, которое они называли бригантиной. В нашем представлении, это была открытая парусная шлюпка длиной в пятнадцать метров. Несмотря на то что некоторые детали для строительства судна были доставлены из Перу, на его постройку ушло почти два месяца.

На этой бригантине они обогнули острова Санта-Исабель, Малаиту, Гуадалканал и Сан-Кристобаль. Исследования заняли шесть месяцев. Суда же Менданьи в это время плавали, бросая якоря у берегов Малаиты и Гуадалканала. Экспедиция вернулась в Перу практически ни с чем, но, несмотря ни на что, Менданья сделался рьяным приверженцем колонизации знойных, малярийных островов Южных морей. Оставаясь верным своей мечте, через двадцать семь лет – назовем этот период организационным – Менданья провел новую экспедицию, закончившуюся, однако, для него трагически.

Менданья не проводил сколько-нибудь широких поисков и с Соломоновых островов поплыл обратно в Кальяо. После того как его суда покинули Соломоновы острова, в течение двухсот лет белые люди здесь больше не появлялись. И лишь позднее, после плаваний Картере[ Картере Филипп(год рожд. неизвестен – 1796) – английский мореплаватель. Пересек Тихий океан от островов Хуан-Фернандес до Филиппин. В 1767–1768 гг. открыл остров Питкерн и несколько островов в архипелагах Туамоту, Соломоновых, Санта-Крус и Бисмарка, – Примеч. пер.], Бугенвиля[ Бугенвиль Луи Антуан(1729–1811) – французский мореплаватель. В 1766–1769 гг. возглавлял первую французскую кругосветную экспедицию, во время которой открыл (1768 г.) в Тихом океане несколько островов в архипелагах Туамоту и Луизиада и северную группу Соломоновых островов. Именем Бугенвиля назван один из этих островов . – Примеч. пер.] и других мореплавателей, эти острова стали постепенно входить в орбиту интересов белых людей, снискав себе, однако, весьма дурную славу из-за ужасного климата и огромного числа белых миссионеров, купцов и мореплавателей, уничтоженных грозными аборигенами. Лишь на рубеже XIX–XX столетий над овеянными славой островами был установлен британский протекторат, а несколько лет спустя в этом регионе началась хозяйственная деятельность. Долгое время эти острова оставались малоизвестным регионом, и редко кто в Европе мог бы назвать хотя бы несколько островов, входящих в состав этого архипелага, если бы не вторая мировая война, которая разразилась на Тихом океане. Тогда эти страны стали ареной сражений.

Почти через четыреста лет после того, как экспедиция Менданьи посетила остров Гуадалканал, туда вторглись японцы. Лишь через шесть долгих кровавых месяцев удалось изгнать их оттуда. Американцы, несколько окрепшие в результате своих успешных военно-морских операций на Коралловом море, сумели высадить на Соломоновых островах десант. Однако японцы оказались прекрасными воинами. В зеленом, влажном аду Гуадалканала они прятались в лисьих норах и скрывались на верхушках пальм, но никогда не сдавались в плен. Они стояли насмерть. Бои на острове Гуадалканал вошли в историю второй мировой войны как одни из самых кровопролитных.

Сражения за Гуадалканал велись одновременно на двух фронтах. Пока в горах и на дышащих испарениями болотах шли кровопролитные схватки, такие же бои происходили на море и на извилистых, окаймленных рифами каналах в центральной части Соломоновых островов и близ Санта-Исабель. Над давно истлевшими останками Альваро Менданьи пульсировали мощные винты эсминцев, а во мраке тропической ночи сновали крейсеры.

По ночам на водах архипелага разыгрывались яростные морские сражения. Японцы пытались доставлять снаряжение и подкрепления на эсминцах и мелких барках, способных проскальзывать между рифами. Днем шли главным образом воздушные бои. Самолеты стартовали с авианосцев. Ночью происходили короткие, не на жизнь, а на смерть, артиллерийские дуэли между военными кораблями.

Однажды в августе 1943 года к северу от острова Гуадалканал американцы перехватили и уничтожили тщательно замаскированную группу японских транспортных судов. А в одну из октябрьских ночей того же года военно-морские силы США атаковали японскую эскадру, и в течение десяти минут большинство кораблей противника исчезли под водой.

Другим крупным событием было морское сражение близ острова Санта-Крус, сопровождавшееся обоюдными атаками. Самолеты также принимали участие в сражении. На этот раз и американцы и японцы яростно атаковали авианосцы своих противников. Один американский авианосец, «Хорнет». сильно пострадавший в результате атак «камикадзе»[ Камикадзе(яп.) – летчик-смертник, ведущий на таран самолет, груженный взрывчатым веществом. – Примеч. пер.], затонул, а другой, «Энтэрпрайз», поврежден. Из строя были также выведены и два японских авианосца.

Несколько ночей американские моряки и пилоты, чтобы как-то спастись, были вынуждены плыть к островам, занятым японцами. На помощь им пришла хорошо организованная спасательная служба. Ее несли жители Соломоновых островов. Кудрявые аборигены, которые еще недавно, не задумываясь, убивали работорговцев и миссионеров, теперь подвергали свои жизни опасности во имя спасения белых людей, улаживавших здесь свои, только им самим ведомые дела.

Среди спасенных в августе 1943 года моряков был Джон Ф. Кеннеди, будущий президент США, в то время – морской офицер, командир торпедного катера. Он и еще десять моряков с потопленного судна обязаны своей жизнью двум меланезийцам с острова Гизо.

Укрывшись в горах и коралловых лагунах, вдали от японских позиций, британские чиновники руководили разведкой и морской спасательной службой. Население Соломоновых островов не покинуло своих насиженных мест, когда туда вторглись японцы. Некий меланезийский епископ, оставаясь на своем посту на острове Мелаита, пытался по мере возможности продолжать деятельность миссии. Британская администрация ушла в подполье, но все же действовала, и аборигены оказывали ей поддержку. Все это приводило в изумление не только японцев.

Тем временем ожесточенная борьба за Гуадалканал не прекращалась; все морские сражения, происходившие на Коралловом море, были лишь ее сопутствующими эпизодами. Тихие днем, джунгли оглашались по ночам гомоном миллионов птиц и насекомых, под шум которых обе стороны производили свои маневры.

Война в этих краях сводилась к непрерывным смертельным атакам, чему способствовали местные условия. Коралл живописных лагун был ядовит. Малейшая ранка вызывала гангрену. Болезни косили солдат обеих сторон. Влажная стена джунглей была одинаково враждебна противникам. Военная форма быстро превращалась в грязные, окровавленные и пропитанные потом лохмотья, оружие требовало значительно более тщательного ухода, свирепствовали тропические болезни со смертельным исходом. В этой борьбе жестокому испытанию подвергались физическая и психическая выносливость человека.

Аэродром, который строили японцы, был вскоре захвачен американцами и переименован. Теперь он стал носить имя Гендерсона. Однако удержать его в своих руках удалось ценой многих жертв и крови. Через некоторое время аэродром стал крупнейшей военно-воздушной базой на всем Тихом океане. В настоящее время это аэропорт гражданской авиации.