Текст книги "Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей"

Автор книги: Януш Вольневич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я с удовольствием рассказал ему об успешном одиночном плавании Кшиштофа вокруг света мимо мыса Горн и об Эрвине Вебере[ Вебер Эрвин Ежи – первый польский мореплаватель-одиночка – родился в 1007 г. в Кракове. По окончании Львовского политехнического института оказался на практике в Париже. Там он принял решение искать счастья во Французской Океании. В 1933 г., уже будучи в Океании, задумал последовать примеру известного яхтсмена-одиночки Алена Гербо. Преодолев бесчисленные финансовые затруднения, в августе 1935 г. Вебер приобрел бывшую в употреблении яхту и дал ей имя «Фарис». После дорогостоящих переделок яхта под польским флагом отправилась в короткий рейс из Папеэте на остров Муреа вместе с яхтой Гербо, который

обучал Вебера искусству мореплавания. В феврале 1936 г. Вебер отправился в свое большое путешествие. Его маршрут пролегал через Подветренные острова, острова Кука, Палмерстон, Паго-Паго, архипелаг Тонга, Фиджи до Окленда на Новой Зеландии. Вебер прибыл туда в начале ноября 1936 г., пройдя 3200 миль, из коих 1000 – в одиночку.

В мае 1938 г. «Фарис» вновь отправился в океанское плавание. Вебер планировал добраться до острова Уоллис. Там он должен был встретиться с Гербо во второй половине года. Рейс, однако, оказался неудачным. Потеряв во время шторма навигационные приборы, Вебер был вынужден вернуться на Новую Зеландию после 22 дней плавания. В декабре 1938 г. «Фарис» был в конце концов продан, а его хозяин, первый польский мореплаватель-одиночка, поселился на постоянное жительство в Новой Зеландии. – Примеч. авт.] из Кракова. Вебер первым на своем «Фарисе» поднял польский спортивный флаг на Таити. Боба взволновала история Вебера, и особенно его дружба с Аленом Гербо, который был для него олицетворением всех доблестей мореплавателя.

Во время путешествия на борту «Лили» мы говорили обо всем на свете, однако больше всего об опасностях, которыми изобилуют австралийские воды. При этом мне неоднократно напоминали о необходимости остерегаться акул, морских ежей, не говоря уже об анемонах, змеях, барракудах и скатах.

Но так как я уже решил, что не буду слишком рисковать без крайней надобности, то все предостережения выслушивал с благодарностью, но не принимал их близко к сердцу. Зачем в конце концов портить себе красочные закаты, угрюмыми мыслями омрачать неповторимые виды, которые природа создала из мозаики островов, островков, пальм, бесчисленных оттенков изумрудного моря и синего неба.

Однажды утром Джек бросил якорь и, усадив гостей в шлюпку, отправился в море. Гребли минут десять. И вот «капитан» приказал нам высаживаться в открытом море! Мы были потрясены. Но когда поняли, что находимся у гладкого, как стол, рифа, отшлифованного приливами и скрытого под водой не более чем сантиметров на двадцать, тут же вышли из шлюпки. Представьте себе картину: группа людей бродит по воде в океане. Л кругом никаких признаков суши. За рифом простирались открытые воды Тихого океана.

Джек бродил вместе с нами и все время напоминал, чтобы мы были осторожными и не дотрагивались ни до чего голыми руками. Всех экскурсантов поэтому он снабдил теннисными туфлями. Но его мало кто слушал. Вытаскивали раковины, обломки кораллов, морские звезды. Пытались даже ловить рыб и крабов.

Я уже было потянулся за конической формы раковиной с красивым узором, когда Джек, случайно оказавшийся рядом, резко окрикнул меня:

– Не прикасайся к этой гадости!

Затем он сам осторожно вытащил так заинтересовавшую меня раковину.

– Смотри! – Из узкой части тела моллюска высовывался крошечный гарпунчик.

– Чертовски ядовитая штука. Если бы этот «конус» уколол тебя, пришлось бы лечь на несколько недель в больницу. Другие раковины подобного рода тоже опасны.

Урок, преподанный «конусом», подействовал – пыл собирателей поостыл, а я твердо решил до конца своих дней брать любые раковины только за утолщенную часть тела.

Мы стали готовиться к возвращению на яхту, но не успели оглянуться, как вокруг «Лили» оказались три суденышка. Они спускали шлюпки и собирались высадить туристов на риф, а вскоре две небольшие летающие лодки приводнились рядом и на резиновых яликах также высадили шестерых экскурсантов на нашем эльдорадо.

Застрекотал двигатель «Лили». Мы уходили с добычей в направлении прохода Тринити. По пути мы сушили свои раковины и морские звезды, которых собралось немало.

Улитки – самый многочисленный класс моллюсков, насчитывающий свыше ста тысяч видов и уступающий по численности лишь насекомым. Характерным отличием улиток является, конечно, известковая раковина, служащая прежде всего для их защиты. Раковины улиток, особенно морских, отличаются чрезвычайным разнообразием, многие из них вызывают восхищение фантастическими формами и чудесной расцветкой.

Коллекционирование этих прекрасных творений моря, способных вдохновить не только архитектора или художника, насчитывает уже несколько столетий. В Европе оно расцвело, разумеется, в XVIII веке, по мере того как первооткрыватели новых материков и морей знакомились с новыми сокровищами тропических вод. За некоторые раковины, отличавшиеся утонченными формами или представлявшие собой редкость, платили баснословные пены. Так, например, в середине XVII века император Франциск I за один экземпляр раковины Epitonium praetosiumуплатил в гульденах сумму, которая сегодня равнялась бы тридцати тысячам долларов.

Коль скоро речь зашла о коронованных особах, хотелось бы отметить, что перед второй мировой войной японский император, обладатель одной из крупнейших коллекций раковин, отдал приказ, чтобы все экземпляры раковины Pleurotonearia,добытые рыбаками, передавались в обязательном порядке в его коллекцию. Раковины эти редки и попадаются только на глубине в сто-триста метров. По виду они несколько напоминают обыкновенного Trochus,но обладают характерной мантийной полостью и имеют древнюю родословную. Говорят, что некоторые виды этой группы моллюсков жили шестьсот миллионов лет назад.

Сегодня одной из самых ценных в мире конических раковин считается «Морская краса» (Conus gloriamaris), которую так назвал в 1777 году восхищенный ею Хемниц, пастор из Копенгагена. Предполагают, что во всем мире существует сейчас всего несколько десятков экземпляров раковин этого моллюска. Раковины конической формы ( Conidae) и сегодня относятся к наиболее редким экземплярам. Большинство прежних частных собраний уже попало в музеи. Так случилось, в частности, с коллекцией раковин Элизабет Блай, жены прославленного капитана «Баунти». Сейчас эта коллекция находится в Британском музее. Коллекция князя Владислава Любомирского, бывшая в свое время крупнейшим собранием раковин в Польше, сегодня является основой коллекции Института зоологии Польской Академии наук в Варшаве. Редчайшей раковиной в мире считается сегодня, как говорят, Cypraea lencodon(фарфорка). В настоящее время известны только три экземпляра этой раковины.

К раковинам, ставшим наиболее популярными в мире, относится уже упомянутый выше Troclius.Эта массивная раковина довольно широко известна в Океании. Ее добывают в больших количествах, и она идет на изготовление пуговиц. Пожалуй, наиболее распространенный ее вид – морской гребешок, сравнительно плоская раковина с лучеобразными ребрами. В свое время формы этой раковины интересовали архитекторов периода Ренессанса, а сегодня она – эмблема могущественной нефтяной монополии «Шелл». Родоначальником этой компании был Сэмюэл Маркес, владелец небольшого транспортного предприятия. Он продавал раковины и был, разумеется, конхиофилом[ Конхиофил – любитель, ценитель, коллекционер раковин. – Примеч. пер.]. Наследники Маркуса на рубеже XIX–XX веков торговали нефтью и, отдавая дань увлечению основателя фирмы, сделали эмблемой компании морской гребешок. Так он помог монополии «Шелл» сколотить огромное состояние.

Некоторые виды моллюсков позволили людям нажить большие деньги более непосредственным образом. Речь идет, конечно, о жемчужницах, которых собирают в Персидском заливе, у берегов Цейлона. Индии. вокруг Сулавеси, в Торресовом проливе, Японии. Полинезии. На внутренней стороне створок двустворчатого моллюска образуется жемчужина, которая так ценится прекрасной половиной человечества. На Цейлоне существует легенда. В ней рассказывается о том. что в полнолуние некоторые моллюски всплывают на поверхность океана и там раскрывают свои раковины, чтобы вобрать капли небесной росы, которые превращаются в жемчуг. Однако истина куда более прозаична. Излюбленный женщинами жемчуг – не небесная роса, не океанические слезы. а попросту затвердевшие выделения эпителия мантии некоторых жемчужниц и содержит конхиолин и углекислый кальций. Так появляются на прилавках ювелирных магазинов круглые, более или менее правильной формы шарики, которые продаются по баснословным ценам. Добываемый чаще всего путем огромных усилий искателей-ныряльщиков и нередко обагренный человеческой кровью, жемчуг приносит спекулянтам большие барыши.

Известны любопытнейшие истории о самых знаменитых жемчужинах мира, причем каждая из них имеет свое собственное название. Люди украшали себя жемчугом еще при дворе персидских парей, во времена Римской империи, да и сегодня он придает их владельцам немало блеска.

К числу наиболее удивительных жемчужин относится прежде всего так называемый «Южный крест» – девять жемчужин почти одинаковой величины, сросшихся в виде креста. Это созданное природой необычное сокровище длиной около четырех сантиметров найдено у восточного побережья Австралии в 1874 году.

Солнечный риф

На поиски жемчуга следовало бы отправиться в Торресов пролив, к водам, омывающим известный остров Четверга. Между тем «Лили» держала курс на юг, к группе островов, названных Куком островами Камберленд. Этим небольшим участкам суши дали названия лишь в тридцатых годах нашего столетия. Здесь в живописной местности сегодня создаются все новые и новые курорты мирового значения. Острова Хеймен, Линдеман, Саут-Молли, Дэйдрим – только некоторые наиболее известные курорты в этом районе. «Остров тропической романтики», «Экстаз коралловых рифов». «Тропический рай в неземных цветах» – такими избитыми эпитетами рекламируются прелести отдельных островков.

«Лили» словно в инспекционном рейсе курсировала от пристани к пристани, предоставляя мне исключительную возможность ознакомиться с этими изысканными курортами. Вскоре я обнаружил, что везде обязательно был купальный бассейн, наполненный морской водой. Европейцу это кажется излишней расточительностью, когда к вашим услугам целый океан. Однако, вспомнив о ядовитых медузах, мантах, барракудах, а также о перепуганных не на шутку австралийцах, я понял, какими добрыми намерениями руководствовалась администрация.

^{У острова Хеймен}

Почти на каждом островке, где мы побывали, существовал комплексный сервис – одна фирма, порой связанная с другими, доставляла, кормила и развлекала туристов. Использовались самые разнообразные транспортные средства, тщательно перечисляемые в рекламных проспектах. Так, например, на Дэйдрим туристов привозили на ультрамариново-синем судне, на Саут-Молли – гидропланом, а на Хеймен – главным образом большим вертолетом или родственными им в финансовом отношении судами каботажного плавания. В зависимости от структуры побережья туристов доставляли на берег на шлюпках или даже на специальных платформах на колесах, которые выходили далеко в море, забирали с борта судна туристов и привозили на берег.

«Лили» долго простояла на якоре у выдававшегося далеко в море помоста острова Хеймен. Море здесь мелкое. Маленький забавный автопоезд, курсирующий по этому молу (тоже рекламный), доставил нас прямо в бюро приема курортников. До багажа нам не пришлось даже дотронуться, о нем позаботились стюарды. По совершении необходимых формальностей нам выделили над пляжем домики со всеми удобствами, с холодильником и душем. Условия действительно прекрасные, но и цены соответствующие. Туристу тут же вручали сверток с фруктами. Так начался «экстаз тропиков».

Следует признать, что организация курортного дела на острове Хеймен поставлена безукоризненно. Четыреста человек на крошечном островке могли почти непрерывно развлекаться и, если угодно, нежиться на солнце. Можно было делать все что заблагорассудится, но администрация имела специального человека, обязанного развлекать туристов. «Южноамериканская ночь», «Запекание поросенка по-гавайски», «Скачки», не говоря уже о выборах короля, королевы и разных «мисс»… «Массовик» внимательно следил за тем, чтобы его всегда было слышно, даже во время обычных танцев. Отличное, разнообразное трехразовое питание вдохновляло отдыхающих на разные мероприятия.

Я направился к директору крошечного курорта с намерением взять у него небольшое интервью. Он оказался весьма разговорчивым, особенно когда узнал, что имеет дело с иностранным журналистом.

– Снабжение… Здесь все должно быть в порядке, но ничего своего у нас тут нет. Сооружение основных устройств стоило нам немало.

Директор (фамилии его я не расслышал) явно решил уделить мне немного своего драгоценного времени.

– Может, пройдемся немного? Вот в том домике у нас генератор мощностью в тысячу киловатт. Рядом прачечная. Как вам известно, постельное белье меняют каждый день. – Мы поднялись в гору. – Отсюда видна наша запруда. В этом водохранилище можно хранить до двенадцати миллионов галлонов дождевой воды. Надо вам сказать, что мы располагаем устройством для опреснения морской воды. Десять тысяч галлонов ежедневно, – добавил он не без гордости.

– А какова численность штата, которым вы руководите?

– Двести человек.

«На каждых двоих гостей приходится один человек. Неплохо», – подумал я.

Затем директор перешел к информации чисто рекламной:

– Курорт существует с 1950 года. Собирался приехать к нам даже король Георг VI, но заболел, и его визит в Австралию не состоялся. Сохранилось только с милостивого разрешения монарха название «Ройял Хеймен Хотел». Из числа коронованных особ мы принимали здесь короля Непала. У нас гостили также киноактриса Катрин Хэпберн, премьер-министр Австралийского Союза сэр Роберт Мензис и другие… Вот пальма, ее посадил сам Зейн Грей, известный писатель. Это первая кокосовая пальма на нашем острове. Прекрасно растет, не правда ли?

Какой-то посыльный догнал нас на тропинке и стал что-то возбужденно шептать на ухо директору.

Мой спутник заволновался, но, не теряя самообладания, продолжал свой рассказ. В заключение он сообщил, что на острове готовят почти полмиллиона завтраков, обедов и ужинов в год, причем «все блюда из привозных продуктов». Затем он извинился и умчался улаживать какие-то неотложные дела. Я тешу себя надеждой, что только из-за какой-то аварии он забыл попросить меня посадить персональную кокосовую пальму.

Вернувшись в свой домик, я не преминул освежиться в роскошном бассейне, где официанты подносили прямо к воде хорошо охлажденные коктейли со льдом.

На Хеймене круглосуточно работали четыре бара. Там подавали такие «экзотические» напитки, как «зубровка», «вишнёвка» или «экстра» (по тринадцати австралийских долларов за бутылку). Думаю, что именно бары, а не плата за пребывание приносят здесь основной доход. На полный сервис могут также рассчитывать отдыхающие со склонностью к туризму. Экскурсия на риф в лодке со стеклянным дном – шесть, экспедиция на рыбную ловлю – пятнадцать, катание на водных лыжах – шесть долларов. На карманы туристов нацелены специальные магазины, располагающие хорошим ассортиментом товаров, где, например, для участия в упомянутой выше «гавайской ночи» покупают юбочки из травы и цветочные или раковинные ожерелья, почтовые открытки, шляпы, сувениры, сигареты…

В итоге основная стоимость пребывания на острове по меньшей мере удваивается. Но ведь именно об этом прежде всего хлопочут организаторы «экстаза тропиков». Необходимо признать, однако, что услуги оказываются ими на высоком уровне. Туристу, в сущности, ни за что не приходится платить дополнительно, и тем не менее деньги как бы сами текут из карманов отдыхающих. Вот он, сегодняшний туризм!

Капитан «Лили» очень увлекся «скачками» и ночными кабаре. Поэтому он решил задержаться на незабываемом, залитом солнцем острове. Мне не оставалось ничего другого, как поскорее достать билет на вертолет, улетавший в Маккай. Обошлось это далеко не дешево, но зато я получил по крайней мере возможность посмотреть на лабиринт Большого Барьерного рифа с птичьего полета. Сверху на морской глади грозные рифы выглядели особенно живописно. Они окаймляли, словно кружевным жабо, почти каждый из островов, выделявшихся своим великолепным салатным цветом на фоне глубоких вод величайшего океана в мире.

Неспокойный Тихий океан

Летопись ранних открытий, совершенных европейцами в районе Тихого океана, захватывающее, хотя и не очень поучительное, чтение, особенно когда речь идет об эпизодах, касающихся контактов белых с островитянами. Польская литература по этому вопросу сводится в основном к переводам сочинений французских или английских авторов. Эти сообщения, как правило, приукрашены, чтобы не сказать фальсифицированы. Отнюдь не приуменьшая мужества и выносливости мореплавателей-первооткрывателей, необходимо с горечью признать, что эти отважные люди редко проявляли высокие моральные качества. К тому же они не были достаточно образованными людьми и меньше всего интересовались жизнью и бытом других народов. Движущей силой их предприятий были чаще всего желание выдвинуться, жажда золота, стремление к быстрому обогащению. Открывая новые земли, они не интересовались ни социальной структурой населяющих эти земли народностей, ни их материальной культурой или уровнем знаний. Используя единственное преимущество, которым они обладали перед «дикарями», – то есть умение пользоваться огнестрельным оружием, – белые отнимали у аборигенов все, что им нравилось, и в том числе местных женщин, украшения или имущество. Любое сопротивление законных владельцев этих благ рассматривалось как проявление дикости и жестоко каралось. Если же первооткрыватели сталкивались порой с явлениями каннибализма, тогда каждая, даже самая подлая, акция по отношению к аборигенам заранее оправдывалась европейцами.

Известно, что некоторые народности, обитавшие на островах Тихого океана, во многих областях превосходили прибывавших к ним белых мореплавателей, корсаров или просто разбойников. Неизвестные высокоразвитые тихоокеанские культуры уже невозможно сегодня воссоздать потому, что белые не интересовались их памятниками, которые еще были доступны в эпоху великих открытий. Ярким примером тому могут служить таблички с письмом ронго-ронго с острова Пасхи. Последние были уничтожены по приказанию чрезмерно усердного миссионера. «Дикарь в действительности вовсе не дикарь. Настоящий дикарь – это тот, кто поступает как варвар», – написал известный этнограф Бронислав Малиновский. Что касается контактов первооткрывателей с аборигенами островов Тихого океана, эта истина не требует доказательств.

Мир мореплавателей

Открытие Тихого океана европейцы ловко приписали себе, несмотря на то что в этой акватории они появились не ранее XVI века. Истинная же история Океании началась за многие тысячи лет до этого, ее истоки затерялись во мраке веков. Аборигены тихоокеанских островов совершали рискованные океанические путешествия еще тогда, когда европейцы трусливо держались берегов своего континента. Мало сохранилось сведений о плаваниях этих великолепных мореплавателей, однако факт остается фактом – они достигли и заселили острова, которые находятся на расстоянии восьми тысяч миль от мест, где обитали их прародители. В эпоху великих миграций по Тихому океану, должно быть, совершались и дальние плавания. Осуществляли их лучшие мореплаватели мира.

Очень жаль, что эти превосходные мореплаватели не строили больших кораблей, так как если бы мореплаватели южных широт располагали более современными мореходными средствами, то наверняка совершали бы путешествия в Азию и Европу значительно раньше, чем к ним самим пожаловали европейцы. Первый европеец, отправившийся в плавание по Тихому океану, не обладал большими знаниями в области навигации, не умел определить географическую длину, не знал как следует расположения звезд. Команды боялись «колдовства больше, чем аборигены. Великолепным полинезийским мореходам были известны названия ста пятидесяти звезд, их местонахождение, положение на востоке, время восхода в разные времена года. Они знали, над какими островами эти звезды проходят, и умели определять по ним курс на море от острова к острову», – писал известный современный мореплаватель Ален Вильер[ A. Villiers. Coral Sea. L., 1960. – Примеч. авт.].

Когда в 1606 году Кирос[ Кирос Педро Фернандес(1560–1614) – испанский мореплаватель, родом из Португалии. В 1605 г. вышел из Кальяо (Перу) в поисках легендарного Южного материка. В 1606 г. открыл один из островов в архипелаге Новые Гебриды (остров Эспириту-Санто), который принял за часть «Южной земли». – Примеч. пер.] достиг островов Дафф, находящихся вблизи Соломоновых островов, местный вождь удивил его своим отличным знанием островов западной части Тихого океана. Он привел названия более тридцати островов и мог начертить на песке примитивную карту-схему с указанием направлений, по которым следовало идти к ним. Так, впрочем, и Дж. Кук, встретив на островах Общества аборигена по имени Тупеа, который хорошо знал не только ближайшие от этого архипелага острова, но также и острова Туамоту, Маркизские, Самоа, Фиджи и острова, названные впоследствии его, Кука, именем, сразу же взял аборигена на борт своего судна в качестве лоцмана или даже штурмана руководимой им экспедиции.

Вторую половину XVIII века можно с европейской точки зрения считать периодом, в который были завершены важнейшие открытия в районе Океании. Европейцы обнаружили, что на этом огромном пространстве, превышающем шестьдесят миллионов квадратных километров, разбросана целая галактика островов и островков: малых и больших, равнинных и гористых, вулканических и коралловых. Островов, населенных людьми, не только отличающимися от европейцев, но и между собой, – островов, недра которых могли таить богатства, к которым они так стремились. Много лет спустя установили: Гавайские острова, как и часть архипелага Тонга, – вулканического происхождения, а Новая Гвинея – оторвавшаяся часть континента; эти острова возникали в разные эпохи; в одном и том же архипелаге имеются и коралловые и вулканические образования. С течением времени после проведения соответствующих измерений оказалось, что общая площадь всех островов и атоллов, рассеянных по необозримому океану, не превышает миллиона трехсот тысяч квадратных километров. Если не считать Новую Гвинею и Новую Зеландию, площадь многих тысяч остальных островов едва достигает ста тридцати пяти тысяч квадратных километров, что составляет приблизительно половину площади современной Польши.

Долго спорили искушенные ученые, как систематизировать это разнообразие участков суши, и лишь сравнительно недавно разделили их на: Меланезию – в переводе с греческого «Черные острова» (они расположены в западной части Тихого океана), Микронезию («Малые острова») и Полинезию («Многоостровье»), В выделенные таким образом группы были включены отдельные архипелаги. К Меланезии, например, причислены: архипелаг Бисмарка, Фиджи, Новые Гебриды, Новая Каледония; к Микронезии – Каролинские, Маршалловы и Марианские острова; к Полинезии – Гавайские острова, Самоа, Общества, Тонга и другие.

Достаточно взглянуть сегодня на современную карту, чтобы убедиться, что Полинезия занимает самую крупную морскую акваторию. Она расположена в виде треугольника в центральной и восточной частях Тихого океана. На юге треугольника расположена Новая Зеландия, на севере – Гаванские острова, а на востоке – остров Пасхи.

Самонадеянные европейцы, не ознакомившись еще в достаточной мере с недавно открытой ими Океанией, сочли себя призванными преобразовать тихоокеанские острова на свой собственный лад. Так называемый цивилизованный мир приступил к действиям. Еще до того, как Океания предстала перед европейскими мореплавателями во всем своем великолепии, началось соперничество между тогдашними державами. Множились тайные инструкции, проходили церемонии водружения флагов, появлялись новые верноподданнические названия, прославлявшие покровителей тех или иных экспедиций. Одним словом, сталкивались доктрины, переплетались интересы.

Викторианскую Англию представлял скрупулезный купец, регулярно посещавший церковь и помогавший в проведении выгодных Британской империи дел. Министры по делам колоний ее королевского величества поддерживали деятельность протестантских миссий, так как многие из них занимали высокие посты в миссионерских обществах. Результатом была британская колониальная политика, поддерживавшая миссии морально, а в случае надобности и корабельными пушками, реже – государственными субсидиями. Основным аргументом против формальной аннексии тихоокеанских островов были большие расходы, связанные с содержанием отдаленных колоний. Зато признавалась необходимость вооруженной интервенции и считалось, что аборигенам следует помочь в создании собственных административных органов, разумеется, с помощью просвещенных советов миссионеров. В Англии противники подобной политики выдвигали свои контраргументы, указывая на угрозу аннексии островов Океании другими державами, главным образом Францией и Германией.

Франция после унизительного поражения при Ватерлоо стремилась восстановить свой престиж посредством научных экспедиций и распространения в нецивилизованном мире католицизма как государственной религии Франции, причем особенно там, где уже появилось английское протестантство. В рамках этой стратегии Франция пыталась создать в Океании морские базы, соответствующие по своему значению Сингапуру или Гибралтару. В этих усилиях наука, государство, флот и церковь были неразлучны. Торговля стала партнером, к которому относились терпимо, но считали довольно слабым.

До середины XIX века не было других политических сил, которые оказывали бы влияние на формирование Океании. Испания была занята внутренними делами и взаимоотношениями с Америкой. Голландию больше всего интересовали ее колонии в Индонезии, а Германия еще только готовилась к экспансии на острова Океании, для чего наращивала промышленный потенциал.

На Тихом океане Германия появилась лишь после 1880 года. Свою захватническую политику она осуществляла путем торговой экспансии через полуправительственные фирмы, которые прокладывали путь политическим завоеваниям. Соединенные Штаты Америки, в то время молодая страна, продвигались на запад. Американцы появились на Тихом океане со своими судами. Япония вступила на Формозу. Австралия и Новая Зеландия также стали приобретать некоторое значение в районе Тихого океана. Канберра и Веллингтон становились властителями ряда территорий в Океании, и влияние этих государств, по всеобщему признанию, возрастает там по сей день.

Форпосты белых

На начальном этапе борьбы за влияние на Тихом океане форпостом белого человека стали миссионеры, которые появились там на рубеже XVIII–XIX веков. Трудно рассказать о деятельности каждого из них в отдельности. Часто для островитян, уже привыкших к насилию, было прямо-таки поразительным встретить белого человека, который не отнимал у них жен, детей, землю и другие блага, а, наоборот, и словом и делом приходил на помощь местным жителям и обучал их многим практическим навыкам. Однако имели место извращения, особенно со стороны протестантских миссионеров, которые не могли рассчитывать на финансовую помощь далекой родины. Чтобы заработать на жизнь, большинство этих миссионеров становились фермерами или торговцами. Таким образом многие из них получали значительные выгоды, некоторые со временем становились весьма расторопными купцами и плантаторами.

Конечно, миссионеры, обращая островитян в свою веру, с помощью принявших христианство местных вождей добивались над ними власти, которой пользовались прежде всего для нейтрализации влияния соперничавших с их религией учений или сект. В результате в каждом новом белом пришельце аборигены видели врага. Они требовали от своих властей, чтобы те воспрепятствовали светской колонизации островов, что сочеталось с враждебным отношением к попыткам создать какое-либо гражданское управление.

Усиленный наплыв в Океанию католических миссионеров, поддерживаемый Францией и римским папой, вызвал большой переполох на многих островах с автократическим правлением протестантов. Монархия и церковь объединились в борьбе против британского влияния и протестантской ереси. Усилилась в тот период постыдная борьба среди миссионеров не только за души язычников, но и за влияние среди вождей отдельных островов. Соперничество принимало весьма резкие формы.

К середине XIX века закончилась эпоха господства миссионеров и дипломатии канонерок. В тот же период прекратились и грабежи островных богатств, совершавшиеся странствующими купцами-мореплавателями. Этот способ обогащения на островах Южных морей начинает вытесняться более интенсивной эксплуатацией островов крупными плантаторами и купцами-резидентами.

В период, предшествующий установлению новых порядков в Океании, европейцы занялись китобойным промыслом в этом районе мира. Начался он сравнительно рано – первые британские китобойные суда появились в районе Тихого океана вскоре после 1776 года, и в течение десятилетий Океания стала для китобоев подлинным эльдорадо. На промысел были брошены сотни судов. Он давал работу тысячам людей. Целью его была поставка китового жира для ламп и китового уса. Последний был необходим для изготовления дамских корсетов. В течение многих лет менялись места лова, а в период расцвета этого промысла – в середине XIX века – сотни судов под разными флагами бороздили воды Тихого океана в погоне за гигантскими животными. Американцы, вытесненные британским военно-морским флотом из Атлантики после наполеоновских войн, перекинулись на Тихий океан и задавали тон в китобойном промысле. Второе место заняли англичане, а третье – далеко отставшие от них французы.

Время от времени китобойным флотилиям необходимо было пополнить припасы, а их командам – отдохнуть. Порты островов Гавайских, Маркизских и Таити были первыми, удостоившимися сомнительной чести принимать у себя китобоев, оказавшихся на суше после многих месяцев тяжелого труда в условиях суровой дисциплины и скудного питания. Можно себе представить, что происходило с молодыми людьми, истосковавшимися по женщинам и спиртным напиткам, как только они появлялись на залитых солнцем островах.