Текст книги "Кайтусь-чародей"

Автор книги: Януш Корчак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Хлопнул он в ладоши – появилась моторная лодка. Кайтусь сел в неё, надел шапку-невидимку. Но в городе был он недолго. Ему больше нравится у себя в саду. Добавил он там беседку, велел петь птицам. У него есть собака, кролики, ёжик (как у Робинзона). Стену он сделал ниже, чтобы не закрывала вид на город. Да и зачем крепостная стена, если никто не нападает? И в комнатах он всё время что-то меняет, улучшает, переставляет. Придумывает, какую новую неожиданность приготовить на вечер, что устроить в воскресенье.

У Кайтуся интересные книжки, и он их читает, но время от времени отрывается, потому что разные важные мысли приходят в голову.

Когда и где появиться в первый раз? На острове, в королевском замке, на балконе в театре, на площади, в ратуше или, может, во время процессии по улицам города?

Что сказать, какую произнести речь?

Его речь будет короткой

Во-первых, он попросит прощения за всё, что натворил, когда был легкомысленным мальчишкой, и пусть каждый скажет, какой потерпел ущерб и чего за это хочет.

Потом пригрозит врагам Польши, чтобы не вздумали из зависти напасть на неё или причинить какой-нибудь вред. Предложит им немножко подождать. Он постарается, и всё будет хорошо.

Странно ему только, что газеты ничего про него не пишут, будто забыли или вообще не знают.

«Когда я делал глупости, они печатали чрезвычайные выпуски, а про концерт ни словечка не написали».

Ну, прямо как в школе. Все начинают кричать и ругаться, если что-то пропадёт или сломается, или окно разобьют, или чернила прольются. Если день прошёл спокойно, о нём вообще не говорят. Зато стоит произойти какой-нибудь неприятности, сразу поднимается крик. Можно подумать, будто лень и невнимательность куда важнее, чем прилежность и старательность.

Не знает Кайтусь, что газетам запретили писать про него. Но скоро, бедняга, он об этом узнает.

Во второй вечер, кроме музыки, Кайтусь устроил танцы на стене и на террасе. Был прекраснейший балет при свете бенгальских огней и живые картины.

А в третий вечер он показывал кино на огромном экране, чтобы можно было смотреть издалека. Долго варшавяне стояли на берегу. Даже детям разрешили позже лечь спать.

«Пусть получают удовольствие», – думает Кайтусь, радуясь, что у него всё так здорово получается.

Но вот весь четвёртый день Кайтусю было не по себе. Как будто он предчувствовал что-то скверное. Предчувствовал, что произойдёт ночью.

Голова болит. Унылый, сонливый, бродит Кайтусь по саду. Грустными глазами смотрит на него негритёнок. Собака лизнула Кайтусю руку, положила голову на колени. Даже Висла словно бы медленней течёт. Не хочется Кайтусю вкусных кушаний, стоящих перед ним на фарфоровых и серебряных тарелках.

Собрались на берегу люди. Ждут. Наконец разошлись по домам. Сегодня миллионер, видать, не в настроении. А может, надоело ему?

– Господская милость – кисельная сытость, ворчат, расходись, люди. – Надо было предупредить, чтобы напрасно нe ждали. Нет, завтра уж и сюда не пойду, очень мне нужна его музыка. Полиция обязана запретить, а то детей дома не удержать – перестали учиться и простужаются

«Завтра пойду в школу, – думает Кайтусь. – Трудная жизнь у чародеев. Устал я. Надо отдохнуть. А может быть, я заболел? Интересно, а чародеи вечно живут? В книжках они всегда старые, а вот умирают они или нет, там не пишется».

В этот вечер Кайтусь рано лёг спать. И очень скоро уснул.

Вдруг… В ночной тишине – залп. Пушечный выстрел. Что– то сверкнуло, грохот раздался. Задрожали стёкла.

Вскочил Кайтусь. Хочет зажечь свет – не загорается. Бежит к двери – она заперта.

Второй, третий залп. Остров ходуном ходит.

Кайтусь подбежал к окну.

Прогремел одиночный выстрел. Видит Кайтусь: снаряд летит прямо в окно, но внезапно замирает в воздухе. Нельзя ни секунды мешкать. Кайтусь решает выскочить в окошко, разбивает рукой стекло. Видит – из руки кровь течёт: порезался.

С шумом распахиваются двери.

– Беги!

Кайтусь бежит.

Взрыв! Сыплются кирпичи. Кайтусь уже на лестнице. Уже на лужайке. Холодно: он ведь не успел одеться.

Кто-то коснулся его кончиком жезла, и вот Кайтусь уже одет.

– Сюда! Быстрей! Здесь!

Кайтусь почувствовал толчок, подумал, что падает в воду.

Нет, сидит в моторке. Она качнулась и поплыла.

Грохот, взрывы. Как будто лишь сейчас все снаряды попали в остров.

Темно. Только вода журчит.

Лишь теперь Кайтусь окончательно проснулся и пришёл и себя. Кто стрелял? Кто испортил свет? Кто закрыл двери и кто их открыл? Две неведомые силы вступили из-за него в бой: одна хотела погубить, другая спасти.

Кайтусь вышел на берег. Затопил лодку. Увидел силуэты двух солдат-кавалеристов.

«Хочу, желаю: шапку-невидимку. Желаю, велю: шапку-невидимку».

В один миг Кайтусь исчез. И вовремя, потому что тут же на то место, где он стоял, упал луч электрического фонарика.

– Слышал? – спрашивает солдат товарища. – Кто-то тут причалил к берегу.

– Слышал, да только никого нет.

Да, ни лодки, ни человека

В это время большой армейский прожектор осветил Вислу, принялся обшаривать берега.

– Гляди-ка. Начисто снесли и остров, и замок. Жаль, красивый был.

– Красивый. А мне вначале казалось: не попали.

– Да как тут не попасть? Видишь, пусто, как будто ничего не было. Остров – это тебе не аэроплан и не корабль. Навели прямо на башню. Артиллерия у нас хорошая.

– Уничтожили чародея.

– А ты веришь, что он был чародей?

– Да вроде ученые так говорят. Или пришелец с другой планеты, или чародей. Сержант рассказывал.

– А по мне, так не надо было его трогать. Сидел он себе спокойно – играл, пел, людей веселил.

– Это не моего ума дело. Начальство лучше знает. А помнишь, как он мост дыбом поставил и деревья повыворачивал? Никогда не известно, что такому в голову взбредёт…

– Можно было бы ему объяснить. Польше бы пригодился чародей.

– Нет уж. Попасть к такому в кабалу…

– Сержант рассказывал, что наши не хотели стрелять, но немец упёрся.

– Утопили и ладно.

– А вдруг не утопили? Ежели он чародей, то мог спастись и теперь начнёт мстить.

– Это не моего ума дело. Начальству видней.

И поехали они дальше.

«Так, значит, это наши в меня стреляли? Нет, мстить я не стану. Уеду лучше отсюда в чужие страны», – подумал Кайтусь и, сгорбившись, побрёл по берегу.

Глава 11

Совещание в Женеве. Учёные советуются. Волшебство или не волшебство? Неизвестный Икс

Кайтусь не понял, о каких учёных идёт речь. Он ведь не знал, что происходило в мире после его озорных проделок, а газеты молчали, потому что держалось всё это в тайне.

Дело в том, что власти решили усыпить бдительность Кайтуся: пусть он считает, будто безнаказанно может выкидывать свои волшебные штучки.

У каждого иностранного государства в Варшаве есть свой посол. Он обязан сообщать обо всём, что происходит в Польше. Точно так же и у Польши есть свои посты во всех странах.

И вот английский, немецкий и французский послы послали телеграфом донесения.

Немецкий посол телеграфировал своему правительству:

«Поляки сделали изобретение, благодаря которому можно поднимать дыбом мосты. Ещё в Польше имеется тайная фабрика автомобилей, которые летают по воздуху. Прошу информировать военного министра».

Французский посол выслал такое сообщение:

«Франция – друг Польши, однако выяснилось, что у Польши имеются какие-то секреты. Я был сегодня у польского министра и сказал ему, что это очень некрасиво».

А англичанин потребовал:

«Прошу прислать ловкого сыщика. Тут скрывают важные военные тайны. Сегодня отправился дипкурьер с письмом, в котором я всё объясняю».

В Швейцарии есть город Женева. Каждая страна послала в эту самую Женеву своего делегата. Делегаты заседают и совещаются, что нужно делать, чтобы в мире не было войн. И это называется Лига Наций.

А заседает там Лига Наций потому, что Швейцария – страна маленькая и никто её не боится.

И вот собрались все делегаты в Женеве и принялись обсуждать проблему Кайтуся.

Первым слово взял немец:

– Мы – соседи Полыни. Поляки – народ неспокойный. То, что случилось в Варшаве, представляет опасность для наших мостов, для наших часов и для наших железных дорог. Поляки любят буянить.

– Немцы куда больше буянят, – заметил делегат Полыни.

Вмешался председатель – Господа, мы собрались не для того, чтобы ссориться и оскорблять друг друга. Если у вас, господин делегат, есть какое-нибудь предложение, говорите, а нет – я лишу вас слова.

– Поляки делают военные изобретения, – продолжил немецкий делегат, – и проводят опасные эксперименты. У них появился могучий союзник.

– Да никакой он нам не союзник, а враг и, может быть, даже шпион. Я только получил от своего правительства сообщение, что у нас арестовали шпионов. Мы хотим мира и надеялись получить заём у миллионеров, но они испугались и уехали.

– Я согласен с польским делегатом. Возможно, неизвестный – их враг. Поэтому мы и хотим помочь им.

– Без вас обойдёмся.

– Чем помочь? – спрашивает председатель.

– Пошлём нашу полицию и солдат, чтобы совместно проверить на месте. Поляки сами не справятся.

– Не бойтесь, справимся.

– Знаю! Я знаю! – вдруг воскликнул француз. – Господа, нельзя мешкать, потому что неизвестный стал по-настоящему опасен.

– Так что же вы знаете? – поинтересовался англичанин.

– Господа, передадим эту проблему учёным. Пусть комиссия учёных немедленно выезжает в Варшаву. Завтра может быть поздно.

Англичанин закурил трубку, вынул карандаш и блокнот:

– Сколько должно поехать учёных?

– Скажем, десять.

– Прекрасно. Посылаем десять человек. Кого же?

– Физика, химика, инженера, врача…

– Господа! – вмешался немец. – Нельзя же так. Надо обсудить, подумать. Почему учёных должно быть десять, а не восемь или, например, двенадцать?

– Ну и думайте, кто вам не даёт.

– Думайте, если у вас так много времени, – крикнул итальянец, – потому что у нас-то его нет! Неизвестный подобен вулкану, и в любую минуту может произойти извержение. У меня самые достоверные сведения из Варшавы.

– Господа, спокойствие, спокойствие, – уговаривает собравшихся англичанин.

Француз вытащил из кармана мятый клочок бумаги, попросил у англичанина карандаш и принялся писать. Все умолкли в ожидании, только немец недовольно бурчал:

– Всё нужно делать неторопливо и методично

Французский делегат прочёл с бумажки:

– Итак, из Лондона едут физик, зоолог и спирит. Из Парижа – химик, врач и психолог. Из Рима – геолог и юрист. Из Берлина – философ и историк.

Немец вскочил и стукнул кулаком по столу:

– Протестую! Вы пошлёте по четыре учёных, а мы, немцы, только одного? Это неслыханно!

Англичанин взял у француза мятый листок и брезгливо сморщился: он весь был в пятнах от вина и томатного соуса. Француз смутился:

– Извините, я записал на ресторанном счёте…

– Пустяки. Будьте добры, верните карандаш, – и англичанин переписал всё к себе в блокнотик.

– Кто «за», поднимите руку.

– Мы не согласны, – заявил немец.

Однако все проголосовали «за». Только в Женеве говорят по-другому. Там говорят: «Французский делегат добился успеха». У них это так называется.

Телеграф Лиги Наций выслал пять депеш.

Тотчас же из Лондона и Парижа учёные вылетели на аэроплане, из Берлина выехали в автомобиле, а итальянские учёные поехали из Рима экспрессом и прибыли в Варшаву ко второму заседанию.

Заседание проводились в глубокой тайне, ночью в университете. Первое открыл польский астроном:

– Дорогие коллеги! Здесь собраны и описаны все необыкновенные происшествия, их ровно триста пятьдесят шесть. Они переведены на французский язык. Прочтите и убедитесь, сколько там глупостей и небылиц. Едва кому что-нибудь почудится, как он тут же мчится в полицию. Приходят пьяные и несут всякую чушь. Мошенники хотят получить награду и врут почём зря. Один сумасшедший утверждает, что он колдун и натворил всё это. Стоит двум торговкам поругаться, как одна тут же начинает рассказывать про вторую, будто та ведьма и в полночь вылетает на метле из печной трубы. Каждый клянётся, что всё видел собственными глазами. Отбиться от них нет ни какой возможности, и это страшно мешает работать.

– Мне это знакомо, – заметил историк. – Так было всегда. Люди любят лгать.

– Мне тоже знакомо, – подтвердил юрист. – Люди, к сожалению, любят лгать.

– Я отсеял все глупости, – продолжил астроном, – и оставил только то, что похоже на правду. Все эти факты записаны на отдельном листе. Кроме того, у нас собраны вещественные доказательства.

Астроном показал на застеклённый шкаф, где в пронумерованных банках и коробках лежали самые разные предметы. Там были фотографии, камни, ножи, краска, соскобленная с вывесок, заспиртованные кошки и собаки, которые погибли во время сражения, мухи, мел, афиша о лекции, воздух в баллонах и то, что оставил в Лазенках один из проходивших там слонов.

– Я исследую кошек и собак, – сказал зоолог.

– Я тоже, – сказал химик, – проверю, не были ли они отравлены.

– А я осмотрю мост, – предложил физик.

– Это рапорт, – астроном показал лист бумаги, – который педагогический совет школы подал инспектору. Учителя предполагают, что кто-то отравил воздух в школе. Возможно, каким-нибудь газом. Раньше дантисты давали пациенту подышать веселящим газом; он подышит, и можно спокойно рвать зуб; человеку не больно, он, знай, только хохочет. Поэтому-то мы и взяли пробы воздуха в ресторане, в Лазенках и на Театральной площади. Наши химики проверили, нет ли в нём каких-либо примесей, но ничего подозрительного не обнаружено.

– Проверим ещё раз.

– Отлично. В вашем распоряжении, господа, лаборатория в Политехническом институте и Институте гигиены. Вы найдёте в них всё необходимое для исследований.

Учёные, уставшие после дороги, прервали заседание. Они разобрали бумаги, чтобы внимательно прочесть их. Осмотрели вещественные доказательства.

– А это что за волосы?

– Это волосы официанта, которого Неизвестный приклеил к потолку.

– А это?

– Рукав батистового платья, в которое Неизвестный переодел полицейского. Полицейский оторвал рукав и спрятал на память.

На этом учёные попрощались и разошлись.

На втором совещании обсуждались результаты исследований. Они полностью подтвердили то, что раньше говорили польские специалисты.

Потом слово попросил спирит, то есть человек, который верит в духов и занимается их вызыванием.

– Господа, мне известно, что вы не любите, когда начинают говорить о духах, поэтому, зная ваше недоверие к нашим исследованиям, я постараюсь отнять как можно меньше времени.

– Мы не доверяем вам потому, что неоднократно убеждались: все эти ваши штучки – обыкновенное мошенничество.

– Нe спорю. Поэтому мы все с большей осторожностью ведём исследования. Да к тому же мы нередко ошибаемся.

– Почему ваши духи действуют только в темноте? Почему не выражаются так же ясно, как мы, когда хотим что-то сказать или показать?

– Мы этого не знаем. Но может, когда-нибудь узнаем. Возможно, духи не желают ясно выражаться, а возможно, не умеют. Сейчас мы не можем объясниться с духами, но надеюсь, когда-нибудь научимся.

– Уж не хотите ли вы нас убедить, что всё это натворили духи? – прервал его историк.

– Нет, этого я не говорю. Но я нашёл в Варшаве медиума, и мы устроили спиритический сеанс. Мы погасили свет, уселись за стол, взялись на руки. На стол положили бумагу и карандаш.

– Мы знаем, как вы это делаете. Что дальше было?

– Стол семь раз подпрыгнул. В воздухе замигали огоньки. Раздались чьи-то шаги. И мы услыхали скрип карандаша. Вот прочтите.

На листке было написано: «Коперник». А ниже: «К-сь».

Учёные передавали листок друг другу.

Что означают эти буквы?

Астроном долго-долго смотрел на них.

– Странно. Если вместо черточки подставить буквы, то может получиться только либо «карась», либо «Кайтусь».

С минуту все молчали.

– Господа, – прервал наконец молчание философ, – этак мы согласимся с тем, что утверждали школьный сторож и швейцар магистрата, и вместо того, чтобы заниматься исследованиями, начнём искать чародея. Нам же известно: едва двум-трём человекам что-то почудится, как остальные начинают верить, что видят то же самое. Раньше так и бывало: кто-то один крикнет, что увидел дьявола, и тут же все тоже видят его.

– А сейчас факиры проделывают такие же штучки. Огромные толпы стоят и видят то, чего на самом деле нет.

– Нам, юристам, это прекрасно известно. Свидетели в суде часто рассказывают, будто видели то-то и то-то, а в действительности всё происходило иначе. И они даже не лгут, просто заблуждаются.

– Так что же, господа, вы хотите, чтобы в протоколе было записано, будто его вообще не было? А как же быть с вещественными доказательствами? Как объяснить происшествия номер девятый, номер двенадцатый или, например, четвёртый? И если мы напишем, что можно быть спокойными, а завтра или через неделю опять случится что-нибудь такое или ещё хуже, тогда как? Согласен, не следует запугивать людей, однако, призывая их к спокойствию, мы берём на себя огромную ответственность.

Полночи спорили учёные и наконец записали:

«Комиссия констатирует, что на территории Варшавы действует Неизвестный».

Не дух, не чародей, а Неизвестный.

И все присутствующие дружно подписали протокол.

На третьем заседании психолог зачитал характеристику Неизвестного.

– Отвечаю на вопросы, заданные мне коллегами.

Вопрос первый: сколько неизвестных – один, два или много? Отвечаю: один – происшествия начались у кладбища, через полчаса переместились на Новый Свят, а ещё через час в Лазенки. На следующий день всё началось перед отелем, через полчаса – Театральная площадь, а затем – мост. Чтобы переставить часы (даже в квартирах!) и сменить вывески, понадобилось бы несколько тысяч человек. Просто невозможно, чтобы их никто не заметил. Это было сделано одним махом и неизвестным нам способом.

Вопрос второй: возраст Неизвестного – молодой он или старый? Отвечаю: молодой и неискушённый. Его действия просто шутки, необдуманное озорство. Наш коллега астроном проявил чрезмерную осторожность, отбросив некоторые случаи волшебства (можем назвать это и по-другому). Я же верю показаниям торговки, верю, что Неизвестный рассыпал её яблоки, а потом помогал собирать. (Случай номер сто четырнадцать.)

Вопрос третий: следует ли опасаться Неизвестного? Отвечаю: да, следует. Он не злой, но легко впадает в гнев. Совершив скверный поступок, жалеет об этом, но вину свою признавать пе желает. Ему быстро всё надоедает, всё время хочется чего нибудь новенького. Его радует, когда на него смотрят, в одиночестве же он много и серьёзно думает. Его недостатки: нетерпеливый, недисциплинированный, проказливый. Доброе сердце – достоинство. Обладает ли он сильной волей, не знаю, так как он не использует никаких машин, не применяет никаких способов, требующих упорного труда и усилий, а воплощает свои замыслы заклятьем. И вот это-то крайне опасно.

Вывод: хоть и неохотно, но вынужден назвать его молодым чародеем.

Вскочил возмущённый историк:

– Коллеги, вы что, с ума сошли? Я полагал, что в последний раз в истории имею честь объявить, что волшебников не существует. Полагал, что мы – последняя в истории комиссия, которая раз навсегда покончит с детскими сказками о таинственных сверхъестественных силах. Позор! Что подумают люди, когда прочитают наши протоколы? Чары, заклятия, тайная сила… Стыд и позор! Да, стыдно, стыдно, стыдно!

Поднялся старейший из учёных, седоволосый химик.

– Дорогие коллеги! Волшебство было, есть и будет. Разве не волшебство то, что из двух газов мы способны получить жидкость – воду, а потом превратить её в твёрдый лёд? Разве не волшебство, что мы можем усыпить больного, а потом резать его, а он спит и ничего не чувствует? Разве не волшебство, что молния возит людей в трамваях и послушно горит в электрической лампочке, а наш голос и мысль по проводам и без них переносится за тысячи миль? Мы можем фотографировать кости живого человека. А микроскоп, телескоп, подводная лодка, аэроплан?

– Но это наука, а не чары.

– Согласен. Значит, нашёлся учёный Икс, которому удаётся делать то, чего мы пока не умеем, но только делает он это втайне, скрывается, так как вместо пользы приносит вред. Наша задача – оценить его силу и степень опасности, обнаружить его, вступить в контакт, обезвредить, а если потребуется даже уничтожить.

На четвёртое заседание прибыл из Америки специалист, изобретший новую систему сигнализации.

– Мой аппарат очень прост. Звонок, лампочка, номер и матовое стекло. В случае опасности загорается лампочка, звенит звонок, выскакивает номер улицы, а на стекле видно, что случилось: пожар, нападение или собралась толпа. Один человек наблюдает за всем городом. Я без большой охоты даю нам свой аппарат: мне хотелось внести в него ещё кое-какие усовершенствования. Полностью он будет готов через год, но даже и в таком виде может оказаться полезным.

– Вот видите, господа, – заметил химик, – в этом трудном деле нам на помощь пришло волшебство науки.

Учёные принялись рассматривать аппарат.

– А что вы хотите в нём улучшить?

– Во-первых, аппарат действует лишь в радиусе десяти миль и я хочу увеличить его мощность. Во-вторых, он улавливает только одно происшествие, и если одновременно случаются пожар и грабёж или два нападения на разных улицах, номера и изображения путаются и трудно понять, где что происходит. В-третьих, не очень ясное изображение на стекле, а я хочу видеть не только силуэт преступника, но и его лицо, глаза, нос, губы, чтобы можно было сфотографировать, а потом опознать. Проект у меня полностью готов, остался всего год работы. Труднее всего было начало, шесть лет я надрывался, как проклятый. (Изобретатель показал руку.) Видите, на левой руке у меня лишь три пальца, два оторвала машина. Пять месяцев я лежал в больнице и думал, что всё пропало, так как я полностью ослеп.

Учёные склонили головы.

Прошло ещё несколько заседаний, а потом учёным стало уже нечего делать, и они начали скучать. Хотели они разъехаться по домам, к своим книгам и лабораториям, потому что всё спокойно и нужды в них нету.

«Нет, оставайтесь», – велели им через своих послов правительства их государств.

Сидят учёные по своим комнатам, читают, пишут, занимаются. Собираются всё реже – через день, через два. Ничего нового. Беседуют о том, о сём.

А знаете, коллеги, – произнёс вдруг астроном, – если Неизвестный больше не проявит себя, то у меня есть одна идея, которая может объяснить тайну. Вернее, скорей этакая фантазия.

– Ну-ну…

– А не посетил ли Землю обитатель другой планеты? Ведь если на Марсе действительно имеются живые существа и они гораздо умнее нас…

– Значит, вы считаете, что все эти сказки про инопланетян – правда?

– А что тут удивительного? Мы ведь так мало знаем. Когда человек начинает учиться, он таким мудрецом себя чувствует. Любой первоклашка считает, что он уже все науки постиг. И ничего тут особенного нет. Прилетают же на Землю метеориты, мог и инопланетянин прилететь. Посмотрел, видит, ничего интересного, и отправился дальше.

– Да только вот для жителя Марса он малость глуповат.

Все расхохотались.

И в этот миг раздался звонок аппарата. Но номер улицы не выскочил. На экране какая-то туманная картина.

– Похоже, будто вода течёт. А среди воды – остров.

А тут прозвенел телефон.

Значит, что-то серьёзное произошло. Потому что было строго-настрого приказано по пустякам учёных не отвлекать.

Сообщение: на Висле внезапно появился остров.

Через три дня: на острове – замок.

Потом: в замке уже живёт чародей.

Ну, а чем всё это кончилось, мы уже знаем. Так что вернёмся к Кайтусю.