Текст книги "Особо тяжкие отношения (СИ)"

Автор книги: Янка Рам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5 – Брутально

Раз... два... три... двадцать два... – считаю ступени.

Ровно двадцать две ступени – входная группа нашего РУВД. Я конечно же в курсе. Но мозг любит цифры.

– Ты уже настолько преисполнилась, Гордеева, что с начальством первая не здороваешься?

Наш подпол.

– Добрый вечер, Пал Георгиевич.

– Чего не в настроении? Не шутишь?

– Убить некого... – дергаю бровью. – Ломает...

– Так, все, закончили с шутками. Что там у нас? Мне завтра на отчёт к Решетову.

– Хотите, я вместо вас? У меня к нему дело.

– Хочу, – рычит, всовывая мне папку с отчётами. – Подготовься только нормально.

Достает сигарету. Я тоже. Прикуривает мне.

– Как Красавин?

– Он вам кто? Беспокоитесь как за родного.

Игнорирует вопрос.

– Лену мою возьми в стажеры.

– Какую еще Лену? Я их по именам не запоминаю.

– Рыбакову.

– А... Рыбка Молли? Нет, я пас.

– Это не просьба. Это приказ. Почему "Рыбка Молли"?

– Гипертимная, позитивная, эмпатичная комсомолка с отставанием в развитии. Которая не способна выходить за обывательские границы. У меня от ее инициатив изжога. Я на больничный уйду.

– Василиса... – с угрозой. – Давай серьёзно.

– Пал Георгиевич, по статистике такие долго не живут под моим руководством.

– Кто эту статистику собирал?

– Я...

– У тебя одну стажёрку убили. Какая статистика?

– Разве этого недостаточно?

– Возьми, сказал. Ей для карьеры нужно поработать с тобой. Метод перенять.

– Ничего она не переймет. На бумаге пусть работает. В команду не возьму.

– Это приказ, все.

Недовольно докуриваю сигарету.

– А я тебе крыло на втором этаже отдам, – миролюбиво подкупая. – Под твоих. Но чтобы они были эти "твои", ясно?

– Крыло в обмен на жизнь Рыбки Молли? – дергаю бровью. – Хорошо. Но карма ваша. Принимаете? – тяну ему руку.

– Ты как Сатана, Гордеева, – жмёт, морщась. – Не дочь случайно? Ах, да... Извини. Плохая шутка.

– Я пойду. Питомцы дома голодные, знаете, ли.

– Кого ты там держишь? Крокодила с пираньей?

Кое-кого держу.

– Ну ты это... – крутит пальцами. – Не подставляй ее, береги!

– Я всегда берегу самого нужного в группе. Себя. Потому что это рационально. Хорошего вечера.

Садясь в машину замечаю что в мою сторону торопится Рыбка Молли.

– Василиса-а-а Васильевна-а-а...

Захлопываю дверь, завожу машину.

– Товарищ Майо-о-ор.... – подбегает.

Давлю на газ, отъезжая.

Раздосадованно взмахивает руками.

В договоре не было пункта щадить ее чувства. И я не планирую. Если я дала отвод – это отвод.

Саунд: Maruv– Focus on me

Вместо квартиры я выбрала себе нежилое помещение, занимающее первые два этажа в торце высотки в центре Москвы. Витражные стекла, отдельныя лестница, вход и своя терраса. Это не моя недвижка. Она принадлежит одному влиятельному человеку, который переехал в Монако. Соседние двери – кофейня. Следующие – массажный салон. Дальше – ресторан, салон красоты, спортзал...

Паркую машину у лестницы. Забираю пакет с мясом. Стоя у своей "витрины", отвечаю на вызов. Прижимаю телефон плечом к уху.

– Гордеева.

– Добрый вечер. Красавин. Могу заехать?

– Куда?

– Я не знаю... А где ты?

– Дома.

– Я подъеду?

Сюда вхоже очень ограниченное количество людей. Не люблю гостей. Но почему-то не отказываю мгновенно Красавину.

Вообще его нужно выдернуть из зоны комфорта и посмотреть сразу – сработаемся или нет. Не хочу вкладывать усилия в пустоту.

– Хм. Нашёл что-то интересное?

– Да.

– Ладно.

Называю ему адрес.

– Вино? Вискарь? Под чем будем медитировать?

– Кофе попьешь. Возможно, нам потребуется водитель.

Скидываю вызов. По отпечатку захожу домой.

– Мика! Я пришла.

Сонный Мика забирает у меня пакет из рук.

Мика без сомнения мог бы сделать карьеру модели. Он канонический голубоглазый блондин с вьющимися волосами. И прекрасным телосложением. И возраст еще позволяет.

Но, увы... никакой карьеры он никогда не сделает. Мика – глубокий травматик, моя собственность и моя проблема. Как и Карма.

Ловлю его лицо за подбородок, заглядываю в глаза.

Мика почти ничего не помнит про себя. Только последние годы. У него посттравматическая амнезия и еще много "прекрасного".

– Как ты себя чувствуешь, котенок?

– Все хорошо, – улыбается застенчиво.

– Опять всю ночь в приставку, а днем проспал? Я тебя накажу...

Опускает виновато взгляд.

– Я... читал. И приготовил для тебя тунца.

– Подхалим! – закатывая глаза, отталкиваю его пальцами в лоб.

– Что ты читал?

– "Мартин Иден".

– Какая мысль тебе понравилась?

– Эм... – растерянно.

– Неужели ни одной?! Это оскорбление моей библиотеки!

– Эта. "Играя в незнакомую игру... никогда не делай первого хода".

Благосклонно киваю. Отличная мысль.

– Сегодня у меня будут гости. Уведи Карму на второй этаж и накрой мне на веранде. Два прибора.

Из пакета достаю кусок говяжьего сердца, из рук скармливаю Карме. Забирает агрессивно. Но урчит... Пачкается в крови. Вытираю ей морду мокрыми одноразовыми полотенцами.

Рыкая, недовольно воротит ее.

– А ну-ка... терпи! – рычу на нее. – Испачкаешь всё.

– Что мне теперь прочитать? – спрашивает Мика.

– "Чума" Камю...

– Спасибо.

Пока Мика накрывает, принимаю быстро душ.

Я очень люблю то, как устроена моя жизнь. Настолько, что могу убить, если кто-то попытается грубо нарушить мой феншуй. Убить – это не фигурально.

После душа наливаю себе вино. Врубаю на системе музыку. Закрыв глаза, двигаюсь под музыку, ловя свое отражение в зеркалах.

Перфект!

"Мяса" хочу...

Включаю на громкую звонок от Красавина.

– Да.

– Я у твоей машины. Подъезд? Квартира?

– Поднимайся по лестнице.

Забираю бокал, делаю глоток. Иду ему открывать.

– Здесь какой-то... салон? Или что это? Вывеска странная "Дом теней".

– Все верно...

Все верно моя обитель – дом теней.

Открываю ему, показывая рукой, чтобы проходил.

Шокированно обводит мою гостиную глазами.

– Ебать... – одними губами.

– Согласна. Мне тоже нравится.

– А чо так брутально?

У меня черная гостиная – кожаная мебель и встроенные камины с имитацией живого огня. Наши тени пляшут по стенам.

Давлю ему пальцами снизу, возвращаясь челюсть на место.

– Не разувайся, – веду через кухню на террасу.

– Ты здесь живёшь?

– Мхм...

– Одна?..

– Нет.

– Все настроение испортила... – вздыхает.

– Тунца будешь?

– Мясо буду.

– Мясо только после охоты...

Глава 6 – Япония

Саунд: Пикник – Фетиш

Терраса по периметру закрыта уличными шторами. Но часть из них открыты. И видны огни Москвы в просвет между зданиями.

Играет “Пикник”...

На улице прохладно. Я сижу в куртке. Василиса в великоватом ей темно-синем теплом халате. Словно сняла его с мужского плеча. Под ним – японское кимоно с традиционной линией воротника. На нем ветка сакуры.

Между краем террасы и столиком стоит высокая газовая горелка. От нее идет тепло.

– Изначально я выбрал двенадцать персонажей. Засветились со своими рукоблудными косяками за последние пятнадцать лет. Тщедушные, небогатые, все как вы завещали, товарищ майор, – улыбаюсь ей. – Потом начал исключать...

Рассказываю ей всю логическую цепочку.

Василиса, не перебивая, с удовольствием ест.

Тунец у нее в сервировке, практически "от Мишлен". Тёмный, сочный, сырой, только обсыпан специями и обожжен кулинарной горелкой.

Вокруг него несколько разнокалиберных суши. И маленький резной графинчик с мутной жидкостью.

Она ест аппетитно, смакуя, ловко орудуя палочками. Так, словно это вкусно. Но я пробовал, это отвратительно. Острая сырая рыба.

Забыв, на чем остановился, перевожу взгляд на край террасы. Там огромная клеть.

– Это для кого? Для медведя?

– Как получится. Не отвлекайся, – облизывает опухшие от острого губы.

– Седьмого я исключил, потому что он работает в лакокрасочном цеху. И у него не может быть сохранено обоняние. А мы ищем "парфюмера".

– Мхм... – кивает.

Выпивает рюмку мутного напитка. С кайфом облизывает губы.

Начинаю чувствовать приступ голода от ее смакований. Дама умеет получать удовольствие!

Делаю глоток кофе, засовываю сигарету в зубы.

– Осталось по старой традиции трое. Один из них имеет отношение к "ладану".

– Кто? – подаётся вперед с интересом. – Какое?

– Фокин. Родители – сектанты. Втягивали детей в свои религиозные таинства... – морщусь я. – Он потом на учёте состоял у "психа".

– А почему я его не знаю?

– А ты всех знаешь? – поднимаю бровь.

– Заочно, в основном да.

– Может быть, потому что он не Московский?

– Мм... значит, приезжает на вокзал. Потом на метро. Адрес есть?

– Есть.

– Проживает по адресу?

– Запрос местным ментам отправил.

– Предупредил, чтобы не спугнули?

– Обижаешь... – ухмыляюсь.

– Возьми с полки пирожок, Красавчик. Хорошая работа. Жаль, что мимо, – задумчиво.

Встаёт, подходит к краю террасы, ставит локти на перила.

Пялюсь на изгиб ее тела от туго затянутого пояса к бедрам. Тянет к ней...

И я тоже как "парфюмер" подхожу сзади, вдыхая запах. От ее халата пахнет мужским парфюмом.

Опять настроение испортила!

– Ты замужем? Нет, я знаю, что официально – нет. Я про... реально.

– Кто еще двое? – разворачивается.

Смотрим друг другу в глаза. Все личные зоны нарушены. Чувствую, как колотится сердце в горле.

– Надо этого проработать.

Смотрит мимо меня, не замечая.

– Он медик? Ветеринар? Парикмахер, может?

– Нет. Профессиональный безработный.

– Это не он...

– Откуда ты знаешь?

– Еще не поняла, просто знаю.

Смотрит расфокусированно вдаль.

Щёлкает пальцами, прикусывая губу.

– Я промазал с версией?

– Ты помог мне придумать альтернативную. Мой наставник говорит, когда кто-то рядом генерирует бред, критика позволяет исключить информационный шум из задачи и увеличить диапазон решений.

– Нихера не понял.

– Заводи тачку. Мы едем на охоту.

– А я могу услышать версию?

– Ее пока нет.

Рассматриваю.

Лестница с подсветкой на второй. Ступени обиты ковролином. Ее долго нет.

– Василиса?

– Тишина.

– Василиса!

Рядом с лестницей дверь из мутного стекла, за ней горит свет, ничего не видно.

Меня подзуживает в эту дверь заглянуть. Я делаю пару шагов к ней...

– Товарищ майор... – сглатываю стучащее в горле сердце. – Тук-тук...

Медленно давлю на дверь.

Какая красивая спина! Над ней качественно поработали. И тату вдоль позвоночника. Иероглифы. Японские.

Надевает через голову корсет.

Разворачивается.

Встречаюсь с ней взглядами. Застегивает ширинку на брюках. Затягивает шнуровку, глядя мне в глаза.

Ох, мать моя...

Пялюсь, застыв.

– Япония – это какой-то фетиш?

– Япония – это культ смерти и извращений в сексе.

– Воу-воу... полегче.

– Красавин, ты читал сказку "Синяя борода"?

– Нет...

Делает несколько ленивых кошачьих шагов ко мне, встаёт в упор. Меня размазывает от возбуждения...

– Это самая важная для тебя сказка, – говорит мне в губы. – Будешь открывать двери, которые не стоит открывать, окажешься персонажем сказок братьев Гримм. В оригинале.

Это где постоянно кого-то расчленяли, варили в масле и ели?

– Это типа, я буду Красная Шапочка, а ты Волк? – шепчу, ухмыляясь, ей в губы.

Гордеева щёлкает зубами.

Мои глаза закрываются и...

Ловко увернувшись от поцелуя, отворачивается.

– Машину иди, заводи, капитан, – холодно.

А может, сначала потрахаемся? У меня вся кровь в член ушла. Нихера не соображаю.

– Так какая у нас версия? Или... мы просто покататься?

Надевает приталенный пиджак.

– Плохой выбор. Под него кобуру не спрячешь.

– Я руками убью.

– Это какая-то отдельная компетенция – быть брутальнее мужиков? – усмехаюсь я.

– Это, Красавин, сексуальная ориентация – быть брутальнее всех. Итак, версия.

Бросает мне в руки тот самый пакет с пробниками.

– Здесь не просто нота ладана. Здесь нота католического ладана. У всех ароматов. Это нельзя поймать носом в людном месте или на улице. Это надо слушать изолированно и очень внимательно. Чтобы другие запахи не мешали. Или – знать наверняка.

– Ммм... и?

– Он им их лично продал. Таких женских парфюмов очень мало. Все – "ниша". Семь-восемь ароматов...

– Он консультант?

– Да.

– Продаёт, потом сталкерит?

– Да! И жертв было больше. Не все заявили. И машина у него может и есть, да только если покупательницы едут на метро, он ее бросает. Я хочу, чтобы он продал это мне.

Распускает волосы.

Пойдем.

По дороге звонит кому-то.

– Это я, Гордеева. Доброго вечера. Выйди в интернет прямо сейчас. Найди мне все парфюмерные бутики и отделы, которые работают до одиннадцати. Прозвони каждый. Уточни, есть ли у них консультанты мужчины. И скинь адреса тех, где есть. Значит, сделай это прямо в душе. Это нужно прямо сейчас. Единственная форма личной жизни у моих стажеров – доставлять мне удовольствие. Ясно? Прекрасно.

Открываю ей дверь, подаю руку на фразе "доставлять удовольствие". Опять врезаемся взглядами. Сжимаю пальцы.

"Словно вниз головой летишь...".

Сажусь за руль. У нее пьяные глаза и опухшие губы... Мне тесны джинсы и не дышится ровно.

Вот откуда такие мощности у миловидных блондиночек? Парадокс! Япония, мать ее...

– У вас еще один стажёр? – хриплю я.

– Рыбка Молли, – оскаливается недовольно.

– А кто такая Рыбка Молли?

– Елена Рыбакова, твоя коллега.

– Лена?! Не...не... погодите, Василиса Васильевна! Каким боком она-то к вам? – оттягиваю нервно ворот. – Она же как следак никакая.

– Подпол навязал. Как и тебя.

Да, блять...

Искоса смотрит на мою кислую мину.

– Ты трахнул Рыбку Молли?

Дыа! Еле ноги потом унес.

Закатываю глаза.

Гордеева иронично и недобро усмехается.

– Сочувствую…

Глава 7 – Пропасть

– Мимо... – присаживается ко мне в машину Василиса, выходя из очередного парфюмерного.

Этот последний из работающих, рядом с ее домом. Мы оставили его на последок.

– Уверена?

– Да. Он пытался всунуть мне гурманику, даже когда я прямым текстом попросила ориентал и что-то бальзамическое.

Смотрит на часы.

– Завтра вечером продолжим.

– А сегодня?.. – скашиваю на нее взгляд. – Продолжим что-нибудь?

Дернув бровями, разворачивается на сидении, поджимая под себя ногу.

Взгляд откровенно и оценивающе скользит по мне.

От ее взгляда мне душно и пьяно.

– Было бы ошибкой с твоей стороны предполагать что между нами возможен роман.

Ах... двойные послания, Василиса Васильевна! Ты же делаешь буквально всё, чтобы я "стоял" рядом.

Всовывая сигарету в губы, с усмешкой прикуриваю, опуская вниз стекло.

– Я сильно проще Василиса, мне достаточно охуенного секса, о котором можно забыть на утро.

– И это тоже было бы ошибкой, надеяться, что ты забудешь про него на утро.

– Вы, главное, мне короной живот в процессе нечаянно не натрите, – подъебывая намекаю на минет и то, что она слишком дохуя о себе возомнила.

– Ты ж мой маленький... – плотоядно и вальяжно. – Не волнуйся так. Если я буду делать тебе больно во время секса, это точно будет не "нечаянно".

Какая вкусная сучка...

От возбуждения меня накрывает горячей волной. И с грохотом сердцебиения в ушах, я с шипением закрываю глаза, врезаясь затылком в подголовник.

– Мм...

С трудом распахиваю глаза. Веки свинцовые...

– Только обещаете, Василиса Васильевна.

– Зато будет на что подрочить... – ухмыляется.

– Только если в вашей компании.

– Давай... – опускает взгляд на мою натянутую ширинку, забирая из моих пальцев сигарету.

Затягивается.

В смысле "давай"?!

Её кисть ложится мне на шее, чуть сжимая.

– Давай, Красавчик... похвастайся прибором... – провокационно. – Ты же хочешь?

Ыы...

Бедра дергаются от еще одной волны болезненной эрекции.

Прикусываю губу, чтобы не стонать.

– Или... "только обещаешь"? – провоцирует меня.

Постанывая смеюсь.

– Да вы извращенка, Василиса Васильевна.

– Это моя... работа... погрузиться в извращение... тебе... тоже... придется. Расстегни ширинку...

– Аха-ха... нет, – хрипло смеюсь, отрицательно качая головой. – Так нечестно.

– Но о-о-очень приятно...

Сжимаю лацкан ее пиджака, тяну к себе.

– Целуй, и я подумаю, – шепчу ей в губы, задыхаясь.

– Если целовать, то уже не так вкусно... – шепчет в ответ. – Ты потеряешь нужную степень дискомфорта, сломаешь перверсию.

Кончиком языка касается на мгновение моей губы. Крепче сжимает шею, не позволяя поймать ее губы.

– Иди тогда к черту, Гордеева... – с мучением отталкиваю ее сжимающую горло кисть. – Я мужик ванильный, мне предварительные ласки нужны.

– Вот так всегда с вами, – с усмешкой откидывается на своем сидении, теряя ко мне интерес. – Каши не сваришь.

– А как не с "нами"?

– А не с "вами"... Хорошо зафиксированный партнер в предварительных ласках не нуждается! – цинично.

Расслабляет пальцы, докуренная сигарета падает на дорогу.

– Я запомню, – закидываю пластик жвачки в рот. – Ведь это работает в обе стороны.

– О, да... Сладких снов, капитан. Завтра не опаздывать! – опускает меня с небес на землю.

Открывает дверь, выходит.

– Мать твою... – сжимаю себя, поправляя ширинку. – А-а...

Искры из глаз.

С мучительным рычанием, слегка луплю кулаком вверх в обшивку.

Слежу за ней взглядом. Переходит дорогу. В неположенном для этого месте, естественно.

Нет, я не особенно переживаю, как она дойдёт до дома. Тут за маньяков скорее надо переживать.

Я пялюсь потому что... хочу её.

Исчезает из поля зрения.

На телефоне загорается экран. Всплывает сообщение в мессенджере.

"Привет, Даня. Меня тоже взяла к себе Гордеева, представляешь?! Отметим?"

Рыбакова.

Вот, можно не мучиться и поехать потрахаться. Ванильно. Все как ты требовал от Гордеевой. Но... нет. Не-е-ет... Лучше, я поеду домой на Гордееву подрочу.

"Привет! Поздравляю. Не могу. Работаю."

Вот, казалось бы, две симпатичных блондинки, а какая пропасть...

Глава 8 – Сплетни

Даже не опоздал. Несмотря на то, что всю ночь промучился с порно снами и эрекцией.

– Так... где все? – оглядываю пустой кабинет с "бестолочами".

– Привет!

Вздрагиваю от прикосновения к спине и голоса Рыбаковой.

У меня свои маньяки.

– Привет, Лена.

– Бежим, мы сейчас опоздаем.

– Куда?

– Сегодня зачёт по огневой подготовке, всем же рассылали в лички.

Бросает несколько папок ко мне на стол.

– Да?..

Как то мне было не до этого последние дни.

– Там автобус уже стоит служебный с проблесковыми маячками. Не успеем, поедем сами по пробкам. Ты на машине?

Ну его нахер! Лучше автобус.

Иду быстро, Лена не отстаёт.

– Я тут такое интересное накопала на нашу начальницу...

– М.

– Ты знаешь, кто был ее отец?

– Подозреваю, Василий Гордеев.

– Да! Ты тоже нашел инфу про него?!

Закатываю глаза.

– Нет. Это дедукция.

– Аа... В общем, Василий Васильевич. Полковник службы безопасности. Погиб при взрыве.

– Так бывает, – хмурюсь я.

– В этой статье, на одном из заблокированных у нас сайтов было сказано, что он сам себя, в общем. Вместе со всеми материалами, над которыми работал.

– На заборе тоже "хуй" написано, Лен. Мы теперь на теории заговоров в сети ориентируемся?

– Да ты послушай! У него осталась дочь подросток. Василиса. Там написано, что он ее истязал!

Сбиваюсь с шага.

Подсматривать за Гордеевой я могу позволить только себе.

– Это тебя не касается, Лен, даже если этот бред и правда.

– Но ведь не зря говорят, что она шизо.

– Она лучшая из лучших.

– Ну да. И стреляет "предупредительный в воздух" сразу между глаз или в затылок. Ты знаешь, что было внутреннее расследование?

– Если ее не сняли, значит, все сделала правильно.

– Ну да... ну да... Просто расследование вел некто Решетов, который был в команде ее отца. И потом опекал "девочку". И он все замял.

– Не поверишь, мне похер, если она упокоила кого-то из тех, на кого охотится.

– Извини-и-ите! – догоняя мой быстрый шаг, упирает руку в бок. – Полномочий судьи у нее нет.

– Это все ее проступки?

Честно говоря, ожидал от этой маньячки большего.

– А чо ты ее во всем оправдываешь, Красавин?! Мы же с тобой букву закона должны защищать. Каждый преступник имеет право на адвоката и судебный процесс. Сколько у нас невиновных сидит? Давайте их еще без суда стрелять начнём!

– У тебя были ножевые или пулевые ранения, Лена?

– Нет...

– А у меня были. И я тоже буду стрелять между глаз, в случае чего. И тебе советую. Ты не в песочнице. Хочешь быть правильной девочкой, будь, не осуждаю. Но работай тогда в кабинете. И не лезь к профи, которые выживают в оперативке.

– То есть, я не профи?

– Лен... – скептически вздыхаю. – Тебе бы в детскую комнату полиции, цены бы тебе не было.

– Знаешь, Даня, у меня образование посильнее твоего. И по карьере я тебя обгоню, вот увидишь.

Тьфу-тьфу...

Подаю ей руку перед лестницей автобуса.

– Добрый день, – лениво здороваюсь со всеми.

В автобусе пара свободных мест. Одно на последнем сиденье, рядом с Гордеевой. Сидит сосредоточенно в телефоне.

Лена, двигается к окну, явно освобождая место рядом для меня.

Не сомневаясь ни мгновения сажусь рядом с Гордеевой.

– Доброе утро, товарищ майор.

– Занято...

– Кем?

– Моими альтернативными личностями.

– Будем считать, я взял их на колени.

Отрываясь от телефона, с ухмылкой смотрит мне в глаза.

И я как пацан вибрирую от того, что шутка зашла “девочке”, которая меня впечатляет. Расплываюсь в улыбке.

– Я очень скучал... – беззвучно двигаю губами.

– Знаю, – как будто о чем-то незначительном.

Ну какая су-у-учка...

Автобус трогается с места и равномерно гудит движок. Спать хочется...

Гордеева говорит с начальством.

– Нет, я на стрельбы. Решетову доклад я отправила. Он, в курсе что у меня много оперативки. Нет, он сам разрешил мне устно не докладывать. Да что там докладывать?! Ни одного прорыва. Можно подумать, ему заняться больше нечем, кроме как слушать, что у нас ничего нового на двадцать страниц! Да не волнуйтесь вы так... – иронично. – Я его попрошу, чтобы он вас не обижал.

Морщась, отстраняет трубку от уха. Подполковник Захарчук орёт на нее в трубку.

– Я поняла, да. Мхм... Конечно-конечно... – сонно.

Хочется предложить ей своё плечо для поспать, но слишком много глаз вокруг.

Приезжаем к тренировочному центру.

Пока мы все расписываемся в технике безопасности и прочих бумагах,

Гордеева идет к мишеням первая. У нас сегодня ПМ и Калаш.

– Ненавижу стрелять, – оказывается рядом Лена.

Хоть бы не сдала...

Стоя рядом со мной, наблюдает, как технично собирает ствол Василиса.

– Вот, опять нарушение. Почему ее допустили до стрельб без теории.

– Лен... ты чо такая душная, а?

– Я просто за справедливость и порядок. Я не понимаю, почему нельзя действовать согласно протоколам? Они же написаны “кровью”.

– Там может, такую вот как ты расчленяют в подвале, а она тут вместо того, чтобы этим заняться будет теорию сдавать, которую уже раз десять сдала?

Бах! Бах! – стоит грохот от выстрелов.

– Зачем тогда правила, если их все нарушают?! Это же бардак! – перекрикивает выстрелы. – Некоторые ровнее других?

– Красавин! – отстрелявшись на ПМ, повышает голос Василиса. – Марш на огневой рубеж. У нас оперативка не ждет.

Растерянно оглядываюсь на инструктора. Без теории обычно не пропускают.

Но он кивает мне положительно.

– Василиса Васильевна, а я? – хмурится Лена.

– А ты мне сегодня не нужна.

Развожу руками, мол, боярыня капризничать изволила.

Василиса стоит за моей спиной с инструктором.

Так кучно как у Гордеевой не выходит. Разброс есть. Но все равно результат хороший.

– Не отпускай сразу, – комментирует она. – Контролируй мушку после выстрела. Да не души ты его, – правит мои пальцы. – Это же не член.

Фыркаю со смешком.

– Давай иди на нагрузку.

Стрельба после физ нагрузки тоже сегодня в зачёте.

Хочется, пригласить ее в раздевалку, "нагрузиться" вместе. Но ведь не пойдет!

Бегу несколько кругов в спортзале. Рядом еще несколько человек.

– Красавин... – сзади.

– Что?

– А чего ты вдруг в любимчики попал? Трахаешь ее? Мастер спорта по кунилингусу? Дай коллегам мастер-класс! Аха-ха...

– Тебя Рогов закопает, Красавин. Нельзя у начальства любовниц уводить.

– Да чо – Рогов. Его СБ закопает. Чую, там повыше любовник-то.

Достаю телефон, отводя перед собой подальше руку, делаю фотку с ними на заднем фоне.

– Ты чо, Красавин? – с недоумением.

– Впереди бегущему всегда завидуют те, кто сзади, – стебу их. – Повешаю у нас в кабинете на стену. Вместо медальки за первое место.

К одиннадцати, я уже свободен. Остальные зависли на целый день.

Гордеева в столовой. Задумчиво ковыряется вилкой в салате. Беру кофе и бургер.

Подсаживаюсь к ней.

Молча едим.

– Ну что, поехали по парфюмерным?

– Нет... я должна быть "последним клиентом". Иначе, он меня упустит. Вечером поедем.

– Много про вас сплетен в отделе...

– М. И что говорят?

– Говорят, отец вас не любил, плохо обращался.

– Врут. Очень любил. По-своему.

– По-своему – это как?

– Учил выживать.

– Блять...

Отодвигаю с отвращением недоеденный бургер. Значит, правда истязал?

– Грёбанные извращенцы. Ненавижу...

Загруженно смотрю в окно.

– Чего загрустил, мой маленький? – усмехается, дергая бровями. – Научил же... Значит, все не зря. Поехали работать.