Текст книги "Роман с подонком (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 15 – Купить стадо лосей
Заебись за грибами сходили... Можно книгу приключенческую написать!
Промокнув напоследок от "грибного" дождя, наконец-то доползаю до крыльца.
Дед топит баню...
Падаю на ступеньки, стягиваю сапоги. Ещё и ногу натер...
– Как вы тут живёте, вообще, а? – бормочу устало. – Это ж ад...
Но меня никто не слышит.
Аглая эмоционально пересказывает деду нашу встречу с лосями и другие неприятности.
– Бестолковые! – ругает дед нас, но больше Аглаю. – Ты пошто к ручью пошла, а не в лощину? Или не знаешь, что на водопой идут туда, когда мигрируют?
– Я... – вздыхает. – Задумалась...
– А ты чо? – переводит взгляд в мою сторону.
На всякий случай оглядываюсь. Вдруг там за спиной ещё кто-то. Но нет... ко мне обращается.
– Я?! – скептически переспрашиваю, показывая на себя пальцами.
– Ай... – машет рукой. – С тебя какой спрос? Чисто дитя... Сколько лосёнку-то?
– Маленький. Я не поняла! Лежал... Я напугалась!
Дед переводит взгляд на меня.
– Не-не... Я понятия не имею! – раскрываю ладони.
– Я в неё не стреляла, – оправдывается Аглая. – Лосёнка жалко.
– Не в срок родился. Все одно не жилец, – машет рукой дед. – Ещё и после выстрелов. Испугается лосиха. Бросит.
– Деда, – умоляет его Аглая, как маленькая, – давай его заберём?
– Нет. Природа не дура, Аглая, – сурово внушает ей дед. – Лоси сейчас должны в миграцию двигаться. Если телёнок поздний, все одно не сможет идти за матерью. Сдохнет. А не сдохнет, потом нарожает таких же, с поздним гоном, и потомство все одно сдохнет. Природа сама знает, кого оставлять, высекает все слабое, неприспособленное. Хищники для того есть. Человеку в это дело лезть не надо.
По этой логике надо сначала меня "высечь", так как один я тут вообще не жизнеспособен. А потом и Аглаю следом, потому что когда она приедет в город – ей пиздец без меня. А она приедет. Я её заберу.
Аглая чуть не плачет, кусая губы. И дышит так сбито, что... меня начинает колбасить от её эмоций. Они словно транслируются в мою грудную клетку. И там тоже начинает дрожать.
И мне хочется купить ей стадо лосей или даже Лосиный остров. Прямо сейчас!
Только пусть не агонизирует так ранено.
– А давайте его пристроим в зоопарк? – предлагаю я.
– В клетке всю жизнь мучить? Пусть лучше сдохнет, – не соглашается дед.
– Погодите... "Лосиный остров"! Они там свободно живут. И мигрировать им никуда не надо. Это что-то типа заповедника.
– Это ж сколько трудов довезти... – задумчиво чешет голову дед, сняв кепку.
– Дед... ну, пожалуйста. Мы его на кордон сначала, к леснику. А потом я буду писать на этот "Лосиный остров", – ищет взглядом поддержки у меня. – Может, они его заберут?
– Довезём! Я этот вопрос решу, – обещаю я, с чувством удовлетворения от восторженных эмоций Аглаи в мою сторону.
Восторженных, признательных, самых вкусных!
Ну вот! Вот!! Наконец-то я из неё это выжал! Блять, какой кайф...
Губы расплываются в улыбке. И я забываю про вывих, мозоль, то, что покусанный мошкой, насквозь мокрый, грязный и уставший как скотина.
– Ладно, возьму сейчас Михалыча, прицепим люльку на его Урал, – собирается дед, надевая что-то типа плащ-палатки. – Посмотрим там что к чему. Может, от голода уже того... Или рысь порвала.
– К Петровне зайди, возьми соску для телят с молоком, – наставляет его Аглая, заходя за ним в дом.
– Повезём на кордон, там и заночуем, – слышу через открытую дверь. – Парня в бане не грей, нельзя с его ногой. Остынет баня, только тогда пусть моется. А сама к Петровне иди ночевать.
Э-э-э...
Дед уходит, мы остаемся вдвоём.
Смотрит ему вслед.
Тяну её за штанину. Аглая опускает взгляд.
– Где моё спасибо?
– Мм... спасибо. Спасибо! – с неуверенным энтузиазмом.
– Ну нет же! – недовольно закатываю глаза. – Девушки спасибо мужчинам говорят не так.
– Как?..
– Иди, расскажу, – чуть сдвигаюсь на ступеньке.
Аглая присаживается рядом.
Разворачиваю ее лицо за подбородок. Мягко прикусываю пухлые губы, вибрируя от нетерпения. Дыхание рвётся...
У ее губ малиновый привкус. Мы ели прямо с куста...
– Сама поцелуй... – шепчу ей в губы.
Слегка касаюсь ее губ языком, ловя горячее дыхание.
– Вот так...
Ловлю её ладони, отправляя себе на шею.
– Обними меня...
Она закрывает глаза, скользя своими губами по моим.
Сердце оглушающе грохочет...
Мы оба такие грязные! Но Аглая это самое чистое что со мной происходило.
Не выдерживая, со стоном сминаю ее губы, трогая её язык своим.
– Не пойдёт... – хриплю я, останавливаясь. – Это снова я... Хочу, чтобы ты...
Сжимаю её холодные ладони на своей раскаленной шее, грея их.
Встречаемся пьяными взглядами.
И что-то не так...
Я даже не могу понять что. Просто опять бомбит изнутри мою грудную клетку. Улыбка стекает с лица.
– Ты не хочешь?
– Хочу... – беззвучно.
– Что тогда? – шепчу.
– Ты скоро уедешь...
– Я тебя заберу! – хмурясь, обещаю ей.
Обещаю, потому что опять "хочу купить ей стадо лосей" на эту её открытую уязвимость, раненность. Не соображая и не думая, как я это все буду разруливать. Говорю, потому что не могу не сказать.
Хотя замутить то, что я сейчас пообещал, ещё сложнее, чем купить стадо лосей. Ведь, я пообещал не то, что наша семья ее заберёт, а я. Я заберу. Как мужчина, ни как брат.
Закрывая глаза, прижимаюсь своим лбом к ее.
И я не хочу сейчас думать о том, что это неисполнимое, наверное, обещание. Но, блять, свербит...
Меня рвёт пополам между идеями, расслабиться, и побыть немного подонком, налегке хапнуть кайфов. И такой чистой, манящей девочки. Мало ли что мы им обещаем, когда пытаемся заполучить... И между желанием остаться мужчиной для неё. И сдержать слово. Самым охуенным мужчиной.
Как-то я её заберу! – решаю я. Как – не знаю...
Глава 16 – Безопасно
После бани, пока моется Ян, перестилаю ему белье.
И быстро переодеваюсь сама в длинную футболку.
Мне еще к Петровне бежать.
Подкидываю дров в печь.
Накрываю Яну стол. И как деду, после бани наливаю малино-клубничной наливки.
Если я болею, то добавляю ее себе в чай. А мы сейчас промокли... Яну не повредит.
Выпиваю столовую ложку. Вкусно.
Ну... всё. Где мой дождевик?
Вспоминаю, что не принесла Яну полотенце.
Хватаю из шкафа парочку и дергаюсь к двери. Сталкиваюсь с ним.
С голым торсом. Мокрый. Бедра обернуты белой простыней.
Мой взгляд машинально ощупывает его торс, спускаясь на пояс и... быстро поднимаю его в глаза.
Чувствую, как полыхает лицо.
– Я... Вот... – взмахиваю полотенцем. – И... На столе всё...
Смущенно теряю дар речи.
– Я пойду. Пока светло ещё.
Не пропускает, замерев у двери.
Его грудная клетка так выразительно вздымается, что мне становится сложно дышать.
– Не уходи... – хрипло.
– Я деду обещала, что...
Делает шаг ко мне, забирая из рук полотенца. Отбрасывает на софу.
– Ты уже большая девочка... – ловит моё лицо в ладони. – И сама можешь решить... с кем тебе... оставаться... на ночь.
Закрывая глаза, касается моих губ своими.
– Черт... – шипит он, плавно скользя по моим губам. – Это у меня помутнение сейчас было... иди...
Не отпускает сам.
А я ошарашенная от его шепота стою, даже и не пытаясь сбежать.
– Нет, стой... – смеётся.
Вязко так... горячо... и немного болезненно.
– Не уходи. Я тебя потом... провожу. Позже. Побудь со мной.
Ведёт носом по моей коже, громко вдыхая и спускаясь носом к мочке.
У меня коленки подкашиваются...
Неуверенно кладу руку ему на плечо.
– Да... – шепчет, целуя в мочку. – Трогай меня... тебе меня можно... мне тебя – нет...
– Почему? – выдыхаю я.
– Такие правила игры... с самыми невинными... чистыми девочками... – между поцелуями в шею.
– Ян... – шепчу я, теряя голову от пьянящих ощущений.
– Ч-ч-ч... Всего лишь... поцелуи, – утягивает меня на софу.
Я оказываюсь у него на коленях.
Мы, вообще-то, уже целовались...
Тяжело дышим друг другу в губы.
– Моя вкусная... – горячий язык скользит по моим губам, касаясь слизистой.
Я замираю в этом ощущении, чувствуя, словно уплываю куда-то.
Вкусная?
– Это... настойка. Малиновая.
– М?
Глядя мне в глаза, двигает мою ладонь по своему торсу.
Ниже...
Дергаюсь, от ощущения твёрдого соска, проезжающего по моей ладони. Между бёдер чувствительно сводит. И вспыхиваю до головокружения от ощущения жёсткой дорожки под его пупком, скрывающейся за низкой линией простыни.
Задерживаю дыхание...
– Мм... – стонет мне в губы.
Тело, изгибаясь, вжимается сильнее в мое.
Чувствую, как грохочет оглушающе пульс. Я почему-то совсем не могу сопротивляться происходящему.
Вжимается губами в мое плечо. Неровно глубоко дышит.
– Детка... а ты мне сигареты купила?
– Купила... – дрожит мой голос.
– Они мне срочно нужны... иначе... мне пиз... мм... как там, финиш... крах... фиаско!
– Почему?.. – шепчу я.
– Потому что... я буду в тебе, – тяжело сглатывает. – А это... запрещено правилами нашей игры.
Подлетаю с его коленей.
Трясущимися пальцами достаю из пакета пачку.
– Вот... – кладу на стол.
Сгребая сигареты в кулак, забирает с тумбочки зажигалку из небольшой кучки его вещей. Которые перекочевали туда из карманов его брюк.
Замечаю, как поднимает, зажатый между пальцами квадратик фольги.
Это презерватив, да?..
Мне становится очень неловко и немного... страшно.
Тяжело вздохнув, швыряет его обратно.
Не глядя мне в глаза, срывает с пачки плёнку.
Ловит взглядом маленький графинчик с настойкой. Одним глотком выпивает половину рюмочки.
Дергает удивленно бровями.
Поднимает на меня взгляд.
– Это очень вкусно!
Допивает.
– Но и близко не так вкусно, как это... – ещё раз впивается в мои горящие губы.
Засовывает в зубы сигарету. И выходит на крыльцо.
А я стою, вся полыхая, пульсируя и горя... Словно не он пил эта настойку, а я. Голова кружится, ноги дрожат...
Кладу ладонь себе на лоб. Я что – заболела?..
Мне хочется осесть, упасть, закрыть глаза и безвольно плыть в этом ощущении дальше туда, куда оно тянет...
И что-то другое во мне требует, чтобы я сейчас ушла. Возможно, голос разума.
Почему?..
Потому что... наверное, это слишком рано – позволять происходить всему этому. И наши отношения... не достаточно серьёзны для этого, да?
Но это все – какие-то чужие мысли. Не мои. Как и когда это должно происходить, я вообще-то не знаю. У меня все образы из прошлого века. И сейчас все иначе. Как – понятия не имею. Но, наверное, знает Ян? А мне... мне хочется доверять Яну. И чтобы он меня обнимал.
Но все же, я беру дождевик и выхожу тоже на крыльцо.
– Аглая... – ловит сзади за талию. – Не убегай... Я обещаю, что... ничего не будет.
Откинув мои влажные волосы целует сзади в шею. И я опять становлюсь бестолковой гуттаперчевой куклой...
Разворачиваюсь в его руках, заглядывая в глаза.
Он такой красивый...
Глажу его скулу.
За бедра тянет ближе, вжимая в себя. И я чувствую... его возбуждение! Все как в дурацких любовных романах – "упирается в живот". И – да, неожиданно твёрдый!
Мои губы шокированно распахиваются.
Но его не смущает ничуть!
Я читала, что мужчины любят свой член и гордятся им. А девочки стыдятся "себя". И я скорее стыжусь, да.
И мы опять целуемся... Целуемся под шум дождя, грея друг друга в объятиях.
Поднимает меня под бедра, заносит обратно в дом. И когда опускает, снова встречаемся губами.
Неловко ощупываю пальцами его пресс. Моя ладонь снова отправлена им в эротическое путешествие по красивому мужскому телу.
Вожу пальцами, ловя, себя на том, что очень хочу "его" потрогать... ощутить, какой он. Но не решаюсь. И мои пальцы скользят туда-обратно вдоль простыни.
С тихим возбужденным рычанием, углубляет поцелуй, решительно спускаясь мою руку ниже. И сжимает сверху своей!
Шокированно задохнувшись, распахиваю глаза.
"Он"... как живой пульсирует в моей руке через ткань, словно увеличиваясь!
Прикусив губу, отпускает мою руку.
Одергиваю, медленно спускаясь взглядом вниз.
Мамочка...
Мне опять становится страшно. По животному...
– Я... пойду... – лепечу я.
– Ну... нет! – сводит брови жалобно. – Я больше не буду тебя трогать!
Трогаю в основном я! Но это как-то... не очень спасает.
– Так... где там они?..
Ещё одна сигарета. Крутит в пальцах.
– Так... – сжимает переносицу. – Давай, займёмся чем-нибудь безопасным.
– Чем?
– Не знаю! Предложи. Чем тут у вас... занимаются?
– Нарды?
– Давай! – облизывает губы. – На желание.
– Какое?
– Безопасное! – цедит, оскаливаясь.
– Мм... ты злишься на меня? – обнимаю себя за плечи.
– Нет... – нервная улыбка. – Нет! От тебя я в восторге, детка...
Оглушенно закрываю глаза. Почти что признание...
Глава 17 – Желание
А мы даже и не играем...
Просто сидим на софе и разговариваем, вытягивая друг у друга из рук кости и бросая их рядом. Смотрим на значения... и не ходим, а говорим дальше.
Не сводит с меня глаз.
– Красивая... и сама наверное не осознаешь, насколько.
– Не надо... – недовольно отвожу взгляд.
– Ты думаешь, это пикап? Меньше всего хочу тебя сейчас пикапить. Я вообще за честные размены. Без всякого пуха. Мне не нужно мошенничать или хитрить, чтобы получить от женщины внимание или секс. Мне все это достаётся и так. Поэтому, поверь мне, я говорю тебе ровно так, как считаю.
– Все равно – не надо.
– Почему?
– Я знаю, что красивая. Но в этом нет моей заслуги. Это природа. Ты сейчас не мне говоришь комплимент, а ей. И мне неловко. Это как... Я бы, например, хвалила твою машину, которую подарил бы тебе отец.
– Ну и?..
– Машину хвалила, а к тебе бы оставалась равнодушна. Не видела тебя. Только машину. Она, ведь, не ты, не часть тебя и даже не заработана тобой, не твоя заслуга.
– Эм... – зависает.
– Ходи... – улыбаясь, киваю ему на доску.
– Нет смысла. Я проиграл. Говори свое желание. Я буду твоим джинном, – ловит мои пальцы.
– Мм... – пожимаю растерянно плечами. – Мне ничего не надо.
– Ну, перестань... Я очень состоятельный джинн! – играет бровями. – Нельзя упускать такой шанс. Подумай... Наверняка, ты мечтаешь о чем-то?
Снова пожимаю плечами.
– Ещё думай...
– Ну... кое о чем... да. Только ты это не подаришь.
– Если белого слона, то навряд ли конечно!
– Нет. Тому, что я хочу надо учиться самой. Это нельзя подарить.
– Ой... – закатывает глаза. – Давай что-нибудь понятное и материальное.
Опуская взгляд, улыбаюсь. Отрицательно качаю головой.
– Знаешь, как мой брат говорит?
– Как?
– "Дороже всего обходятся женщины, которые отказываются от дорогих подарков".
Я не знаю, что сказать ему на это.
Поднимая за подбородок мое лицо, прикасается своими к моим губам.
– Ну, давай... хоть что-нибудь. Мне очень хочется...
Гладит пальцами мочку моего уха.
– Хочешь, я подарю тебе эксклюзивные серьги из последней коллекции "АрманД и Вейгель"? Такие будут только у тебя.
– Нет. Не хочу. Зачем они мне?
Отстраняясь, растерянно трогаю свою мочку.
Наверное, затем, что так нравится Яну?
– Тебе не нравится, что... у меня нет украшений?
– Мне плевать, – хмурится. – Но скоро ты попадёшь в среду, где всем будет не плевать на это. Ты ведь помнишь, как это бывает, да?
– Тебе будет стыдно за меня? – сжимается у меня в груди, словно возвращая в детство, где они очевидно стыдились меня.
– Мне... нет. Нет! Но за себя мне будет стыдно.
– Что ты со мной? – пытаю его.
– Нет... ладно. Проехали. Просто скажи... чего бы ты хотела?
Тяну его руку, рисую на ладони, разглядывая линии.
– Я бы хотела, чтобы у тебя всё было хорошо.
– Бесишь! – фыркает, выдергивая ладонь. – Ты специально?!
В груди больно дергает.
Я словно какими-то душевными щупальцами пытаюсь исследовать его вот эти внезапные вспышки надменности. И доказать себе, что это что-то безобидное. Но получается не очень.
Я не хочу, чтобы он так говорил со мной.
Сжавшись, отстраняюсь, и пытаюсь встать. Не отпускает. Закатывает глаза.
– Со мной все будет хорошо при любом раскладе, Аглая! И поверь мне, не в твоих возможностях заботиться о моем "хорошо". Там! В цивилизованном месте, конечно, – уточняет он. – Давай, не будем меняться местами. Джинн – я.
– Не надо мне ничего дарить! – упрямо поджимая губы. – Это не от тебя подарки. Не ты на них заработал.
– Неадекват... – цокает.
– Я хочу уйти.
– Не хочешь!
Сжимает крепче.
– Да чего ты такая ранимая-то?! Сказать нельзя ничего. Иди сюда...
Вжимается губами в мою шею.
Губы ласковые...
Мягко заваливает меня на спину.
Отстраняясь, смотрит в глаза. Ухмыляется.
– А у меня есть идея, – облизывает губы. – Вполне себе материального желания. И одновременно – нет. И уж точно только от меня. Ты, правда, еще не знаешь, что хочешь этого. Но все равно скажи – "да".
С сомнением, смотрю ему в глаза, не спеша соглашаться.
– Какого желания?..
– Ты мне не доверяешь?
– Нет...
– Вот сейчас обидно было!
– Извини, – касаюсь его скулы пальцами. – Я не хотела...
– Доверяешь? – требовательно.
Как ответить?!
– Да... – неуверенно шепчу я.
– Доверяй мне, – ведет губами по моей щеке. – Я не сделаю ничего плохого. Клянусь.
– Какое желание?
– Оргазм... – закрывая глаза, шепчет мне в губы.
Неожиданно вырубает свет.
Не дыша, замираю. Не зная снова как реагировать.
– Ты же знаешь, что это?
Ну, конечно, я знаю что это...
– Это удовольствие от... секса, – выдыхаю.
Боже мой, как это неловко!
– Не обязательно... от секса. Иногда просто от... – медленно целует и шепчет между поцелуями. – Безобидных игр... ласк... нежностей...
Я чувствую его пальцы, скользящие по моему бедру. Сжимает кисть высоко на бедре, заставляя меня задыхаться.
– Закрой глаза... – целует глубже.
Безвольно подчиняюсь, со стоном выдыхая от оглушающих прикосновений к моим трусикам.
– Мхм... да... – шепчет он, тоже задыхаясь со мной.
Меня накрывает горячими мурашками. Пугаясь слишком ярких ощущений перехватываю его кисть, пытаясь остановить.
– Нет! – кусает за шею губами. – Обними меня. Не сжимай бедра...
Его горячие пальцы проникают под трусики.
От его голоса и возбужденного шипения, я отправляюсь в головокружительный полет, словно меня сталкивают, и я лечу, испуганно теряя равновесие. Вздрагиваю, слепо распахивая глаза. Чувствую, как он впивается в мой рот. Наши языки касаются...
– Есть кто дома? – со скрипом приоткрывается дверь.
Дергаемся, отстраняясь друг от друга.
Заходит Петровна! Стряхивает с плаща капли.
Моё сердце истошно и гулко бьётся. Ничего не соображая, сглатываю ком в горле.
– А я тебя жду-жду… – всматривается в нас в сумраке. – Думаю, может случилось чо?
– Ааа... – выдыхаю я, не в силах выдать ни слова.
– Аа... мы в нарды играем! – широко улыбается ей Ян. – Только свет вырубили. Свечи ищем.
– Чего ж его искать? – включает Петровна светильник на батарейках.
Ян подхватывает кубики.
Я замечаю, что у него мокрые пальцы... И догадываюсь в чем они!
– Здравствуйте! – чуть хрипло и нервно здоровается.
– Доиграли? – прищуривается Петровна.
– Одну партию только, – прикусывает губу Ян. – Да я сам Аглаю провожу. Не беспокойтесь. Чуть-чуть попозже.
Как рыба, двигаю губами, пытаясь вставить хоть слово. Но все позабыла!
– Мы ещё и не поужинали, – бросает взгляд на стол.
– Ложись как ты спать, милый... – с каплей яда, увещевает его Петровна. – А ты, Агуша, давай-ка... Поможешь там мне.
– Аха... – только и нахожусь, что сказать.
Хватая дождевик, выбегаю вперёд неё.
Мне кажется, теперь все на лбу меня прочитают, чем мы там занимались! И в монастырь сестры меня теперь ни под каким соусом не пропустят.
Глава 18 – «Видеть»
Этот невинный до моего появления душ, изнасилован уже мной многократно вместо хозяйки.
Я пиздец как стараюсь, Светлана Александровна!
Но, честно говоря, внутри я начинаю яростно спорить с мамой, что наши отношения, это не ее дело. А только наше с Аглаей!
С дедом ее спорить бы конечно не рискнул... Тут только обещать то, что я не могу обещать или выкрасть!
Утром просыпаюсь опять мокрым, возбужденным и невменяемым.
Всю ночь снилась Аглая...
– Да твою ж мать... – ворчу тихо. – Упадёшь ты иди нет?
– Чо бубнишь там? – шуршит по дому дед. – Проснулся, вставай. Поможешь мне... Пальцы ничёрта не гнутся уже.
С недовольным стоном выползаю из под одеяла. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу к деду.
Возится с сетью, растянув ее между спинками стула. Запутанная.
– Давай-ка...
Язык дергается сказать – дед, выкинь, я тебе новую куплю.
Но я не сильно тупой, и усвоил уже, что тут такое не катит. Во-первых, дед скажет – надо прямо сейчас, а во-вторых, к вещам они относятся по-другому. Скажет, зачем новую, эта ещё хорошая. Если скажу, чтобы время на распутывание сэкономить, спросит, куда я его собираюсь потратить. Плавали, знаем.
Проще немного повозиться вместе с ним.
– Сейчас... чай попью...
Стол не накрыт как обычно.
– А Аглая ещё не пришла?
– А что тебе Аглая?
– Да я просто не знаю... как с этим всем бороться, – смотрю на три разных чайника на печи.
– Сейчас... сделаю тебе.
В душе – только прохладная вода. Стою, отмокаю от ночных фантазий.
Потом присаживаюсь к деду за стол.
Глазам пиздец как не хватает информации. Телефона же нет. И я оглядываю стены.
– Это жена ваша? – смотрю на старинный портрет с молодой парой.
– Жена... Евдокия. И сорока не было померла. Остался я с дочкой.
– Чего не женился второй раз?
Поднимает на меня глаза.
– Она такая женщина была... Что другой после неё нет места. Ни в сердце, ни в доме.
– И что у тебя получается за всю жизнь только одна женщина была?
– Одна. Жена.
– Врёшь!
– Чо мне врать?
– Офигеть. И... тебе ни разу не захотелось попробовать как с другой будет? Ну... секс.
– А у другой что там – поперёк или две? – ворчит дед. – Что там мне пробовать? Ты у нас городской, ушлый, расскажи давай, чо там в другой есть, чего в первой не было?
– Ну... не знаю. Эмоции там разные. Внешность. Запах.
– Запах... – с отвращением. – Я с человеком жил! – поднимает многозначительно палец. – Со своим человеком! Что ж мне своего человека ради чужих писек предавать? – удивлённо. – Как животное каждую новую самку обнюхивать?
Давлюсь чаем.
– Нет, ну... умерла же. Ты ещё молодой был, получается, как отец мой.
– Это она для всех умерла. А я помню... говорю вот с ней, – кивает на фото. – Снится.
– Аглая сказала, ты на Петровне жениться хочешь, – улыбаюсь, подкалывая его.
– Дурак ты ещё, – вздыхает. – Мы тут, считай, родственники все давно. Тяжело ей. Дом разваливается. Это не брак. Это... век скоротать в заботе друг о друге.
Машет рукой.
– Ну у вас то все иначе. Запахи... – с отвращением. – За своими письками людей не видите.
– Да, дед! – закатываю глаза. – Не так все.
Хотя, так.
– Не всегда так. И мы людей видим...
– Да кого ты там видишь? Куражитесь как оголтелые с пережору.
Аглаю вижу...
– Хороших девчонок мы тоже видим. Только это раритет. А так, в основном, нечего там в них "видеть". Пусто, жадно, пошло. Что ещё с ними делать то?
– А кто ж вам их портит, интересно?! Мне вон, овца пустая, жадная, пошлая. Я же в неё ничего не сую. Потому как животное и понимать надо. Распутывай, давай.
Вздохнув, с юмором отмечаю про себя, что у деда ну никакого пиетета перед моей претенциозной персоной! И плевал он на мой статус, бабки и положение. Я для него просто пацан. Причём пацан сомнительный.
И как Аглае ему от меня ничего не надо.
А мне вот, наоборот, очень хочется ему тоже что-то подарить.
И вот эта его позиция почему-то внутренне заставляет меня подчиняться ему, как своему деду.
Хотя все остальные пошли бы нахер при попытке указывать мне.
Сижу, распутываю сеть.
– Дед...
– М?
– Отпусти Аглаю в город. Ну что ей здесь делать?
Молчит.
– Веру отпустил... – вздыхает.
– Нет! Аглая поедет со... к нам, – быстро поправляюсь я. – Мы никому не позволим ее обидеть. Она будет под защитой нашей семьи.
– Света обещала Вере, что за Аглаей присмотрит. Пусть едет. Учиться ей надо.
Замучившись с сетью, хмурюсь.
Потому что мои внутренности из грудины рвутся искать Аглаю. Мучительно тянет и нетерпеливо пляшет внутри.
Почему не идёт?
– Дед, ну ее... бросай. Аглая придёт, мы с ней распутаем тебе.
– Не придёт до вечера.
– Почему?
– В монастырь пойдёт.
Возмущённо дергаю бровями.
– Нахе... Что она там забыла?
– Благотворительность там. Участвует.
– Мм... Пойду я... пройдусь.
Забираю ее телефон с тумбочки.
Иду вниз по дорожке, шарюсь у неё в телефоне. Периодически поднимаю голову, оглядывая дома.
Дорога идет вниз, к реке. Далеко впереди замечаю Аглаю. Прибавляю шаг. Догнать быстро не получается. Можно крикнуть. Но мне хочется просто идти тихо за ней, как сталкер.
Эмоции подкипают...
За полем спускается к реке. Слышно как негромко вода шумит.
После дождя уровень поднялся.
Аглая завязывает платье под ягодицами.
Поднимаю телефон, делаю фото.
Идет вдоль берега, видимо знает, где помельче.
И я иду, улыбаясь, за ней.
Скинув обувь, заходит в воду. Аккуратно идет по камням, сопротивляясь течению.
Догоняю ее на середине реки.
– Привет... – обнимаю сзади.
Вскрикнув, дёргается. Поскользнувшись, летит в воду, утягивая и меня.
Плюхаемся с головой. Выныриваем, ловя друг друга за руки и пытаясь найти равновесие.
– Ты чего?! – ахает она.
Смотрю ей в глаза.
– Я тебя "вижу"...
– Что?..
Смеясь, целую в губы.
– Не пущу в монастырь! Со мной будь…
