Текст книги "Роман с подонком (СИ)"

Автор книги: Янка Рам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12 – Кавалер Беспомощного ордена

Утро добрым не бывает, особенно раннее.

– Ян... Ян! Ян!! – внезапно вырывает меня из сна землетрясение.

Адреналин выплескивается, как ведро ледяной воды в морду.

– Ты чо?! – подрываюсь рывком.

– О, боже... Мне показалось, что ты не дышишь! – испуганно всхлипывает Аглая.

Где-то далеко кричит петух.

Падаю опять на спину, пытаясь отдышаться.

Качая головой, закатываю глаза.

– Инфаркт ходячий...

– Сам ты... инфаркт. Как вот тебя одного оставлять?

– Не оставляй.

– У меня дел полно. И дед уже ушёл.

– Что на этот раз? Карбюратор в танке перебрать?

– Танки – дизельные. Откуда там карбюратор?

– Ты меня пугаешь. Честно.

– Может, тебя к Петровне отвести? – задумчиво. – Поможешь ей там пока чем-нибудь. А она за тобой присмотрит.

– Ну ты то совсем из меня немощного не делай. Какая Петровна?! А ты куда собралась?

– В лес. Вчера дождь хороший был. Сегодня грибов будет молодых валом. Надо успеть собрать, пока не зачервятся.

– Заче... что?

Смотрим друг другу в глаза, забывая о чем говорили. Мне хочется завалить её на себя, закутать нас в одеяло и... отпустить на волю полыхающее в теле пламя.

– Нет... нельзя тебя оставлять, – вздыхает Аглая. – Я потом перед Светланой Александровной не оправдаюсь. Собирайся, со мной пойдёшь.

– Пойду.

Лучше, чем опять весь день одному торчать без телефона.

Поднимаюсь, забыв, что голый.

Аглая, распахнув шокированно глаза, поспешно отворачивается.

– Ой... – усмехаюсь я.

Сокращаюсь от мучительного возбуждения.

Тянет так, что башню отключает. Я забываю почему не могу её трогать...

Делаю шаг к ней, застывая за её спиной. Ноздри втягивают запах её волос.

В груди все дрожит от перевозбуждения.

Мама меня убьёт своим разочарованием... – вспоминаю я.

– Я в душ на десять минут, – хриплю, сглатывая пульсирующий ком в горле. – Не уходи без меня.

Спасательный душ и рукоблудие. А хер ли ещё тут сделаешь?!

Я хочу Аглаю сюда, под струи воды. Целовать её в шею... Ловить этим дрожащим всепоглощающим ощущением в груди все её эмоции.

– Мм...

Не контролируя дыхание, мне кажется, я кипячу льющуюся сверху прохладную воду своим телом.

А что бывают такие яркие оргазмы, я уже давно забыл.

На полусогнутых выхожу из ванной. Ослабленные пальцы подрагивают, пытаясь удержать полотенце на бёдрах.

Аглая, не глядя мне в глаза, протягивает спортивные штаны.

– Это мои... мне большие. Тебе как раз будут. Твои вещи не высохли.

Майка деда, новая.

Удивительная история. Стоит девочка... в асексуальных спортивках из прошлого века. Невнятной серой курточке. Волосы под косынку спрятаны. В резиновых сапогах. Ни макияжа, ни маникюра, ни парфюма. А я дышать не могу, на нее глядя...

Ебануться, история. Кому расскажи, не поверят. Ну, может, только братишка. У него там тоже... забавная Милашка была до того, как её отшлифовали.

Отвернувшись, ждёт у двери.

Послушно влезаю в кринжовый шмот.

Стоя у старинного зеркала угораю над собой.

– Ну... жених, мля!

Аглая настороженно оборачивается. Улыбается, поджав губы.

– Бери телефон. Постримим этот треш!

– Что?

– Ах, да... ну просто бери. Фотосессию хоть бахнем. Лаура будет в восторге.

– В дополнение к образу, могу предложить кирзовые сапоги и военную штормовку. Больше на твои плечи ничего не налезет.

– Да уж спасибо! Я как-нибудь в своих кроссах.

– В кроссах в лес не стоит. Змеи...

– Чего?!

– Они выше щиколотки не кусают. Сапоги защитят.

– Окей, давай сапоги. Заодно и отслужу на минималках. Хотя уже даже военные в берцах ходят. Есть берцы?

Вздохнув, отрицательно качает головой.

– Упущение.

Будут, я им куплю берцы... самые охуенные. Спецназовские.

Обуваюсь.

Откинув полотенце с блюда на столе, засовываю в рот бутерброд с сыром. И прихватив ещё один с собой, сообщаю:

– Я готов.

Перевешивает мне на плечо короб. Себе надевает ружье.

Идём.

– В кого мы будем стрелять? В белок?

– Надеюсь, ни в кого... – уклончиво.

– Где мои сигареты, кстати?

– Дыма тебе мало? Нельзя тебе...

– Ничего ты не понимаешь, деревенская девочка, – троллю её. – Это же культура саморазрушения! Пик развития цивилизации. Саморазрушаться и придавать этому значение – это одна из высших потребностей. И возникает она только в полностью удовлетворенном обществе, которое уже не вынуждено выживать. И распределять свой ресурс только на полезные штуки.

– Это кто тебе такую глупость сказал?

– Эээ... мадемуазель! Я Вас попрошу... Это первый курс, культурология, в лучшем универе нашей Белокаменной!

– А все равно – глупость. Люди саморазрушаются не от удовлетворённости. А от... пустоты. Пусто у них внутри. Вот они и придумывают смыслы всяким бессмысленным вещам. Держатся за них, чтобы с ума не сойти от своей пустоты...

– Ну ты то у нас эксперт в людях! Много их за свою жизнь видела?

Выпаливаю это с насмешкой, на автомате, вдруг почувствовав себя дураком.

Уже прикусывая язык, понимаю, что сейчас она быканет в ответ. И наша приятная прогулка будет испорчена ссорой.

Нет, ну а с хера ли она пытается выставить меня идиотом? Тоже за базаром следить надо, мадемуазель... Начиталась, сама не понимая смысла!

Поворачивается, идет спиной вперёд, глядя мне в глаза.

– Ты считаешь, я говорю глупость? Почему?

– Ну... потому что нет у тебя достаточного опыта, чтобы делать выводы о таких вещах. И... умничать в таком случае неуместно. И критиковать более опытных профессоров за их мнение – тоже. Дурной тон.

– То есть, если профессор говорит глупость, мне надо с ним согласиться, чтобы... показаться всем приличной девушкой?

– Ммм... вообще, да. Или – промолчать.

– А по-моему, это правило тоже не самый умный человек придумал. Если я все время буду молчать, когда не согласна, откуда собеседнику узнать, что я думаю на этот счет?

Отворачивается, ускоряет шаг. Догоняю.

– Н-да... нелегко тебе в городе придётся. А с мужчинами ещё сложнее.

– Почему?

– Как правило, мужчинам плевать, что ты думаешь. Им важно, чтобы ты слушала, что они думают. И соглашалась.

– Зачем мне "мужчины" с которыми что-то там "придётся"? Я хочу чтобы один был... И чтобы ему было важно.

– Вот прям один на всю жизнь? И даже сравнить не с кем? А может он хуже, чем другие?

– А ты считаешь, всю жизнь перебирать надо. Искать получше?

– Ну... искать лучше – нормально.

– А найдёшь, снова искать? Ведь, вдруг ещё кто получше есть?

– Ну значит, быть с тем, кто получше! – психую я.

– Да? Но ведь и получше его кто-то наверняка есть...

– Аглая!

– Что?

– Вот, приедешь в город, дуй сразу на курс правильного общения с мужчинами! Нельзя их так доёбывать!

Сбивается с шага.

И я морщусь тому, что не сдержался от грубости. Она просила... И я вполне в состоянии контролировать базар.

– Не пойду я на такие курсы.

– Почему? Очень достойные девочки получают образование в области этикета в отношениях. В том числе и королевские семьи.

– Потому что этикет в отношениях рождается из любви... Когда любишь человека, ему не нагрубишь.

– Ой... – фыркаю я. – Не работает твоя теория.

– Твой папа грубит Светлане Александровне?

– Нет. Но это единичный случай.

– Дед бабушке?

– Нет. Но мой брат, например, очень жену любит. Но нагрубить – святое дело. Стоит только его уколоть!

– Просто он ещё маленький. В душе. С девочками "дерется". Потом это пройдёт.

А-а-а... значит, и я по твоему маленький раз грублю?! Ты просто мастер комплементов, Крапивина!

– Где там грибы твои?

Веду взглядом по траве. Как тут вообще что-то можно найти?!

– Глубже идти надо.

Поднимает палку. Периодически отводит ей траву.

– Смотри... ремень кто-то потерял! – наклоняюсь, чтобы поднять.

Охуенный, кстати, ремень. Откуда тут...

– Стой!

Рывок за ворот.

Хватаясь за шею, закашливаюсь от впившегося в шею твердого воротника и улетаю назад от рывка.

Аглая палкой поднимает извивающийся ремень.

– Гадюка! Огромная...

Откидывает подальше в кусты.

– Мать его! – подлетаю на ноги, оглядывая траву у ног. – Плюс фобия!

– Я маленькая так один "ремень" подняла. Хорошо, ужик был. Городские всегда в змеях ремни видят, как дети. Не трогай ничего, пожалуйста.

– А что тут ещё сюрпризы бывают?

– Бывают...

– Пойдём домой, а? Что-то мне это “зону” Стругацких напоминает.

– Ты что? А как же грибы?

– Куплю я тебе грибы!

– Нет. Ничего не купишь. Светлана Александровна картой пользоваться запретила.

– Н-да?

Охуенный я кавалер. Беспомощного ордена. Единственное, что могу, цветов нарвать.

Срываю какой-то цветок с обочины тропинки. Вручаю ей.

– Он из Красной книги. Нельзя рвать.

– Да ё-моё...

Что там у нас ещё в репертуаре? Только тело осталось, только тело…

Ловлю её за пальцы, беря за руку. Идём…

Пальцы – это же не член, верно, Светлана Александровна? Это почти что не считается…

Глава 13 – Достоинства и недостатки

Мы идём медленно, держась за руки. Я ног под собой не чувствую, не вижу ничего, не понимаю куда иду.

Я словно вся в соединении наших рук сконцентрировалась. И где-то внутри возрождается моя детская восторженная влюблённость в Яна. Когда мне хотелось просто смотреть на его красивое лицо. И чтобы он меня... замечал, был добр ко мне.

"Мальчики взрослеют..." – так он, кажется, сказал?

Теперь внимания от него очень много. И он ко мне... добр. А я не знаю, что с этим делать.

И мы молча идём...

Тянет меня за пальцы, притормаживая.

– Смотри. Давай сфотаем?

В стороне от тропы – роскошный мухомор.

– Зачем фотать? Заберу его, пожалуй.

– Микродозинг? – поднимает бровь, ухмыляясь.

– Что?

– Зачем он тебе, спрашиваю?

– Петровна мазь заживляющую из них делает. Живица и мухомор. Для монашек.

– Прошлый век... – вздыхает Ян.

– Ну какая разница, если помогает?

Ян врезается лицом в паутину, в центре которой огромный крестовик.

– Мать моя! – брезгливо дергается, пытаясь отмахаться от паутины и испуганно суетящегося паука.

– Да, стой... – аккуратно снимаю с его лица липкие нити. – Не кусают они.

Глажу ладонями лицо, протирая, иначе не убрать.

Успокаивается.

Снимаю косынку, убираю ей паутину с шеи, волос...

– Ну куда ты смотрел? Её же видно, она на солнце блестит...

– На тебя смотрел... – ловит мою ладонь, прижимая к лицу своей.

Неловко замираю. Сердцебиение оглушающе нарастает. И губы распахиваются сами. Втягиваю громко кислород.

Ян зажмуривается. Губы растягиваются в нервной улыбке.

– Мухомор... – хрипит.

– А!

Дернувшись, вырываю руку и присаживаюсь возле красавца.

Аккуратно скручиваю ножку. Кладу отдельно, в пакет.

Ружье падает с плеча.

– Давай я понесу. Тяжёлое же, – тянет за ремень.

– Умеешь стрелять?

– Мм... нет, если честно. В тире мы больше с арбалетами игрались, чем с ружьями.

– Тогда, сама понесу. Я же его не для красоты с собой таскаю. Звери тут дикие бывают.

– Медведи?!

– Медведей мы с дедом здесь не видели. Видели волка старого, рысь... Хуже всего кабан. Но они за заимкой живут. Мы туда не дойдём.

– Кабан хуже волка?

– Конечно! Волк нападает на привычную добычу. Человека скорее всего стороной обойдёт, если не смертельно голодный. А вот кабан, он нападает, защищая территорию. На любого зверя. И на человека, и на медведя попереть может запросто! Да и с выстрела его не убить. Жира у него толстый слой. Не пробить. Движущемуся в глаз не попадёшь. Пока второй раз прицелишься, он тебя размажет!

– Ну ты прям вдохновляешь меня, Аглая, на поиск грибов! – фыркает Ян. – Сначала змеи, потом пауки, теперь кабан! Они золотые что ли, ваши грибы, так рисковать?

– Это жизнь... что ж теперь запереться и сидеть в крепости? Умереть от всего можно. Надо просто внимательными быть.

– Я весь во внимании!

– И... меткими.

– А ты меткая? – заигрывая, подмигивает.

– Когда пальцы от страха не трясутся, – улыбаюсь я. – Смотри, грузди!

– Не вижу.

– Ну вот, же!

Разгребаю серую листовую падь, показывая ему белые шляпки.

– Откуда ты узнала, что они там есть?! Не видно же...

Учу его искать грибы, показываю съедобные, ядовитые... Рассказываю все наши деревенские случаи, кто какими отравился.

– Мля, ну вы просто все тут экстремалы! Походу, это всё мазь чудотворная из мухоморов вам мозги правит. Чтобы я кроме трюфеля и шампиньона съел какой-нибудь гриб... никогда!

– А я тебе очень вкусно пожарю с картошкой.

– Нет!

– Посмотрим! – смеюсь.

Пошатнувшись, хватаюсь за его предплечье. Ян подхватывает меня за талию. И снова замираем, глядя друг другу в глаза.

Теряюсь, не зная, что сказать.

– Ты голодный? – шепчу.

– Очень... – выдыхает в ответ

– Я сейчас!

Расстилаю полотенце на пень, достаю бутерброды и термос. Перекусываем. Кружка у термоса одна, я же не думала, что Ян со мной пойдёт. И мы пьём из неё по очереди.

Отдает мне. Заваливается рядом на листву.

Не моргая смотрит на высокие кроны деревьев. Лиственные уже начинают желтеть. Осень скоро...

– Красиво?

– Очень...

Переводит на меня опьянённый взгляд.

– Посмотри со мной, – тянет меня за одежду.

Откидываюсь назад, оказываюсь головой на его животе. Он часто дышит...

Наши пальцы сплетаются. Другой рукой медленно рисует по моим волосам, играя с косой.

Веки смыкаются от приятных ощущений.

Его пальцы скользят ниже, обрисовывая мою бровь, скулу... а потом гладит, чуть касаясь, меня под нижней губой, сбивая дыхание ещё сильнее! Это такие яркие ощущения. Почти как его поцелуй. И я уплываю куда-то, шокированно слушая свое тело. Удивляюсь, что оно способно на такие ощущения.

– Как ты думаешь... если "грех" молодой и прекрасный, грех его не совершить? – обрисовывает мое ухо пальцем.

Очнувшись, резко сажусь.

– Надо идти... – бормочу я.

Куда?.. Зачем?..

Ах, да. Мы собираем грибы. Вернее я.

– Дай телефон.

Протягиваю ему.

Вбивает что-то.

– Мой номер... пусть у тебя будет. Потом наберёшь меня...

Поднимает выше, неожиданно делает моё фото.

– Зачем это? – поправляю волосы.

– Скинешь мне. На вызов поставлю.

Обнимает сзади, прижимаясь своей щекой к моей.

– В камеру смотри.

Делает селфи.

В этот раз не спрашиваю зачем...

Хочу, чтобы у меня было наше фото. Мы же... вместе. Да?..

Идём дальше. Лес становится темным и хвойным. Яна не вдохновляет "Тихая охота". Он фотает всякую ерунду на мой телефон. Я постоянно попадаю в кадр.

Начинается склон, значит, скоро ручей. Далеко зашли… Поднимаю глаза, ища взглядом Яна.

– Ян...

– Аглая, иди сюда! – возбуждено.

Тревожно дергается внутри. Надеюсь, не нашёл опять какой-нибудь "ремень". Роняя грибы, срываюсь на бег.

– Только ничего не трогай! – кричу ему.

Сбиваюсь с шага, как только он появляется на виду.

Задохнувшись от ужаса, немо открываю рот.

Вот, дурак!

– Положи его... Положи! – распахнув глаза, шепчу ему, махая руками.

На руках у него новорождённый лосёнок. Тискает зверя, присев рядом и затащив мордой к себе на бедро.

– Классный? – улыбается мне. – Надо его забрать. Сдохнет тут один от голода.

Вдали слышен хруст веток!

– Бежим! – рявкаю я, пытаясь передать ему интонацией всю серьёзность ситуации. Ибо хуже кабана только лось!

И, видимо, у меня получается.

Мы молча несемся, не видя дороги, подгоняемые моим адреналином. Я первая, он следом.

Я убью его! Я его сама убью! Невменяемый! Как можно вообще?! Додумался! Что в голове?!

Лёгкие горят, ноги отнимаются. Но я не позволяю нам тормозить и снижасть темп. Лось может преследовать очень долго! В отличие от того же кабана.

– Аглая, мать твою! Я сдохну сейчас! – хрипя, сползает по дереву. – Не могу больше! Легкие выплюну сейчас...

Задыхаясь, снимаю ружье.

Вдалеке слышен хруст. Вскидываю, прицеливаясь в ту сторону, но выше линии поражения. Ранить жалко. Там телёнок... Я напугать хочу. Пусть уходит!

Сжимаюсь, ловя отдачу и жму на курок.

Грохот...

– Чо происходит? – шокированно смотрит на меня Ян.

– Тихо!

Закрывая глаза, прислушиваюсь. Вроде, не приближается больше.

Падаю с ним рядом.

Пытаюсь отдышаться.

– Что это было то?

– Ты знаешь... ты такой красивый парень... но такой... дурак! – беспомощно всхлипываю от нервов. – Я такого идиота первый раз в жизни вижу.

– Боюсь, что в городе буду о тебе ровно такого же мнения.

– Может быть... очень даже...

Тяжело дышим.

– Стих вспомнила... "Любить других тяжёлый крест, но ты прекрасен без извилин..."

– Ахаха... "Прекрасна!" Это было о женщине.

– Пастернак просто не имел чести познакомиться с тобой!

– Но... во мне есть неоспоримые достоинства.

– Какие же?

– Помимо того, что я наследник приличного состояния? И могу купить тебе новую жизнь? Я... охуенно целуюсь.

Ловит меня за шею, впиваясь в губы.

Солёный, терпкий, горячий, влажный... шокирующее глубокий! Совсем не нежный как первый. От его нахального языка, мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

И я забываю и про баню, и про "ремень", и про лося и про то, что он дурак, каких поискать...

Глава 14 – Первый поцелуй

Аглая первая разрывает поцелуй. Опускает взгляд. И я как пьяный выплываю из головокружения, тяжело сглатывая.

Мониторю её неожиданную для меня эмоцию. Не сразу понимая её. Что-то такое... уязвимое.

Это почему-то не даёт мне свалиться ни во флирт, ни во стёб. И тоже становится немного неловко и уязвимо.

И мне это не нравится! Словно равновесие теряю.

Я пытаюсь в себе отыскать уверенность, и все же свалиться во что-то привычное и понятное. Но только открываю рот, уточнить достаточно ли охуенно я целуюсь или стоит ещё немного потренироваться сейчас, как она неожиданно прикасается пальцами к своим губам, задумчиво, словно трогая наш поцелуй.

И с ней что-то такое происходит, что я вдруг понимаю, как глупо и неуместно сейчас все разрушу ей своим стёбом. Как тупой малолетка. Потому что это первый ее настоящий поцелуй, да? А я свой даже не помню... И эмоции свои не помню.

И вместо того, чтобы шутить, пялюсь на неё завороженно как дурак. И заменяю свои, которые не помню, на ее, которые сейчас пропитывают и меня. И мне кажется, я вообще так глубоко женщину ни разу не ощущал. Так близко.

Секс... секс это другое.

А здесь и не было ничего. Поцелуй... Всего лишь! А я вырваться не могу. Из плена этого на дистанцию. Может, потому что не было ещё ничего? Говорят, так бывает.

Сижу, залипнув в её тонкие интимные эмоции. Её ресницы падают и подлетают обратно...

И что делать с ней такой – никаких нужных алгоритмов у меня нет.

А у неё пальцы дрожат.

И только сейчас до меня доходит, что вообще-то девочка... и вообще-то напугалась!

Если уж у меня от адреналина сердце чуть не вылетело. То как ей?

– Иди сюда...

Тяну к себе, стискивая. И совсем не для того сейчас, чтобы её потрогать. А просто... ну...

И скользя по её волосам пальцами, я для себя решаю, что ружьё и огнестрел – это первое, что я освою, когда вернусь в город.

Может, никогда больше и не понадобится. Но ружье в таких ситуациях хочу держать я, а не на девчонку перекладывать эту опцию.

Я вообще здесь все время в мальчишку проваливаюсь. Словно в параллельный мир попал. И мои скиллы тут не катят.

Отстраняется.

– Короб потеряли... там термос, грибы...

Поднимается, смотрит в ту сторону.

– Нет, Аглая, ну его нах... ну его. Мы за ним не пойдём. Я тебе десять таких куплю.

Сидя у дерева, разминаю ногу.

– Подвернул, кажется.

Аглая задирает штанину, стягивает сапог. Ощупывает сустав. Вздыхает.

– Лосят больше не обнимай. Второй раз не убежим.

– Смешно...

Оглядываюсь.

– Мы заблудились?

Неслись непонятно куда. И, кажется, вечность!

– Нет, – прислушивается к лесу и покрутившись раскидывает руки в разные стороны. – Там ручей, там дом.

– Я так ни разу в жизни не бегал... Мне кажется, мы установили рекорд скорости по бегу по пересеченной местности. Я думал люди только от хищников так бегают. Оказывается, ещё и от лосей!

– Нельзя было бежать, – кусает губы. – Надо было замереть. И за стволами укрываться. На землю ложиться.

– А чего мы побежали?

– Испугалась... Ты бы не успел. Не понял, что делать. Да и пахнешь ты теперь теленком. Не знаю, как бы отреагировала она.

Вытираю с лица пот.

– Давай, снимай, майку.

– Зачем?

– Нужна.

– Да она мокрая вся, зачем тебе? – морщусь, стягивая.

– Это и нужно, чтобы мокрая.

Встаёт, сжимая в руках мою майку. Оглядывается вокруг.

– Может, это... вызвать на тачке кого-то? Как идти теперь?

Аглая переводит на меня скептический взгляд.

– Ах, да... мы же "в прошлом". У вас только кони и кареты. Никаких телефонов...

Поправив ружье на плече, уходит.

– Аглая?.. Ты куда?

– Подожди здесь.

– Ты чо, меня тут бросить собираешься? С лосями и змеями?!

Это если она за помощью пойдёт, мне тут несколько часов одному?! Обездвиженному?

Ыыы...

Волосы становятся дыбом.

Аглая оглядывается.

– Бросить? Ты что?.. Нет. Я тебя не оставлю. Я муравейник ищу. Сиди.

– Там... – показываю ей в сторону из которой бежали.

Вот, перелетая через него, и подвернул.

Раскладывает майку на муравейник. Издали вижу, как она начинает густо покрываться муравьями.

Аглая возвращается. Тянет мне руку. Поднимаюсь. Прихрамывая пересаживаюсь на упавший ствол.

Поджав губы, озадаченно смотрит на меня.

– Дай-ка ещё посмотрю...

Присаживается на колени, зажимает мою стопу между бёдер. Тянет слегка на себя.

– Мм... – морщусь. – Поаккуратнее можно?

– Расслабь.

– Легко сказать.

Поднимает глаза вверх, надо мной. Ахает, в ужасе распахивая глаза.

Блять! – обмираю я, задирая в шоке голову следом.

Кто там ещё?! Дракон?? Птеродактиль?!

Рывок!

Сдергивает меня за ступню с бревна. С воплем боли приземляюсь на землю.

– Твою мать! Ты чо?!

– Все-все! – отлетает от меня.

– Ты издеваешься?!

– Тебе сустав ни разу не вправляли?

– Вправляли! В больнице! Под анестезией!

– Пф... Секунду перетерпеть.

– Пздц... – цежу зло. – А-ай..

Забирает майку, стряхивая муравьёв. И туго фиксирует ей сустав.

– Муравьиная кислота... – поясняет, словно это колдунство может мне что-то пояснить.

Нога начинает гореть. Но боль становится меньше. Отпускает. И через полчаса, я уже иду. Прихрамывая, конечно, но иду.

Теперь она ведёт меня за руку. Сжимаю пальцы...

Идём мы медленно. Аглая подкармливает меня иногда ягодой, которую замечает в траве.

– Вкусно?

– Вкусно... – улыбаюсь ей.

"К лесной ведьме на перевоспитание...", – вспоминаю угрозу мамы.

Вполне себе!

Молчаливая. А мне хочется её за "косы подергать", эмоций пожрать.

– Аглая...

– М?

– Если медведя встретим, бросишь меня? Сбежишь? – ухмыляюсь.

Отрицательно качает головой.

– А что делать будешь?

– Стрелять... – тихо.

– Не убьёшь же. Сама рассказывала с одного выстрела почти нереально.

– Не убью...

– Придётся бросить меня на растерзание! – кровожадно дразню её.

– Нет...

– Что делать будешь?

Пожимает плечами.

– Все равно не бросишь?

– Нет... – сжимает мои пальцы.

Блять, как-то шутка не сыграла. Ведь не бросит, глупая.

Н-да. У нас такие "ягоды" в городе не растут…