Текст книги "Роман с подонком (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 5 – Звери
Ян...Странное имя. Красивое? Кручу его в голове. Наверное, да. Да только с детства я это имя не люблю. Ян был злым. И несправедливым ко мне. Я пряталась и плакала...
Но все равно он был очень красивым мальчиком.
Кукольно красивым.
Сейчас эта детская миловидность прошла. Стал более мужественным. Крепким. Только такой же надменный. И... насмешливый. В своей манере. Каждую мысль начинает с насмешки, а заканчивает серьёзно.
Сейчас стал как-будто более сдержан.
Сложно его понять, какой он человек теперь.
Очень смущает своими взглядами.
Этих взглядов я наелась вдоволь. От Медведя и Волка. А ещё есть Лис... Так и кружат!
Светлана Александровна сказала, относиться как к брату. И требовать с него как с брата.
Я всегда мечтала о брате или сестре. Большой семье. Но... мама можно сказать ушла в монашество.
Мне очень не хватает старшего брата, чтобы мог защитить. Дед уже старенький. И у него все радикально – картечью в мягкое место и досвидания. Боюсь, что не сдержится и посадят старика. Поэтому, особенно не жалуюсь.
Тихонечко крадусь домой, забирая рубашку Яна, брошенную на старое кресло с деревянными поручнями.
Постираю. Солнце жарит, быстро высохнет...
Его рубашка пахнет дорогим необычным парфюмом. А ещё... мужским ярким запахом.
Останавливаюсь, смотрю на спящего Яна. Торс голый, загорелый, татуировки, пресс... я такие мужские тела только в кино видела. Что-то нервно подрагивает внутри.
Дома находиться отчего-то неспокойно. В груди сжимается и вибрирует. И дыхание сбивается.
Сбегаю.
Мне очень жаль стирать его рубашку. Она больше не будет пахнуть так. Но все равно стираю. Не отжимая, встряхиваю несколько раз. Аккуратно развешиваю на плечиках. Когда свет включат неизвестно. Не погладишь. А если выжать будет совсем мятая.
Светлана Александровна подарила нам дорогую стиральную машину. Но напряжение у нас скачет, техника горит. А вода из скважины с осадком. Мне жаль по мелочам ломать эту машинку. Вручную привычнее.
Расставив тазы с замоченным бельём, я забираю новую книжку и сажусь в тенёк.
Глажу кота, листаю страницы.
Я не очень люблю женские романы. Там мужчины ведут себя странно, да и женщины. И в любви признаются вычурно и пафосно. Мне кажется, так о любви не говорят...
А как говорят о любви?
Когда я была маленькая, мне казалось, что я любила Яна. И об этом было невозможно сказать никакими словами. Наверное, о любви молчат.
Возвращаюсь в книгу.
Это интересный роман, захватывает с первых строк.
Светлана Александровна всегда привозит самые интересные книги.
Почему-то представляю, что главный герой выглядит как Ян. Только это исторический роман. И Яну очень идёт костюм гардемарина.
А потом герой начинает разговаривать его голосом и интонациями...
Издали слышу знакомый звук мотоцикла. Он вырывает меня из книжных грёз. Это Николай, участковый нашего района. "Волк". Но на самом деле – единственный представитель власти. Чем активно и пользуется. Пользуется нечестно...
Останавливается у частокола.
– Привет, Аглая.
– Здравствуйте, Николай Семёнович.
– Как дела?
– Хорошо, – начинаю имитировать бурную деятельность, чтобы побыстрее отстал.
Он вдовец и в два раза старше меня. Проходу не даёт!
– Что там у тебя? Математика опять? – ухмыляясь, смотрит на мою книгу. – Бросай ты это. Взрослая уже девица, задачки решать. Пора рожать уже.
– Зачем приехали?
– Я тебе подарок привез.
– Не возьму. Я же вам сказала, не нужно ко мне ездить, – упираю руку в бок.
– Ну что ж ты меня гонишь всегда. Я же к тебе с самыми серьёзными намерениями. Жениться – хоть завтра!
– Ну вы же старый! – растягиваю по верёвке простыню. – Вы мне в отцы годитесь.
– Тридцать шесть – лучший возраст для мужчины, глупая.
– Да и не нравитесь вы мне.
– Почему это? – ведет руками по волосам. – Да за меня любая баба в районе пойдёт! За честь сочтёт. А ты выкобениваешься.
– Вот пусть любая и идёт. Что вы ко мне повадились?
– А что тебе-то не так?
– Да всё. Ну, во-первых, возраст. Во-вторых, вы нечестный, не по закону делаете, а как вам выгоднее...
– Вот ты дура, девка! Это ж плюс. Все для тебя будет.
– В-третьих, я Вам не девка. И не дура. В-четвертых... не лежит у меня душа. Только по любви замуж выйду.
– Так нет же больше никого достойного, Аглая. А так, стерпится-слюбится, известная истина. Главное-то, чтобы муж любил, баловал. А это я тебе обещаю.
Поднимает руку, демонстрируя золотую цепочку с подвеской.
– Бриллиантик! М?
– Нет.
– Или в подстилки к Фирсову собралась? У него жена в паспорте есть.
Фирсов – это "Медведь". Бандит тут один себе хоромы построил. Тоже проходу не даёт.
– Или к попу в кельюшку?
А это Лис! Еще один зверь. Все уговаривает на жизнь "благостную". С ним, естественно.
Вот они трое здесь и представляют местную власть. Но между собой не дружат. Надоели, сил нет.
– В монашки пойду, – сдуваю с глаз прядь. – Все лучше, чем ваша троица. А вообще, в город я поеду. В Москву.
– На какие гроши поедешь-то?
– У деда отложено. А там еще заработаю.
– Да ты ж глупая как мать. Попользуют да швырнут. Это ж город! Приедешь пузатая. Судьбу матери повторишь. А я тебя замуж зову. Всё честь по чести.
Отворачиваюсь, перевешивая простыню. Снимаю полотенце. Мокрое ещё...
По скрипу калитки слышу, как заходит в ограду.
Напрягаясь, чувствую как подходит сзади.
– Аглая... – внезапно сжимает, с придыханием прикасаясь важными губами к шее.
Разворачиваясь, отлетаю от него, прижигая по морде полотенцем.
Сердце колотится, выскакивает из груди от шока.
– Не подходи! – зло цежу, опять замахиваясь.
– Вот, дура... – яростно. – Да я же тебя в любой момент забрать могу! Кто мне здесь указ?! Я здесь хозяин! Думаешь, деда твоего боюсь?
– Дед тебя благословит дробью! Только тронь! – звенит мой голос. – Сам в "кельюшку" пойдёшь!
– Слышишь, "хозяин"!.. – раздаётся надменный вальяжный голос с крыльца.
Ян! Проснулся. Мотоцикл наверное разбудил.
Николай разворачивается к нему.
А Светлана Александровна просила, чтобы Яна никто не видел. Особенно полиция.
Распахнув в ужасе глаза, машу ему руками за спиной у Николая – уйди!
Но он лениво спускается с крыльца, глядя не на меня, а в глаза Николаю. Подходит к нему в упор.
Ян выше на полголовы и широкоплечий, в отличие от худосочного Николая.
– Тебе чо от сестры моей надо? Отказов не понимаешь? – тяжелым тоном.
– Ты как говоришь с полицией? – приосанивается Николай от неожиданности. – Нет у нее никакого брата! Ты вообще кто?!
– Гость в пальто.
– А я власть местная, усёк?
– Да мне до звезды на местную. Будешь себя вести назойливо слетишь со своей должности.
– Документики! – оскаливается. – Предъявите!
– Пошёл нах... отсюда.
Слегка глохну от неожиданного ругательства, дочитывая его по губам.
Дед мой ругается не матерно, скорее творчески. И очень редко себе позволяет крепкие слова.
Ян толкает Николая плечом в плечо, оттесняя за пределы нашего двора.
– Законы почитай мент! – рычит на него агрессивно Ян. – Ты права не имеешь зайти на чужую территорию, пока у тебя решения суда нет или разрешения хозяев. Так что пошёл нахуй.
И снова я зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи.
Ян демонстративно запирает на разболтанную деревянную крутилку низкую калитку.
– Хозяева разрешения входить не дают. Понятно мысль доношу или адвокатов отправить?
Я шокированно жму в руках сырое полотенце.
Ян, обняв меня за плечи, ведёт к крыльцу.
У него торс голый. И мы касаемся прямо кожей...
– Зайди в дом, Аглая, – подталкивает вверх на крыльце.
– Ян... – испуганно оборачиваюсь.
– Иди-иди...
– Ну ладно! – мстительно и зло ухмыляется Николай, газуя. – Это мы ещё посмотрим!
Уезжает.
Стоим на крыльце. Близко. Ян на ступеньку ниже. Дезориентированно хлопаю глазами.
Ловит за руку, не давая уйти.
– Этот обижал?
– Никто не обижал... – шепчу, теряя голос и отвожу взгляд.
Светлана Александровна просила спрятать его, а не натравить на всех моих недоухажоров!
– Ну да... – цокает, закатывая глаза.
А потом не моргая сверлит меня взглядом. Его палец медленно скользит по моей ладони. И у меня все дрожит внутри.
Опускает взгляд мне на ключицы.
– Не хватает здесь... – ведёт пальцем от ключицы в центр грудины. – Украшения.
Прикасаюсь пальцами там же.
– Откуда у меня украшения? – пожимаю плечами.
– Будут... Сейчас.
Снимает с себя цепь с подвеской. Надевает на меня.
Подвеска тонет в ложбинке, под платьем.
– Вот теперь... лучше. А то некоторым кажется, что здесь пусто, – постукивает пальцем по медальону, висящему на груди. – И пытаются что-то дешёвое пристроить.
Вытаскиваю, разглядывая. Буква "Я" с мерцающим стразиком. Мерцает так, что я завороженно смотрю на игру света. Красиво... Нет, это не стразик. Это наверное бриллиант! Вряд ли Ян Аксёнов наденет на себя что-то дешевле.
Снимаю. Вкладываю ему в ладонь.
– Нет.
– Почему?
– Потому что, это твои родители заработали тебе на этот подарок. Тебе. Не мне. И ты не можешь его передарить. Так нельзя. Не ты на него заработал. Не тебе и распоряжаться. Ведь, не ты же?
Обескураженно дергает бровями.
Сбегаю в дом.
Как же с ним спать так близко?? Я же не усну...
Глава 6 – Квест
Сжимаю в руке медальон. Он вообще, как тест на достоинство. Только две девочки прошли. Одна замужем за моим братом, вторая – Аглая.
Поднимаю взгляд вслед менту.
Только столбы пыли на дороге остались.
Разнервничался...
Жених, мля. Он себя в зеркало видел, вообще? От контраста с Аглаей передергивает от отвращения. Аглая точно стоит большего.
– Совсем охренели тут.
У неё ещё вайб такой... Думаю, не одну башню сорвёт.
И от этого мне ревниво... и как-то даже гадко. С трудом могу представить достойную кандидатуру. Не хотелось бы, чтобы её кто-то трогал своими грязными лапами. Никогда постоять за себя не могла. А в наших кругах нянек нет, одни хищники. Да и здесь, смотрю, тоже.
Аглаю наши олигархи сразу заметят, стоит только в круг ввести и немного отшлифовать – речь, стиль. У нас любят эксклюзив и натуральность. Причём Аглая – версия уже для взрослых мужчин. Вот кто её оценит по достоинству.
А дальше что?
Замужество и... школа жизни. Улыбайся, молчи, делай вид, что у тебя все отлично, держи лицо, как бы муж себя не вёл.
Это наши реалии.
Мне становится неприятно, словно я её уже заранее продаю, как дорогую шлюху.
А я не продаю. Я просто пытаюсь найти для неё какую-то версию и все мимо.
Собственно, именно поэтому, я не позволяю никому приближаться к Лауре.
Пошли-ка все нахрен!
Загребаю горсть ягод со стола, закидывая в рот. Вкусно...
Слышу странный металлический щелчок.
Разворачиваюсь на звук.
Дед какой-то... И я у него на прицеле. Прямо мне в глаза смотрят два черных отверстия двустволки.
– Здрасте... – прокашливаюсь, подавившись.
– Ты чей будешь, хлопец? – пытливо.
– Аа... Так я Аглаи брат.
– Брешешь. Нет у моей Аглаи братьев.
Дед её?
– Не родной. Сын Светланы Александровны. Аксёновой.
– А чего голый?
Ну, во-первых, не голый... без рубашки. На автомате ощупываю себя.
– Мм... спал.
– А разрисованный чего? Сидел?
– Эм... тату... – растерянно развожу руками. – Эстетика...
– Тьфу... – морщится дед. – Торба расписная! А сама Аглая где? – недоверчиво.
– Аглая! – рявкаю я погромче.
Пальнет ещё сдуру. Может, у него маразм или Альцгеймер.
Аглая выскакивает на крыльцо.
– Дед! Ты чего?! Это Светланы Александровны сын. Ян. Утром приехали.
Дед опускает ружье, ставит возле дома.
– Откуда я знаю, может "этот" своих прислужней прислал опять. Ян, значит? А я – дед.
– А по имени?
– Да кто его уже помнит – зови дедом.
Дед – седой, щуплый и бородатый. Возраста непонятного. Точно старше моего деда. Тоже, короче, из прошлого века.
Разворачиваясь, нечаянно роняю со стола большой шуруп.
– Подыми, – командует дед. – Аглая босая тут бегает, поранится.
Послушно поднимаю шуруп, пялясь на её голые ступни. Не надо ей раниться...
– Чего печь не топите? Я вот зайца принёс... В капкан попал.
Замечаю только сейчас, что к его поясу привязана туша огромного зайца.
Страшный, жуть.
Обращение "зайка" вдруг начинает играть другими красками. Вряд ли я девушку ласково зайкой теперь назову.
– Дождь к ночи пойдёт. Суставы тянет... – дед ставит в коробе из коры на стол медовые соты.
– Ой, а я дрова не колола, не успела. Ягоду перебирала, – оправдывается Аглая. – Да стирала.
Снимаю с верёвки свою чистую рубашку. Надеваю. Пахнет травой какой-то...
– А ты чо? – проходит мимо меня дед. – Топором-то умеешь махать? Или чем вы там в городе машете? Шпагами?
– Да нет, шпагами тоже не машем. Всё больше купюрами да кредитками.
– Купюрами дрова не поколешь.
– Ещё как поколешь.
Только нужен промежуточный элемент, в которого купюру пихать. А его пока нет...
Разворачиваюсь в сторону аккуратно сложенных спилов.
– Ну иди, пару чурок наколи купюрой своей.
М-да, Аксёнов, такого квеста ты не ожидал.
Дед уходит в дом. А я неловко вырываю топор из пня, нечаянно переворачивая его.
Загуглить бы как это делается. Но телефона нет. Перевожу взгляд с топора на чурки, пытаясь сообразить. Где там моя генетическая память?
Размахиваясь, бью по чурке. Топор застревает, вырываясь из рук. Вся эта херня отскакивает мне по ноге.
– Мм...мля! – рычу зло.
– Давай я? – отстраняет Аглая. – Вот так надо.
Откидывает косу за спину. Мне прилетает ей по плечу.
Тянусь незаметно пальцами. Касаюсь...
– На колоду ставишь, ноги пошире и... по расколу бей!
Замахнувшись, ловко раскалывает чурку сначала пополам. А потом ещё на несколько частей. Наблюдаю. Вздрагивая каждый раз, когда топор летит рядом с её кистью, которой она придерживает чурку перед ударом.
Делает шаг назад для размаха.
– Ай! Ай! – прыгает на одной ноге, бросая топор. – Щепка!
В порыве подхватываю ее на руки.
Растерянно смотрим друг другу в глаза.
– От столбняка надо вакцину поставить, – хриплю я.
– Какую вакцину? Ты что? Вытащить да и всё. И йодом.
– Нет... – забываю о чем мы.
– Отпусти... тяжёлая... – кусает ярко налитые губы.
Усаживаю на стол, рядом с ягодой.
Съел бы, как эту ягоду!
Подхватываю её ступню, разглядывая ранку. Ловит юбку, прижимая к бедрам.
– Заноза. Серьезная. Надо бы к врачу.
– Ерунда!
Вырывает ступню из моих рук. И закидывая её к себе на колено "по-турецки", возится с занозой. Коса падает с плеча. Платье задралось...
Пялюсь. И угораю над собой, поджимая губы.
Я привык, что меня соблазняют. И – да, нередко наигрывая невинность, непосредственность. Но не цепляло никогда.
А сейчас как дурак невменяемый...
– Парень есть у тебя?
– Мм... есть друг. Нас Светлана Александровна познакомила. Помогает мне с информатикой.
Вот как?!
– Имя?
– Эрик...
– Шульман?
– Да.
Эрика Шульмана я знаю хорошо. Вместе учились. Он такой... не про тусовку. Псих-одиночка, упоротый в комп.
А с репетитором ты не могла её познакомить? Или у нас бюджет не позволяет? И обязательно с Шульманом? – злюсь на маму.
Эрик, значит.
В груди все сворачивается от нового неприятного чувства.
– Приезжает к тебе?
– Нет. Списываемся иногда.
– Здесь же связи нет.
– В соседней деревне есть... Ай... – с шипением вытягивает занозу.
Я с хрена ли я ревную?
Ну что я с ней делать-то буду? Любоваться? Не моего поля ягода. Но ягода вкусная...
Да и мама не простит мне этот роман.
Пытаюсь справиться с недовольным судорогами лица.
– Что-то не так? – склоняя голову, Аглая внимательно смотрит на моё лицо. – Он никогда не обижал меня.
– А тебя интересует моё мнение? – ухмыляюсь с ноткой издевки. – Он же всего лишь "друг".
– А ты... брат. У кого ещё мнение о людях спрашивать?
Да нормальный Эрик...
– Эрик, так Эрик... – вздыхаю недовольно. – Мне все равно.
Закидываю ещё одну горсть клубники. У нас и правда таких ягод не бывает...
Раскрываю ладонь, позволяя упасть оставшимся.
Ну и нехрен залипать!
Глава 7 – Плачевно
Темнеет.
– Ну, класс... – выглядываю в окно.
– Где Аглая-то?
– По молоко пошла.
– И что – без света весь вечер теперь?
– Зачем тебе свет? Солнце село – ложись спать. Здоровее будешь, – складывает дед крупную дробь в коробочку.
– Да я выспался.
Аглая заносит банку молока. Ставит в печь.
– Дед, я пошла.
– Ружье возьми.
– Ага...
Выходит.
– А у неё что – разрешение на оружие есть?
– Разрешение... – ворчит дед. – Это у вас там разрешение. А у нас тайга. Волки, медведи, рыси. Да и двуногое зверьё забредает. Никто по темноте без ружья не ходит.
Прихватывая с кресла пиджак иду за ней.
Аглая босая быстро идёт по дороге вниз, в сторону речки. На плече висит замшевая большая сумка. Такая... в стиле Бохо. Местами потертая. Налепи известный лейбл и будет ультра стильно.
– Эй... подожди! – догоняю её у загона.
Обернувшись, чуть замедляет шаг. Солнце садится и режет глаза.
Прикрываю как козырьком ладонью.
– Далеко собралась?
В загоне пасутся лошади. Не такие породистые, как на конюшнях моего деда, но есть и неплохие экземпляры.
– Далеко. В соседнее село.
Подходит к вороному жеребцу, ловит его за гриву.
– Привет, Ворон...
Тискает морду.
– Твой?
– Нет. Но мне разрешают брать. Я пасти помогала, лечить. И в школу на нем ездила. Ты иди домой... Солнце быстро сядет. Фонарей тут нет. Небезопасно.
– А зачем тебе туда?
– Там связь ловит и интернет немножко.
– Мм... связь?.. Я с тобой пойду.
– Пешком долго. Да и поздно.
Аглая уверенно и изящно поднимается в седло, сверкнув бёдрами.
– Я верхом.
Рядом с ней ровно никак не дышится мне...
– Зачем едешь-то? – глажу морду ее жеребцу.
– Мне Эрик обещал отправить кое-что. Нужно скачать.
– Дикпик? – ревниво ухмыляюсь я.
– Как ты сказал? – не моргнув глазом переспрашивает Аглая.
Ой, всё... – закатываю глаза. Ну святая невинность, куда деваться?!
– Что отправить должен, спрашиваю?
– По-английскому. У нас в школе учителя не было. Эрик мне помогает. У него хорошая гимназия была. Методички, аудирование...
Хлопает по сумке.
– Вот ноутбук взяла.
Да ладно, рассказывай, поехала бы ты на ночь глядя за методичками.
Типа – свидание онлайн такое?
– Хотел бы помочь, купил бы тебе курс. Поверь мне, он может себе позволить купить даже крепостного репетитора для тебя.
– Перестань.
– Что – перестать?
– Ты как будто его очерняешь. Мне это неприятно.
– А ты влюблена? – дергаются мои губы в пренебрежительной ухмылке.
Веду пальцами по боку Ворона, приближаясь к её коленке. Зависаю над ней пальцами.
Смотрим друг другу в глаза.
Сжав торс Ворона бедрами, заставляет его гарцануть и увернуться от моей руки.
И чувствую, что веду себя как малолетка. Но тормознуть уже не выходит. Понесло...
– Особо не очаровывайся, Эрик у нас...
Как и все мы, собственно.
–... уже посчитан.
– В каком смысле?
– Ему наверняка в скором времени грозит брак. На девочке его круга. У которой на счёту лежит штук... – перебираю пальцами, – пятьсот таких вот небольших деревень. Так что если ты рассчитываешь на шикарную партию, то увы...
– А Светлана Александровна сказала, что брак грозит тебе.
И когда только успела?!
Да и вообще – зачем Аглае эта информация?
Недовольно пожимаю плечами.
Мне тоже, да.
Хотя, почему недовольно-то, Аксёнов? Ты вполне был доволен этим выбором. Александра отличная партия... В смысле – был?! Я и сейчас доволен. Мне нравится Александра... и где-нибудь через год наши семьи "поженят" бизнес в нашем лице. Но а пока она учится в закрытой школе, и мы свободные люди. Просто общаемся иногда на общих мероприятиях.
– Такова проза жизни, – снова глажу морду её Ворону. – Наши семьи выбирают партнёров из нашего круга. Брак – это контракт в моем случае. И в случае Эрика – тоже. Он вполне может быть в тебя влюблен. Но не рассчитывай на что-то серьёзное.
– Иди домой, хорошо? – поджимает губы.
– Мне правда нужно с тобой. Позвонить. Узнать, как дела у друзей. У них неприятности.
– Светлана Александровна сказала – не давать тебе телефон. И людям тебя не показывать.
– А я сказал – мне нужно позвонить! – психую.
– Нет. Иди домой.
– В смысле – "нет"?! Ты за меня решать что ли будешь?!..
Не дослушав, цокнув, срывает жеребца с места в галоп.
Ну крута, конечно. Хорошо в седле держится... – смотрю ей вслед.
Тихо бешусь, что вдруг мои желания и мнение перестали иметь вес. Какого хрена? Вообще не заходят мне такие каникулы.
Хочется вернуть себе привычный статус. Но как сделать это здесь?
Плачевно как-то...
Зависнув, глажу бок серой кобылки.
Без седла я, конечно, не рискну.
Тут, пожалуй, самое дорогое, что есть в этой деревне – эти лошади. Пара жеребцов очень даже... Чьи они?
Я бы выкупил Аглае её Ворона. Просто в качестве красивого жеста.
Понтануться хочется, Аксёнов?
Есть такое дело...
Но в ее случае, это очень геморно, его содержать. Пусть лучше вот так, берет иногда.
Возвращаюсь.
Дед во дворе разжег жаровню. Что-то делает там...
От скуки подглядываю.
Плавит металл, разливается по формочкам.
– Что за алхимия?
– Мормышки... – топит крупный крючок в расплавленном металле. – Держи-ка тут.
Вручает мне щипцы.
– Зачем это?
Смотрит на меня подозрительно как на дурочка.
– Рыбу ловить.
– Чем плохо – купить?
– Чем плохо ловить?
– Хм... время сэкономить.
– На что оно тебе? На что потратишь?
– Допустим на то, чтобы денег заработать.
– Заработать и рыбу купить? – потешается надо мной дед.
– Заработаю-то я больше.
– Ну поди, заработай с утра на рыбу. А я погляжу.
– Но не здесь же заработать!
– Но ты то здесь.
Не зная, что ещё возразить, недовольно смотрю, как он возится. Рядом раскрытая старая сумка. Там уже готовые стальные рыбки, украшенные стразами и перьями.
– А стразы у тебя откуда?
– Кто?
– Камни эти.
– Светлана Аглае игрушки с камешками возила. Аглаша как подросла, мне на мормышки отдала. Они на свету играют, рыба хорошо их хватает.
Ну будем считать, что творчество такое.
Беру одну в руку.
– Это на щуку... а маленькие на хариуса.
– Боюсь, мне это знание не пригодится.
– Вот прям завтра с утра и пригодится. На рыбалку со мной пойдёшь.
– Ой...
– Нечего штаны просиживать и внучку мою смущать. От мужчины толк должен быть. Что ты тут собрался как телок целыми днями есть и спать?
– Ну, окей. Рыбалка, так рыбалка.
В конце концов, многие выбирают её как хобби. Наверное, это прикольно!
Как-то беспокойно... Шатаюсь в дом и обратно. Отламываю кусок тёплого хлеба из печи. Вкусно... на улице уже темно. Дед собирает свои безделушки, идет домой.
– Дед, а ты не боишься Аглаю одну отпускать?
– В клетке ее держать? Аглая за себя постоять может. Выстрелит. А я тихо закопаю, никто не найдет. Да и все знают, обидит кто, я церемонии с судами разводить не стану. Сам из дробовика казню. Как дикое животное. Я свое уже пожил. Ничего не боюсь.
– Сурово у вас...
– И тебя касается.
– Воу-воу! – улыбаясь, раскрываю ладони. – Я её точно не "обижу". Насилие – не моё.
Дед задумчиво молчит. Словно уже закопал парочку.
Про мента ему не рассказываю. Вдруг, реально, выстрелит. Посадят. Деда жалко... Мента я сам на место поставлю.
Опять сбегаю на улицу. Падаю в стог сена у частокола. Пялюсь на яркие звезды. Ни телефона, ни музыки, ни даже телека... Только месяц на небе и сверчок.
Хотя музыку словно слышу какую-то в происходящем. Романсы навевает... Завис тут в девятнадцатом веке!
Грызу упавшее рядом кислое яблоко.
Мы на холме, деревня внизу. На всю деревню десять живых полуразваленных домов. Это я от скуки по дымящимся трубам насчитал. Сейчас – ни одного огонька.
– Блять! – дергаюсь от страха, заметив чёрную тень в ногах и два горящих глаза.
Кот отпрыгивает от меня на метр.
Сердце шкалит...
Тихо смеюсь, своему испугу.
Падаю обратно на спину.
Кот, приглядевшись, ложится мне на живот. Мурлычет.
Саунд: Говори, говори... – Елена Ваенга.
Ну где ты там? Залипла со своим Эриком. Поздно уже. Возвращайся.
Но её все нет и нет.
Туча закрывает луну. Становится так темно, что не вижу своих рук.
Я такой темноты никогда не видел. У нас даже ночами в городе светло.
Наблюдаю, как туча движется дальше, снова "включая" освещение.
Шорох шагов...
Аглая!
– Кыс-кыс-кыс... – улыбаясь, зову её.
Металлический щелчок и через мгновение ствол опять смотрит мне в лицо. Волосы на коже поднимаются дыбом от животного страха, что её палец может элементарно дрогнуть. Или может перепутать меня с кем-то.
Кот, неласково оттолкнувшись когтями, отпрыгивает в сторону и исчезает в темноте.
– Э-э-э! Спокойно! Я это. Чо такие нервные-то с дедом?!
– Ян? Ты чего не спишь? – шепчет, опуская ружье.
– Тебя жду...
– Зачем?
Затем, блять...
Поднимаюсь, подхожу.
– Чего так долго? – недовольно ворчу.
– Купалась.
Касаюсь пальцами её мокрых распущенных волос.
– Почему меня не взяла?.. Я тоже... хочу.
Горло перехватывает, темнота требует немедленно искать её губы. Стою, вибрирую, задыхаюсь, как мальчишка.
– Ты очень красивая стала, – шепчу неожиданно для себя.
Глажу пальцами её ледяное ушко, представляя её обнажённой в воде. И как мои губы скользят по изгибам её шеи, плеч...
Несколько мгновений позволяет, потом... шаг назад.
– Не надо...– шепчет, обнимая себя за плечи.
– Да не трону я тебя.
– Иди спать.
– А ты?
– Я переоденусь пойду.
Уходит в баню.
Наши кровати так близко, что боюсь начать лунатить от порно-снов.
И до утра кручусь, вспарывая эрекцией матрас и скрипя без конца панцирной сеткой. Кусаю полыхающие губы.
– Блохи у тебя там что ли?! – не выдерживая ругается дед. – Угомонись, окаянный!
Беззвучно смеясь, замираю.
Мля... пытки какие!
Медленно двигаю ширму. Между нами – метр. Аглая спит на животе, волосы свисают с кровати до пола. И рука тоже. Дотягиваюсь до её кисти. Подцепляю пальцы. Медленно сжимаю, плавясь от прикосновения так, словно мы полночи трахаемся, и не даём друг другу кончить. И вот уже крыша едет, лёгкие не выдерживают и тело сводит.
– Черт... – неровно выдыхаю, облизываю губы.
В таком плачевном состоянии и вырубаюсь.
