Текст книги "Я заберу у тебя ребенка (СИ)"

Автор книги: Яна Невинная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

Мать Арслана уверенно заходит в кабинет, стуча каблуками по паркету и заставляя меня своим появлением замереть на месте. Дверь бесшумно захлопывается. Повисает короткая неловкая пауза, когда каждый не знает, с чего начать. Тишина практически ощутима, она звенит между нами.

Ситуация слишком сложная, чтобы мы с легкостью могли найти общий язык. Мои руки заняты рулоном бумаги, поэтому я вцепляюсь в него, сжимая с силой, вертя туда-сюда. Предательский шум бумаги выдает с головой мое волнение, поэтому я перестаю крутить рулон в руках. Стараюсь не переминаться на месте, хотя мне очень хочется, нервничаю так сильно, что едва дышу. Не приходилось еще оказываться в подобных ситуациях. Рассматриваем друг друга, оценивая как соперница соперницу. Выдерживаем длительный зрительный контакт, каждая надеясь победить.

Мать Арслана сдается первой, она плотно сжимает губы, слегка прищуривается, буравя меня карими глазами на ухоженном лице. Выглядит она очень достойно, стильно, не дашь больше сорока пяти лет, хотя ей явно больше. На ней строгое приталенное платье чуть ниже колен, глубокого фиолетового цвета, небольшие круглые черные украшения, темные волосы до плеч лежат плавными волнами. В ее чертах совершенно не вижу сходства с Арсланом. Видимо, он похож на отца.

– Гульназ усадила девочек ужинать, мы с ними очень хорошо пообщались, – сообщает довольно-таки спокойным голосом, направляясь в мою сторону. Голос приятный, мелодичный, но в нем явственно чувствуется сталь. Либо я себе это фантазирую, трясясь от накала эмоций в кабинете, вдруг ставшем слишком тесным для нас обоих. – Мы можем поговорить, Оксана?

Киваю – что еще я могу ответить на данную фразу?

Еще пара шагов – и расстояние станет критическим, Белла нарушит мое личное пространство, она словно стремится прижать меня к тумбе с факсом. Но останавливается на расстоянии метра и позволяет себе дотошно изучить мой вид с ног до головы. Меня словно ошпаривает кипятком, так неприятен ее взгляд, такой намеренно-пренебрежительный. Бесцеремонный. При Арслане она держалась намного вежливее.

– Ты спишь с моим сыном? – ошарашивает прямым вопросом. Прямо-таки выстрел в упор. Внимательные глаза впиваются в меня, выворачивая душу наизнанку. А меня от такого вопроса даже слегка шатает.

– Я… – теряюсь от неожиданности. Меня не пугал грозный Бакаев, я могла дать ему отпор, и вдруг сникла при появлении его матери, которая одаривает меня враждебным, подозрительным взглядом.

– Значит, спишь. Он бы обязательно рассказал мне о тебе. Но ничего подобного Арслан не говорил. Ты только недавно появилась в его жизни, не была его любовницей долгие годы. Выходит, прыгнула к нему в постель в течение этих нескольких дней. Быстро же ты. А ведь он женат, ты в курсе?

Вспыхиваю от смешения самых разнообразных чувств. Мне не нравится, что меня приперли к стенке, без долгих прелюдий сразу задали вопрос в лоб, да еще какой! Я не могу хамить этой женщине, но меня жутко раздражает то, как нагло она начала беседу, не удосужившись нормами приличия. Втягиваю носом воздух, как перед прыжком в воду. Нужно сразу завоевать себе место под солнцем.

– Я думаю, что ваш сын достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед родителями о своей личной жизни. И я тем более не буду отвечать. Не считаю нужным.

– Сестра была права. Ты дерзкая, – снова поджимает губы и складывает холеные руки с перстнями перед собой.

В ответ вскидываю подбородок с выражением: «Уж какая есть!» Одна ворона уехала, другая приехала ей на смену клевать меня с упорством отбойного молотка.

– Ты думаешь, я из праздного интереса спрашиваю? – приподнимает идеальной формы бровь. – Мой сын не отчитывается передо мной, ты права. Но я хочу ему счастья. Как любая мать своему ребенку. Я пытаюсь разобраться в ситуации. Не каждый день узнаешь, что у тебя, оказывается, есть внучка, а укравшая ее женщина не под следствием, а в постели моего сына, – дрогнувшим голосом завершает Белла, и в ее глазах вспыхивают злые огоньки. Но вместе с тем я подмечаю, как она нервничает, как дрожит голос от беспокойства за сына. Она тоже столкнулась с тяжелым испытанием.

Пытаюсь унять злость из-за ее нападок на меня и откладываю бумаги, даю себе пару секунд, чтобы прийти в себя. Движение привлекает внимание Беллы, но она просто недовольна тем, что мы отвлеклись, не проявляет любопытства к бумагам, а сразу же вонзает в меня пристальный взгляд. Упорно ждет ответа.

– Вы хотите, чтобы меня посадили, а Арслан вернулся к своей жене? – спрашиваю глухим голосом, почувствовав комок в горле и едкое першение. Прокашливаюсь, ощущая неловкость и страх. Неужели она повлияет на Арслана? Неужели не знает об анализе ДНК? Что она вообще знает?

В эту трудную минуту мне так хочется, чтобы Бакаев вошел в наглухо закрытую дверь и спас меня от огнедышащего дракона в юбке. Испуганно стреляю взглядом в сторону выхода и снова встречаюсь с грозным взором властной матроны.

Милостиво подождав, пока я прокашляюсь, она отвечает:

– Если б решение зависело от меня, я бы просто хотела не спешить и дать нам всем время принять ситуацию. Пусть решает Арслан. Уверена, он знает, как поступить правильно и сделать как можно лучше для детей.

– Я тоже никуда не тороплюсь, – заверяю ее, тайком выдыхая от облегчения. – И тоже хочу благополучия и счастья детям.

«И я дам им его во что бы то ни стало», – заканчиваю мысленно фразу, уверенная, что Бакаева поймет это без слов, прочитает между строк.

– Я выйду из кабинета, а ты выходи спустя несколько минут. Не хочу, чтобы нас видели вместе. Арслану не понравится, что я разговаривала с тобой. Пусть это останется между нами. Мне просто нужно было узнать, что ты за человек.

Морщусь от ее слов, но смиренно киваю. Но Бакаева не уходит, словно решается на что-то, потом выдает:

– Я поддержу любое решение сына. С его Дилярой у нас отношения не сложились, но, видит Аллах, я старалась. Она не подпускала меня близко к своему дому, не радовалась моим визитам, но я бы хотела, чтобы всё было иначе. Хочу дружить со своей невесткой, воспитывать внучек.

– Тогда вам не стоит нападать на меня, – парирую твердым голосом, на что она хмыкает, но не находит, что сказать. Судя по всему, не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Интересно, чем она занимается? Наверное, какая-то большая начальница в крутой фирме, купленной ее мужем, или руководит одним из отелей Бакаевых.

– Мы поняли друг друга? – задает риторический вопрос и степенно покидает кабинет, дождавшись от меня короткого кивка.

Глава 34

Жаль, что бурный поток под названием жизнь не остановить, не поставить заслон стремительному течению. Я бы хотела, чтобы время замерло, дав мне возможность разложить по отсекам все мои дела, проблемы и переживания. Но жизнь не снисходительна к нам, простым смертным, и поэтому я с трудом дождалась окончания самого напряженного ужина в моей жизни и собиралась уже пойти укладывать девочек спать, как Белла Бакаева натянуто улыбнулась и взяла на себя эту приятную обязанность. Смотрю, как она уводит девочек за руки в сторону их спальни, и перевожу взгляд на Арслана, вытирающего руки влажным полотенцем.

За время ужина он сказал лишь несколько фраз. Я произнесла не больше. Голова полнилась мыслями, сомнениями. Меньше всего происходящее напоминало теплое семейное времяпрепровождение. Казалось, даже малышки ощутили напряжение и тихо съели свои порции азу с горячими лепешками. Не донимали отца вопросами о несостоявшейся конной прогулке, а сразу приняли его слова о том, что она переносится на завтра. Все их возмущения сошли на нет под воздействием его спокойного объяснения о том, что папа занят и иногда приходится отложить развлечения.

Надо же. Кажется, мне было бы неплохо поучиться у собственных детей послушанию и покорности.

– Так что там со снимками с камер? Ты узнала подозреваемого?

Удивленно приподнимаю брови, присаживаясь обратно на низкий диванчик, откуда я вставала провожать девочек.

– Неожиданный вопрос. Я думала, мы обсудим твое предложение о замужестве.

Честно говоря, я считала, что мне прилетит за дерзкое поведение с его матерью. Ведь я не пошла у нее на поводу и дала понять, что она приходила ко мне в кабинет поговорить. Перехватила инициативу и завоевала ее уважение, как по мне. По крайней мере, ее взгляд показал, что она оценила мой поступок.

Арслан откидывается на спинку и выглядит сейчас как какой-нибудь властный падишах посреди своих верных приближенных.

– А ты хотела бы обсудить мое предложение? Если совсем уж честно, я не воспринимаю всерьез твой взбрык по поводу совместной опеки. Нечего обсуждать, Оксана. Уймись.

Взбрык? Он это так называет? Я что, какая-то норовистая кобылка, нуждающаяся в укрощении?

Сверлим друг друга взглядами. Долго. Обычно язык опережает мои мысли, но сколько раз это наносило мне вред. Для разнообразия решаю досчитать до десяти и только потом ответить.

– Я не узнала подозреваемого. Не пойму, зачем следователь так настаивал. Наверное, просто для галочки хотел моего ответа. А теперь с чистой совестью напишет на деле «закрыто» и забросит в архив пылиться на полке.

– У твоей матери были враги?

– Что? Нет. Да какие враги? Она была добрейшей души человек, – улыбаюсь своим теплым воспоминаниям. – Ни слова жалобы от нее не слышала, хотя она очень страдала. Операции, диализ… – с грустью вздыхаю, потупив взгляд, и зачем-то составляю грязные тарелки. Просто привычка. Или же я безумно хочу занять руки.

– Оставь. Гульназ всё уберет.

Дернувшись от резкого приказа, замираю.

– Я не привыкла, чтобы меня обслуживали.

– Привыкай. В этом доме так заведено.

– А если я не хочу привыкать?

Демонстративно хватаю стопку тарелок и поднимаюсь на ноги, чтобы отнести их на кухню. Черт знает, где она находится. Я там ни разу не была. Но меня молниеносно разворачивают, тарелки выдергивают из рук и ставят с грохотом на стол. Всё, на что я способна, это таращить глаза на Арслана, выросшего возле меня, как океанская волна. Такой же стремительный и непреклонный.

– Иди в спальню и готовься ко сну.

– Что? И не подумаю! – отчаянно сопротивляюсь диктату. Не позволю себе указывать!

– Ты же дала понять моей матери, что мы спим в одной спальне. Так будь добра в эту спальню проследовать.

Игнорирую угрозу во властном тихом голосе и смело встречаю потемневший взгляд.

– Не перекручивай. Я ничего такого не говорила. Я сказала, что у меня есть право тут оставаться. Но я имела в виду результаты теста ДНК.

– Никто из взрослых за столом не воспринял твои слова так. Ты объявила себя моей женой.

– Я же сказала, что не выйду за тебя. Это какая-то ошибка, Арслан, – начинаю закипать и чуть ли не заламываю руки. Боже, я не помню точно, что сказала. Неужели выглядела наглой зарвавшейся любовницей женатого мужчины, претендующей на брак?

– За ошибки надо отвечать, – произносит невозмутимо, снисходительно потешаясь над моей растерянностью.

– Ваши ошибки – вы и отвечайте! – выпаливаю, собираясь гордо удалиться, но Арслан ловко перехватывает меня за предплечье и разворачивает к себе. Подтягивает меня ближе и распластывает большие сильные ладони по моей спине. Он крупный, высокий мужчина, и я буквально утопаю в его объятиях. А его черный немигающий взгляд вынуждает замереть.

– Нравится дерзить и нарываться? На что ты нарываешься, Оксана? – бархатным голосом ласкает мои дребезжащие нервные окончания.

– Н-ни на что, – глупо заикаясь, бормочу в ответ, пытаясь отпихнуть от себя пышущее жаром мужское тело. Дыхание Арслана так близко, что не могу думать, его терпкий пьянящий аромат не дает сопротивляться, дурманит мысли, покоряет…

– Ты дразнишь меня каждым словом, каждым жестом. Ты же не глупая, Оксана, понимаешь, что провоцируешь, – объясняет, шумно дыша, зарываясь носом в шею, убирает рукой волосы и целует, ласкает миллиметр за миллиметром. А я дрожу, цепляюсь пальцами за тонкую ткань рубашки, пытаюсь спастись, потушить мгновенно вспыхнувший в теле пожар.

Но я же знаю, как будет. Знаю, как нам было вместе. Дико, сладко, жарко. Искушение невероятно сильное и пронзающее насквозь, как миллион крохотных укусов. Он жалит своим напором, попадает точно в цель. И угадывает. Да, я дразню, провоцирую, заманиваю и хочу, чтобы покорял и соблазнял. Чтобы показывал, что не может держать свои руки далеко от меня.

Моя гордость стирается начисто, забываю о своих принципах и данных себе обещаниях.

Но так нельзя, неправильно. Я должна понимать, к чему приведет моя ошибка.

За ошибки надо отвечать.

В первый раз я покупала свое место рядом с детьми. Теперь это место мое по закону. Практически уверена, что тест ДНК – лишь формальность.

Оттого совершенно бессмысленно сейчас таять в объятиях Бакаева, льнуть к нему, позволять его рукам изучать мое тело.

Что же я делаю…

– Поцелуй сама, – требует Арслан, хватая меня за подбородок и полосуя своим пронзительным взглядом, как лезвием. В его глазах – дикая жажда.

Но я хочу большего. Хочу взрыва. Войны. Хочу, чтобы набросился и всё выглядело так, будто он насильно меня заставил. Хочу снять с себя ответственность.

– Нет! – вырываюсь и сбегаю, наплевав на то, как смешно выгляжу. Улепетываю, как трусливый заяц от злого волка. Отбежав на приличное расстояние и, к счастью, никого не встретив, прижимаюсь к стене коридора в найденной нише и долго восстанавливаю дыхание. Жар не покидает моего тела, желания терзают, рвут на части.

Я отказала, должна радоваться, сохранила свою гордость. Но во мне растет и ширится пустота. Необъяснимое чувство потери, обиды. Почему не догнал? Почему не позвал обратно?

Я же надеялась, так глупо надеялась, что подчинит своей воле, а я буду всего лишь жертвой. Он меня переиграл? Надоела? Не хочет со мной связываться?

Он просто отправился в спальню и забыл про меня?

Закрыв лицо руками, в голос смеюсь над своей дуростью. Ну ладно. А что дальше? Где мне теперь лечь спать? Девочки уже точно уснули. В спальню теперь не пойти, у слуг я спрашивать ничего не буду. И страшно представить, если встречу мать Арслана. Никого не хочу видеть. Тихонько выбираюсь из дома и иду на свет в конюшне. Вроде бы беременная кобыла должна родить. Конюх возится с собаками вдалеке, я вижу в полумраке, как он ходит по лугу, а они носятся вокруг него.

Свежесть ночи манит расслабленно выдохнуть и задрать голову, наблюдая за звездами.

Бескрайнее небо поражает своей первозданной красотой. Аж задыхаюсь от восторга и сиротливо ежусь, с досадой думая о том, что могла бы сейчас стонать в постели Бакаева. Но я повела себя как глупый ребенок, испугавшийся ответственности.

Как была незрелой, так и осталась. И некому мне дать дельный совет.

Вижу приближение Хакима и бегло осматриваюсь. Надо, чтобы он меня не заметил.

Юркнув в конюшню, впитываю в себя непривычный запах лошадей и сена. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на толстый слой сена, разложенный на большом выступе с приставленной к нему лестницей. Быстро по ней взбираюсь и решаю, что здесь я и заночую.

Глава 35

Ночь я провела на сеновале. Нашла себе потайное местечко и спряталась. Колкое сено долго не давало уснуть, но больше – собственные переживания. Мучили и не пускали в царство Морфея. Обида полосовала душу, вспарывая когтями до мяса, вызывая глупые слезы. Какая-то детская, нелепая. И поступок я совершила совсем не взрослый, сбежала от серьезного разговора и атакующих эмоций. Не справилась.

Арслан не стал меня искать, не бросился в погоню. И немудрено. Я не умею общаться с мужским полом, у меня нет абсолютно никакого опыта. Где мне было его набраться? Когда? Наверняка утомила этого искушенного зрелого мужчину своими скандалами, нападками, выкрутасами. Махнул на меня рукой и пошел спокойно спать. Или помирился с женой? Вдруг он к ней вернется и заберет малышек? Даже думать о подобном боюсь. До тошноты страшно.

Снова начала кусать ногти. Истерзала несчастные отростки, на которых у нормальных женщин красивый аккуратный маникюр. Застарелые раны не давали мне справиться со своей пагубной привычкой.

Чувствовала себя одиноко в стане врага. Самозванкой, которую скоро раскроют и выгонят прочь, лишив самого дорогого…

Наутро, едва очнувшись, слышу радостный детский смех. Ничего не понимая спросонья, пытаюсь выпутаться из вороха сена. Представляю, на кого я сейчас похожа. Даже в зеркало не хочется смотреть. Огородное пугало и то краше будет. Зеркала с собой нет, только телефон в кармане. Вывалился из него, поэтому приходится потратить время, чтобы обнаружить его в сене.

Оказывается, всего лишь семь тридцать утра. Удивленно приподняв брови, пытаюсь сообразить, почему девочки в такую рань в конюшне. Может быть, я всё еще сплю и вижу сон?

Не нахожу ничего лучше, чем проверить самой. Медленно и осторожно переставляя ноги по ступенькам, добираюсь до пола. Вечером подниматься наверх было как будто бы проще, меня подгоняло желание скрыться от Арслана. Теперь же я боюсь свалиться, ведь выступ с сеном находится на приличной высоте.

– Мама! Мама, ты проснулась! – бежит ко мне Лиза, размахивая руками. Подхватываю малышку и прижимаю к себе. Странно, но она словно и не удивлена, что я появилась сверху, как будто из ниоткуда.

– Доброе утро, котенок, – улыбаюсь, приглаживая топорщащиеся в разные стороны кудряшки. Жокейский костюм девочка надела, но прическу ей никто не сделал. Наверное, торопилась в конюшню. Поворачиваюсь и вижу, как Арслан с Зариной идут к нам. Сердце пускается вскачь, прыгая, как мячик для пинг-понга. Вниз-вверх. Хочется зажмуриться и сгореть до пепла от стыда. Мне невероятно неловко за свое вчерашнее поведение.

– Мам, ты представляешь, Звездочка скоро родит! Поэтому мы пришли сюда с самого утра! – докладывает дочь, обнимая мои щеки теплыми ладошками. Говорит прямо в лицо, чтобы я не пропустила ни единого слова и поняла всю важность ожидаемого мероприятия. – Слышишь? Слышишь? Ты будешь с нами смотреть, как появляется лошаденок?

Ни секунды не переставая ерзать, маленькая егоза сползает по моему телу и подбегает к Зарине, что-то ей шепчет на ухо, и та тихонько хихикает в ладошку. С умилением смотрю на дочерей, ощущая, как теплота разливается в душе. Они до невозможности сладкие, и так похожи сейчас, что меня снова окатывает волна сожаления из-за того, что девочки могли никогда не встретиться. Мы, взрослые, взяли на себя ответственность за этих детей и не должны больше делать ошибок.

– Жеребенок, Лиза, будет правильно, – исправляю ошибку дочери и ласково смотрю на Зарину. – Доброе утро, конфетка. Хочешь обнимашки?

С замиранием сердца жду ответа. Я заметила вопрошающий взгляд, который девочка бросила на отца, он милостиво кивнул в своей размеренной, властной манере, и Зарина медленно пошла ко мне. Подхватив девочку на руки, я прижала ее к себе так крепко, что задохнулась от избытка чувств, позабыв обо всем на свете. Глаза наполнились слезами, а малышка взяла мои щеки в руки, точно так же как сестра, и спокойно проговорила:

– Тетя Оксана, с жеребенком все будет хорошо. Не плачь. Папа уже принимал жеребят. Он очень умелый.

– Да? Тогда я не буду плакать и беспокоиться, – киваю сквозь слезы и опускаю вниз кроху, которая тут же берет меня за руку и тащит в сторону стойла. Хаким уже принес несколько полос ткани и обложил ими пространство вокруг беременной лошади. Никогда не имея дела с лошадьми, я всеми фибрами души впитывала страдания животного, их невозможно было не увидеть. Звездочка мучилась, а конюх всячески старался облегчить ее страдания.

Мне казалось, что девочки будут мешаться ему под ногами, но мужчина, на удивление, умудрялся сладить и с лошадью, и с ними, направляя их действия и прося подать воды или тряпки.

Отшагнув в сторонку, пытаюсь пригладить волосы и придумать, что говорить Арслану, внезапно оказавшемуся позади меня. У меня не чищены зубы, в волосах сено, а на лице размазана косметика. И я прячу лицо, стоя к нему вполоборота. Но все равно моя несдержанность опять играет со мной злую шутку. Если не узнаю правду – умру от любопытства.

– Девочки не искали меня с утра? Почему они не удивились, встретив меня в конюшне? – Так я завуалированно прячу между строк волнующий меня вопрос: «Как ты мог не пойти за мной вчера?».

– Не искали, ведь я объяснил им, что ты решила заночевать на сеновале, – говорит без тени юмора, даже уголок рта не дернется.

Всматриваюсь в непроницаемое лицо, охватывая его взглядом целиком, ища что-то… Сама не знаю что… Может быть, следы беспокойства, тени бессонной ночи. Но вижу лишь гладко выбритые щеки и совершенно спокойные, как гладь озера, глаза. И волосы причесаны идеально. Невозмутимый, неподвижный. Этот мужчина может посоревноваться в твердости со скальной породой.

– Они не удивились?

– Нет.

– Ничего не спросили?

– Спросили.

– Арслан! – задохнувшись оттого, что приходится вытягивать из него слова, подхожу ближе и начинаю шептать, чтобы никто не услышал: – Послушай, Арслан, я сама не знаю, как так вышло, что убежала и добралась до сеновала. Сначала прогулялась, потом увидела свет, потом просто… хм… уснула, – закусываю губу и ищу в его глазах хоть что-то. Сложенные на груди сильные руки облегает белая рубашка, застегнутая до самого верха. Кожаная жилетка такая же, как у девочек на костюмах. Одна я как растяпа нечесаная. Это мне сильно досаждает.

– Ничего страшного. Ты можешь перемещаться по территории имения, ты здесь не пленница, Оксана, – прикрывает глаза и переводит их за мое плечо, наблюдая за происходящим с лошадью.

– Ясно… – уныло улыбнувшись, тоже присоединяюсь к наблюдению. – Это надолго?

– Да, может затянуться на несколько часов. Я поведу девочек на конную прогулку, а ты можешь присоединиться позже, после того как умоешься и оденешься в костюм. Я повесил его в шкаф. Сапоги тоже там. Справишься за полчаса? Гульназ складывает в корзину еду для завтрака и плед, захвати с собой.

– Ты не искал меня вчера?

– Искал. Взял собак и дал им понюхать твой халат. След привел в конюшню. Дальше ты знаешь.

– Ничего не слышала, в смысле не слышала, что ты приходил туда с собаками, – бормочу, баюкая внутри облегчение. Он всё же отправился на поиски! Не улыбнуться очень сложно, радость буквально пузырится во мне и требует выхода. Как будто поймала что-то до этой поры неуловимое.

– Я не хотел тебя беспокоить, не стал будить. Но впредь, Оксана, ты будешь спать в нашей постели. Я позволил тебе сбежать, потому что было поздно и это осталось незамеченным для остальных в доме. Но так быть не должно, ты поняла меня?

Сглатываю, мгновенно перепрыгнув от радости к страху. Угроза в голосе очень явственна, от нее меня пробирает дрожь. Арслан немного отпустил поводок и снова потянул его обратно, затягивая ошейник на моей шее всё крепче.