Текст книги "Волков: Мне нельзя тебя любить (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40

Июль 2025 года. Москва.

Спор длился уже несколько часов. Тигран сидел за столом, сцепив руки в замок, и смотрел на Алису с выражением, которое она уже научилась читать: он не отступит. Она стояла напротив, уперев кулаки в бока, и понимала: она тоже не отступит.

Витя проснулся от шума, зашел в кабинет, потер глаза.

– Вы чего не спите? – спросил он хрипло. – Почти четыре утра.

– Иди спать, – бросил Тигран, не оборачиваясь.

– Не пойду, – Витя прошел в комнату и плюхнулся на диван. – Раз уж проснулся. Чего спорите?

– Я не пущу её в этот клуб, – Тигран говорил жестко, без тени сомнения. – Это опасно. Эдик – не просто бывший муж. Он – сын депутата, у которого серьезные люди на побегушках. Если его люди засекут Алису..

– Не засекут, – перебила Алиса. – Я знаю этот клуб. Знаю, где камеры, где слепые зоны. Я там больше года была мебелью, Тигран.

– Но мебель не рискует жизнью.

– Сейчас я понимаю, что рисковала все это время, – голос Алисы стал жестче. – Но теперь я не боюсь.

Витя переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Алиса, – Тигран встал, подошел к ней. – Я понимаю, что ты хочешь закончить эту историю. Но не так. Есть другие способы.

– Какие? – она посмотрела на него в упор. – Ждать, пока твои люди накопают достаточно? А если не накопают? Если Суровцев-старший всё замнёт, а Эдик снова начнёт охоту? Сколько можно ждать, Тигран?

Он молчал, глядя на неё. В полумраке гостиной её глаза горели.

– Я должна закончить это сама, – сказала она. – Потому что я это начала. Потому что я поверила ему. Потому что я позволила себя обмануть.

– Ты была ребёнком, – тихо сказал Витя.

– Мне было семнадцать, – Алиса повернулась к брату. – Я уже была не ребёнок. Но была дурой, которая сбежала из дома, потому что не могла больше терпеть.

Витя молчал. Тигран молчал. А Алиса вдруг поняла, что сейчас расскажет то, о чём не говорила никому. Даже себе. Давно уже.

– Вы хотите знать, почему я так хочу туда вернуться? – спросила она. – Хотите знать, как я вообще оказалась с Эдиком?

Она села на диван, поджав под себя ноги. Говорила тихо, глядя в одну точку на стене.

– В городе, где мы выросли, не было выбора. Бабушка хотела, чтобы я стала учительницей, как она. Отец – врачом, как он. Мама... мама говорила, что хочет, чтобы я была счастлива, но она почти всегда была на работе – на дежурстве, внеплановой ночной смене, повышении квалификации… Я её почти не видела.

Витя слушал, и лицо его становилось всё серьёзнее. Он тоже вспоминал.

– Это Витька всегда знал, что пойдет в медицигский. А я не знала, чего хочу, – продолжала Алиса. – Только знала, что хочу уехать. Подальше от этого дома, от бабушкиного контроля, от вечных "ты должна", "ты обязана". В Москву уехала Кристина, моя одноклассница. Там учится её брат, она каталась к нему раньше, говорила, что здесь всё по-другому. Что можно дышать.

– Кристина? – переспросил Витя. – Та, с которой ты потом...

– Да, – кивнула Алиса. – Та, с которой мы жили. Она была старше, ей уже исполнилось восемнадцать. Она сказала: "Приезжай, я покажу Москву". Бабушка не хотела отпускать. Сказала, что я пропаду. Что в Москве только и ждут таких дурочек. Но я соврала. Сказала, что еду узнавать про подготовительные курсы для поступления. Отец обрадовался – думал, я решила идти на медицину. Мама... мама сказала: "Будь осторожна".

Алиса помолчала. В гостиной было тихо, только гудел холодильник на кухне да где-то вдалеке сигналила машина.

– В Москве Кристина встретила меня на вокзале. Мы поехали к ней. Она жила с братом, Андреем. У него была свободная комната. Андрей работал в клубе звукорежиссёром. И в тот же вечер он сказал: "Пойдём, я вас проведу".

– В клуб, – догадался Тигран.

– Да, – Алиса усмехнулась. – Я никогда не была в клубах. В нашем городе их не было. А тут – музыка, свет, толпа, все такие красивые, такие свободные. Я не пила. Я боялась, что потеряю контроль. Просто смотрела и фотографировала. У меня был старый фотик, я его везде таскала. Снимала Кристину, снимала танцующих, снимала игру света.

Она замолчала, и в тишине комнаты вдруг стало слышно, как бьётся её сердце. Или это показалось.

– А потом была проверка, – сказала она. – Полиция начала проверять документы. Мне было семнадцать, я не могла там находиться. Я испугалась так, что не могла дышать. Думала, сейчас меня заберут, позвонят бабушке, и всё... всё кончится, не начавшись.

– И Эдик? – тихо спросил Витя.

– Он вынырнул из толпы, – Алиса смотрела в стену, будто видела ту сцену. – Высокий, красивый, уверенный. Схватил меня за руку, вытащил из очереди. Сказал полицейским: "Эта девушка со мной. Личный гость. Всё в порядке". И они... они отступили. Просто взяли и отступили.

Она повернулась к Тиграну. В её глазах горела ярость.

– Ты понимаешь? – спросила она. – Впервые в жизни кто-то меня защитил. Не критиковал, не давил, не говорил, что я должна. Просто взял и защитил. Я почувствовала себя... в безопасности.

Тигран молчал.

– После он пригласил нас за свой столик, – продолжала Алиса. – Заказал шампанское, хотя я не пила, и ему это понравилось. Он сказал: "Ты не такая, как все. Ты стоишь с камерой и смотришь на мир иначе". Я тогда подумала – он видит меня настоящую.

– Алиса, – начал Тигран, но она перебила.

– Он спросил, почему я так испугалась проверки. И я рассказала. Про бабушку, про давление, про то, что не знаю, чего хочу от жизни. Он слушал. Не перебивал, не давал советов, просто слушал. А потом сказал: "У меня тоже сложные отношения с родителями. Знаю, каково это – когда тебя не понимают".

Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

– И я поверила. Поверила, что мы похожи. Что он – такой же, только сильнее, потому что смог вырваться.

– И он предложил тебе остаться, – тихо сказал Витя.

– Предложил работу фотографа. Снимать вечеринки, гостей, интерьеры. Эдик обещал студию, оборудование и обучение. Сказал: "Зачем тебе этот городишко? У тебя талант, я вижу. Оставайся, я помогу".

Глава 41

Июль 2025 года. Москва.

Алиса сидела на полу, окруженная распечатками, которые Тигран разложил по всей комнате. На одной стене висела схема клуба, которую она нарисовала сама – коридоры, лестницы, запасные выходы, кабинеты. На другой – распечатки с камер наблюдения, досье на охранников, графики смен, имена, привычки – все, что смог найти Тигран.

– Смена заступает в восемь утра и восемь вечера, – Алиса водила пальцем по схеме. – В это время в коридорах пусто. Все либо на входе, либо в комнате охраны. Там они обычно пьют чай и смотрят телевизор.

– Сколько человек в смене? – Тигран сидел напротив, делал пометки в ноутбуке.

– Четверо. Двое на входе, один в комнате охраны, один ходит по периметру. Но ходит он редко. Эдик не экономил на безопасности, но думал, что его все боятся, поэтому сильно не заморачивался.

– А ты? – Тигран поднял глаза.

– Я я его любила, – Алиса усмехнулась. – и не представляла угрозы.

Витя сидел в углу на диване, сжимая кружку с остывшим чаем. Он не вмешивался, только слушал. Смотрел на сестру, которая говорила о клубе, где провела три года, с таким спокойствием, будто описывала чужую квартиру. Это было страшнее, чем если бы она плакала.

– Черный ход выходит в переулок, – продолжала Алиса. – Там нет камер. Я проверяла. Три раза выходила, пока Эдик не поставил сигнализацию.

– Сигнализация?

– Магнитная на дверях, открыть – срабатывает. Но я знаю как он выбирает код отключения. Он менял его каждый месяц, но всегда использовал одну комбинацию цифр – день рождение его матери.

Витя подавился чаем. Алиса зыркнула на него и продолжила:

– Сколько мне понадобится времени?

– Внутри кабинета – три минуты максимум. Мне нужно, чтобы ты установила устройство, дождалась его соединения с сетью – я дам тебе сигнал. А потом – быстро возвращаешься. Но если по истечении времени сигнал не будет налажен – значит, есть глушилка. И ты выходишь, принимая, что у нас ничего не получится, а дальше рисковать опасно. Алиса выдохнула и кивнула. Ей не хотелось уходить ни с чем.

– А если получится?

– Если получится, то у нас будет все необходимое..

Тигран кивнул. План был безумным. Но другого не было.

– Когда? – спросил Витя из угла.

– Завтра, – ответила Алиса. – Я больше не могу ждать.

Тигран встал, подошел к ней, взял за плечи.

– Ты уверена?

– Я никогда не была так уверена, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. _______

Июль 2025 года. Москва. Клуб «Эгоист».

Алиса стояла на углу здания около задней двери для персонала с картонной коробкой в руках, вжимаясь спиной в холодную кирпичную стену. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но она заставляла себя дышать ровно. Тигран в наушнике молчал – это был уговор: пока она не войдет, ни звука. В коробке были накладные, распечатанные из интернета, и пара пустых папок – Тигран настоял, чтобы у нее был весомый предлог. Если спросят – она курьер из службы доставки. Кепка с логотипом курьерской фирмы низко надвинута на лоб, волосы спрятаны. Лица не разглядеть, если специально не вглядываться. А кто будет вглядываться в лицо курьера?

Алиса хорошо выучила привычки Эдика и знала, что он любил проводить время с пользой. Вот и сейчас он полезно для себя работал на встречи с партнерами. Тигран и его команда смогли отследить перемещения Эдика. В клуб он приедет уже после открытия и сразу за вип-стол вместе с новыми клиентами. Они выбрали идеальное время – подготовка к открытию начинается в семь вечера, в шесть тридцать сменяется охрана. Алиса посмотрела на часы: 17:20. У неё есть пара минут, чтобы настроиться. Нужно дождаться, когда охранники отвлекутся на приветствия и болтовню – сколько раз она видела, что молодые ребята, которых нанимает Эдик, спокойно треплятся и покидают рабочее место не обращая внимания на должносные инструкции.

Рука сама потянулась к карману, где лежала маленькая флешка – та, которую Тигран отдал ей перед выходом. Не обычная – программным обеспечением, которое позволит им получить удаленный доступ к серверу клуба, не тратя время на поиски физических носителей. План был простым: зайти, воткнуть флешку, выйти.

– Не геройствуй, – сказал Тигран перед тем, как она вышла из машины. – Если что-то пойдет не так – ты курьер, который забыл накладную. Извинись, разворачивайся и уходи, не поднимая головы, чтобы не узнали. Данные не стоят твоей жизни.

– Но стоят моей свободы, – ответила она.

Он сжал ее руку так сильно, что побелели костяшки.

– У тебя все получится.

Теперь, стоя у черного входа, Алиса чувствовала его присутствие через наушник. Он где-то там, в машине, следит за камерами, за охраной, за всем, что она не видит. Она не одна.

В наушнике щелкнуло.

– Подошла вторая смена, – голос Тиграна был спокойным, деловым. – Они закурили. Пора.

Алиса выдохнула, поправила кепку с логотипом курьерской службы и подошла к двери. Она набрала код и пальцы не дрожали. Алиса немного удивилась спокойной уверенности, которая пришла откуда-то изнутри.

Дверь щелкнула. Ещё утром Тигран радостно сообщил – Эдику нужно нанимать специалистов поопытнее, потому что одна из камер смотрела как раз на панель кодового замка.

– Захожу, – прошептала она.

Внутри было темно и тихо. Коридор пах хлоркой, дешевым освежителем и пылью. Алиса шла быстро, бесшумно, считая шаги. Она хорошо знала этот путь.

– Ты была права, – сказал Тигран. – Путь чист.

Она поднялась. Коридор второго этажа был пуст и слабо освещен, а кабинет Эдика был в самом конце.

Конечно же, он его запирал. Запирал всегда и влил кучу денег на систему защиты. Вот только когда один раз, года два назад, сильно напился накануне важной встречи и не смог встать утром с кровати, Эдик отправил Алису в клуб за документами из сейфа – и сказал охраннику внести её отпечаток пальца в базу данных. Алиса не была уверена, сохранился ли отпечаток в базе – она надеялась, что Эдику в голову не придет мысль о том, что она захочет проникнуть сюда. Наверняка он думал, что она слишком будет бояться за сына. Про свои сомнения Алиса Тиграну не рассказала – должна была, но побоялась, что тогда Тигран не одобрит план. Он итак скептически отнесся к её мыслям насчет беспечности Эдика, поэтому заставил свою команду работать над запасным планом. И он у них имелся – в случае неудачи ей нужно было установить устройство в блок питания и воткнуть в розетку поблизости с кабинетом. Это усложнило бы задачу – флешка работала напрямую с сервером в кабинете, получая полный доступ к закрытой сети. Устройство же давало только доступ к локальной сети здания, но не к закрытому контуру, который Эдик изолировал. Пришлось бы взламывать еще один уровень защиты удаленно, а это означало лишнее время и риск, что их обнаружат. Алиса подошла к двери. Панель сканера отпечатков тускло светилась в полумраке. Алиса с замиранием сердца открыла панель и поднесла палец, чувствуя, как рука онемела от напряжения. Секунда ожидания растянулась в вечность. Она почти физически чувствовала, как база данных ищет ее отпечаток, как система решает – пустить или нет. А если нет? Если Эдик удалил ее? Если он умнее, чем она думала? Доступ разрешен. Трясущимися руками Алиса открыла дверь и скользнула внутрь. Внутри было темно. Алиса поставила коробку на пол, включила фонарик на телефоне, осмотрела стол.

Глава 42

Июль. 2025 год, Москва.

Соня сидела в своем кабинете, разбирая утреннюю почту. За окнами дышал жизнью раскаленный город, кондиционеры работали на полную, но она чувствовала себя так, будто находилась внутри печи. Впрочем, это могло быть и не от жары.

На столе лежала папка – отчет частного детектива, который Соня не торопилась открывать. Смотрела на обложку, на аккуратно выведенное имя: «Алиса Константиновна Лебедева».

Соня взяла папку, провела пальцем по краю м открыла.

Первый лист – досье. Фотография Алисы – из соцсетей, на ней девушка была молоденькая, свежая, с живыми глазами. Соня всматривалась в лицо, пытаясь найти в нем за что зацепиться. И что-то в линии скул, в разлете бровей не давало покоя.

Дальше – данные. Год рождения, место рождения, родители. Отец – Константин Борисович Лебедев, главный врач областной больницы. Мать – Вероника Сергеевна Лебедева, в девичестве – Смирнова, заведующая кардиологическим отделением той же больницы…

Вероника Сергеевна Смирнова.

Соня замерла. Имя было смутно знакомым. Она перечитывала его снова и снова, пытаясь вытащить из глубин памяти ассоциацию.

Она отложила папку, открыла ноутбук, зашла в архив. Годы работы в медиа приучили ее копать глубоко, не оставляя камня на камне. Она ввела имя в поиск по своим старым файлам – все, что было связано с Львом, с его семьей, с его прошлым, она когда-то собирала по крупицам, чтобы потом использовать при необходимости.

Ничего. Пусто.

Соня откинулась в кресле, прикрыла глаза. Где-то она слышала это имя. Где-то оно мелькало в отчетах, в документах, в разговорах. И вдруг – словно вспышка.

Соня резко села, пальцы застучали по клавиатуре. Она подняла архивы двадцатилетней давности – все, что касалось болезни и смерти Виктора Петровича Волкова. Списки персонала, отчеты, графики дежурств.

Вот оно.

Вероника Смирнова – медсестра, работавшая в палате Виктора Петровича. Подпись в документах, упоминания в журналах дежурств. И дальше – пропуск. Уволилась по семейным обстоятельствам.

Соня смотрела на экран, и в голове складывалась картина. Та самая Вероника. Которая потом вышла замуж за Лебедева. Которая родила двойняшек – Алису и Виктора. Которая работала в той же больнице, где умер отец Льва.

Она взяла папку с досье Алисы, перелистнула на страницу с фотографией. Всмотрелась в лицо – в глаза, в скулы, в линию губ. И вдруг увидела.

Лев.

Та же линия скул. Тот же разрез глаз. Та же упрямая складка над верхней губой, которую она знала двадцать лет.

Соня отложила фотографию. Руки ее дрожали.

– Не может быть, – прошептала она.

Она открыла старый файл, который хранила в зашифрованной папке много лет. Там были фотографии Льва – молодого, до их знакомства, до того, как она сделала его тем, кем он стал. Она смотрела на них, потом снова на Алису.

Сомнений не оставалось.

Алиса была дочерью Льва.

Соня сидела неподвижно, глядя на разложенные перед собой бумаги. В голове билась одна мысль: Лев знает? Знал ли он, что у него есть дети? Знал ли, что его сын теперь живет в его же городе? Что его дочь – та самая девушка, из-за которой Тигран рисковал всем?

Или не знает?

Соня встала, подошла к окну. За стеклом шумела Москва – огромная, равнодушная, чужая. Она смотрела на город, который когда-то покорила, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Двадцать лет она строила эту жизнь. Двадцать лет создавала империю, защищала репутацию, управляла нарративами. Она знала все о Льве – его слабости, его страхи, его тайны. Но этой тайны она не знала.

– Идиотка, – прошептала она. – Как же я не поняла раньше?

Она вспомнила Тиграна. Его холодность, его отстраненность, его нежелание быть частью их семьи. Его внезапное исчезновение, когда он почти сорвал ей съемку. Его упрямство, когда речь заходила о той девушке.

Соня вернулась к столу, взяла фотографию Алисы. Смотрела на лицо девушки, в котором смешались черты Льва и Вероники. Вероники – медсестры, которая когда-то дежурила у постели умирающего старика. Которая, возможно, была с Львом. Которая родила от него детей. Которая вышла замуж за другого и спрятала тайну на двадцать лет.

– Зачем? – спросила Соня в пустоту. – Зачем ты вернулась?

Ответа не было. Только тишина кабинета и стук собственного сердца.

Она убрала фотографии в папку, закрыла ноутбук. Взяла телефон, набрала номер своего помощника.

– Мне нужно все, что можно найти, на Веронику Лебедеву, – сказала она ровно. Затем положила трубку и откинулась в кресле.

Глава 43

Москва. Июль 2025 года.

Соня стояла перед дверью квартиры сына и не торопилась нажимать на кнопку звонка. В руке она держала папку – ту самую, которую изучала всю ночь. Внутри были распечатки, фотографии, выписки из судебных дел. Всё, что удалось собрать за последние дни. Всё, что подтверждало её худшие подозрения.

Соня глубоко вздохнула и нажала на звонок.

Дверь открыл Тигран. Он был в домашней футболке, босиком. Увидел мать – и лицо его стало непроницаемым.

– Мам, – сказал он ровно. – Я не ждал тебя.

– Я знаю, – ответила Соня, переступая порог. – Нам нужно поговорить.

Она прошла в гостиную, села на диван, положила папку на стеклянный журнальный столик. Тигран остался стоять, скрестив руки на груди.

– О чём?

– О твоей гостье, – Соня посмотрела на него в упор.

Тигран не дрогнул.

– Что ты о ней знаешь?

– Всё, – Соня открыла папку, выложила фотографии. – Её зовут Алиса Константиновна Лебедева. Двадцать два года. Фотограф. Сбежала от мужа с трёхлетним сыном. Муж подал на неё в суд, обвинил в похищении ребенка, завели уголовное дело. И она скрывается здесь, у тебя.

Она перечисляла факты сухо, деловито, как на совещании. Тигран слушал, не перебивая.

– И что? – спросил он, когда она закончила.

– Что? – Соня повысила голос. – Тигран, ты понимаешь, во что ввязался? У этой женщины проблемы с законом! Её муж – сын депутата, у него связи и огромные деньги. Если это всплывёт – репутация нашей семьи полетит под откос!

– Плевать мне на репутацию, – отрезал Тигран.

– А мне нет, – Соня встала, подошла к нему. – Я двадцать лет строила эту репутацию. Для тебя, твоего отца и Стефании. Я не позволю какой-то девчонке всё разрушить!

– Она не какая-то девчонка, – голос Тиграна стал жёстче. – Она – человек, которому нужна помощь.

– Ты не благотворительный фонд, Тигран.

– А кто сказал, что я помогаю из благотворительности?

Соня замерла. Взгляд сына был холодным, но в нём горело что-то, чего она раньше не видела.

– Ты влюблён в неё, – сказала она тихо.

– Это не твоё дело.

– Это моё дело, – Соня шагнула ближе. – Я твоя мать! И я не позволю тебе разрушить свою жизнь ради женщины, которая втянула тебя в криминальную историю.

– Она никого ни во что не втягивала. Я сам решил помочь.

– Тогда ты сам и отвечаешь за последствия.

Тигран молчал. Соня смотрела на него, и в груди поднималось что-то тяжёлое, почти физическое.

– Я требую, чтобы ты немедленно прекратил эту историю, – сказала она. – Пусть она уходит. Найди ей адвоката, помоги деньгами – но она не должна жить здесь. Это наш дом, Тигран. Наша семья.

– Это мой дом, – ответил он. – И я сам решаю, кому здесь жить.

– Тогда ты пожалеешь, – голос Сони стал ледяным. – Если ты не одумаешься, я уничтожу её. У меня хватит ресурсов. Я сделаю так, что она пожалеет, что вообще появилась в твоей жизни.

Тигран смотрел на мать, и в его глазах не было страха. Только холодная, спокойная решимость.

– Ты не сделаешь этого, – сказал он.

– Почему ты так уверен?

– Потому что если ты сделаешь – я никогда тебе этого не прощу.

Соня отшатнулась, будто он ударил её. Она знала сына. Знала, что он не блефует.

– Ты выбираешь её, – прошептала она. – Чужую женщину вместо семьи!

Тигран подошёл к двери, открыл её.

– Уходи, мама.

– Ты ещё пожалеешь, – сказала она.

Соня взяла папку, вышла в коридор. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Алиса сидела в спальне на кровати, прижав колени к груди. Мишка спал рядом, разметавшись на подушке, прижимая к себе Рекса. Его дыхание было ровным, спокойным – он не слышал ничего из того, что происходило в гостиной.

Алиса слышала их разговор. Слова было почти не разобрать, но угрозы она слышала отчётливо, потому что Соня повышала голос, и стены не могли заглушить её.

Алису трясло. Мелкой, противной дрожью, которую она не могла остановить. Зубы стучали, пальцы вцепились в край одеяла, дыхание сбивалось. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед внутренним взором вставало лицо Сони – холодное, красивое, с глазами, которые ничего не выражали. Такие глаза она уже видела у Эдика: когда он говорил, что она никуда не денется.

– Она сделает это, – прошептала Алиса в пустоту. – Она действительно сделает.

Она думала о том, что Тигран не должен был вставать между ней и своей семьёй. Что она не имеет права разрушать его отношения с матерью. Что если Соня начнёт действовать – у неё хватит ресурсов. Деньги, связи, люди, которые сделают всё, что она скажет. Алиса знала таких людей. Она уже сталкивалась с ними.

– Я не хочу, чтобы он из-за меня...

Мысли путались, перебивали друг друга. Страх разрастался, заполняя грудную клетку, мешая дышать.

Когда дверь открылась, она вздрогнула, вжалась в спинку кровати. Тигран вошёл, и в полумраке комнаты его лицо казалось усталым, но спокойным. Он сел рядом, не касаясь её, давая время собраться.

– Ты всё слышала, – сказал он.

– Достаточно, – ответила Алиса. Голос дрожал. – Она уничтожит меня, Тигран. Ты слышал? Она сказала, что уничтожит. И она сделает это. Я знаю таких людей, они не останавливаются.

– Ничего она не сделает, – сказал он.

– Откуда ты знаешь? – Алиса почти выкрикнула, и Мишка заворочался во сне. Она прикусила губу, замолчала, подождала, пока сын снова затихнет.

– Я знаю её, – перебил Тигран. – Я знаю её двадцать два года. И знаю, что она не тронет тебя. Потому что если тронет – потеряет меня.

Алиса покачала головой.

– Ты не должен был выбирать, – сказала она. – Ты не должен был вставать между мной и своей семьёй.

– Я просто сделал выбор.

– Но это неправильно! – она чувствовала, как слёзы подступают к горлу, как голос срывается. – Я не хочу быть причиной твоего конфликта с матерью, с семьёй! Я не хочу, чтобы ты из-за меня...

– Алиса, – он взял её за плечи, заставил смотреть себе в глаза. Его пальцы были тёплыми, уверенными. – Я сам выбрал помочь тебе. Я считаю, что это правильно.