Текст книги "Волков: Мне нельзя тебя любить (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Москва. Вечер. Элитный жилой комплекс в центре.

Соня вернулась со встречи уставшая, но довольная. Новый проект – телешоу о женщинах, добившихся успеха, – обещал быть интересным. Спонсоры на месте, каналы горят, звездные ведущие на подхвате. Еще пара недель – и можно запускать пилот.

Она скинула туфли в прихожей, прошла в гостиную, бросила сумку на кресло. Позвала прислугу: – Завари мне чай, пожалуйста. Травяной.

Её аомощница появилась через минуту – бесшумная, всегда вовремя, идеальная. Соня ценила таких людей. Они делали жизнь гладкой, как дорогое полотно.

Она села в кресло, прикрыла глаза. В голове крутились цифры, имена, контракты. Но сквозь них проступало другое – беспокойное, липкое, не отпускающее.

Соня подумала про сына, который всегда был сам по себе. Который сбежал в армию, едва исполнилось восемнадцать, бросив университет и разрушив все её планы. Который построил свой бизнес без ее помощи. Который смотрел на нее холодно и отстраненно, будто она была чужим человеком.

Соня взяла чашку с дымящимся чаем, отпила глоток. Травяной, с мятой и ромашкой. Должен успокаивать. Но не успокаивал.

Она вспомнила скандал с журналом, который Тигран просто бросил посреди интервью. Ее звонки, которые он игнорировал. А потом – в его квартире женщина с ребенком.

Разговаривая с этой девицей, сделала вид, что не придала значения. Кивнула, улыбнулась, уехала. Но она застряла в голове, как заноза.

Соня поморщилась. Это было так непохоже на Тиграна – он всегда был одиночкой, закрытым, не подпускающим никого близко. И вдруг – какие-то люди в его личном пространстве.

– Кто ты такая? – прошептала она, глядя в темное окно.

Она поставила чашку и прошла в кабинет. Нужно было разобрать почту, ответить на пару писем, подготовиться к завтрашним переговорам. Работа всегда спасала от лишних мыслей.

Соня включила компьютер, пробежалась по входящим. Пара отчетов, приглашение на мероприятие, рассылка от новостного канала, на который она была подписана. Обычная рутина.

Она кликнула на рассылку – чисто машинально, чтобы очистить папку. И замерла.

Заголовок: "Скандал в семье депутата: жена сбежала с ребенком и требует развода".

Соня хмыкнула – очередная грязная история из жизни богатых. Хотела уже закрыть, но взгляд зацепился за фотографию.

Женщина. Молодая, симпатичная, с живыми глазами.

Та самая. Из квартиры Тиграна.

Соня пододвинулась ближе к экрану, впилась глазами в текст.

"Эдуард Суровцев, сын известного депутата Марата Суровцева, дал эксклюзивное интервью нашему каналу. По словам Эдуарда, его жена Алиса, с которой они прожили четыре года, страдает психическим расстройством. Неделю назад она в приступе агрессии забрала их трехлетнего сына Михаила и скрылась в неизвестном направлении. Мужчина опасается за жизнь и здоровье ребенка, поскольку его супруга в последнее время вела себя неадекватно, злоупотребляла алкоголем и угрожала расправой. Полиция начала розыск. Если вы обладаете информацией о местонахождении женщины и ребенка, просьба сообщить по указанным телефонам".

Ниже – фотография Алисы, маленького мальчика и номер телефона для связи.

Соня откинулась в кресле и уставилась в одну точку.

Алиса. Жена Эдуарда Суровцева. Сбежала от мужа с ребенком. Муж – сын депутата, со связями, с деньгами, с возможностями. Ищет ее по всей стране. А она – в квартире ее сына.

– Тигран, – выдохнула Соня. – Что ты наделал?

Она перечитала статью еще раз, вглядываясь в каждое слово. Стандартный набор для таких историй. Но Соня работала в медиа достаточно долго, чтобы знать: правда всегда где-то посередине. И чаще всего она совсем не та, что в интервью.

– Сбежала от мужа, – пробормотала она. – С ребенком. Интересное кино...

Она встала, подошла к окну. За стеклом мерцала ночная Москва, красивая и равнодушная. Соня смотрела на огни и прокручивала в голове возможные варианты.

Ее сын ввязался в историю с женой депутатского сынка. С женщиной, которую ищет муж со связями и деньгами. С женщиной, которая может принести в их идеальную, выверенную жизнь серьезные проблемы.

Но дело было не только в этом.

Профессиональное чутье, отточенное годами работы с информацией, подсказывало: здесь что-то глубже. Просто "спасение бедной девушки" – не для Тиграна. Он не из тех, кто бросается на помощь каждому. Значит, эта Алиса для него не чужая. Но кто она? Откуда? Почему именно она?

Соня вернулась к столу, еще раз посмотрела на фотографию. Молоденькая, свежая, с живыми глазами. И вдруг ей показалось, что в этом лице есть что-то знакомое. Какая-то черта, которая вызывает смутное чувство. То ли разрез глаз, то ли линия скул...

– Ерунда, – сказала она себе. – Просто показалось.

Но сомнение уже засело где-то глубоко, как заноза.

Соня взяла телефон, набрала сообщение своему помощнику, прикрепив ссылку на интервью Суровцева.

"Завтра с утра свяжись с Иваном Петровичем. Скажи, что у меня к нему дело. Личное. Пусть найдет все, что можно, на эту женщину".

Она отправила сообщение и отложила телефон.

– Кто ты, Алиса? – прошептала она в тишину кабинета. – И почему мой сын рискует всем ради тебя?

Ответа не было. Только тихо гудел компьютер, и за окном мерцали огни большого города.

Соня снова взяла чашку с чаем – он давно остыл. Но она все равно сделала глоток, чувствуя, как внутри поднимается холодное, липкое беспокойство.

Она не знала, что ищет. Но знала одно – если там есть что-то, что угрожает ее сыну, ее семье, ее идеальному миру, она это найдет.

Чего бы это ни стоило.

____

Областной центр. Больница. Кабинет главного врача.

Вероника стояла перед дверью и никак не могла заставить себя постучать. Константин вызвал ее сам – это было редкостью. Обычно все вопросы решались на планерках, в коридорах, за ужином дома. Но сегодня – официально, через секретаря.

Глава 17

Осень 2024 года. Областной центр.

Аня вошла в офис ровно в восемь утра, как всегда. Охранник на проходной кивнул уважительно, секретарша в приемной вскочила, едва завидев.

– Анна Викторовна, доброе утро. Кофе?

– Здравствуй, Света. Да, черный, без сахара. И собери совещание на десять. Всех руководителей отделов.

– Сделаю.

Аня прошла в кабинет – просторный, строгий, с панорамными окнами на город. Стол, кресло, стеллажи с документами. Ничего лишнего. Никаких фотографий в рамках, никаких безделушек. Только работа.

Она села, включила компьютер и на пару секунд позволила себе закрыть глаза. Четыре часа сна. Обычное дело. Когда в последний раз она спала больше? Месяц назад? Два?

Телефон завибрировал – сообщение от дочери.

"Мам, привет! У меня все ок, учеба уже началась. Целую!"

Аня улыбнулась – впервые за утро. Маша в свои двадцать лет очень умная, учится в Москве, красавица, вся в нее. Маша звонит каждую неделю, шлет смешные картинки, рассказывает про однокурсников, про профессоров, про то, как в Москве все дорого и какие там красивые парни. Аня слушает и радуется – дочь выросла открытой, легкой, счастливой. Совсем не такой, какой была она сама в двадцать.

– Света, – нажала она кнопку селектора. – Закажи Маше цветы. В Москву, в общежитие. С подписью “Я тобой горжусь. Мама".

– Сделаю, Анна Викторовна.

Аня открыла почту и провалилась в работу. Отчеты, договоры, претензии, логистика. Цифры, цифры, цифры. Она любила цифры – они были честными. Не то что люди.

Компания “Транзит" – ее детище, ее крепость, ее жизнь. После смерти мужа Михаила многие думали, что она не справится. Женщина, одна, с двумя детьми – куда ей? Но Аня справилась. Выгрызла этот бизнес зубами, выстроила систему, наладила связи. Теперь ее уважали в профессиональных кругах, побаивались конкуренты, ценили партнеры.

Она пролистывала контракты, вносила правки, отвечала на письма. Один договор, второй, третий. Сложный клиент из Казахстана – надо продумать логистику через границу. Проблемы с поставщиком – срочно искать замену. Новые таможенные правила – изучать, адаптироваться.

В девять пятьдесят пять Света заглянула в кабинет.

– Анна Викторовна, все собрались.

– Иду.

В десять ровно она вошла в переговорную. Руководители отделов уже сидели – кто с ноутбуками, кто с планшетами, кто просто с напряженными лицами. За длинным столом собралось двенадцать человек – начальники отделов продаж, логистики, бухгалтерии, кадров.

– Доброе утро, – Аня села во главе стола. – Начинаем. Иванов, ваш отчет.

Иванов, начальник отдела продаж, заерзал, открыл папку. Мужчина лет пятидесяти, опытный, но расслабленный. Аня это чувствовала – расслабленность, которая стоит компании денег.

– Ну, в общем, показатели выросли на семь процентов по сравнению с...

– По сравнению с прошлым кварталом? – перебила Аня. – А по сравнению с планом?

– Ну, план был амбициозный...

– План был реальный, Иванов. Мы его вместе утверждали. Вы недобрали двенадцать процентов. Почему?

– Сложности с новыми клиентами, они тянули с оплатой, мы не могли отгружать...

– Это вы сейчас говорите мне, что не смогли договориться? – Аня смотрела на него в упор, и Иванов под этим взглядом съеживался. – Вы начальник отдела продаж. Ваша работа – договариваться. Если не можете – уступите место тому, кто сможет. К концу периода нужно вытянуть показатели.

Тишина в переговорной стала звенящей. Все знали – Анна Викторовна слов на ветер не бросает.

– Я понял, – тихо сказал Иванов. – Найду решение.

– Найдете, – кивнула Аня. – К пятнице. Следующий.

Совещание длилось два с половиной часа. Обсудили логистику – новые маршруты, проблемы с транспортом, нехватку водителей. Бухгалтерию – квартальные итоги, налоги, оптимизацию. Кадры – текучку, новых сотрудников, повышение квалификации.

Аня слушала, задавала вопросы, резала, правила, направляла. К концу у нее разболелась голова, но она не подавала вида. Только когда последний сотрудник вышел, позволила себе сжать переносицу пальцами и закрыть глаза.

– Анна Викторовна, – Света заглянула в кабинет. – Вам обезболивающее принести?

– Не надо. Обед принеси, что-нибудь легкое.

– Уже заказала. Салат и рыбу.

– Умница.

Аня поела быстро, не чувствуя вкуса. Потом снова работа – звонки, письма, согласования. К трем пришлось выехать на склад – проверять, как идет отгрузка. Два часа в пыли, среди грузчиков и машин, с холодным взглядом и жесткими замечаниями.

Начальник склада, мужик с многолетним стажем, побаивался ее больше, чем налоговой.

– Анна Викторовна, все по графику, вот накладные...

– Показывайте.

Она проверила каждую позицию, каждый документ. Нашла две ошибки – мелких, но показательных. Высказала все, что думает. Начальник склада краснел, бледнел, обещал исправить.

– Исправляйте, – кивнула Аня. – И чтоб больше такого не было.

К шести она вернулась в офис. Разобрала почту, подписала документы, провела короткое совещание с юристом по поводу нового контракта.

В половине восьмого Света заглянула снова.

– Анна Викторовна, может, уже домой? Поздно.

– Скоро, – отмахнулась Аня. – Ты иди, я сама закрою.

– Точно?

– Точно.

Света ушла, и в офисе наступила тишина. Аня еще час работала одна, при свете настольной лампы. Потом собрала сумку, выключила компьютер и вышла.

Охранник на проходной улыбнулся:

– До завтра, Анна Викторовна. Отдыхайте.

– Постараюсь, – кивнула она, хотя оба знали – не получится.

___

Она села в машину – черный внедорожник, надежный, как танк – и выехала за город. Дом, который они строили с Михаилом, стоял в элитном поселке в двадцати минутах от областного центра. Большой, красивый, с участком, с баней, с детской площадкой, которую Михаил собственноручно проектировал для Антона.

Аня улыбнулась, вспомнив сына. Двенадцать лет, сорванец, хоккеист, отличник. Сейчас он был в спортивном лагере. Звонил вчера, взахлеб рассказывал про тренировки, про новых друзей, про то, как они ходили в поход и жарили сосиски на костре.

Глава 18

Осень 2024 года. Областной центр.

Аня вышла из здания логистического парка, поправила пиджак и глубоко вдохнула осенний воздух. Встреча прошла успешно – новые контракты, выгодные условия, перспективы на следующий год. Она умела договариваться. За годы в бизнесе научилась чувствовать собеседника, видеть его слабые места, находить нужные аргументы.

Сегодняшние переговоры длились три часа, но результат стоил того.

Она посмотрела на часы – половина четвертого. До вечера еще нужно успеть в офис, подписать документы, проверить почту. Потом можно будет вернуться домой и наконец выдохнуть. Антон должен позвонить вечером, рассказать про тренировку. Маша прислала смешное фото из общаги – надо ответить, поддержать, похвалить.

Аня улыбнулась своим мыслям и направилась к пешеходному переходу. Светофор горел зеленым, она ступила на зебру, думая о контракте, о поставках, о том, что завтра надо будет согласовать новые тарифы с бухгалтерией.

Удар пришелся в бок – резкий, неожиданный, сбивающий с ног. Аня не успела даже вскрикнуть. Мир перевернулся, земля стремительно приблизилась, и она почувствовала, как висок встречается с асфальтом.

Боль вспыхнула ярко и сразу погасла, сменившись гулом в ушах.

– О господи! Извините! Я не специально! – чей-то панический голос пробивался сквозь вату.

Аня попыталась подняться, но нога отозвалась острой болью, и она зашипела сквозь зубы. Самокатчик – молодой парень, студент, судя по виду, – суетился рядом, пытаясь помочь, но только мешал.

– Скорую! Вызовите скорую! – крикнул кто-то из прохожих.

Аня оперлась на локоть, почувствовала, как по виску течет что-то теплое. Кровь. Она посмотрела на свою руку – ладонь была красной. Темные капли падали на асфальт, смешиваясь с осенней грязью.

– Телефон..., – прохрипела она. – В сумке.

Парень метнулся, нашел телефон, протянул ей. Руки тряслись, пальцы не слушались, но она заставила себя набрать Свету.

– Света... я в больницу..., – выдохнула она. – Отмени встречи... на сегодня... Завтра тоже, наверное...

– Анна Викторовна! Что случилось?!

– Потом...

Мысли путались, в голове гудело, но одна была четкой, как лезвие: ей нельзя в больницу. У нее нет времени. У нее дети, бизнес, встречи. Она не может позволить себе лежать.

Скорая подъехала быстро – минуты, показавшиеся вечностью. Медики склонились над ней, задавали вопросы, что-то делали с ногой, с головой. Аня отвечала односложно, через силу, и все время смотрела в серое небо, по которому плыли тяжелые осенние облака.

– Повезло вам, – сказал молодой фельдшер, закрепляя шину. – Самокатчик хоть и козел, а скорость небольшая была. Могло хуже кончиться. Она отключилась и закрыла глаза. Рядом уже выли сирены, кто-то накинул на нее куртку, кто-то держал за руку и причитал. Аня проваливалась в темноту, борясь с желанием просто отключиться и не чувствовать боли.

_____

Очнулась она от яркого света. Белый потолок, белые лампы, запах медикаментов. Больница. Она узнала этот запах с закрытыми глазами – слишком много раз приходилось бывать здесь с Михаилом, с детьми, с собой. Антон в три года сломал руку, Маша в пять – привезли с температурой под сорок... Сколько раз она сидела в этих коридорах, сколько раз считала минуты до приговора врачей?

Аня попыталась пошевелиться – и застонала. Нога горела огнем, висок пульсировал, все тело ломило, будто по нему проехался каток. Она приоткрыла глаза и увидела над собой чужой потолок, чужую лампу, чужую жизнь, в которую ее закинуло случайным ударом самоката.

– Лежите тихо, – раздался женский голос. – У вас вывих лодыжки, мы уже наложили шину.

Аня повернула голову – рядом стояла медсестра, молодая, лет двадцати пяти, с папкой в руках и внимательными глазами.

– Где я? – спросила Аня. Голос звучал хрипло, будто не своим, будто из чужого горла.

– В областной, – ответила медсестра. – Вас скорая привезла. Подождете немного, травматолог на операции, но вам повезло – главврач обещал зайти. Он лучший.

Аня кивнула и закрыла глаза. Ей было все равно. Голова кружилась, мысли путались, в виске стучало. Надо позвонить… Надо предупредить, что она задержится. Надо... надо...

Она проваливалась в дремоту, но боль не давала уснуть – дергала, напоминала о себе, не отпускала. Сколько времени прошло? Минута? Час? Аня потеряла счет.

Шаги. Уверенные, спокойные, мужские. Ритмичный стук каблуков по кафелю. Кто-то вошел в палату, и медсестра засуетилась.

– Константин Борисович, пациентка с вывихом лодыжки, доставили с улицы, сбил самокатчик, плюс рассечение виска, швы наложили, рентген сделали, сотрясения нет.

– Хорошо, спасибо, можете идти.

Голос. Где-то внутри что-то дрогнуло, кольнуло, отозвалось глухой болью, не связанной с травмой. Аня не могла понять, почему этот голос кажется знакомым. Слишком много лет прошло. Слишком много воды утекло.

Она открыла глаза.

Над ней склонился мужчина в белоснежном халате, с очками в тонкой металлической оправе. Строгий, подтянутый, седеющий на висках. Он смотрел в карту, что-то писал, и она не видела его лица целиком – только линию скулы, край очков, прядь седых волос, выбившуюся из аккуратной прически.

Что-то внутри сжалось в тугой узел.

Он поднял глаза.

И время остановилось.

Аня смотрела в эти глаза – серые, внимательные, уставшие, с сеточкой морщин в уголках. И понимала, что узнает их из тысячи, нет, из миллиона. Через любые годы, через любые расстояния, через любые раны.

Перед ней был Константин.

Глава 19

Москва, июнь 2025 года.

Вероника вошла в номер, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина. Наконец-то тишина. Долгая дорога, бесконечные пробки, чужие лица – все осталось за порогом.

Она окинула взглядом комнату. Дорого, безлико, стерильно. Бежевые стены, огромная кровать с идеально заправленным бельем, стол у окна, букет искусственных цветов на тумбочке. Москва встречала ее так, как встречает всех – равнодушно, но с претензией на роскошь.

Вероника скинула туфли, прошлепала босиком к окну, раздвинула шторы. Город сиял огнями – огромный, чужой, пугающий. Где-то здесь была Алиса. Вероника очень надеялась, что у дочери всё хорошо. Что муж её не нашел. Но думать об этом сейчас нельзя. В случае чего, дочь бы позвонила.

Она приняла душ – долгий, горячий, смывающий дорожную пыль и усталость. Завернулась в халат, рухнула на кровать и провалилась в сон раньше, чем голова коснулась подушки.

___

Вероника подскочила, не понимая, где находится, сколько времени, какой сегодня день. Сердце колотилось где-то в горле. Вероника посмотрела на часы – половина третьего ночи. Она проспала несколько часов.

Спать уже не хотелось. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня. Доклад. Презентация. Люди из министерства. Спонсоры. От этого зависело, получит ли больница новое оборудование.

Она встала, включила настольную лампу, достала ноутбук. Материалы были готов – она много работала, писала научные статьи, уже выступала на форумах раньше. Осталось подготовить выступление.

Вероника работала до шести утра. Правила презентацию, репетировала речь, просчитывала возможные вопросы. Глаза слипались, но она заставляла себя не сдаваться.

В шесть она позволила себе час сна. В семь – душ, заварной кофе из мини-бара, строгий костюм, немного косметики. В восемь – лифт вниз, такси до отеля, где проходила конференция.

____

Отель «Империал» встретил ее мрамором, хрусталем и толпой людей в дорогих костюмах. Вероника замерла на входе, чувствуя себя Золушкой, которая случайно попала на бал.

Женщины вокруг были идеальны – укладки, маникюр, туфли на каблуках, в которых, наверное, удобно даже стоять часами. Мужчины – уверенные, громкоголосые, с дорогими часами и сигарами в отведенных для этого зонах.

Вероника одернула пиджак – обычный, не брендовый, но качественный – и заставила себя расправить плечи. Она не провинциалка. Она заведующая отделением, кандидат наук, автор двух десятков статей. У нее за плечами сотни спасенных жизней.

– Вероника Сергеевна? – к ней подошла девушка с бейджем организатора. – Ваш доклад в одиннадцать, зал «Ампир». Вам помочь с регистрацией?

– Спасибо, я сама.

Она взяла бейдж, программу, мельком глянула на расписание. Десятки имен, названий клиник, тем. Ничего. Она справится.

____

Зал был огромен. Вероника стояла за кулисами и смотрела на море лиц – врачи, профессора, чиновники. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.

– Следующий докладчик – Лебедева Вероника Сергеевна, – объявил ведущий,

Вероника выдохнула, поправила микрофон и вышла на сцену.

Свет слепил, но она заставила себя улыбнуться, посмотреть в зал, найти глазами пару добрых лиц.

– Добрый день, коллеги. Тема моего доклада...

Она говорила сорок минут. Без бумажки, без запинки. Цифры, графики, клинические случаи – все это лилось легко, как будто она репетировала тысячу раз. В зале было тихо – слушали.

Когда она закончила, раздались аплодисменты. Кто-то в первом ряду кивнул одобрительно, кто-то записывал. К микрофону подошла женщина с вопросом, потом еще одна. Вероника отвечала уверенно, чувствуя, как уходит напряжение.

– Спасибо, Вероника Сергеевна, – ведущий снова вышел на сцену. – Очень сильный доклад.

Она спустилась в зал, и к ней сразу подошли двое – мужчина и женщина, врачи из московской клиники.

– Замечательное выступление, – сказала женщина, симпатичная блондинка лет пятидесяти. – Мы как раз занимаемся похожей темой. Давайте пообедаем вместе, обсудим?

– С удовольствием, – улыбнулась Вероника.

Они пошли в ресторан при отеле – дорогой, с белыми скатертями и вышколенными официантами. Говорили о работе, о пациентах, о сложностях с финансированием. Вероника чувствовала, как тает лед – коллеги везде коллеги. В Москве или в провинции – проблемы одни и те же.

После обеда были секционные заседания. Вероника слушала доклады, делала пометки, иногда задавала вопросы. Голова гудела от информации, глаза слипались, но она держалась.

К шести вечера Веронике хотелось только одного – упасть в кровать в своем номере и не видеть никого минимум сутки.

Но организаторы объявили:

– Уважаемые коллеги, просим вас пройти в банкетный зал. Сейчас состоится официальная часть – представление спонсоров, а затем фуршет. У вас будет возможность пообщаться с представителями министерства и потенциальными инвесторами.

Вероника вздохнула – сон отменяется.

Она прошла в банкетный зал – еще более роскошный, чем все предыдущие. Хрустальные люстры, длинные столы с закусками, сцена с огромным экраном. Люди собирались в группы, звенели бокалами, смеялись.

Вероника взяла минеральной воды, отошла к окну, наблюдая за толпой. Чужая. Она здесь чужая.

– Дамы и господа, прошу внимания! – ведущий вышел на сцену. – Мы начинаем торжественную часть. Хочу представить вам генерального спонсора нашей конференции – холдинг «Волков Медиа»!

Вероника замерла. Сердце пропустило удар.

– Поприветствуем основателя и генерального директора – Льва Викторовича Волкова!

Она не дышала. Смотрела на сцену, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На сцену вышел он.

Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темном костюме. Седые виски, морщины у глаз, но глаза – те самые. Пронзительные, умные, с хитринкой. Тот же взгляд, которым он смотрел на нее двадцать лет назад на набережной.

Лев улыбнулся залу, поправил микрофон.