Текст книги "Волков: Мне нельзя тебя любить (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Москва, июнь 2025 года.

Будильник должен был сработать через двадцать минут, но Вероника уже не спала. Лежала на спине, глядя в белый потолок, и думала о нем.

Лев.

Вчерашний вечер прокручивался в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Вот он выходит на сцену – уверенный, красивый, недосягаемый. Вот улыбается залу, говорит правильные слова. Вот исчезает в толпе поклонников и партнеров.

Она тогда сбежала. Не физически – осталась, познакомилась с представителем министерства, даже о чем-то говорила, что-то обсуждала. Но внутри – сбежала. Закрылась, спряталась, сделала вид, что ничего не произошло.

А сейчас, в тишине гостиничного номера, прятаться было некуда.

Он изменился. Сильно. Возмужал, огрубел, стал тяжелее. В двадцать семь он был мальчишкой – дерзким, талантливым, с вечным огнем в глазах. Сейчас в глазах горело что-то другое – усталость, власть, знание жизни. И седина на висках, которую не скрыть никакой дорогой стрижкой.

Но глаза остались теми же. Когда он смотрел в зал, она на секунду поймала себя на мысли, что он смотрит прямо на нее. Глупость, конечно. Сотни людей, софиты, расстояние. Просто показалось.

Вероника села на кровати, обхватила голову руками.

– Прекрати, – сказала она вслух. – Тебе сорок два года. У тебя работа, дети, мама. У него – своя жизнь. Столько лет прошло.

Она заставила себя встать, пройти в душ, встать под ледяную воду. Привела себя в порядок тщательнее, чем вчера – словно бросала вызов невидимому сопернику.

– Ты здесь на работе, – напомнила она своему отражению.

____

Конференция продолжалась. Второй день был менее напряженным – у Вероники не было доклада, только участие в секциях, обсуждения, нетворкинг.

Она ходила от стенда к стенду, знакомилась с представителями фармацевтических компаний, обменивалась визитками с коллегами из других регионов. Улыбалась, кивала, задавала правильные вопросы. Делала свою работу.

Ничего конкретного пока не вырисовывалось. Несколько потенциальных партнеров обещали подумать, один производитель оборудования дал буклеты и пообещал связаться. Стандартная история – чтобы выбить финансирование, нужно пробивать стены месяцами.

К полудню у Вероники разболелась голова. Она выпила кофе, но легче не стало. Мысли то и дело ускользали, возвращаясь к вчерашнему вечеру.

Она не смотрела его шоу. Ни одно. Даже когда Лев стал супер-популярным, даже когда коллеги обсуждали его в ординаторской. Она просто вставала и уходила или переводила разговор на другую тему. Не то чтобы было больно – просто незачем. Зачем ворошить прошлое, которое не изменить?

Мама вообще не выносила Льва на экране. Стоило появиться его передаче, Ольга Николаевна демонстративно переключала канал и бурчала что-то про "выскочек" и "пустозвонов". Вероника не спорила. Легче было молчать.

А теперь он был так близко.

– Вероника Сергеевна, вы идете на кофе-брейк? – окликнула ее та самая блондинка из московской клиники.

– Да, конечно, – Вероника улыбнулась и пошла за ней. Ещё один кофе не повредит.

___

В зале для кофе-брейка было людно. Журчал кофемашина, звенели чашки, гудел деловой разговор. Вероника взяла чашку эспрессо, отошла к стойке у окна, пытаясь унять дрожь в руках.

Глупо. Просто устала. Просто перенервничала. Просто...

– Вероника.

Голос за спиной прозвучал тихо, но она услышала его сквозь любой шум.

Чашка дрогнула в руке, горячий кофе плеснул на пальцы, но она не почувствовала боли.

Она обернулась.

Лев стоял в двух шагах. Без пиджака, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, с чашкой кофе в руке. Смотрел на нее так, будто увидел призрак. Будто она явилась ему из другого измерения, из другой жизни, из тех снов, которые не снятся уже много лет.

Время остановилось.

Гул зала исчез. Люди, разговоры, звон посуды – все растворилось, остались только они двое и бесконечная тишина между ними.

– Лев, – выдохнула Вероника. Голос прозвучал хрипло, будто не своим.

Он шагнул ближе. Совсем близко. Так, что она почувствовала запах его парфюма – дорогого, сдержанного, чужого. Не того, которым от него пахло двадцать лет назад.

– Это правда ты? – спросил он тихо. – Я вчера увидел тебя в зале и подумал – показалось. Не может быть. Двадцать лет...

– Двадцать, – эхом отозвалась она.

– Ты…, – он запнулся, будто подбирая слова. – Ты почти не изменилась.

– Ты тоже, – соврала она. Он изменился. Сильно. Но говорить об этом было нельзя.

Неловкая пауза повисла между ними. Такая густая, что можно было резать ножом.

– Как ты? – спросил Лев. – Ты теперь врач?

– Заведую отделением кардиологии.

– Мне сказали, что твой доклад вчера, – сказал Лев. – Очень сильное выступление. Ты всегда была умной, Вероника.

Она пожала плечами, не зная, что ответить.

– А ты…, – начала и осеклась. – Я вижу, у тебя все хорошо.

– Хорошо, – кивнул он с какой-то горькой усмешкой. – Деньги, слава, успех. Все, о чем мечтал.

– Ты этого хотел.

– И получил, – согласился он.

Они снова замолчали. Вероника смотрела на его руки – те самые, которые когда-то держали ее лицо. Сейчас в них была чашка с кофе, дорогие часы на запястье, ни малейшего намека на ту нежность, которую она помнила.

– Вероника, – Лев шагнул еще ближе. – Давай поужинаем сегодня. Поговорим. Столько лет прошло...

– Нет, – ответила она слишком быстро. Слишком резко. – Лев, не надо.

– Почему?

– Потому что не о чем говорить, – она заставила себя поднять на него глаза. – У меня своя жизнь. У тебя – своя. Мы чужие люди.

– Чужие? – в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. – Вероника, мы не можем быть чужими.

– Лев…, – начала она.

– Лев Викторович! – к ним подлетел молодой человек в очках, явно помощник. – Извините, там представители министерства спрашивают, вы обещали подойти...

Лев не оборачивался. Смотрел только на нее.

Глава 21

Москва, июнь 2025 года.

Вероника смотрела на часы и считала минуты до того момента, когда можно будет уехать. Ей нужна была тишина, возможность наконец перестать улыбаться и делать вид, что все хорошо.

Она уже взяла сумку, когда за спиной снова раздался этот голос.

– Вероника.

Она замерла. Сердце пропустило удар, потом еще один, потом забилось где-то в горле.

– Лев, – она обернулась медленно, будто боялась, что он исчезнет, если сделать резкое движение. – Что такое?

– У меня к тебе дело.

– Дело? – переспросила она с недоверием.

– Мне нужна консультация врача, – Лев говорил ровно. – Мы запускаем новый проект. Хочу, чтобы ты выступила консультантом.

Он хотя бы пытался сохранить лицо.

– Лев...

– Это не отговорка, – перебил он серьезно. – Правда, проект есть. Я покажу документы. Давай выпьем кофе.

Вероника молчала, глядя на него. Усталое лицо, седина на висках, морщины у глаз. И глаза – те самые, из-за которых она когда-то потеряла голову.

– Кофе, – повторила она. – Просто кофе?

– Просто кофе, – кивнул он. – Обещаю.

Вероника глубоко вздохнула. Понимала, что глупо. Понимала, что не надо. Понимала, что каждый лишний момент рядом с ним – это шаг в пропасть.

– Хорошо, – сказала она.

___

Они сидели в почти пустом кафе при отеле. Лев заказал два капучино и минеральную воду. Вероника смотрела, как он говорит с официанткой – вежливо, но без тени панибратства, как человек, привыкший, что его обслуживают.

– Рассказывай, – сказала она, когда кофе принесли. – Про проект.

– Правда интересно?

Вероника подняла бровь. Лев усмехнулся, отпил кофе.

– Мы хотим снять несколько сюжетов, – начал он. – О тех, кто работает не за деньги, а по призванию. В том числе и о врачах из регионов. О сложностях, о героизме, о том, как люди выживают без дорогого оборудования. У меня в команде есть отличные журналисты, но им нужен эксперт. Кто-то, кто знает систему изнутри.

– И ты вспомнил обо мне?

– Я не забывал, – тихо сказал Лев. – Просто повода не было.

Вероника опустила глаза в чашку.

– У меня мало времени, – сказала она. – Работа, отделение...

– Я знаю. Но я не займу много времени. Оплата, естественно, официальная.

– Дело не в оплате.

– А в чем?

Она подняла на него глаза.

– Ты правда не понимаешь?

Лев молчал долго. Потом отставил чашку, подался вперед.

– Вероника, я понимаю все. Понимаю, что не имею права, что ты имеешь полное право послать меня подальше. Но я…, – он запнулся, подбирая слова. – Я столько лет строил эту жизнь. Деньги, власть, успех. Думал, это сделает меня счастливым. Но на самом деле…

У Вероники защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя слезы.

– Не надо, Лев.

– Что не надо?

– Не надо делать вид, что ты жалеешь. Ты получил все, что хотел.

– Получил, – согласился он. – И что теперь? Жена, с которой мы чужие люди. Дети, которые смотрят на меня как на незнакомца. Тигран вообще ушел в армию, лишь бы не жить с нами. Стефания... она вся в телефоне, в блогах, ей не до отца. У меня есть все, кроме главного.

– А что главное?

– Тепло, – просто сказал Лев. – Простое человеческое тепло. Кто-то, кому я нужен не потому, что я медиамагнат, а просто потому, что я – это я.

Вероника молчала, переваривая. Она не ожидала такой откровенности. Не ожидала, что за броней успеха скрывается такая пустота.

– У тебя же дети, – сказала она тихо. – Ты говоришь, они чужие. А ты пытался? Пытался пробить эту стену?

– Пытался, – кивнул Лев. – С Тиграном мы говорим на разных языках. Он технарь, гений, живет в своем мире. Я для него – придурок, который только и умеет, что вещать с экрана. А дочка... она меня использует для контента. "Папа, встань сюда, я тебя сниму для блога". Это все.

– А ты пробовал просто побыть с ними? Без камер, без денег, без проектов?

– Пробовал. Не получается. Они не умеют без всего этого. И я разучился.

Вероника смотрела на него и видела не медийную звезду, не успешного бизнесмена, а просто уставшего мужчину, который потерялся в собственной жизни.

– А у тебя? – осторожно спросил Лев.

– Хорошо, – ответила Вероника осторожно. – Сын в медицинском учится. Продолжает династию. Дочь, – она запнулась. – Алиса фотограф. Очень талантливая.

– Такие взрослые? Двойняшки? – догадался Лев.

– Да, – кивнула Вероника и тут же пожалела. Слишком много информации. Опасно.

– Ты счастлива с мужем? – вопрос прозвучал неожиданно.

Вероника замерла. С Константином? Счастлива? Это слово вообще применимо к их браку?

– У меня хорошая семья, – сказала она уклончиво. – Муж – главный врач, уважаемый человек. Дети выросли. Работа любимая. Что еще нужно?

– Я спросил не про то, что нужно. Я спросил, счастлива ли ты.

– Лев...

– Не отвечай. Я понял.

Они снова замолчали. За окном темнело, зажигались огни. Вероника смотрела на свое отражение в темном стекле и думала о том, как странно устроена жизнь. Двадцать лет назад они расстались – и вот сидят в кафе, пьют кофе, говорят о детях и счастье.

– Мне пора, – сказала она, глянув на часы.

– Я отвезу тебя в отель.

– Не надо, я на такси.

– Вероника, – он накрыл ее руку своей ладонью. – Позволь мне хотя бы это.

Она смотрела на его руку – теплую, живую, настоящую. И не могла сказать "нет".

____

Они ехали в машине – черном автомобиле с водителем. Лев сидел рядом, на заднем сиденье, и молчал. Вероника смотрела в окно на огни ночной Москвы и чувствовала, как внутри разгорается что-то, чему она не позволяла разгораться двадцать лет.

– Вероника, – сказал Лев, когда машина остановилась у отеля. – Можно я тебе позвоню?

– Зачем?

– Еще раиз обсудить проект. Ну и чтобы услышать твой голос.

Она закрыла глаза на секунду.

– Лев, у меня своя жизнь. У тебя – своя. Мы не можем вернуться в прошлое.

Глава 22

Осень 2024 года. Областной центр. Областная больница.

Константин замер. На секунду – всего на секунду – его руки дрогнули. Профессиональная маска дала трещину: глаза расширились, лицо потеряло невозмутимость.

Он узнал ее. Конечно, узнал. Как мог забыть?

– Аня…, – выдохнул он одними губами. Не "Анна Викторовна", не "пациентка", а просто Аня. Так, как называл в прошлой жизни.

Она молчала – не могла выдавить ни слова. Константин моргнул, взял себя в руки. Снова уткнулся в карту, хотя было видно, что строчки плывут перед глазами.

– Анна Викторовна, – сказал он уже официально, но голос чуть дрожал. – Посмотрю вашу ногу. Потерпите, может быть больно.

Он сел на край кушетки, осторожно взял ее стопу в свои руки. Пальцы – теплые, уверенные, знакомые до мурашек – ощупывали лодыжку, проверяли подвижность, искали повреждения. Аня смотрела на его руки и вспоминала, как эти же руки когда-то гладили ее по голове, обнимали за плечи, держали за талию.

– Вывих средней тяжести, – говорил он ровно, профессионально. – Сейчас наложим лангету. Недели две придется походить осторожно, ногу не нагружать. Потом ЛФК, разработка. Если делать все как надо – восстановитесь полностью.

– Хорошо, – выдавила Аня.

Он поднял глаза, встретился с ней взглядом. В серых глазах плескалось что-то, чему она не хотела давать названия. Вина? Сожаление? Интерес?

– Аня…, – снова сорвалось с губ, и он тут же поправился: – Анна Викторовна, вам нужно будет показаться через неделю. Я запишу вас к травматологу.

– Хорошо, – повторила она. Других слов не было.

Константин встал, прошелся по палате, будто собираясь с мыслями. Потом достал из кармана визитку, положил на тумбочку рядом с кушеткой.

– Если что-то будет беспокоить – звоните в любое время, – сказал он. – Вот мой личный номер.

Аня смотрела на визитку. Золотые буквы, строгий шрифт: "Лебедев Константин Борисович, главный врач". И номер.

– Я не позвоню, – тихо сказала она.

Он замер у двери, обернулся.

– Знаю, – ответил он так же тихо.

Дверь закрылась.

Аня осталась одна в белой палате, глядя на визитку. Через минуту вошла медсестра.

– Анна Викторовна, мы оформляем вас до утра. Понаблюдаем, капельницу поставим...

– Нет, – перебила Аня резко. – Мне нужно домой.

– Но Константин Борисович рекомендовал...

– Мне нужно домой, – повторила Аня жестче. – У меня работа, дети, встречи. Я не могу здесь лежать.

Медсестра замялась, но спорить не решилась. Слишком уверенный был голос, слишком стальной взгляд.

– Хорошо. Тогда подпишите отказ. И кого-то нужно прислать за вами.

– Я сама.

Аня достала телефон, позвонила своей секретарше. Света ответила после первого гудка.

– Анна Викторовна! Что случилось? Мне сказали, вы в больнице...

– Света, приезжай, забери меня. Я в областной больнице.

____

Света примчалась через час. За это время Ане наложили лангету, выдали бумаги о выписке и рецепт на обезболивающее. Она сидела на кушетке, бледная, сжав губы, и считала минуты.

– Анна Викторовна! – Света влетела в палату, всплеснула руками. – Господи, как же вас так угораздило...

– Потом, – оборвала Аня. – Закажи такси. И попроси водителя остановиться у аптеки по дороге.

– Да, конечно. Я помогу вам выйти?

– Помоги.

Опираясь на Свету, Аня доковыляла до выхода. Нога болела нестерпимо, но она терпела.

Когда таксист подъехал к круглосуточной аптеке, Аня протянула Свете рецепт:

– Я перевела деньги. Купи мне костыли и обезболивающее.

Света кивнула и выскочила из машины. Аня закрыла глаза. Ногу нельзя нагружать. Придется работать из дома. Встречи, конечно, не отменить – клиенты ждать не будут. Значит, она будет скакать по офису, делая вид, что все в порядке. Нужно скорее прийти в себя. Другого варианта не было. Она не сядет в инвалидную коляску. Ни за что. Света вернулась через десять минут, загрузила костыли в багажник.

– Анна Викторовна, вы перевели очень много. Вот ваши таблетки, сейчас отправлю вам остаток…

– Оставь себе, – перебила Аня, забирая пакет. – Компенсация за ночную смену нянькой.

– Анна Викторовна, ну что вы...

Аня покачала головой и сказала таксисту ехать по адресу. Всю дорогу молчала, глядя в окно на ночные огни.

Такси остановилось у ворот. Света вышла из машины, достала костыли из багажника. Аня порылась в сумке и осторожно вышла из машины.

– Света, возьми ключи от моей машины. Подгонишь завтра утром.

– Конечно, Анна Викторовна. А вы как же? Одна?

– Я справлюсь. Поезжай.

Света еще постояла, глядя, как начальница ковыляет к дому, но потом села в такси и уехала.

___

В доме было пусто и тихо. Аня дошла до спальни, рухнула на кровать не раздеваясь и уставилась в потолок.

Она запретила себе думать о нем. Вычеркнула, выжгла из памяти. А сегодня он стоял перед ней в белом халате, трогал ее ногу своими руками и смотрел так, будто хотел спросить о чем-то важном.

– Тварь, – прошептала Аня в темноту. – Какая же ты тварь, Константин.

Но рука сама потянулась к карману пиджака, пальцы коснулись уголка визитки.

Она не выбросила ее. Не смогла.

Аня закрыла глаза, но в памяти всплыло его лицо – постаревшее, уставшее, с сединой на висках. И руки. Теплые, уверенные, знакомые до мурашек.

– Господи, – выдохнула она. – За что?

Она провалилась в сон – тяжелый, липкий, полный обрывками воспоминаний. Ей снилась молодость. Снился Константин.

Она проснулась среди ночи от собственного крика.

Глава 23

Осень 2024 года. Областной центр.

Аня не смогла долго работать из дома – продержалась неделю. Сходив на осмотр к травматологу, Аня выкинула костыли и сразу же поехала на работу. В офисе ей думалось лучше. Аня сидела в своем кабинете, уставившись в монитор. Цифры в отчете плыли перед глазами уже полчаса, но она никак не могла сосредоточиться. После бессонной ночи болела голова. Но невыносимым было другое – мысли, которые лезли в голову каждую минуту, стоило только отвлечься от работы.

Она запретила себе думать о нем. Вычеркнула, выжгла, убила. Но сегодня ночью он снова явился во сне – молодой, улыбающийся, с теми самыми руками, которые гладили ее по голове.

– Прекрати, – сказала она вслух и тряхнула головой.

Телефон зазвонил резко, неожиданно. Номер незнакомый, но местный. Аня машинально взяла трубку, думая, что это очередной партнер или поставщик.

– Аня? – голос в трубке заставил ее замереть. Она узнала бы его из тысячи. Из миллиона.

– Слушаю, – ответила она сухо, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

– Это Константин. Звоню справиться о твоем здоровье.

Аня откинулась в кресле, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Откуда знаешь мой номер?

Пауза. Короткая, но красноречивая.

– Я позволил себе посмотреть в регистратуре, – сказал он тихо. – Непрофессионально, знаю. Но я не мог иначе.

– Не мог иначе, – повторила она без интонации. – Константин, зачем ты звонишь?

– Хочу убедиться, что с вами все в порядке. Как нога? Ходите?

– Хожу уже без костылей. Спасибо за беспокойство.

– Это правильно. Нагрузку нужно увеличивать постепенно.

Аня молчала, ждала. Он не просто так звонил.

– Аня... – начал он и запнулся.

– Что?

– Аня, – голос его изменился, стал мягче, интимнее. – Я понимаю, что не имею права. Понимаю, что двадцать лет прошло. Но я не могу выкинуть тебя из головы с того дня.

– Константин...

– Подожди, не говори ничего. Я знаю, что виноват. Знаю, что поступил как последний трус. И я не прошу прощения – его не заслужил. Пожалуйста, давай поговорим не по телефону.

Аня смотрела в окно на осенний дождь. Секретарша Света заглянула в кабинет с бумагами, но Аня махнула ей – потом.

– Зачем? – спросила она устало. – Константин, зачем ворошить прошлое? У каждого своя жизнь.

– Потому что я не знаю, как живет моя дочь, – выдохнул он. – Потому что столько лет я думал о ней и о тебе каждую ночь. Потому что не могу больше делать вид, что ничего не было.

Аня закрыла глаза. Вспомнил о Маше наконец?

– Почему именно сейчас? – спросила она жестко.

– Потому что я полный идиот, – ответил он. – Аня, пожалуйста. Просто дай мне возможность увидеть тебя. Поговорить. Один раз.

Она молчала долго. Считала про себя до ста, пытаясь унять дрожь в руках.

– Может быть, – сказала она наконец. – Я позвоню.

– Я буду ждать.

Она положила трубку и уставилась в одну точку. Что она делает? Зачем? Чтобы снова открыть старую рану?

– Глупость, – прошептала она. – Непростительная глупость.

Но внутри уже теплился маленький огонек. Тот самый, который она пыталась задушить двадцать лет.

____

Дни пролетели как один. Пора было ехать в больницу на контрольный осмотр. Работа, встречи, бесконечные звонки. Аня почти убедила себя, что ей все равно, что она просто едет на контрольный осмотр, как обычный пациент, и никого там не встретит. Почти.

В день приема она долго выбирала одежду. Не слишком официально, не слишком вызывающе. В итоге надела строгие брюки, свободный свитер и кроссовки – нога еще побаливала, но уже можно было ходить почти нормально.

В холле больницы пахло лекарствами и страхом. Аня прошла к регистратуре, взяла талон, поднялась на второй этаж. Сердце колотилось так, что заглушало шаги.

– Анна Викторовна, проходите, – медсестра указала на кабинет.

Но дверь была не та. Не та, куда она приходила на прошлый осмотр к травматологу – спустя неделю после несчастного случая.

– А где...

– Константин Борисович просил направить вас к нему, – улыбнулась медсестра. – Он сам проведет осмотр.

Аня замерла. Ну конечно. Потом взяла себя в руки и толкнула дверь.

Он сидел за столом в белом халате, строгий, подтянутый, с очками в тонкой оправе. Увидел ее – и встал.

– Аня, – сказал просто. – Спасибо, что пришла.

– Я на осмотр, – напомнила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Как пациент.

– Конечно. Садись, показывай ногу.

Она села на кушетку, закатала штанину. Он подошел, присел на корточки, осторожно ощупал лодыжку. Пальцы – теплые, уверенные, знакомые – скользили по коже, и Аня чувствовала, как мурашки бегут по спине.

– Хорошо, – сказал он. – Отечности нет, подвижность восстанавливается. Еще недели две поносить кроссовки, а потом можно и туфли. Главное – не перегружать.

– Спасибо, – она опустила штанину, хотела встать.

– Аня, подожди, – он остановил ее, положив руку на плечо. – Я знаю одно кафе неподалеку. Там очень вкусный кофе. И пирожные, если ты еще любишь сладкое.

Она замерла. Он помнил, что она любит сладкое.

– Константин...

– Полчаса, – попросил он. – Всего полчаса. И если после этого ты захочешь уйти и забыть мое лицо – я приму.

Аня смотрела на него. На седину на висках, на морщины у глаз, на руки, которые когда-то держали ее лицо. И чувствовала, как стена, которую она строила двадцать лет, начинает трещать по швам.

– Я думаю, не стоит, – сказала она. – Всего доброго. Её гордость победила.

___

Через несколько дней после визита в больницу Аня сидела в ресторане, где любила обедать, когда выдавалась свободная минута между встречами. Уютное место с большими окнами, мягкими диванами и вкусным кофе.

Заказ уже принесли, когда напротив нее бесшумно опустился кто-то на соседний стул.

– Здесь занято, – сказала Аня, не поднимая глаз от чашки.