Текст книги "Развод не повод расставаться (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 24

Глава 24

Ульяна

– Отпусти, я могу идти сама! – Пытаюсь вырвать руку из хватки Демьяна, но он требовательно притягивает меня к себе. Тяжёлая рука ложится на плечи так уютно, что возмущаться как-то совсем душа не лежит.

– Зато я не могу, – царапают слух стальные нотки в его голосе. – Ты сегодня сразила меня… Милая… Видишь, даже за руль не сажусь. Пешком доберёмся домой. Нам ведь некуда торопиться. Завтра весь день наш. И сегодняшняя ночь тоже...

Истомин ухмыляется на последнем слове, давая мне понять, что помнит про нашу переписку и намерен взять реванш безотлагательно. Я всё ещё злюсь, хоть он при мне не баловал танцовщиц своим вниманием. Ну так это при мне! Не идиот же он наживать себе дома проблемы.

В целом Демьян отреагировал почти так, как я предполагала – как обомлел от «счастья» меня видеть, так и просидел почти весь вечер молча, взглядом прожигая во мне дыры. Как будто это я, а не он перешла все границы, да ещё смею ему в делах помогать! Я б и не лезла, просто вернула долг за сорванную по моей вине сделку с Раулем. У меня нет цели пустить Истомина по миру, как бы плохо он обо мне ни думал.

– Так и будешь молчать? У тебя пока ещё есть возможность сказать пару слов в своё оправдание. Дома нам будет не до разговоров, – его голос дрожит от предвкушения. На-а-аглый какой!

«И на что я рассчитывала?» – поражаюсь сама себе. Вышла замуж за первого встречного, чего удивляться, что его до сих пор не прибрали к рукам? При всех видимых на первый взгляд достоинствах Демьян один сплошной подвох! Он вообще бывает виноватым? Или это состояние к самому себе неприменимо?

– Напомни, пожалуйста, в чём я провинилась? – с любопытством выдаю в окружающую нас суету ночных улиц.

– Ты флиртовала с моими партнёрами, – горячим рыком опаляет Демьян мой висок. – Где твоя совесть? Решила окончательно свести меня с ума?

– Совесть? – заторможенно обдумываю его слова, потому до меня действительно не сразу доходит, смысл претензии и каким там боком затесался флирт? – А при чём тут она? Не помню, чтоб давала клятву быть с тобой в горе и в радости. Может, потому что я этого не делала?

– Лицемерка! – швыряет он мне в лицо, раздувая ноздри. – Не надоело ещё строить из себя неприступность? Нам же так хорошо вместе!

Я задыхаюсь, словно вдохнув его яростный выдох, сожгла себе лёгкие.

– Неплохо, – подтверждаю шёпотом. – Но это не значит, что я тебе чем-то обязана.

– А мне что делать? Я ХОЧУ, чтобы ты была мне обязана! – хрипит он сквозь ломкий смех, впиваясь пальцами в мои щёки до вмятин и ощущения полёта в бездну. – Я же вижу, что тебе небезразличен.

– Я уже сто раз говорила, что это не так, – шлёпаю губами, как выброшенная на берег рыбка.

Будет он мне тут морали читать… Могли ведь прекрасно провести вместе время! Наша связь и началась-то не всерьёз, почти что курортный роман.

– Ну давай соври в сто первый, – толкает он хрипло, с издёвкой. – Как это изменит то, что ты поехала меня искать через полгорода? Ты и сама не знаешь чего хочешь.

Я выворачиваюсь из его хватки и возобновляю движение. Демьян прячет руки в карманы, но идёт рядом. Кошусь на него, кусая губы, чтобы не ляпнуть того, о чём устала твердить по кругу. Я знаю чего хочу! Но он это он, а я это я. И вместе мы сомнительная пара. Каждый день – скандал! А уж семья вообще никчёмная.

Воздух вокруг нас искрит, вот-вот рванёт от напряжения. Мне и горько, и сладко от его близости. Демьян со мной тоже мучается. Глупость я затеяла, а как всё исправить, не знаю.

Мы разрезаем плотную толпу прохожих, как будто нам есть куда спешить. Хотя, конечно, стены квартиры не сделают нас вдруг терпимей друг к другу.

– Так и скажи, что ты просто боишься, – продолжает он выносить мне мозг.

– А знаешь, боюсь! – бросаю на ходу. – Что тебя разорвёт от чувства собственной важности.

Демьян кидает на меня злобный взгляд. Всё же задела за живое.

– А то я тебе не важен! Да ты меня увидела и сразу поплыла.

– Когда я тебя увидела, подумала, что в зоопарке недочёт.

– Уж не львов ли? – самодовольно выгибает бровь Демьян.

– Павлинов, дорогой, павлинов…

– Задираешься, как влюблённая девочка! – На его лице вдруг мелькает шкодливая улыбка. – Что замолчала? Всё? Слова закончились?

И я даже рада, что темно. По крайней мере, не видно, как вспыхивает моё лицо. Идиот наивный, девчонка до последнего себе бы врала, а я принимаю эту напасть как данность. Да, влюбилась! И нет, теперь тем более не останусь замужем.

– У меня нет слов... – качаю головой, посмеиваясь.

– Да ну? Угадал, что ли? – настаивает Демьян.

– Смотри хвост о прохожих не обдери, – увиливаю от ответа, окончательно растеряв желание ссориться.

Но даже последующая безмятежность прогулки не в силах исправить сумасшедший ход вечера. На лестничной площадке нас встречает «вот так поворот» в лице любимой матушки Истомина и мужика в форме с крайне усталым лицом.

Демьян снова хмурится, протяжно вздыхает как осуждённый на плахе.

– Вот она, – пихает локтем в бок моя свекровь, как я полагаю, участкового. – Она сведёт моего мальчика в могилу! Я нисколько не преувеличиваю. Убедитесь сами и примите меры, умоляю вас.

– Вечер добрый, – бубнит тот без энтузиазма, что вызывает в этой иссохшей пакости новый всплеск активности.

– Где мой сын её подцепил, я понятия не имею. А что больше всего меня беспокоит, чем она его к себе так привязала?! – тонким воплем Любовь Григорьевна всё-таки вызывает проблеск внимания на постном лице участкового. – Вы только представьте! Отправила моего мальчика в дождь, в полнолуние за крапивой для зелья. Она, конечно, называет его супом. Гнусное враньё! Я ЭТО пробовала. А перед этим она обещала меня отравить!

Теперь уже и Демьян переводит на меня ошарашенный взгляд.

Пожимаю плечами. А что я скажу? И так понятно, что пора вызывать санитаров.

Глава 25

Глава 25

Демьян

Участкового пришлось пригласить в квартиру, чтоб не устраивать цирк перед соседями, потому что перебить мою мать без применения грубости и физической силы, пока она не выскажется, не представляется возможным.

– Она получает всё по первому требованию! – клянусь, в её голосе я слышу нотки зависти. – Мой Дёма тянется с последних сил, чтоб угодить. Смиряется. Превозмогает! А про крапиву я уже рассказывала?

– В красках, – утомлённо подтверждает участковый. – Так в чём суть жалобы мне кто-то объяснит?

– Как в чём?! Мой мальчик обожает её. Он по уши влюблён и не замечает, что она вьёт с него верёвки, кормит исключительно травками неизвестного воздействия на психику. И называет это всё полезной пищей! Это же очевидно: меня она отравит, как и обещала, а Дёму упечёт в палату с мягкими стенами и приберёт здесь всё к рукам. Вот, сами полюбуйтесь! – Мать распахивает холодильник, который Ульяна в припадке хозяйственности заполнила продуктами.

– Травками, говорите, кормит? – тянет представитель правопорядка, принюхиваясь к вяленому окороку.

Подлость невестки, посмевшей своей ложью выставить обманщицей её, поражает мать подобно вражеской пуле. Без чувств она, конечно, не падает, но медленно поворачивается к Ульяне, упирая руки в бока.

– Ах ты… выдра крашенная! И тут выкрутилась.

– Ну что вы, Любовь Григорьевна, успокойтесь. Хотите, я заварю вам чаю?

– Спасибо, я после прошлого чаепития ещё не оправилась! – ворчливо отметает она предложение Ульяны.

Участковый приподнимает фуражку и чешет затылок, глядя на меня с сочувствием и пониманием ситуации. Кольца на пальце нет, но он тоже явно был женат. По глазам видно, поймал дежавю.

– Любовь Григорьевна, с какой целью вы находились в квартире сына в день, когда его супруга вам угрожала?

Мама поджимает губы.

– Какое отношение это имеет к делу?

– Здесь я решаю, что к чему имеет отношение, – сурово бросает он, доставая лист и ручку из папки. – Отвечайте на вопрос.

– Это проходимка мне сама позвонила, пригласила в гости. Заманивала под предлогом, что хочет познакомиться. Демьяна дома не было. Я пришла. С исключительно мирными намерениями!

– И с исключительно щедрым предложением, – добавляет с усмешкой Ульяна. – На случай если вы запамятовали.

– Ты предлагала деньги? – Смотрю на мать, уже перестав чему-либо удивляться.

– Очевидно, что она только и жаждет поживиться.

– Тогда почему Ульяна до сих пор здесь? – задаю резонный вопрос. – Много заломила?

– Твоя провинциалка слишком хитрая. Притворилась глухой, и шантажом заставила меня пить свой мерзкий чай! Я не знаю, что она туда подсыпала, но он стал трупного цвета. Это было сделано для устрашения, я считаю. Потом она перешла к оскорблениям. Упрекала в плохом воспитании и грозилась разлучить нас! Набивала цену, как по мне. Я не стала тебе рассказывать сразу, потому что ты, влюблённый дурак, поверишь ей, а не мне. А сумму обсудить мы просто не успели. Ты пришёл домой, и эта выдра кинулась изображать заботливую жену.

– Достаточно, – прерывает слезливый рассказ участковый, что-то быстро чиркая на листе. – Какие у вас отношения с сыном.

– Прекрасные! – с теми же честными интонациями уверяет мать. – Моя единственная отрада. С тех пор как муж двадцать лет назад ушёл от меня в Тибет жить в пещере, я поставила крест на личной жизни. Всю себя посвятила сыну! Надеюсь, он об этом помнит каждую секунду.

Я убито прикрываю глаза ладонью. Забудешь тут!

Отец оставил нам круглую сумму, а мать сумела сохранить всё и даже приумножить, но её так много, что соблазн последовать его примеру периодически посещает меня до сих пор!

– Зачем же вы, такая хорошая мать, вмешиваетесь в жизнь взрослого сына? Разве он страдает задержкой развития?

Она некоторое время размышляет над вопросом участкового, недовольно поджав губы. Разглядывает по очереди Ульяну и меня.

– Счастье ребёнка – забота круглосуточная. У него же гормоны всем руководят! Кто-то должен проследить, чтоб он не пустил жизнь по ветру.

Участковый шумно вздыхает, сжимая пальцами переносицу, и протягивает ей исписанный лист.

– Ознакомьтесь. Если с прочитанным согласны, распишитесь здесь, здесь и здесь. И можете идти.

Придирчиво изучив бумаги, она ставит размашистые закорючки в нужных местах и покидает нас, громко хлопая дверью.

– Ульяна, могу я посмотреть ваши документы?

Пока жена отвечает на вопросы, я обращаю внимание на место её прописки, момент, который в прошлый раз, когда держал в руках её паспорт, из вида упустил.

Деревня Озерки! Как же я сразу не допёр?!

Теперь жду не дождусь, когда с показаниями будет покончено и я, наконец, смогу припереть эту ехидну к стене! Она всё это время знала, что мы уже знакомы? По-любому знала!

Я мать услышал, но выводы предпочитаю делать сам. И у меня совсем нет веры в такие совпадения!

Смотрю на Ульяну, а перед глазами не стены гостиной, а Озерки. Я словно снова лежу в осоке на берегу озера, курю, прибитый осознанием, что Галя больше не моя, и наблюдаю за тем, как по небу плывут облака. Вечерняя роса искрится, дрожит на траве, пропитывает штаны и рубашку. Прохладно, а уходить не тороплюсь. Спешить больше некуда. Не к кому. Незачем.

Внутри пустота. И это лучше, чем крошево из сожалений. Я почти счастлив.

Плеск вдалеке приковывает моё внимание к озеру. На поверхности воды рыжее пятно, будто тонущее солнце. Не сразу понимаю, что это волосы. И они двигаются! Поднимаются над водой, когда незнакомка выныривает, подставляя точёный профиль закатным лучам.

Я тихо переворачиваюсь на живот, отчаянно пытаясь рассмотреть её получше. Но то ли слишком далеко она, то ли морок на мне какой-то. Плавные движения кистей, бесстыже торчащая грудь – умом понимаю, что человек... вроде как… А по ощущениям – распускается ядовитый цветок. Выныривает до талии и снова змеёй ускользает под воду.

Поначалу я просто жду, когда снова вынырнет. По воде, как по ровной глади зеркала, продолжают неспешно плыть облака.

Потом поднимаюсь на колени, напряжённо считаю секунды.

Сколько среднестатистический человек может обходиться без воздуха? Около двух минут?

На четвёртой минуте начинаю сбиваться и нервничать. Подхожу ближе к берегу…

– Потерял кого-то? – звенит из-за камышей издевательский женский смех.

Она совсем близко! Голова опущена. Лицо закрыто завесой волос, а кончики покачиваются по воде вокруг талии. Одна. Нагишом. В сумерках. Смотрится жутковато.

Сознание пытается найти тому рациональное объяснение, но на ум почему-то приходят истории про русалок.

– Выходи на берег, – выдыхаю я.

– Вот ещё! – усмехается. – Лучше ты заходи ко мне.

– Вода холодная, – хмурюсь, окуная руку в озеро. Не прям ледяная, но не совсем комфортная.

– Я согрею... – Манит меня к себе пальчиком. – На дне знаешь как тепло? Я обниму тебя крепко-накрепко… напою колыбельную, где все счастливы, даже такие, как мы...

У меня от её баюкающего, обволакивающего шёпота на загривке волосы дыбом встают!

Какого хрена я тут делаю, вообще?!

– Какие «такие»? – инстинктивно отступаю на шаг от воды. Не потому, что жутко. Точнее, поэтому тоже… Потому что меня непреодолимо влечёт в эту жуть!

– Такие, кому «на суше» нет пары...

– Как тебя зовут?! – Повышаю голос, когда она начинает медленно погружаться обратно.

Тишина.

– Эй? Вернись! Поймаю – выпорю! – свирепею, срывая с себя одежду, и залетаю в озеро. Берег крутой, вода сразу по плечи... – Зараза! – кричу, задыхаясь от резкого перепада температуры.

Плаваю долго, но над водой слышен только плеск моих гребков, а с берега – стрекот сверчков.

И больше ни намёка, что я здесь не один.

Растерянный выбираюсь на сушу. Тело трясёт. Одеваюсь, не спеша, ещё на что-то надеясь… постоянно оглядываясь на безлюдный берег, бреду к машине. Чем дальше от озера, тем навязчивее начинает казаться, что моя крыша понемногу начинает ехать.

В бардачке целая пачка сигарет и коробочка с обручальным кольцом, которое я так и не вручу никогда Гале. Так и вожу с собой который месяц…

Закуриваю, пытаясь переварить своё приключение. Как выезжаю на трассу, не помню. Я весь на кураже и бодр, будто после перезагрузки. Но больше я сюда ни ногой.

На этом всё.

В некоторые истории лучше не влипать... – подумал тогда я. Но влип!

Я не искал её. Она сама меня нашла. Моё наваждение, моя загадка...

– Демьян, что такого интересного ты видишь на пустой стене, чего не вижу я? – возвращает меня в реальность её голос. С удивлением вижу, что мы остались одни и больше нет смысла откладывать наш разговор. Даже если ответы мне крайне не понравятся.

– Спрашивать буду я, русалка, – Я надвигаюсь на Ульяну, внимательно следя за её реакцией. Но… ничего. Она ничем не выдаёт, что ей есть что скрывать.

Женщины используют разные уловки, чтобы выйти сухими из воды, поэтому я не спешу делать выводы. Нас ждёт долгий разговор.

– Просто пообещай мне, что не будешь врать.

– Ты обо мне не слишком хорошего мнения, – настороженно улыбается она.

Пусть только попробует не признаться! Я мастер выводить лжецов на чистую воду. Она сама не сообразит, как всё мне выболтает. Всё-всё: как, зачем, с кем в сговоре… Я всё выясню!

Глава 26

Глава 26

Ульяна

– Ничего нового добавить не могу. Всё показания я уже дала участковому, – настороженно улыбаюсь Демьяну.

Он жестом предлагает мне присесть на диван. Видимо, разговор нас ожидает непростой.

Пожав плечами, делаю как он велит.

– Я хотел поговорить о тебе.

– А плётку опробовать ты уже не хочешь? – интересуюсь вкрадчиво. Что-то не нравятся мне эти внезапные «разговоры». Если мужчина откладывает близость в пользу болтовни, то жди беды.

Но от моего предложения муж небрежно отмахивается.

– Успеем ещё.

– Ну вот. А мама говорит, тобой руководят гормоны...

– Не заговаривай мне зубы! – отрезает он, вставая передо мной на корточки. Теперь наши лица на одном уровне и жёсткое выражение его глаз меня беспокоит до нервного ёрзания.

– Мы ведь уже помирились, пока добирались домой… я в чём-то ещё провинилась?

– Вот это я и собираюсь выяснить, – задумчиво произносит Демьян.

Неужели, узнал про прищепки? Откуда?

– Что ж. Надеюсь, у тебя есть чувство юмора... – Кошусь на лежащий рядом пакет из хозяйственного отдела.

Он смотрит на меня так сосредоточенно, как будто взвешивает это самое чувство юмора в граммах.

– Что-то я сильно сомневаюсь... Давай, сначала выпьем.

– Я не буду!

– Разве ты не любишь апероль? У нас вроде оставался лимонад, я смешаю.

– Не нужно ничего, – хмурюсь, гадая, с каких пор мы между собой и без ста грамм уже не можем разобраться?

– Точно?

– Точно.

И Демьян делает совершенно неожиданную вещь – протягивает ко мне руки и закрывает моё лицо завесой длинных волос. После чего эмоционально выдаёт:

– Да! Это определённо оно.

Что происходит в его дурной голове, я не берусь уточнять. Просто жду, что последует дальше. Потому что… немножечко терпения и сам расколется! Явно ведь распирает человека, долго томить не выдержит.

– У тебя когда-нибудь возникало чувство дежавю? – спрашивает он взволнованно.

– Бывает периодически, – безуспешно пытаюсь понять, к чему он клонит.

– И что ты думаешь на этот счёт?

Боже, да что он хочет-то от меня?!

– Параллельные реальности, реинкарнация, попытка мозга дважды обработать информацию – выбирай что хочешь. По-моему, к однозначному ответу люди так и не пришли.

– А в связи со мной это чувство тебя совсем не посещает? – в его вопросе чудится наезд, и я начинаю выходить из себя.

– Посещает. Мысль послать тебя проверить голову! – Воинственно сдуваю с носа прядь волос.

Демьян с невнятным матом поднимается и направляется к бару.

– Я, пожалуй, всё-таки выпью...

– И наркологу покажись! – комментирую ему вдогонку.

Как у него это получается? Вроде ничего обидного не говорит, а ощущение, будто обвинений там на пожизненный срок наберётся!

Вообще, мне молоко за вредность положено. Я сегодня пережила приступ ревности, упрёк в том, что вела себя вызывающе и нашествие его матери. А ведь изначально планировалось, что этот горячий красавец всего-навсего не будет выпускать меня из постели. Что мы постоянно делаем не так?

С недоумением смотрю, как Демьян проходит мимо бара. Хлопает себя по карманам в поисках сигарет, которые перед этим выложил на журнальный столик и, так ничего толком не сделав из намеченного, возвращается к дивану.

Я убираю волосы с лица, чтоб не сидеть как цирковое чучело, аккурат в тот момент, когда он снова встаёт передо мной в позу гопника. И я даже понимаю теперь её популярность у представителей маргинальной молодёжи, сразу столько экспрессии! Образ прямо кричит о решимости разрулить ситуацию.

– Понимаешь, у меня такое ощущение, что мы знакомы, – произносит Демьян, заглядывая мне в глаза. И ждёт.

– Ну, вообще-то, да, – отвечаю, поражаясь тому, как издалека он заходит. – Если помнишь, мы женаты. Пока что!

Ожидаю уже привычный взрыв по поводу последнего уточнения. Но он, как ни странно, не возмущается, только смотрит на меня, как будто я придуриваюсь.

– Истомин, хватит ходить кругами, – сдаюсь любопытству. – Может, прямо спросишь?

– Может, сама расскажешь? Нет? Ладно, помогу. Ты хорошо умеешь плавать?

Да что ж, блин, такое-то?

– Звучит как угроза. Но я, кажется, поняла, к чему ты клонишь... – усмехаюсь, с готовностью принимаясь его раздевать. – Давай нырнём в кровать… Конечно… Я только за!

Я уже не уверена, что готова проститься с ним прямо сегодня, но переспать в любом случае лишним не будет.

Ловко высвобождаю пуговицы из петель, выдёргиваю, заправленную в брюки рубашку. Поначалу Демьян хватает меня за руки и всячески пытается мешать, но его решимости хватает не надолго. Притяжение всё же берёт над ним верх, он лишь изредка отвлекается на идиотские вопросы:

– Какая температура воды на дне озера?

– Ты знаешь какую-нибудь колыбельную? Может, напоёшь?

– А правда, что у русалок есть ноги? И что, если однажды встретил одну, от неё не уйти потом даже на суше? Ты когда-нибудь... Какой-то поток сознания...

– Много болтаешь, Истомин. – Закрываю ему рот поцелуем. И пресекаю его попытку надо мной нависнуть, сразу соскальзываю с дивана на пушистый ковёр. А то закомандует снова оральные ласки. Плавали, знаем…

Вообще не хочу ни на что отвлекаться! Хочу его… Даже не ради ребёнка, просто его.

Впрочем, роли быстро меняются: Демьян перехватывает инициативу, задирает платье, бормочет хрипло, как обожает на мне чулки... Я, честно говоря, с его напора немного в растерянности. Он всегда стремительный и нахрапистый, но сегодня берёт меня как в последний раз.

Мы растворяемся друг в друге. Я крепче обхватываю руками широкие плечи, целую губы, подбородок, шею… отчаянно искренне, отдаваясь ему целиком: до стонов, до хрипов, до молчаливой нежности, безвозвратно.

Хватая воздух ртом, неотрывно глажу его красивое лицо с правильными, волевыми чертами, густые волосы, спину, ягодицы, ритмично напрягающиеся в такт его движениям, нахожу все родинки с закрытыми глазами. Словно он всегда был моим, во всех прошлых жизнях. Пусть даже я реинкарнацию ни черта не верю, но не в этот момент.

А потом Демьян умиротворённо курит, выдыхая дым в потолок.

Я подношу его запястье к лицу, ловлю губами биение пульса и думаю, что мириться у нас всё-таки получается лучше всего. Пожалуй, мухобойку и прищепки показывать ему не буду. Так и быть, убедил.

– И всё же при чём тут русалки? – вспоминаю наш разговор, последний вопрос что-то во мне задел, не даёт покоя...

– Ты меня правда не помнишь? – выдыхает Демьян, поворачивая ко мне голову и в карих глазах мне чудится тень обиды.

– Мы разве виделись раньше? – Подпираю голову рукой.

– В деревне. Ты меня заманивала на дно озера.

– Ты был в Озерках? – С недоверием моргаю. – Так это был ты?!

– Я ещё могу поверить, что ты меня не узнала, – произносит он с неохотой. – Но снова столкнуться потом в ресторане… и так удачно… Слишком много совпадений.

– Согласна, звучит бредово. И тем не менее я не могла тебя узнать. Мне тогда глина в лицо попала, еле отмыла. Глаза слезились жуть! Даже что не одна, заметила не сразу.

– Но… ты со мной заговорила. Могла ведь просто уплыть!

– Чтоб незнакомый мужик попёрся искать меня по округе и напоролся на мою избу? Я же одна живу, едва ли дам отпор. Могу только напугать, чтоб возвращаться не было желания.

По лицу Демьяна не понятно, верит он мне или нет. Но я говорю правду. Как видела его смутно, так смутно и признала. Хотя к совпадениям сама отношусь скептично. Вот уж действительно, не зарекайся.

Какое-то время он просто молчит, сверля меня взглядом.

– Что ты делала с тем стариком в ресторане? Его ты тоже явно видела впервые. Зачем он тебе понадобился?

А вот это неудобный вопрос. И врать неудобно, после того, что я пару минут назад вместе с ним пережила. Про эту ситуацию я в принципе не врала. Увиливала, да. Но глядя в глаза… не смогу! Да и какой теперь смысл? Когда Демьян знает, где я живу. Когда сердце подсказывает, что он имеет право знать. Только вот реакции боюсь до чёртиков.