Текст книги "Развод не повод расставаться (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 31
Глава 31
Демьян
– Э, брат, сигарЭтка Эсть? – обращается ко мне Хабиб, вытягиваясь на прибрежной траве.
Протягиваю пачку. Пока добирались к озеру, наше общение вышло на новый уровень – родственный. Точно не вспомню, что стало переломным моментом, возможно, тот факт, что я не стал говорить про развод. Мужская дружба полна противоречий. Сначала соперничество, подозрительность, тёрки, затем выясняется, что делить вроде нечего, потом опять соревнование кто круче – и так по кругу. Борьба, потом перемирие, вражда, потом братание. Чувак – дикарь со стороны, а потом раз – уже нормальный мужик, местами говорит мудрые вещи.
И почему у меня нет братьев? У моих детей они обязательно будут! С родителем не каждым опытом поделишься, не в каждой ситуации попросишь помощи. А тут – такой же обалдуй, как ты, ну, может, чуть взрослее и серьёзней. С ним точно можно потрепаться обо всём и будешь понят.
– Может, её надо хотя бы сунуть в озеро? – Кошусь на край сетки, привязанной к колу, крепко вколоченному у кромки воды. – Мы точно так что-то поймаем?
– КанЭшна! – заверяет Хабиб. – Мой дЭд так ловил, отЭц так ловил, и даже жЭна нЭдавно вытянула во-о-он такого карпа! – разводит от руки, гордо показывая обхват небольшого телёнка. – Рыбы только на вид нЭт, а на деле всЭ на мЭсти, просто надо сеткой пошЭрстить.
– Так, может, займёмся уже делом?
– Шо ты дёргаЭшься? – Закатывает он полные насмешки глаза. – Дыши воздухом, слушай тишину, наслаждайся. Здорово жИ!
– Нет, не здорово! – Подскакиваю с корточек на ноги. – Ты понимаешь, что надо быстрее? Рыбу надо ещё почистить! Костёр развести! Пожарить, в конце концов! Когда мне с женой говорить?
– Чё ты на мЭня орёшь? Поди сам бы быстрЭе поймал.
– Я просто нервничаю, – вздыхаю, признавая его правоту. – Проблемы в семье, понимаешь?
– Ты выдыхай. ПроблЭмы рЭшаются. На рыбалку ходят, чтоб вЭрнуться спокойный. Умный жЭна, раз отправил сюда. Расслабься. Всё сделаем. Не надо кипишЭвать.
– Тебе удавалось переубедить женщину когда-нибудь?
– НЭ испытывал такой потрЭбности – убЭждать. МнЭ НЭ отказывают. А чё за тёрки?
– Да так. Вроде любовь у нас, а она упёрлась рогом, всё рвётся от меня подальше, – отвечаю честно, не видя смысла врать. – И меня не отталкивает, и женой быть не хочет. Придумала какую-то чушь про родовое проклятье и верит в него больше, чем мне. Выматывает это всё…
Хабиб кивает, над чем-то размышляя. А комары тем временем уже вовсю на нас пируют. Чешусь весь как оголтелый. Какое тут спокойствие...
– Так любоф у вас или вродЭ? – в лоб спрашивает он.
– С моей стороны – да, одержимость прямо. А женщин разве разберёшь? – Срываю травинку и принимаюсь остервенело жевать горчаще-сладкий стебель.
– ДэтЭй от тЭбя хочЭт?
– С этим полный порядок! Спит и видит, – усмехаюсь с ноткой самодовольной гордости. Если так посудить, то в основных потребностях: отцовство, верность, общение, уют – она меня не ущемляет.
– Ну и на хрЭна тибЭ тогда приплЭтать в отношЭния паспорт? – глубокомысленно ворчит Хабиб, выпуская дым в небо. – Дай ти жЭншинЭ разок самой рЭшить. Уступи. Бумажки эти сраку подтирЭть, Эсли нЭт огня в сЭрцЭ.
– И то верно, – тут не могу не согласиться.
– Так чё ты паришься тогда, Эсли вэрно?
– А… хрен его знает, – задумываюсь. – Так вроде принято у нормальных людей.
– У них так, у вас по-другому. В отношЭниях важно, чтоб хорошо было вмЭсте. ХужЭ когда брак по всЭм законам, а одЭяло разныЭ.
– Ты не психолог, случаем? – хмыкаю удивлённо. Порой действительно нужен взгляд со стороны, чтобы понять, что всё у тебя в принципе пучком.
– СтроитЭль! – с гордостью отвечает Хабиб, вворачивая палец вверх.
– А так и не скажешь, – дружески хлопаю его по плечу.
– Так это одын принцип! И тут и там главноЭ – фундамент. Большинство строит классику, а у тЭбя – хай-тек. Но в цЭлом вЭдь такой жЭ дом.
А ведь гениально задвинул. Проще не разложить и на пальцах.
– Для прочности фундамента ещё бы домой пожрать принести. Такими темпами, не кирпичи, а ласты скоро склеим, – беззлобно усмехаюсь, напоминая про цель нашего променада до озера. – Мы вообще рыбу ловить собираемся?
– Один момЭнт! – Хабиб отвлекается на звонок телефона и жестом показывает создать тишину. – Да, мой пЭрсик? Какой Ищо магазин? Ночь скоро! – возмущается он её намерению сходить за сыром.
На что Кузьмиха, как все женщины тут же находит сто причин настоять:
– У меня тесто подошло! Лучше бы готовить вообще не начинала, чем зря переводить продукты. Как я должна делать пиццу без сыра?!
Знакомая ситуация. Но вот то, что происходит дальше меня, честно говоря, озадачивает.
– Как хочешь, а я тебя не пущу, – басит Хабит голосом настоящего мужчины.
– Как это – не пустишь? – тут же встаёт она в позу, словно ради этого момента и звонила. – Прибежишь домой и дверь бревном подопрёшь, что ли?
– Надо будет – прибегу и подопру. Так, голодным, лубить буду до самого рассвЭта! – непреклонен Хабиб – Жди дома, жЭнщина, одно прошу. ТИ у мЭня одна.
Надо при этом слышать его пламенный тон. Я бы и сам дождался.
– Да я знаю, родной, – в грозном баритоне Кузьмихи откуда-то проступают нотки кокетства. – Мне просто пиццу смертельно хочется. Весь вечер только и представляю, как беру в руки ещё горячий треугольничек и сразу в рот…
Я с нескрываемым интересом жду, как Хабиб решит эту неразрешимую задачу.
– Для тЭбя я сам этот сир сдЭлаю. Своими руками!
Кузьмиха молчит. Видимо, взвешивает, чего ей больше хочется – пиццу или торчать вместе с мужем полночи на кухне. Я бессовестно придвигаюсь поближе к мобильному и весь превращаюсь в слух.
– Ну, хорошо, – наконец, произносит она медовым голосом. – Раз ты так настаиваешь. Я тогда подготовлю молоко?
– И свои сахарныЭ губки, – посмеивается он. – Я скоро буду. Жди.
Из телефона в ответ раздаются звуки поцелуев.
– Понял как надо? – Многозначительно смотрит на меня мой наставник.
Блин, хорошо всё-таки, что мы с Кузьмихой ничего такого и близко не мутим! Я б от себя тоже к Хабибу ушёл.
– Ага, магия, – развожу руками, интуитивно вроде поняв, но умом не очень.
– НЭ магия, а любоф, – авторитетно поправляет меня он. – Семья это тибЭ нЭ спарринг, тут мягко надо. Просто не быкуй, тогда будЭт мир. Ти гдЭ рос, парЭнь? ОдЫн совсем одЫн?
– Да нет, я… – замолкаю, не найдя слов. – Моя семья была другой модели.
– КрЭпкая? – Поднимает он бровь.
– Если бы, – зло усмехаюсь. – Когда был пацаном, разбежались.
– Ну вот. О чём тИбЭ говорю.
– Ты это… – отвожу взгляд, впервые так расчувствовавшись. Ком в горле... – Спасибо за совет. И за пример. Буду пробовать. Хотя не уверен, что у меня что-то такое получится.
– Сначала нЭ получится. Потом начнёт. ГлавноЭ помни – нЭ спарринг! Всё. Пошли, достану рыбу.
Я с берега смотрю, как Хабиб в высоких резиновых сапогах заходит в озеро и протаскивает бредень полукругом, загребая воду невдалеке от берега. Не знаю, чем был плох мой червь, но рыбы в сетке набирается целое ведро. Я отвожу Хабиба обратно домой, где он по-братски выбирает для меня самого большого карпа и напоследок даёт ещё одно напутствие:
– Эсли жЭна прям сильнА бесит, прЭдставь, будто она тибе приснилась. Всё. Нэт её такой и нЭ было! Есть чужиЭ бабы, а твоЭй в природЭ нЭт. Отвичаю, брат, сразу соскучишься. В момЭнт!
К халупе Ульяны подхожу уже в темноте, подсвечивая путь мобильным. Она стоит одна-одинёшенька у калитки. Какая-то подорванная, беспокойная. Ждёт. При виде меня издалека выходит навстречу.
– Я уже думала, тебя вылавливать придётся, – хохмит, как всегда, а у самой голос выше обычного, весь дрожит. – Тебя только за смертью посылать.
В другой раз я бы спросил, какого хрена меня вообще куда-то надо посылать. Но… у меня улыбка до ушей. Я смачно впиваюсь в приоткрытые губы, а в груди будто взрыв сверхновой. Никакой адреналин не сравнится с восторгом вдыхать её запах.
Глава 32
Глава 32
Ульяна
– Долго ещё? – Демьян приподнимается с гамака и нетерпеливо ворошит угли рядом с завёрнутой в фольгу рыбой. – Я где-то слышал, что горячее сырым не бывает.
– Не советую проверять, как быстро в наши места доберётся скорая, – усмехаюсь, кутаясь в шерстяной плед, отлично спасающий от прохлады осенней ночи. А может, дело в другом…
Может, причина в сидящем рядом мужчине, закрывшим глаза и с наслаждением вдыхающим смолянистый, терпкий аромат дыма. Демьян такой же неугомонный, как и всегда, но в то же время расслабленный.
В его руках сегодня нет неразлучных спутников: телефона или сигарет; нет ощущения, что он что-то замышляет; нет недоверия в хищных чертах лица. Мой муж выглядит непривычно умиротворённым и расслабленным. Я невольно улыбаюсь, когда он поворачивается ко мне и открывает глаза.
– У меня такое чувство, как будто я поймал мамонта, а мне не дают погрызть даже шмаленый хвостик!
Я усмехаюсь его обречённому вздоху. Нет, всё-таки терпение – это не про Истомина.
– Скажи честно, ты сам его поймал?
Рыбаков в деревне практически не осталось, молодёжи мало, но слабо верится, что Демьян управился один.
– Нет, – улыбка сразу преображает его слегка заносчивое лицо. Впервые вижу, чтобы он так свободно и искренне делился с кем-то лаврами. – Пришлось подключать тяжёлую артиллерию.
– Чем расплачивался?
– Ты всё равно не поверишь. – Демьян смеётся хрипло и тепло с того, как я заинтригованно поднимаю брови. – Исключительно своей прекрасной компанией. Любопытное, кстати, мероприятие, эта ваша рыбалка, узнал много чего нового. Было здорово, но повторять не буду, ты уж прости.
Кожу опаляет жар его выдоха, губы поддаются мягкому давлению, непривычно бережному. Из меня будто дух вышибает… Сама не замечаю, как мои руки оплетают шею Демьяна, и мы даже не целуемся в привычном смысле слова. Мы просто ласкаем друг друга тёплым дыханием, невесомым, как шёпот опадающей вокруг листвы.
Суета прошедшего дня растворяется в этом моменте полностью. Есть только он и я, осенний вечер, наш поздний ужин, так неожиданно превратившийся в нечто большее, чем я могла мечтать.
В нечто нежное, как аромат поздних роз и завораживающее, как тлеющее пламя.
В нечто исполненное обещаний и надежд.
В способ выразить всё то необъятное... необъяснимое, что испытываешь душой.
И когда чувства говорят так громко, слова становятся излишними. Хотя мне до сих пор не верится, что он так быстро начал раскрываться. Что в нём есть столько внутреннего тепла. Оно ведь не могло за миг из ниоткуда появиться… Значит, всегда там было. Просто дремало до поры под чёрствым панцирем. У нас у всех он есть за редким исключением. Увы, ни я, ни Демьян не знали в детстве хорошего примера. Но ведь могли бы стать им?
– Тебя там русалки покусали? – Я неохотно отстраняюсь от Демьяна, чувствуя нахлынувшее смятение, но он не торопится выпустить меня из кольца своих рук.
Сердце разгоняется ещё сильнее, когда он медленно моргает, словно стряхивая морок, и удивлённо смотрит на меня. А потом его губы изгибаются в самодовольной улыбке.
– Уже давно и только одна. Ульяна, будь моей русалкой?
– А ты кем будешь? – спрашиваю шёпотом.
– Твоим омутом.
Я замираю, всматриваясь в его серьёзное лицо. Я должна оттолкнуть. Или пойти навстречу: рискнуть, пытаться быть счастливой в моменте, запретив себе думать, что из-за своей сумасшедшей любви могу потерять его. Не знаю. Нужно что-то решать.
Он ждёт, не дышит даже, но я не могу. Не из чего выбирать. Оба варианта мне, так или иначе, не подходят. Слишком большой риск, слишком велика ответственность. Я даже вздохнуть не в состоянии. Слишком это всё… Просто слишком.
– Ты просишь от меня невозможного. Я же рассказывала про папу, про деда, прадеда… Ты можешь не верить. Но я переубедить себя не могу… Не потому, что не хочу. Я очень боюсь тебя потерять, понимаешь?
Ещё пару секунд мы так близко, что между нами гуляет притяжение, словно между двумя магнитами, а затем Демьян убирает ладони с моей талии и немного отстраняется.
Не отрывая от меня проницательного взгляда, он мягко сжимает мои подрагивающие пальцы.
– Я не прошу твоей руки. – его голос хриплый, словно простуженный.
– А что ты делаешь? – мой тоже.
– Я доверяю тебе наше будущее. Без гарантий и клятв в вечной любви. Просто будь рядом, а я постараюсь делать всё, чтоб ты и дальше хотела со мной просыпаться.
Звучит так хорошо, что в это сложно поверить. И не верить нет никакого желания.
– Почему ты здесь? – интересуюсь почти шёпотом, глядя перед собой.
– Этого захотела ты, – Демьян протягивает руку, перехватывает пальцами мой подбородок и поворачивает меня лицом к себе. Его глаза сейчас чёрные как южная ночь, полные обещания, мечтательные. – Это место… Я понимаю, почему именно сюда ты решила меня заманить. Невероятно, – Он обводит взглядом стену сосен вдалеке, терпко пахнущую увяданием поросль терновника. В тихом голосе слышится нескрываемый восторг. – Здесь так тихо, что можно услышать себя. Никто не ломится в дверь, ничто не отвлекает. Всё главное на поверхности. Бери и наслаждайся…
– Надеюсь, ты понимаешь, что остаться здесь навсегда ты не сможешь.
Истомин усмехается.
– Тебе всё ещё не терпится избавиться от меня?
– Даже не представляешь насколько, – дразню его кривой улыбкой.
Он слегка кивает в знак согласия, пристально вглядываясь в мои глаза. Нас освещает только старая гирлянда, растянутая кое-как на ветках яблони, но это не мешает мне рассмотреть охватившее его волнение. Приятное волнение, которое передаётся и мне. Словно всё, о чём я боялась даже мечтать, вдруг исполнилось.
– Помню, ты прикупила для нас кое-какие игрушки… – тянет Демьян и плавно отстраняется, чтобы придвинуть свою спортивную сумку, но руку с моего плеча не убирает. – Я их привёз с собой.
– Не стоило! – Прячу смех в ладонях. – Ты уже смотрел, что там?
– Прости, что без тебя. Не удержался… И знаешь, у меня возник вопрос.
– Только один?
– Ну да. С прищепками и мухобойкой всё интуитивно понятно. А на черта тебе гвозди?
– В детстве, когда я вела себя плохо, папа забивал по одному гвоздю в доску над дверью. Когда в ряду места для гвоздей больше не оставалось, одну мою самую любимую игрушку относили в приют. Так вот, по мере заполнения ряда желания проказничать у меня заметно убавлялось.
– Думаешь, со мной этот способ будет работать? – На его лице появляется знакомая хитрая ухмылка, по которой я за день успела соскучиться.
– Зависит от того, насколько сильно ты любишь свой тюнингованный мерс. Мне кажется, благотворительность – это прямо твоё.
Истомин недоверчиво косится на сумку и задвигает её ногой глубже под гамак. От греха подальше.
– Ты очень мудрая женщина, Ульяна.
Обменявшись улыбками, мы перебираемся за деревянный стол. Заново разжигаем костёр для уюта и, обжигая пальцы о горячую фольгу, разворачиваем наш нехитрый ужин. Божественный аромат трав и пряностей не оставляет шансов дождаться, когда рыба остынет.
– Этот ужин, обещает быть вкуснее всего, что я пробовал! – стонет Демьян, прежде чем отправить первый кусочек себе в рот. А потом тоже стонет, зажмурив глаза, и я начинаю всерьёз переживать, чтобы он от жадности, с которой ест, не подавился костью.
– Жаль, что ты больше не хочешь рыбачить... – кошусь на него хитро. – Секрет даже не в углях и не в приправах. Догадываешься в чём?
– В том, что я её всё-таки добыл! Знала бы ты, как тяжело договориться с местными… – посмеивается он, облизывая пальцы. – Но, блин, оно того стоило. Ладно, ты меня убедила. Будем приезжать сюда по выходным.
– Ты же любишь комфорт, – напоминаю словно невзначай.
– Ага, – беспечно подтверждает он. – Вон там я построю баню, за углом беседку с мангалом и печью, а вон там...
Планов у Истомина вагон с тележкой. Я греюсь у костра, погружённая в сытую негу, а он ещё только «обустраивает» песочницу для наших детей. Пламя медленно пляшет на ветру, словно танцуя под треск прогорающих поленьев. Оранжевые отблески огня мягко отражаются в его глазах. Он полон энтузиазма, как человек, который устал всё и всегда разрушать.
Настало время строить.
Мы вместе убираем посуду и возвращаемся в гамак. Листья над нами шуршат ветром, напоминая о приближающейся зиме, но в объятиях Демьяна я чувствую тепло и защиту.
– Спасибо тебе... – Он внезапно сжимает мою руку в ладони, и бесконечное мгновение собирается с мыслями.
– За что? – удивлённо поднимаю брови.
Его пальцы легко поглаживают озябшую кожу, словно лёгкий ветерок, согретый первыми лучами солнца.
– Последний раз я видел звёзды в детстве, – произносит Демьян, глядя в небо, где сияют миллионы мерцающих точек. – Ты вернула мне способность радоваться мелочам и ценить момент.
Я тоже запрокидываю голову, впервые находясь с ним на одной волне. Наша связь сейчас ощущается крепче, чем когда-либо, будто наши с ним души сплелись в этой осенней ночи. Здесь, у костра под звёздным небом в груди зарождается тёплая пульсация, наполненная обещанием любви и счастья.
– С возрастом они не начали казаться ближе. – усмехаюсь задумчиво.
– Да, как и дорога к счастью, но вместе этот путь станет нашим самым невероятным приключением.
Эпилог
Эпилог
Демьян
Я всё-таки пригласил Ульяну в ресторан…
Стоп. Слишком банально для нашей пары, правда?
Я только сказал ей, что мы едем в ресторан – звучит уже ближе к реальности, так ведь?
На самом деле в это место мы уже приходили. Не слишком трезвые, толком мало что знающие друг о друге, не понимающие, чего на самом деле от жизни хотим. Зато уверенные, что после росписи всё сразу станет как в сказке. В общем, типичная среднестатистическая пара, впервые переступающая порог ЗАГСа.
Конечно, первое впечатление ярче второго. И чтобы придать моменту торжественности, как только мы сели в машину, я завязал Ульяне глаза. Так и веду её за руку в счастливое завтра.
Смешно, но в прошлый раз я так не волновался, как сейчас. Тогда было просто по приколу: весело, на кураже, в чём-то даже «на слабо». Теперь отношение совершенно другое. Каждый поступок тянет за собою следствие. Простая истина, такая же, как «после ночи наступает утро», но часто ли я об этом задумывался, прежде чем что-то сделать? Да где там!
Тётка при виде нас удивлённо опускает очки. Я умоляюще прикладываю палец к губам и встаю перед супругой на одно колено. В левой руке букет, в правой широкая прямоугольная коробочка из тёмно-синего бархата.
– Можешь снять повязку, – произношу отрывисто.
Ульяна моргает, привыкая к свету, обводит взглядом кабинет и с вопросом в широко распахнутых глазах смотрит на меня.
– Помнишь, как я просил твоей руки?
– Нет, – улыбается она недоверчиво. – Ты просто взял и поставил меня перед фактом.
– Я очень жалею, что пропустил такой важный момент, что лишил нас этого приятного волнения. Чёрт… У тебя тоже мурашки? – Опускаю взгляд на её руки, в каком-то трогательном, щемящем смятении прижатые к груди.
– У меня тоже, – становится шире её улыбка. – Сердце колотится как сумасшедшее!
– Так вот, я… Я предлагаю не терять больше ни одной возможности прожить на полную катушку всё то безумие, что дарит нам любовь. – Открываю коробочку, с гордостью демонстрируя наши два паспорта. – Ты согласна развестись со мной?
Счастливая до безобразия она прижимает ладони к щекам.
– Да!
– Развод не повод расставаться, правда ведь? – шепчу поднимаясь. Вручаю Ульяне цветы, а самого чувства затапливают! От избытка эмоций целую её дольше приличного, захлёбываясь в эндорфинах и окончательно теряя голову. МОЯ! Одна на миллиарды…
– Вообще не повод, – сквозь смех подтверждает она.
– Тогда за дело? У нас всего месяц на подготовку. Отпразднуем так, как свадьбы не празднуют!
***
Наш развод пришёлся на погожий осенний день.
Желающих отметить с нами это событие, собралась тьма. Особенно возбуждена, конечно, моя мама. Мы ей решили до поры не говорить о цели развода, чтобы она могла насладиться праздником. Это моя мудрая Ульяна предложила. Я согласился, но из других побуждений. Представил, как будет неловко отвечать на вопросы детей, что с лицом ба на общих фотографиях.
После того как нам выдают свидетельства о разводе, Кузьмиха размашистым жестом, обозначает начало торжества. Она же берёт на себя право поздравить нас первой:
– Моя дорогая, – обращается к Ульяне. – Тебе не привыкать водиться с нечистью. Хотя такую пакость не каждая ведьма стерпит. Ах, что он творил у нас летом, что творил!
После чего поворачивается ко мне, берёт за руку.
– Я помню, как перекрестила калитку, когда ты уезжал. Вместе со мной тогда полдеревни выдохнуло! И вот теперь, должна сказать какое-то напутствие. Не абы что и желательно без мата! Можешь себе такое представить? Я, честно говоря, не очень. Но вот смотрю на Ульянку, такую счастливую, румяную, сияющую… И ты рядом с ней совсем другой человек! На вас приятно смотреть и это только ваша заслуга! Продолжайте в том же духе, ребята. Молодцы!
– МаладЭц, джигит! – поддерживает жену Хабиб.
Лапин более немногословен и сдержан. Его уже подпирает неугомонный родственник.
В Херувимчике всё прекрасно: молодость, беспечность, и… отбитый мозг. В категоричном «нет» он слышит лишь аббревиатура фразы: «Ну Если Тытаксильнохочешьладно...». Поэтому с Ромой у нас с бывшей женой разговор короткий, чёткий и по делу:
– Ну, наконец-то! Демьян, Ульяна… – стреляет по ней глазами юный ловелас. – Такое событие… Еху!!! – искрится восторгом его слегка заплетающийся голос. – Мо-лод-цы! Я прямо впал в экстаз! Кстати, хотел тебя отдельно поздравить, но так и не смог дозвониться. – вкрадчиво обращается уже лично к Ульяне, не стесняясь стоящего рядом меня (с тяжёлой бутылкой в руке, между прочим!).
– Просто мы вместе с телефоном горели со стыда, – отвечаю, с наслаждением целуя в щёку свою ненаглядную. – Как будто себя до женитьбы со стороны увидел. Где-то ходит та самая, только твоя... Не теряй время парень. Найди её, потом впадай куда хочешь.
А смысл беситься? Ему до меня далеко. Пух над губой не отрос, а я… Я без восьми месяцев папа! И учусь быть терпимым к шалостям младших, чёрт побери!
– Я отвечаю только тем людям, кому сама дала свой номер, – безмятежно улыбается ему Ульяна.
Больше желающих нас немедленно поздравить пока не находится. На улице нас ждёт лимузин, рядом у фонтана фотосессия. Жених и невеста юные совсем, позируют фотографу, счастливые.
И тут мы вываливаемся орущей гурьбой.
Я на пороге выстреливаю шампанским. Вместо голубей, в небо взлетают два огромных орла. Ульяна говорит это птицы свободы. Сами голуби, облюбовавшие подступы к ЗАГСу за рис и пшеницу, которыми щедро закидывают молодых, пёстрым вихрем разлетаются во все стороны.
Приглашённые музыканты тоже добавляют красок в эту вакханалию. «Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края...» – зычно разносится на весь район.
– ЧуЭтЭ, чЭм пахнет? – басит Хабаб и втягивает полной грудью воздух. – Да это жИ свобода! – сам себе отвечает голосом шоумена. – Дама в этом вашЭм ЗАГСе ни чЭрта нИ шарит! Прошу обмЭняться прЭтЭнзиами вмЭсто поцЭлуя!
Каких-то особых претензий у меня к Ульяне нет. Да и не слишком охота умереть молодым. Поэтому право высказаться первой уступаю ей.
Под осоловевшие взгляды моей матери и молодых брачующихся, моя теперь уже бывшая супруга упирает руки в бока.
– Наконец-то я тебе, Истомин, ничего не должна! Теперь будешь всю жизнь водить меня на свидания, – смеётся чертовка злорадно.
– Ах так? – возмущаюсь шутливо. – Наконец-то я могу не хвалить твою экспериментальную кухню! Теперь по выходным экспериментировать буду я.
– А я возьму завтра и не приготовлю тебе завтрак. Что ты мне сделаешь? Ничего!
– А я… Я уверен, мы будем гордиться каждым прожитым днём! И в старости, листая альбом, нам будет с чего улыбнуться и что рассказать. – Подмигиваю Ульяне и страстно расцеловываю в обе щёки.
– Чтоб я так разводился! – хмыкает какой-то мужик из соседней компании, судя по близкому соседству к молодым, отец невесты или жениха. За что незамедлительно получает ласковый подзатыльник и мигом исправляется: – Теоретически, ну что ты!
А потом мы разбиваем бокалы на счастье и едем развлекаться в ресторан.
– Разве может быть что-то прекраснее этого дня? – вечером шепчет Ульяна, засыпая у меня на груди.
– Ты, родная, – улыбаюсь, согревая ладонью её пока ещё впалый живот и наслаждаясь умиротворением. Теперь она моя. На самых законных основаниях. И пусть кто-то попробует меня переубедить, что штамп может быть важнее нашей любви. Только не для меня.
***
– Дождь накрапывает, привези ещё, пожалуйста, мой алый плащ.
В гардеробной – три красных плаща и четвёртый в шотландскую клетку.
– Их тут несколько. – Растерянно скребу затылок. – Какой?
Ульяна всё необходимое для выписки лично отобрала и упаковала в пакеты заранее. Но вот погода подкинула сюрприз и заодно мне квест на цветознание. Который мне и в лучшем состоянии не по зубам, а уж сегодня…
Нет, я не напивался на радостях, не хочу перегаром дышать на ребёнка. Вчера проставился Лапину и его верному псу. Херувимчик меня даже не сильно бесил. Я вообще стал к нему терпимее от когда он с Анютой. Они как познакомились на нашей с Ульянкой свадьбе, так и ходят неразлучные. Но для профилактики я его приструнил, Анька всё-таки племяшка моя, не чужой человек.
– Который не бордовый, – не сразу отвечает Ульяна, на что-то отвлекается. Как ни напрягаю слух, даже писка нашего первенца не слышу.
Она говорит, что Данька у нас серьёзный пацан, рот открывает только по делу. Мне и радостно, и в то же время завидно. Они там, а я здесь, пытаюсь представить портрет сыночка со слов. Пока что получается размытое пятно.
У меня вообще сейчас всё перед глазами размыто! Не каждый день у меня рождается СЫН! Как же я ждал этого момента… Сколько было переживаний… Скорее бы их увидеть!
Какой же плащ, бляха, выбрать?!
Этот бордовый я себе представляю примерно так же, как и алый – никак. И Ульяну доставать нет смысла, прошу помощь зала. Увидеть долгожданного внука напросилась моя мать, уж она-то шарит.
– Это алый? – выглядываю из гардеробной в спальню.
Она отрывается от застилания детской кроватки. Кстати, между собой они с Ульяной тоже странным образом рот открывают почтительно и только по делу. Но, это между собой. А мне словесно достаётся только так.
– Если это алый, то Ассоль ждала не тот корабль. Ты что, балбес, даже картинки в книжках не просматривал?
– Точно! – Срываюсь назад за нужным плащом.
От когда за ней ухаживает наш участковый, маме стало откровенно не до нас. Как он сам недавно пошутил мне на ухо – его кровь вкуснее. И слава богу.
Как раз в тот момент, когда я взмыленный спускаюсь во двор, подъезжает арендованный лимузин. У матери теперь личный водитель, так что не отвлекаюсь.
В роддоме Ульяне передают вещи, мне она штурмовать палату наотрез запретила. Я не спорю. Она так кричала в машине, когда начались схватки, что у меня желания командовать убавилось. Она ведь одна отдувается. Я кайф ловил только.
Жду, что поделать. Соображаю плохо, голова в тумане. Пока всё утро наводил красоту в квартире, был намного собранней. Заранее взял в аренду баллон с гелием, шарами украсил даже лестничную площадку. А теперь нетерпеливо нарезаю круги перед входом. Все мысли там, за дверью, больше нигде.
Наконец, Ульяну выписывают. Она идёт ко мне в алом плаще, как символ сбывшихся грёз. Вместе с ней из-за туч даже солнце выходит! И эйфория во мне тоже выходит из берегов.
– Знакомься, папочка, это Даниил Демьянович.
Я крепко обнимаю их. Сына и мою единственную. Богатырь в голубом конверте кряхтит, хмуря тонкие бровки. Из-под чепца выбивается тёмно-русый пушок, влажные губки задумчиво причмокивают, вызывая невольную улыбку.
Мой маленький комочек счастья.
Становится слегка не по себе, когда она, наконец, передаёт его мне. Сердце разгоняется как сумасшедшее, глаза наполняются влагой. Я чувствую себя одновременно взволнованным и неуклюжим, но, глядя на это крошечное создание, часть меня самого... продолжение нашей с Ульяной любви... испытываю невероятную гордость и чувство ответственности.
Первая встреча с сыном.
Первый взгляд на меня тёмных серовато-голубых глаз.
Первая беззубая улыбка.
Ощущение, будто это я открываю этот мир заново. Мир, в котором правит любовь.
