Текст книги "Развод не повод расставаться (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13

Глава 13

Демьян

А это что сейчас было? Это же Рауль меня… клеить пытался? Меня под столом не Жанна домогалась?!

Я судорожно вспоминаю, что там под скатертью происходило. Как дёрнулся сперва от такой наглости, но потом расслабился, что я лох какой-то тёлки шугаться? Ну, потрётся она ногой о мои джинсы… Да хоть о член! Не увидит реакции – сама отстанет. А тут...

Ни хрена себе!

Вот это поворот! Вот это я неотразим!

Это не Жанна озабоченная, это мой инвестор, чтоб его черти драли, глаз и всё прочее на меня положил?! Ну, теперь уже точно не сработаемся. Как я сразу не сообразил? Да как сообразишь такое?! Это он из ревности до Ульяны докапывался? А я было решил, что они знакомы. Ещё сомневался, голову ломал, когда успели-то? Едва ли она колесила по Риму. Видно же, девчонка из простых, про заграницу только из телевизора знает.

Сам дурак, так опростоволоситься! Надо было головой думать, а не тем местом, которое... в душу Раулю запало! Теперь, как грязью облитый, нуждаюсь в душе и экстренной реанимации.

Ещё и Ульяна со своей «образцовой семьёй» ...

Она у меня не дура. По-любому сообразила уже, что к чему. Явно же не просто так издевается. Мстит за то, что на Жанну подумал и шум не поднял? Надо было пальцем ткнуть и орать «насилуют»? Я знал, что женщины дурные, но чтоб настолько...

– Истомин, я что-то не поняла… – притворно хмурится Ульяна. – Ты что-то там показать обещал. Уже передумал? Не надо было его выгонять? Я вам легенду, что ли, испортила?

Вот же… ведьма!

К чёрту душ! Такой позор умаешься оттирать. Я лучше сразу начну супружеский долг отдавать. Ульяна за пару дней мне столько помотала нервов, что к зиме не управлюсь! Отжарю заразу, да так, что сил острить не останется! Ещё не хватало оправдываться! На деле всё докажу!

Рыча от бешенства, тащу её в сторону спальни. Терпеть больше сил никаких нет. Справку принёс, замуж взял, теперь её брать буду. На законных супружеских основаниях! Что расшаркиваться в самом-то деле?

– Стоять, дорогой! – вдруг заявляет Ульяна. И вот я даже не сомневаюсь, что дальше последует какая-то гадость. А мне ширинку распирает, так невмоготу!

– Ну что ещё?

Неужели в такой момент о чём-то ещё можно думать? Не знаю, насколько велика вероятность, что она меня приревновала, но сама мысль невероятно льстит.

– Сперва развод, потом постель.

Вот блин!

Я швыряю Ульяну на кровать.

– Сперва постель, потом развод! – огрызаюсь, стягивая через голову футболку.

– Обещаешь, что утром же пойдём подавать заявление? – Она аж приподнимается на локтях, так стремится поймать мой взгляд в плен своих зимних омутов.

– Конечно! – Я уверен, что переубедить её будет просто и легко, стоит только показать себя во всей красе. Так, что совершенно не испытываю волнения по этому поводу. Меня больше заботит не вовремя заклинившая молния.

И удивительно, но обещание срабатывает. Требовать каких-либо других гарантий Ульяна явно не собирается. Не знаю, к добру или нет, потому что это не очень на неё похоже, но мне сейчас не до расспросов. Вдруг она ещё какие-то условия выдвинет?

Не время жеманничать. Надо брать, пока дают!

Конечно, я с юности привык, что женщины мне в объятия сами из трусов выпрыгивают. Ульяна же просто смотрит, даже не просто, а скорее оценивающе – как будто напихала мне денег в носки за хорошее шоу, и я теперь должен на совесть отработать аванс. Это порядком сбивает с толку.

Трудно судить, на сколько по десятибалльной шкале меня оценили, но дышать она явно стала отрывистее.

Что, тоже воздух в лёгких плавится, да?

Дёргаю молнию на джинсах как оголтелый, вот где действительно припекает! Так давно у меня не было женщины, боже! Или это целиком её заслуга? По-любому её. Так меня вывести не каждая сможет.

Обычно девушки в такой момент стараются принять более выигрышную позу, а эта наоборот, лежит, как рухнула, меня оценивает! И не скажу, что променял бы её взгляд сейчас на красиво выпяченную попку. Мне будто бросили вызов, тряпкой красной махнули перед носом! В глазах пелена, в ушах гул, в голове каша. Пусть потом не жалуется, я ей ни одной выходки с рук не спущу!

Ох, наконец-то, ширинка поддаётся!

Моя нагота производит эффект разорвавшейся бомбы. Морозные глаза Ульяны широко распахиваются, зрачки поглощают радужку, как у заигравшейся кошки.

Он медленно моргает и переводит ошалевший взгляд на моё лицо. Как будто сомневается. Поздно! Я себя уже вообще никак не контролирую.

Зато вдруг вспоминаю всё её прегрешения.

Вещи мои без спроса таскает, раз – считаю, стягивая с неё футболку.

Ужин не приготовила, два – зверею, стаскивая с длиннющих ног тесные скинни.

Врачу показать хозяйство заставила. Хоть я зарекался!

За такое просто сорвать бельё маловато! Но больше на этой ведьме нет ничего, и я затыкаю издевательский смех языком, держа её сзади за шею как шкодливую кошку.

Дерзит. Шантажирует. Фокусами своими дураком выставляет! Это сколько уже? Я сбился со счёта.

Фруктовое вино – вот какого вкуса мой триумф. Ради этого момента я терпел лишения, ради него давил в себе гордость.

– Попалась! – горячо выдыхаю ей в лицо и сам не узнаю свой озверевший голос.

Ульяна и вовсе пытается отшатнуться, но некуда. Я возвышаюсь над ней, как гора, и её голова вжимается в подушку. Волнистые волосы на чёрной наволочке горят как пламя в ночи. Мой персональный костёр. Я весь такой огромный и сильный смотрю на неё хрупкую, беспомощную и... не караю, нет. Сам в этом огне сгораю!

Ну вот. Хотел же получить её? Она моя. Откуда тогда чувство, что попался я?

Ульяна смотрит на меня отнюдь не с обожанием влюблённой женщины или хотя бы просто с симпатией легкомысленной кокетки, а как-то слишком осмысленно, несмотря на явное возбуждение. Как будто я затащил её в постель лишь потому, что ЕЙ так надо.

Зацикливаться на мотивах в такой момент занятие настолько идиотское, что я сам с себя поражаюсь. Но подозрительность, внезапно завладевшая мною, вносит коррективы. Хочется уже не просто завладеть этим роскошным телом, а всеми её мыслями, всем её существом.

Ульяна вгоняет ногти мне в плечи, поторапливая, и я её целую в этот раз особенно жёстко, свирепствуя так, что у самого начинают ныть губы.

– Куда-то торопишься? – выдыхаю ревниво, и тут же сжимаю тонкие кисти одной рукой у изголовья. Она шипит в ответ что-то нечленораздельное, я не слушаю. Всё равно тепла в её тоне не больше, чем от зимнего солнца. – Не дёргайся! – командую, вжимаясь носом в её вкусно пахнущую шею, срываюсь в кусающие поцелуи.

Лёгкие взрывает запахом тумана, мокрой травы... чем-то несбыточным, смутно знакомым, дезориентирующим...

Сам не осознаю, в какой момент грубо раздвигаю колени. Как будто пеленой накрыло!

Хочу её до умопомрачения! Именно её, не просто секса. Так хочу, что когда оказываюсь внутри горячей влажности, тело пробивает молнией. Дышать уже не просто нечем, меня от остроты эмоций всего будто обваривает.

Боже, это стоит всех убитых нервов! Каждого момента, когда от ярости хотелось биться головой о стены и крушить! Отрицать очевидное больше нет ни смысла, ни сил. Я отдаюсь звериным инстинктам, обнуляя все имеющиеся к ней претензии. Просто двигаюсь, не пытаясь произвести впечатлением разнообразием поз. Просто вколачиваюсь, как оголтелый, в одном убойном ритме – грубо, резко и глубоко!

Мы целуемся как безумные, цепляя друг друга зубами, комкая простыни, теряясь в пространстве и времени, растворяясь в моменте. Но, даже когда Ульяна сжимает меня гладкими бёдрами, взволнованно и сбито дыша мне в плечо, я не пытаюсь ускориться. Не знаю, чего этим добиваюсь. Возможно, пытаюсь выбить из её башки идею ещё хоть раз заикнуться о нашем разводе. Ради таких невероятных ощущений и умереть не жалко.

Ульяна запрокидывает голову назад, подаваясь навстречу моим мощным толчкам, вгоняет острые ногти в лопатки. В наших ласках нет ласки, лишь жажда обладания. Я беру её, как животное. Она полосует меня как хищные лозы.

Безмолвное противостояние поглощает нас с головой. Звукоизоляция стен запирает в спальне мой рык, её стоны и размашистые шлепки наших бёдер, только сильнее разжигая кровь. Ульяна долго такой темп не выдерживает. Сходит с дистанции первой, красиво выгибаясь в немом вскрике и сладко пульсирует, сжимая меня. Я тоже держусь на одном упрямстве, естественно. Часовой механизм отсчитывает последние секунды... меня разносит изнутри!

С глухим рычанием кончаю в неё, прошивая обмякшее тело финальными толчками и не отрывая заведённого взгляда от её широко распахнутых глаз. В этих талых озёрах сейчас ни проблеска мысли. Только ошеломительно безмятежная синяя гладь.

И это именно то место, куда тянет возвращаться. Как домой.

Глава 14 (1)

Глава 14 (1)

Ульяна

Еле переставляя ватные ноги, тихонько крадусь в ванную комнату. На всякий случай запираю дверь, прижимаюсь затылком к стене и, шумно дыша, прикрываю глаза. Вот это да! Как будто под танком побывала, мамочка! Мышцы ноют, горит натёртая щетиной кожа. Колени до сих пор дрожат, так меня накрыло. Как я выползла из-под него живой, загадка.

Хочется где-нибудь рухнуть и просто уснуть, но в кровати это сделать невозможно. Я уже раз по наивной глупости попробовала. Истомин взял перерыв на то, чтобы выкурить сигарету и даже слушать не стал моих возражений!

Мой слабый протест прозвучал еле слышно и вызвал лишь снисходительный шёпот:

– Я сам... отдыхай... – отозвался он, и… вошёл одним плавным движением!

Как можно отдыхать, когда тебя валяют по всей кровати? Надо быть чуточку мёртвой? Пьяной в хлам? Или что?! Того вина, что я за столом едва пригубила, явно мало для нужной кондиции.

Впрочем, Демьян и во второй раз не схалтурил. Меня быстро втянуло в ритм тягучих толчков, интимного, пронизанного стонами полумрака, жадных, дурманящих поцелуев и шелеста скомканных под нами простыней. В пустой голове до сих пор звон стоит, как будто бы одновременно рухнули все стёкла мира!

Третьего раза я ждать не стала. Отправила Демьяна подкрепиться пиццей. Одуряющий запах еды победил в мужском голодном организме желание продолжить заигрывать в ванной. Чем я и воспользовалась. Теперь жду...

Обычно после плотного ужина людей тянет в сон. Сегодня заниматься сексом смысла больше нет. Для зачатия важен первый раз, потом концентрация сперматозоидов уменьшается вдвое. Как однажды пошутил мой гинеколог, дальше – одна вода.

Для души я лучше постою под душем. Я люблю воду, а мужик у меня роскошь временная. Это всё круто на разок. Нечего привыкать.

Промаявшись для верности здесь около часа, ложусь спать на диван в гостиной. В мышцах усталость, но сон не идёт. В темноте страх свести Истомина в могилу изводит с возросшей силой. Тянуть с обещанным разводом нет ни желания, ни времени, ни надобности, поэтому с первыми лучами солнца я наношу лёгкий макияж, проверяю, не забыла ли сложить в сумку паспорт, и варю супругу кофе. Простое человеческое внимание каждому приятно, а мне надо как-то задобрить домашнего тирана.

Будить Демьяна не рискую. Ещё останусь виноватой, что барин встал не с той ноги. Вместо этого заглядываю в холодильник и присвистываю, найдя три несчастных треугольничка теста. Это он что, за один присест приговорил почти две пиццы?!

– Дай угадаю. Прикидываешь, сколько в меня лезет? – насмешливо заговаривает подкравшийся сзади Демьян.

Я дёргаюсь от неожиданности и ударяюсь лбом о дверцу.

– Мог бы так не пугать с утра пораньше!

– Боишься не прокормить? – хмыкает он совсем близко, – Дай поцелую, пройдёт.

– Не надо! – Выставляю руки вперёд, примерно представляя, к чему приведут его поцелуи. – Нам, вообще-то, собираться пора.

Пока я невзначай не овдовела.

– А что случилось опять? – удивляется он надвигаясь. – Ты же меня вчера везде целовала. Или мне приснилось? Вот же засада, не помню! Надо восстановить события с самого начала, так сказать…

Дыхание предательски перехватывает, стоит скользнуть взглядом по загорелому торсу с отметинами от моих зубов на плечах и под ключицами. Выпирающие вены на его предплечьях уводят внимание к большим пальцам, продетым за пояс джинсов. Я медленно моргаю. Восстановить, да...

Щёки моментально окрашиваются красным. Как можно быть та-а-аким чертовски горячим даже с лохматой головой?! Чувствуя себя самой несчастной озабоченной идиоткой, медленно отхожу к столу.

– Твой кофе остывает. Пей и будем собираться.

Демьян передаёт мне мою кружку. Обыденный жест, даже машинальный, но на секунду, что он задерживает ладони на моих пальцах поверх горячего фарфора, сердце сладко замирает.

То, как он заглядывает мне в глаза, внимательно и как будто уязвимо, сбивает меня с толку. В этом взгляде чуть меньше самомнения и чуть больше нежности, чем я ожидала от такого эгоиста наутро. Хотя велика вероятность, что это всего лишь происки мечтательной женской натуры. А Истомин – всё тот же самодур, которому до моих переживаний о его же, между прочим, шкуре, вовсе дела нет.

Не понимая, где правда и как отреагировать, я растерянно кусаю губы, наверно, впервые в жизни чувствуя себя ущербной из-за того, что не могу создать нормальную семью. Господи, о чём я вообще думаю! Сдалось оно Демьяну! Я не из числа романтичных девиц, мечтающих «перевоспитывать» плохих парней. Мой папа маме каждый вечер обещал, что перестанет пропадать чёрт знает где, и прямо завтра же пойдёт искать нормальную работу. Так и не дождались.

– А мы куда-то собираемся? – отстранённо уточняет Истомин, вытряхивая из пачки последнюю сигарету.

– Хочется побыстрей подать заявление, – стараюсь контролировать голос, но тот звучит глухо и раздражённо. Неужели он и про это «забыл»? Как можно быть настолько безответственным?

Раздаётся щелчок зажигалки. Демьян медленно выдыхает дым, наблюдая за мной через сизые клубы.

– Всё-таки развод?

– Ты обещал.

– После всего, что между нами было? – уточняет с насмешкой, но за ней чувствуется очень много всего. И уязвлённое самолюбие, и злость, и судя по его красивой, но недовольной роже, чуть ли не угроза!

Что ж, зря я ему вчера поверила на слово. Да и не столько поверила, сколько пошла на поводу у похоти.

– Ты обещал, – вскинув подбородок, повторяю грозно.

– Я передумал, – отрезает коротко.

Глава 14 (2)

Глава 14 (2)

– Что значит передумал, Истомин? – свирепо обращаюсь к его едва ли существующей совести. – Был же уговор!

– Уже неактуально, – режет слух усиливающийся нажим его тона. – Сказал, не дам согласия, значит, не дам! Угомонись уже! – Опасно сверкает на меня глазами исподлобья.

Меня это только сильнее накаляет. Учить он тут ещё будет, как мне себя вести! С себя пусть начинает! А то, как получил своё, так и переобулся!

– Ну и не надо! – парирую, со стуком опуская чашку на стол. – Придурок!

Демьян переводит раздражённый взгляд на кофейные брызги, попавшие ему на руку, и хрипло выплёвывает:

– Психичка суеверная!

– Вот прокляну тебя, точно в больничку сляжешь! – бросаю ядовито.

– Хуйня твои угрозы.

– Может быть. А может, и нет. Варианта ведь два всего: хуйня и пиздец. Первое – не страшно. Второе – не лечится.

Люди обычно ведутся. Почти всегда! За исключением этого упрямого осла!

– Куда намылилась? – Демьян с досадой тушит сигарету в своём кофе и мрачно следует за мной в прихожую.

– В суд! – цежу разъярённая тем, что он беспардонно наступил на мои туфли и не убирает ногу. – Дай обуться. Или я накатаю ещё одно заявление… У меня на теле свежих синяков достаточно!

– Ты-ы-ы…– задыхается Истомин. Затем сжимает челюсти, отчего его лицо из недоверчивого становится откровенно злым.

Честно говоря, мне самую малость становится страшно. Не знаю, чего ждать. Не станет же он силой меня удерживать? На всякий случай дёргаюсь к двери. Уйду как есть – босиком, всё ж не зима. Да и в разгар метели не стала бы раздумывать!

Я уже отпираю замок, как вдруг он сгибается пополам и начинает медленно съезжать по стене, держась за живот.

Вот это актёрский талант пропадает! Ай да, Истомин! Ай да, артист! Плохо ему резко стало. Ну смешно же! Пудрить людям мозг это по моей части. Научила на свою голову!

Фыркнув, хлопаю дверью, но на первой же ступеньке медлю. Какой смысл ему продолжать притворяться, когда обман не прокатил? По всем моим подсчётам Истомин уже должен кинуться следом. Не тот у него характер, чтоб отступить.

Или и это он тоже продумал?

А если Демьяну правда стало плохо? Он же теперь мой муж. Как бы... пора! Вот это уже будет не смешно.

Наполовину злая, наполовину перепуганная забегаю обратно в прихожую.

Истомин сидит там же, где его скрутило. Губы сжаты в тонкую полоску, белые...

– Рассказывай, – прячу тревогу за грубостью тона.

– Походу пицца... – коротко выдыхает Демьян. – Я их засужу к чёртовой матери!

– Где у тебя аптечка?

– Там ничего толком нет. По пути на работу в аптеку заеду.

– Ну куда тебе за руль? Может, дома останешься? – сдаюсь волнению.

– У меня через час важная встреча. Инвестор же сорвался! Потом сразу к тебе… – выдаёт он предсмертным голосом. И я вот не пойму, то ему ли правда очень плохо, то ли переигрывает. – Дождись меня дома. Пожалуйста...

Я впервые слышу, чтоб Истомин о чём-то нормально просил. Так, как будто ему действительно важен ответ.

– Дождусь.

Но когда он уходит, места себе не нахожу. Идти в суд? Не идти? Слишком долго это. Есть всё же разница месяц или три? Столько Истомин в живых не протянет. Может, с ним по-хорошему попробовать договориться?

Иду в магазин, где покупаю курицу, варю бульон.

Таблетки он собрался пить! Даже не позавтракав…

Но полтора часа спустя Демьяна всё ещё нет. В прихожей лежит стопка визиток, там указан номер и название фитнес-центра, вот только линия занята. В принципе здесь недалеко, подсказывает карта, минут пятнадцать, если срезать дворами.

Секретарша у него, конечно, призвана... мотивировать. Причём как женщин к тренировкам, так и мужчин к ежедневному посещению.

– Истомин у себя?

– В кабинете, – приветливо улыбается юная красотка. – Как вас представить?

– Жена, – отзываюсь, не знаю, чем руководствуясь. Просто невыносимо хочется стереть с лица её улыбку!

Но нет, та становится только шире.

– Я доложу, ожидайте.

Пока ожидаю, а сразу меня к барину не приглашают, нахожу её профиль по указанным на бейдже данным. Статусы, фото – всё про безответную любовь к какому-то солдату. Понятно, Анечке не до игр с начальником. Какая мне разница, сама не пойму. Вообще-то, был бы веский повод с ним порвать. Да сплыл.

– Сколько ему служить осталось? – спрашиваю, глядя на Анечку в упор. Не знаю, зачем мне свой человек в приёмной Демьяна, но опыт подсказывает, что союзник никогда не будет лишним.

Девушка отвлекается от попыток расписать шариковую ручку и растерянно хлопает пушистыми ресницами.

– Кому?

– Тому, кто считает тебя просто другом. Сероглазый, ездит на красном скутере, играет на гитаре, – перечисляю скучающим тоном то, что успела узнать по статусам и общим снимкам.

– Но… Откуда вы знаете?

Я улыбаюсь, небрежно перекладывая сумку с колен на край дивана. На деле же это предлог, чтоб продеть большой палец под клипсу колпачка дежурного реквизита. Пока приближаюсь к столу, отвлекая внимание на зловещий стук каблуков, прячу край колпачка за вторым большим пальцем. А дальше дело техники. Пару эффектных пассов руками перед лицом недоумевающей девчонки, и я демонстрирую появление ручки из воздуха.

– Ух ты, вы фокусница? – восторженно пищит Анечка, забирая у меня протянутую ручку.

– Лучше, – усмехаюсь, подаваясь ближе к её уху. – Я ведьма. Так сколько?

– Ещё полгода, – вздыхает она, с опаской отодвигаясь.

– Когда вернётся, просто скажи ему о своих чувствах.

– У него девушка есть…

– Девушка может и не дождаться. Он может к ней остыть. Ты в любом случае ничего плохого не делаешь.

– Я подумаю, – уклончиво отвечает Анечка. Но большего мне и не надо. Совет я дала, дальше не моя забота. – Демьян Витальевич просит вас войти.

В кабинете царит лёгкая нервозность. Такое бывает, когда человек не то что тебе не рад, просто в данный момент ты немного не вовремя.

– Я принесла поесть! – Взволнованно бросаю свой небольшой рюкзак на диван и подхожу к застывшему у края стола Демьяну. Его лицо влажное, будто наспех умывался, на скулах подозрительный румянец, глаза сверкают как у кота, попавшегося за тем, что гадил в тапки. Крайне нерабочий внешний вид… – Ты чего сам не свой. У тебя жар?

– Это… обычное смущение! От того, что я рад тебя видеть! Да.

Объяснение звучит сбивчиво и неправдоподобно. Где смущение, а где Истомин! Но уловить, в чём дело я не успеваю, потому что в следующую секунду он разворачивает меня к себе спиной и перегибает пополам над столом. Весьма оригинальный способ избежать вопросов.

Перед глазами кадром застывает какой-то отчёт с подписью Демьяна. Размашистая закорючка местами расплылась, как если бы на чернила попали капли вина или соуса. А потом и эту картинку из меня вышибает, звяканьем ремня и последующим звуком расстёгиваемой ширинки…

Вот это отжигает болезный! Как будто утром и не «умирал». Ну точно что-то натворил!