Текст книги "Развод не повод расставаться (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 15
Глава 15
Демьян
Да я чёртов гений! Нет, ну, каким надо быть идиотом, чтоб позволить ей развестись? Ульяна отвратительная жена! Но боевая подруга что надо! Гостям навтыкает, в постели недотрогу из себя не строит, готовит как боженька. И пофиг, что всего лишь вывалила дешманский суп из пакета на итальянский столовый фарфор. Я когда в мусорном ведре упаковку заметил, чуть не вспылил от такого кощунства. Наверно, смехом давилась, пока я как болван его нахваливал! Ничего, можно сказать, я отыгрался. Зато не скучно.
Куда я такое сокровище отпущу? Только дурак будет счастьем разбрасываться. А я не дурак, сразу просёк, что разводиться она на самом деле не хочет. Ничто не мешало Ульяне сразу взять и уйти туда, откуда явилась. Не из любви же к скандалам она меня терпит?
А как она переполошилась, когда я по стенке сползал? За борт меня кинуть решила? Ну-ну.
Думал, что лопну, так хотелось прыснуть со смеху. Аж губы онемели, из последних сил зубами зажимал! Хочет она верить в чушь про проклятье? Пусть. Я уже просёк, пока Ульяна считает, что меня нужно спасать, она никуда не денется.
Развод, милая, тебе не светит, а вот разводка от меня – это пожалуйста, хоть каждый день! Если надо, я ей постановок таких вагон отыграю. Вот как гладко на работу свалил, теперь могу беззаботно заниматься делами, спокойный, что жена ждёт дома. За день перекипит, к вечеру будет как шёлковая! И никто не пилит мозг. Благодать!
Правда заниматься чем-то на пустой желудок затея так себе. Я заказываю себе суши, а для максимального погружения в японскую культуру, выбираю классическое сливовое вино. Настроение прям такое… шкодливое, праздничное! Впервые со всей ясностью осознаю, что я – молодожён! Это как можно было так заиграться? Если честно, до конца пока и сам не понимаю. Такое на трезвую голову в мозгу не укладывается!
Никогда не пил на работе, но кому меня отчитывать? Могу я разочек себя побаловать? Заслужил.
Я как раз вытираю губы салфеткой, когда Анюта ошарашивает меня сообщением о визите жены. И вот тут-то я понимаю, что дело дрянь. Хорошо я «болею», с шиком, с размахом.
Куда и что распихиваю даже не соображаю. Повезло, что в кабинете у меня персональный санузел. Адреналин подогревает хмель, рожа в зеркале румяная, глаза блестят. Нехило так, с учётом, что два часа назад я корчился, держась за живот, чуть ли не при смерти. Сразу понятно – комедию ломал.
Умывание холодной водой и чистка зубов ни фига не добавляют уверенности, но дольше тянуть нет смысла. Приглашаю супругу к себе. И пока к двери приближается стук каблуков, меня посещает прям-таки озарение. А чего мне париться? Не проще ли выбить её из колеи?
Ульяна бросает рюкзак на диван и сразу подходит впритык.
– Ты чего сам не свой. У тебя жар? – спрашивает она, взволнованно меня разглядывая. А я выдохнуть не могу, боюсь, вино унюхает. Вот-вот глаза на лоб полезут!
– Это… обычное смущение! От того, что я рад тебя видеть! Да, – бормочу в сторону, понимая, что кредит доверия ко мне висит на волоске.
А потому в следующую секунду перегибаю Ульяну над столом и дёргаю ремень.
Грубо, но что остаётся? Зато со спины ничто не мешает мне задобрить жену комплиментами.
– Ещё никто не носил мне еду на работу, – да простит мне Галя эту наглую ложь! Впрочем, когда задираю платье, продолжаю уже вполне искренне: – В чулках! Ну что за женщина? Богиня! – шепчу восторженно, пристраиваясь. Но Ульяна виляет бёдрами в сторону, и я ударяюсь самым чувствительным местом о край стола. Под веками аж искры вспыхивают, я тихо, сквозь зубы, рычу: – Ты что творишь, а?!
– Это я что творю? – Разворачивается ко мне Ульяна, пользуясь тем, что мои руки в прямом смысле заняты поддержкой пострадавшего достоинства. – Я тебе бульон принесла, а не то, за что ты без спроса хватаешься. Ты больной или нет, не пойму! Совсем заигрался?
– Тихо, милая. Я увидел тебя и забылся! – шиплю, подтягивая штаны. – Мне так плохо было. Пришлось дела перенести. А тут ты... как ангел! – не могу сдержать издевательской усмешки, глядя не неё исподлобья, пока застёгиваю ремень.
Ангел, как же. Смерть моя с косой, вот она кто!
И мне совсем не нравится то, как Ульяна смотрит, поправляя платье. Спалила, что ли, чем я занимался? Нет?
– Что-то ты больно прыткий... – тянет она прищуриваясь. – Ты же мне не врёшь, Истомин?
Я замираю, нервно наблюдая за тем, как она зловеще и медленно обходит стол. Там в ящике как раз стоит бутылка с вином! Принюхиваюсь, но вроде ничем таким в кабинете не пахнет. А там кто знает, я так стрессанул, что запахов вообще не различаю! Короче, опасный момент. Очень скользкий.
– Ты меня кормить пришла или подозревать чёрт знает в чём? – рявкаю, глядя на то, как Ульяна красиво закидывает ногу на ногу. Зря старается, зараза! Мой подбитый настрой теперь не вернуть мелькнувшей в разрезе резинкой чулок.
– Сумку подай, – бросает она как прислуге.
Я выполняю. Нехотя, но тон...
Точно что-то заподозрила! И у меня даже кураж какой-то появляется выйти сухим из воды. А для этого как бы надо сбавить гонор.
Хмуро смотрю на то, как Ульяна разворачивает столовые приборы, наливает в тарелку бульон и показывает взглядом на свою стряпню.
– Ешь.
– Ты там ничего не подмешала? – шучу, неохотно помешивая ароматное блюдо. Господи, как не вовремя я пузо набил до отвала! Сейчас бы балдел, а так буду супчик глотать сквозь слёзы.
Она наклоняется через стол, демонстрируя не менее аппетитную ложбинку в вырезе платья, пробует первое и возвращает мне ложку.
– Ещё глупые вопросы есть? Ты вообще умеешь быть благодарным? – обиженно надувает губы. Правда, я сильно сомневаюсь, можно ли ей верить.
Вот как смотрит, подперев ладонями свою шибко хитрую голову. Кто вообще так беспардонно в рот заглядывает? Хоть отвернулась бы, я вылью похлёбку под фикус, рассыплюсь в похвале, и все будут счастливы. Так нет же!
– Ну что ты такое придумываешь? – натянуто скалюсь во все тридцать два зуба. – Это так неожиданно, что... Не знаю, как реагировать! Сейчас червячка заморю и буду руки твои целовать!
Ем, а что делать? Боже, только бы в термосе ничего не осталось, себя бы не заморить. Ещё чуть-чуть и у меня всё меню за сегодня обратно пойдёт!
– Давай закажем ещё суши, хочешь? – с готовностью предлагает Ульяна, когда я доблестно сметаю всё до последней капли, но сразу же с огорчённой миной вздыхает. – Ой, прости. Суши тебе нельзя сейчас. Надо поберечь желудок. Не мальчик уже.
Так. Я не понял. Она меня сейчас старым назвала? И что за намёки? Почему именно японская кухня? Всё-таки что-то унюхала? Коробку видеть не могла, её я под полотенцами в душевой припрятал. Пофиг. Хорошо, что мне «нельзя» иначе даже не представляю, как осилил бы ещё хоть крошку.
– Я согласен только на то, что приготовлено твоими руками, – выпаливаю торопливо и смачно целую её пальчики жирными губами. Ну-ка, как теперь выкрутится? Неужто оскорбит «болезного», брезгливо вытираясь?
Ульяна даже бровью не ведёт.
– Ты испачкался, – с притворным умилением показывает она ногтем куда-то между подбородком и носом. – Где у тебя салфетки, свинёнок, я вытру.
Я уверен, что ничего у меня нет. В детстве мать столовый этикет в меня скалкой вбивала. Но с набитым ртом остановить её не успеваю. Ульяна уже открывает дверку ящика. Того, где припрятано вино...
– Так, что тут у нас... – бормочет она удивлённо, доставая бокал с короткой ножкой. И вот лучше бы то были женские трусы! Потому что свежие они или валяются с прошлого года навскидку не отличишь. А у остатков вина есть свойство оставлять плёнку на дне бокала. Но там, разумеется, можно капли стряхнуть... – Истомин! – Вскидывает она на меня злые глаза. – Как ты это объяснишь?!
Как-как?..
Один момент, я что-нибудь придумаю.
Глава 16
Глава 16
Демьян
– Я не могу это объяснить. – Развожу руками.
В поведении Ульяны что-то не так и я решаю добавить интриги, пока соображаю, что она задумала.
– Почему?
– Слишком личное.
– Какое ещё личное? Мы женаты! Между нами не должно быть секретов, а ты... Ты цепляешься за этот брак, но предлагаешь начать со-о-о скелето-о-ов в шкафу-у-у?! – переходит она на тихое завывание.
– Я… Я не могу сказать! – я реально растерян и не могу придумать! А в таких случаях от разборок лучше увильнуть. – Ты будешь злиться... Сильно! А я очень не хочу с тобой ссориться, милая.
– Ах, не хочешь?! – Хлопает ладонями по моему столу. – Ну так, может, я сама скажу?! Знаешь, почему ты со мной маешься, но не разводишься?
– Давай, – выдыхаю ошарашенно. Ладно, пусть облегчит мне задачу. Пожалуйста, кто ж против-то? – Почему?
– Назло бывшей, – теряет самообладание Ульяна. – Потому что ей нет до тебя дела, а ты тоскуешь!
Господи, кто меня дёргал за язык?
– Кто? Я тоскую? Нет! – Даже руки перед собой для убедительности скрещиваю. Но Ульяна смотрит с осуждением, и я с какой-то смутной надеждой уточняю: – А даже если так, тебя это разве волнует?
– Нет, – заверяет она и сжимает добела губы, как будто там должно быть «да».
Ну и какие тогда могут быть ко мне претензии? Когда она сама не знает чего хочет... Дура!
– Тогда тоскую, – рявкаю зло и сразу же дёргаюсь от пощёчины. – За что?! – Подскакиваю, прижимая ладонь к щеке. Мне ещё дела сегодня вести. С отпечатком пятерни по всей физиономии.
– Не знаю, – Округляет Ульяна глаза, удивлённо глядя на свою руку. – Ревную, наверно. Ты же сам хотел настоящий брак? Так вот, запомни, жёны реагируют примерно так. – заканчивает уже с вызовом.
– Да? – психую. Что-то у неё понятия о семейной жизни удобные только ей. – Тогда, может, расскажешь мужу, справедливости ради, сколько у тебя было мужчин?
– Ты второй, – врёт на голубом глазу. Я не знаю, сколько, но точно знаю, что врёт!
– Ты это знаешь, кому заливай! – ещё больше возмущаюсь я.
– Что-о-о? – Подпрыгивает она с кресла. – Ты меня доступной назвал?!
– А ты меня лохом?!
И тут случается то, к чему я оказываюсь совершенно неготовым. Плечи Ульяны вздрагивают, губы начинают часто дрожать, глаза на мокром месте. Чего она ревёт-то?
– Ну что ты? Перестань, мы оба перегнули. – Растерянно глажу её по спине. Она заливается только сильнее.
Никогда не умел утешать женщин. Как-то мне везло раньше, терпеливые попадались. Я начинаю тосковать о холостяцкой жизни. И это в первые дни брака!
– Ульяна! – прикрикиваю уже с раздражением. – Ну, давай ты не будешь разводить сырость! Обещаю держать себя в руках.
– Ты самый плохой муж, какой только может быть! – всхлипывает она мне в плечо. – Никакого внимания!
– Внимание? – поражённо смеюсь ей в макушку. Вот это поворот! – А это не ты ли утром собиралась накатать на меня заявление? За это самое излишнее внимание!
– Ты даже не пытаешься меня понять!
– Ты сама-то себя понимаешь? – вздыхаю, потеряв надежду найти здесь логику. – Я женился на интересной, адекватной девушке. А ты стала вести себя как... курица!
– Грубиян! – выпаливает Ульяна, резко отшатываясь. – Ты как хотел? Неужто думал, женишься и всё будет как раньше? Продолжишь жить как удобно тебе, просто теперь под одной крышей со мной?
– Вообще-то, да.
– Хрена с два! Теперь со мной придётся считаться. Если, конечно, не передумал.
Так вот ради чего весь этот цирк? Не получилось договориться, так она меня решила вынудить! Только чем меня пугать? Тарелкой супа? Да даже объективно, чем таким Ульяна может испортить мне жизнь? Фальшивыми слезами? Это сработает ну раз… ну два! Потом уже неэффективно. А больше я не знаю, что можно придумать, чтоб меня пронять.
– Я тебя понял. Иди домой, вечером буду исправляться. Сходим куда-нибудь, погуляем, – решаю отвлечь её от вредительства поощрительным мероприятием. – Давай-давай, – подгоняю её шлепками по заднице. – Мне нужно поработать.
У меня реально дел по горло. Хочу ещё раз попробовать переманить у конкурента тренера. Он профи, а значит, за ним перейдёт значительная часть клиентов. Ещё во второй половине дня кровь из носу нужно встретиться с Лапиным и соблазнить его вложиться в новый центр. На днях под аренду освободилось шикарное место. Нужно найти инвестора взамен Раулю, пока не увели. А хорошая беговая дорожка может стоить как новый автомобиль. Потом уже можно спокойно подумать, что делать с Ульяной.
Не дождавшись нужной реакции, хватаю с края стола пустой рюкзак. Посуду мне здесь хранить не с руки, поэтому я просто по-варварски запихиваю внутрь всё, что притащила моя хозяюшка, и обещаю вечером подарить ей новую сумку. Хорошую. Этот ширпотреб всё равно никуда не годится. Жена она мне или кто?
Ульяна демонстративно меня игнорирует и скрещивает руки на груди.
– Ага, я сейчас уйду, а ты продолжишь вздыхать о других бабах.
– Нет у меня других! – Поднимаю глаза к потолку. – Только ты!
– Тогда контакты покажи. – Протягивает раскрытую ладонь.
– Смотри! – Отдаю ей телефон, уверенный, что никакого компромата она не найдёт. Его там просто нет!
Дурак наивный.
Глава 16/2
Глава 16/2
Ульяна проходит мимо меня, устраивается на диване и залипает в телефон. Долго копается. Мне уже успевает наскучить вид из окна, когда слышу шум за спиной.
Она возвращает мобильный на стол.
– Ну что, подозрения сняты? – Заинтриговано вздёргиваю бровь. Слишком неестественно жена себя ведёт и слишком широко улыбается.
– Вполне, – бросает Ульяна, торопливо забирая свой рюкзачок, и со скоростью нашкодившей кошки устремляется к двери.
Хмурясь, опускаю взгляд на экран. Звук отключен, но дисплей бесперебойно мигает входящими сообщениями. Так как записаны у меня в основном мужики, все примерно схожего содержания с чётким посылом на три известных буквы.
И всё – ответом на лютую дичь, отправленную с моего телефона:
«Между нами всё кончено. Я жене не изменяю и не буду изменять!».
– Ты что творишь?! – ору Ульяне вслед, не заботясь, что мой вопль гремит на всё здание.
– Только дурак любовниц под женским именем записывает! – хохочет она. – Ты же не дурак, Истомин?
Теперь вот спорно.
На этом риторическом вопросе я остаюсь один наедине со своим бешенством. Фиг ей, а не прогулки под луной! Будет всю ночь грехи замаливать. На коленях!
Я так удивился, когда Ульяна принесла мне поесть. Не вовремя, конечно, но само внимание... Так обнадёжил сам факт, что она обо мне думала. Я даже не шантажом её заставил. Сама пришла! А эта... слов не найду! Змея подколодная! Она просто решила в сиропе меня утопить! Мол, хочешь семью – жри, пока не стошнит.
В этом контексте суп на полный желудок был весьма символичным. Ещё и наглая какая! В контакты полезла! Придурком перед всеми выставила! Она что думает, управы на неё нет?
Я ей кажусь настолько безобидным котиком? Что-то сомневаюсь.
Меня долго упрашивать не нужно. Сама напросилась. Лазейки дать заднюю Ульяна себе не оставила. Трындец ей.
Остаток дня моей злости не уменьшает. Тренер от конкурента «юмора» не оценил и кинул в чёрный список меня вместе с моими грандиозными планами. Лапин, наоборот, изгаляется вовсю, расспрашивает, как жизнь под каблуком.
«Неописуемо! Женись – узнаешь сам» – отшучиваюсь, каждую букву напоминая себе, что он мне очень, ОЧЕНЬ нужен. Нельзя посылать Лапина. Нельзя.
Никогда, даже, очнувшись с бодуна под деревенской богатыршей в леопардовом безобразии, я не испытывал столько позора! Теперь не знаю, как ответить, чтоб выглядело достойно. Повадится мне портить жизнь, потом принимать меры поздно будет. Надо сразу показать, кто в доме главный!
Уподобляться и тоже откровенно вредить не в моих интересах. Какой мне резон её обижать? Тут надо действовать тоньше. Для начала игнорировать выходки и утешать себя тем, что это бесит даже больше ругани.
Где там мой дзен? Пора его нащупать и прокачивать.
На часах уже восемь вечера, когда я второй раз подряд набираю Ульяну. Зараза по-прежнему не отвечает.
Напоминаю себе про силу воли, выдержку, игнор… Нет, она бессмертная?! Или уже прониклась предчувствием грядущей порки и готовит ротик к извинениям?
Пишу ей смс, что не злюсь на идиотку, и чтобы она мне срочно перезвонила. Обещал же цветы, а какие она любит – хоть на ромашке гадай! Пусть только проигнорирует, ехидна! Такие найду, что её нежный зад мой букет надолго запомнит.
Позанимавшись, чтобы дать ей время, наспех принимаю душ. Девять вечера. Не перезванивает! Кипя от бешенства, впервые забываю попрощаться со своей племяшкой Анечкой, так спешу к парковке. Со свистом пролетаю мимо цветочных ларьков.
В задницу дзен. Сдали мои нервы, Ульяночка. Теперь получишь то, что заслужила. Я же хотел по-хорошему, пытался! Надо же было, после всего, что натворила, в игнор меня кинуть. МЕНЯ!
Резко торможу у развалин церквушки на окраине города. Моросит. Под подошвами противно чавкает глина. Резкий ветер бьёт в спину, задувая ледяную пыль дождя за воротник, небо рассекают молнии, спускаясь до самой земли. От поросших мхом руин несёт жутью. Последняя сигарета, намокнув, ломается. Настроение – озверевшее!
Там, за прутьями полуразрушенных ворот, такие заросли крапивы – с трассы видно! Но и путь к ним, как к успеху, через рытвины и дебри. Весь на взводе рву молоденькие стебли голыми руками. Холодные пальцы не чувствуют ожогов. Я сейчас сам кого хочешь до волдырей доведу. Одним взглядом!
Ну что, жди меня дома, милая. Я иду мириться!
Как доезжаю домой, лучше не помнить. Хотя вымазанный глиной и провонявший крапивой салон не позволит забыть.
Взлетаю по ступенькам, настойчиво прожимаю звонок. Даже ключи и те забыл в машине. Всё не слава богу!
Вид открывшей Ульяны меня слегка ошарашивает. Не столько обновками – стильным лавандовым платьем и массивными прабабкиными кольцами, сколько восторгом во взгляде.
– Это мне? – Она так искренне прижимает руки к груди, что кроме как обескураженностью, ответить нечем! – Как вовремя! Мой славный мальчик.
Какой я ей, к чёрту, мальчик?! Шут на побегушках.
– Ты что так высоко за сердце держишься? – выцеживаю, дрожа от новой волны бешенства. – За пятки хватайся. Оно сейчас там будет!
– Ш-ш-ш! – строго шипит Ульяна, прикладывая палец к губам. – У нас гости, милый. Веди себя прилично.
Прилично?! Я? В МОЁМ собственном доме?
Кого она притащила? Вышвырну! И не факт, что через дверь!
С намереньем вломить первому, кто попадётся, влетаю на кухню. И встаю столбом.
Я сплю? Представшая моим глазам картина настолько не укладывается в мозгу, что я не нахожусь даже, как её прокомментировать.
На табуреточке в углу скромно, как школьница в кабинете директора, сидит… моя мать! Застыла изваянием. Только взгляд из-под насупленных бровей утратил строгий блеск и теперь испуганно перепрыгивает с меня на невестку.
Фигасе! Что я пропустил?
– А вот и Демьян, – непонятно чему радуется моё рыжее наказание – Наконец-то вся семья в сборе.
Ёлкин дрын… Кошмар наяву, а не сборище! Так вот, почему Ульяна такая бесстрашная. Думает, нашла громоотвод?
Внутри не то горит, не то колотит от злости, а может, просто хочется взвыть. Усевшись за стол, хватаюсь за голову и сжимаю зубы. Если одна женщина способна на такое коварство, то вдвоём они меня под плинтус загонят. Моей матери впору чёрный пояс по выносу мозга давать. А с ней теперь в паре Ульяна…
Надо срочно что-то сообразить, иначе дела мои совсем плохи!
Глава 17
Глава 17
Ульяна
– Мой сын буквально на днях кричал, что никогда не женится. Я хочу знать, какая муха его укусила? – ультимативно выплёвывает мамаша Демьяна мне в лицо едва ли не с порога.
– Без понятия. Вы лучше его знаете, – фыркаю, засыпая каркаде в стеклянный заварник.
Когда я позвонила ей, набрав выуженный из контактов супруга номер, рассчитывать на радушный приём не приходилось. У неё на лице заглавными буквами написано – грымза! Серьёзно, она похожа на сосульку. Высокая, худая, с холодным, резким голосом. Один раз глянешь, и сразу понятно, тёплой встреча не будет. Но я не впала в отчаянье и пригласила свекровь на свою территорию. Так проще чувствовать себя уверенно.
Благодаря всё тем же соцсетям, я также выяснила, что Любовь Григорьевна подписана на группы всяких шарлатанов эзотериков. А клиент моего брата – мой клиент. Поэтому знакомство проходит как по нотам, благо делать ничего особо не приходится – больше недосказанности, за тебя всё сами придумают. Нужно только вовремя кивать.
– Даже со мной не посоветовался… Я начинаю подозревать, что совсем его не знаю. Такое упороть! – ворчит она, критически осматривая стул на наличие пыли.
Чисто, но она всё равно протирает место влажной салфеткой, прежде чем сесть.
Видимо, она из тех мамаш, которые считают, что невестки, достойной их отпрыска, не существует в природе. Интересно она одна его растила? А где отец? Сбежал от такого «счастья»? Характер-то у дамочки ого-го, я уже убедилась. Теперь понятно, в кого Демьян такой «душка». Обманщик и самодур! Если б не замеченная на столе крошка васаби, я так бы и кудахтала вокруг него, как круглая дура.
Проигнорировав замечание, заливаю кипятком цветы гибискуса. Мои неторопливые движения вызывают у гостьи взрыв недовольства.
– Давай, ты сразу назовёшь, за какую сумму готова исчезнуть. И мне не надо будет давиться этими помоями! – раздражённо добавляет это вредное создание.
– А придётся, – отзываюсь спокойно и тут же резко повышаю голос: – Хватит вертеться! Чайная магия не терпит суеты. Я для чего стараюсь?! – Резко склоняюсь над гостьей, чем заставляю её отшатнуться.
– Для чего? – Округляет глаза Демьянова мать.
– Чай каркаде заваривают для мудрости. У нас, у ведьм, его ещё называют «напиток фараонов». Так что тихо мне тут! Нужно дать лепесткам накопить магическую энергию. Когда вода поменяет цвет, придёт время истины.
– Послушай, как там тебя… – с неприязнью морщится на меня свекровь. – Если ты думаешь, что моего сына можно привязать к себе какими-то дешёвыми трюками, то ты сильно ошибаешься. Он наиграется и вышвырнет тебя обратно на помойку, хотя бы потому что скептик до мозга костей.
Я невозмутимо продолжаю рисовать ладонью круги над чаем и бормочу себе под нос имена для дочери на букву «В»: Вера, Варвара, Виола, Виктория...
Внутри ни на одно ничто не отзывается. Весь день не могу выбрать, наверное, зачать не получилось. Ещё и кобра старая под руку бухтит!
Вздохнув, разливаю душистый напиток по чашкам.
Свекровь – это всегда испытание. А моя прямо сатана в юбке! Ничто её не берёт, но и я не лыком шита.
– Крепко зажмурьтесь, потом вдохните и выдохните пар девять раз, – произношу спокойно. – На десятый раз выдохните всё своё раздражение в сторону и сразу сделайте глоток. Тогда поговорим. Или наш разговор закончится прямо сейчас.
– Да ради бога, – с вызовом огрызается свекровь. Дышит над чашкой, как было велено, и шумно выдыхает воздух, демонстрируя, что раздражения в ней через край!
Мне этих секунд хватает, чтоб в лучших традициях средневековых драм достать из выреза флакон и вылить ей в напиток раствор пищевой соды. Я как раз успеваю спрятать улику в рукав, когда она, не глядя, отпивает чай.
– Как я и думала. Плохи ваши дела… – Авторитетно качаю головой.
Любовь Григорьевна какое-то время вопросительно смотрит, как я безмятежно потягиваю свой насыщенно-красный напиток и только затем догадывается опустить глаза в свою чашку.
– Что за бурда?! – вопит она, отодвигая от себя чашку с синим чаем. – Ты меня отравила!
– Нет, это сделали вы, – улыбаюсь довольная её паникой.
– ЧТО я сделала?! – Хватается она за сердце.
– Испортили прекрасный напиток своим скверным содержимым, – отвечаю, еле сдерживая смех. Впервые вижу, чтоб кого-то так впечатлила простая химическая реакция.
– Хамка! – задыхается от негодования моя свекровь и пытается вскочить из-за стола.
Видя это, вырастаю у неё на пути и сжимаю костлявое плечо с такой силой, что под пальцами хрустит ткань пиджака. С магией не прокатило, придётся импровизировать.
– Ох и тяжело нам придётся, мама... – вздыхаю, силой усаживая её на место. – Выстилаться перед вами мне некогда, поэтому буду краткой. Говорю один раз, а вы запоминайте и для вашего блага у меня под ногами не путайтесь. Иначе пожалеете, что я вас не отравила! Я понятно выражаюсь? – чётко произношу, глядя в шокированные глаза свекрови.
Она поджимает губы, но всё же с неохотой кивает.
– Воспитали вы сына отвратительно, и с этим уже ничего не поделаешь. Но это не моя заслуга и за его поступки я не отвечаю. Все свои претензии пишите на листочек и… можете им подтереться. Надеюсь, мы друг друга поняли? Строить козни и вмешиваться в нашу жизнь не получится. Мне скандалы в доме не нужны! Я из-за вашего длинного носа ссориться с мужем не собираюсь. Ну, вроде всё сказала, МАМА, – с дружелюбием улыбаюсь от уха до уха растерянной даме. – Налить вам ещё чаю?
Любовь Григорьевна ничего не отвечает, просто складывает руки на коленях и громко сопит. Чего она ждёт? Когда я устыжусь своей резкости?
Так мне её мнение настолько по барабану, что я даже не пытаюсь сгладить впечатление. Материнский инстинкт – штука мощная. И я уверена, что она это так не оставит. Она теперь не успокоится, пока не вызволит сыночка из моих когтей. Мне даже делать больше ничего не нужно, достаточно просто дать ей время.
Настойчивый звонок в дверь вынуждает меня бросить взгляд на часы. Демьян сегодня поздно. Уверена, что после моей выходки, он готов меня прибить как минимум! При матери он вряд ли будет лютовать. Это ещё одна причина, почему она здесь. Мне нужна подушка безопасности, пока соображу, как с ним себя теперь вести.
Я жёстко поступила с ним, конечно. Но и Демьян повёл себя как скот! Я так перепугалась за него, от чистого сердца проявила заботу, а он!.. Представляю, как повеселился за счёт моей доверчивости! Он меня укусил, я укусила его в ответ. Поостережётся впредь играть на моих чувствах.
Хотя зря я подумала, будто готова ко всему. Муж возвращается не просто озверевший в край, но ещё мокрый и с пучком крапивы. И вот от последнего надо срочно избавляться, иначе гореть сегодня моей попе, к гадалке не ходи!
– Это мне? – пытаюсь его обескуражить, пока он не испортил мне легенду о счастливом браке. – Как вовремя! Мой славный мальчик.
Ох, как же недобро сужаются его глаза! Чувствую, этот «славный» мальчик сегодня будет очень, ОЧЕНЬ плохим...
– Ты что так высоко за сердце держишься? – выцеживает он тихо. – За пятки хватайся. Оно сейчас там будет!
– Ш-ш-ш! – Прикладываю палец к губам. – У нас гости, милый. Веди себя прилично.
Мой расчёт срабатывает, потому что он моментально переключается на новый раздражитель и срывается на кухню.
Молчит.
И мать его, Любовь Григорьевна молчит. Только таращится во все глаза на блудного, чумного сына.
Что с крапивой-то делать? Надо срочно что-то нормальное придумать, пока он очухался, а то влетит мне так душевно, что потом ещё неделю сесть не смогу.
Выход находится моментально. Я прихваткой забираю у Демьяна жгучий букет, укладываю в кастрюлю и заливаю кипятком. Всё, враг обезоружен! Можно спокойно приступать ко второй части спектакля. Если он и после этого меня сам – лично! – не побежит писать заявление, то я сдаюсь...
