Текст книги "Котенок Шмыг, авария и полный мандарин! (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 15
Глава 15
Лада
Я только и способна, что нецензурно уставиться на Марата в ответ.
Вот что он придвинулся? Смотрит глазами своими бесстыжими, то ли решается, то ли выжидает чего-то. На понт меня берёт, да?
Я ведь тоже так могу. Запросто!
Он ведь не знает, что Антон мне всё-всё рассказал.
Как правило, если влечение напрочь отсутствует, то приставать мужчина будет только в одном случае: когда уверен, что дальше разговоров дело не зайдёт. Не те у нас отношения, чтоб я из трусов выпрыгивала. И он это не хуже меня понимает. А значит, что?..
Правильно, Марат ждёт, что я сейчас начну его выгонять. Тогда получится, что он ого какой герой, держите его семеро! А Лада… на то она и Лада: не заводится!
А вот шиш ему!
С минуту я гневно молчу. Потом с отчаяньем голодной кошки беру его за галстук. Сминаю шёлк непослушными пальцами, притягивая Марата на пару миллиметров ближе.
– Как это, чего я хочу? – выдыхаю в его приоткрытые, высокомерно изогнутые губы. – Тебя.
Для полноты картины припираю бесноватого к стене, с любопытством ожидая реакции.
Можно, конечно, просто послать его лесом. Можно вообще зарядить ему коленом в пах! Но тогда посягательства на мою гордость продолжатся. Когда разоблачение не грозит, и сдерживаться незачем. Шути про озабоченную Ладу сколько влезет.
Нет уж, хватит!
– Хочешь. Меня, – уточняет он непривычно хриплым и скрипучим голосом.
– Угу.
– Вот прям щас?
– Желательно.
– То есть, если я сорву с тебя халат и нагну в прихожей, ты не будешь против?
– Ни капли.
Марат с бесцеремонной наглостью меня обнюхивает.
– Хм... Вроде спиртным от тебя не несёт.
– У нас в квартире из крепкого есть только чай, – порывисто шепчу ему на ухо. – И что за странные вопросы, не пойму? Где твоя страсть? Всё, сдулась?
Ага, попался, аферист! Ну что, теперь отбрёхиваться как будет?
Его дыхание быстро тяжелеет. Ладонь сжимается на моей кисти...
– Прекрати.
– Что прекратить? – Смотрю ему в глаза с некоторым замешательством. Он раскусил меня?
Без паники. Всё хорошо, сейчас Марат даст заднюю и больше нипочём не станет издеваться.
– Ты меня задушишь, – хрипит он, по одному снимая мои пальцы с галстука.
Ой. Что-то я слишком перенервничала. А он заметил.
И, кажется, решил дожать! – доходит с опозданием, когда этот здоровый гамадрил уносит меня в спальню. Ждёт, что я первая переведу всё в шутку, по-любому. Переиграть его теперь уж дело принципа.
Но, как он смотрит, мама! Закрыл за нами дверь, встал у кровати и взглядом тёмным, немигающим до дрожи пробирает. О-о-о...
Внутри на краткий миг что-то сжимается.
Марат претенциозно поднимает бровь.
– Чего ждём? Раздевайся.
Я нерешительно себя осматриваю. Как назло, одежды на мне не то чтобы много.
В знак пылкой страсти скидываю тапки.
– Продолжай, – его приказ стреляет жаром куда-то между бёдер.
Сжав упрямо губы, развязываю пояс. По пальцам безжалостно бьёт нервная дрожь, и сердце мощно вздрагивает, ударяя в рёбра.
Полоска обнажённой кожи меж полами халата горит под хмурым взглядом.
– Дальше.
Ар-р-р... Чтоб ему пусто было!
Маньяк. Садист. Душнила!
Можно, конечно, потребовать того же от Марата, но какой в этом смысл? Насколько я помню, его собственная нагота не слишком-то смущает. Скорее я сама не буду знать, куда девать глаза. Лучше уж хоть один из нас останется одетым.
Мы как ковбои в вестерне скрещиваем взгляды. Я захмелевшая от куража. Мой оппонент, наоборот, весьма сосредоточен. Даже черты его лица немного заострились, а губы сжались в линию. Играем до победного?
Ладно, без паники. Моя победа ближе. Надо просто представить, что я на осмотре у гинеколога. Врач, как известно, существо бесполое. Впрочем, кому я вру? Эмоции таким приёмом не обманешь.
Быстро стягиваю махровую ткань с плеч, вынимая руки из рукавов. Халат падает на пол, и я переступаю этот последний оплот целомудрия, борясь с невыносимым желанием прикрыться.
Марат тоже делает шаг навстречу, приближается ко мне почти вплотную.
Стены и звуки превращаются в фон.
Я вся сосредоточена сейчас на нашей близости, тону в голодном взгляде, что растекается по телу жидким пламенем.
– Чего ждём? – возвращаю Марату его же слова, теряя вместе с голосом и голову.
Сгиба у основания шеи касается его дыхание, заставляя зажмуриться, словно тысячи искр, обжигая, разом попали на кожу. Запах мужского парфюма: полынный, холодный, как будто кто-то поджёг абсент на морозе, дымной горечью оседает на лёгких, в горле, на языке. Дразнит. Туманит мысли. Пьянит.
Наша близость больше не кажется чем-то невозможным.
Ведь всё реально.
И жар, исходящий от поджарого тела.
И хриплое дыхание, шумное, рваное – его и моё.
И сумасшествие, поделенное на двоих.
Оно отключает самоконтроль, толкает в спину, вплетается в вены. Паучьим ядом разлетается в воздухе, насыщая тишину ожиданием. Разгоняет кровь, сгущая в голове туман, как от алкоголя. Оседает в груди тяжёлым, но пьянящим грузом – чем-то опасным и притягательным одновременно, соблазном, от которого не удержаться.
Щёлкает пряжка ремня, но стыда во мне больше нет, как и сомнений.
Я не чувствую потребности остановиться. Я вообще больше ничего не чувствую, кроме горячего дыхания на своей коже. И ещё адского, всепоглощающего возбуждения.
Марат опускает руку мне на плечо, едва ощутимо скользит костяшками по коже. Ключицы, ложбинка между ними, ниже и левее…
Большим пальцем он невесомо обводит сосок. Его вторая рука ложится на талию, притягивая ближе, властно сминая распаренную кожу.
Внутри становится щекотно от внезапной дрожи. Тягучая, горячая, похожая на рябь от брошенного в воду уголька, она поднимается пузырьками от низа живота к самому мозгу. Приятно очень... Очень!
Я выдыхаю рвано, со всхлипом, сминая на Марате рубашку, и дёргаю ткань наверх, оголяя скульптурное тело.
Он избавляется от своих вещей в два счёта, не переставая жадно скользить губами по моей шее, вдоль нижней челюсти за ухо. Там, наверно, какая-то эрогенная точка. Отклик в тысячи раз ярче, слепящий, как вспышка!
– Постой, а как же… – разочарованно вдруг вспоминаю про пулю. По всей вероятности, нас ждёт облом.
– Ни слова больше, – с агрессией в голосе перебивает Марат и уверенно опрокидывает меня на кровать.
Господи, он до слёз прекрасен!
Нависший надо мною торс мерцает в полумраке.
На нём лишь вязь татуировок. Чернила и пигмент.
На мне – тепло его дыхания и больше ничего. Ни страха, ни сомнений.
– Постой… – теперь уже в его мутном, расфокусированном взгляде мелькает озадаченность. – Ты же не собиралась мне сказать, что я буду первым?
– Не будешь.
Это правда. Хоть опыта у меня нет, по сути. Один-единственный раз по пьяной глупости совсем не вызвал желания повторить.
Плавный удар – и он уже во мне. Дышать сложно... поверить в исцеление ещё сложнее. Или Антон чего-то там недопонял, или меня развели как полную дуру! Но думать о чём-то сейчас смерти подобно.
Мне так хорошо от того, что он внутри, так заводит заданный ритм! Первобытный, жёсткий, правильный.
Глядя друг другу в глаза, мы синхронно двигаемся. Хрипло хватаем воздух ртом, но так ни разу не соприкасаемся губами. Возможно, мыслю старомодно, но это для влюблённых. А между нами только злость и химия. Ну, может, ещё что-то – смутное, острое как бритва.
Я себя плохо контролирую, кричу как сумасшедшая.
Боже, как хорошо, как это восхитительно!
Мышцы горят огнём от долгой, жёсткой встряски. И на исходе сил, когда немыслимое наслаждение уже граничит с болью, оргазм обрушивается на меня убийственным цунами. Я обвиваю шею Марата руками, натягивая волосы на его затылке между пальцами.
За ослепительной чертой, что делит до и после, нет ни забот, ни мыслей, ничего. Я в полной невесомости.
Он в несколько толчков меня догоняет, чем продлевает отголоски сладких спазмов. Придавленная весом накрывшего меня мужчины, я вспоминаю, что не видела на нём презерватива.
У меня как раз безопасные дни, но всё же.
Не только беременностью опасны случайные связи…
Под эндорфинами я толком не способна злиться. Поэтому решаю не выяснять, кто крайний. Пусть даже Орк в очередной раз доказал, какой он феерический мерзавец.
– Даже импотент из тебя никакущий, – вздыхаю, перебирая его волосы.
М-да, вывела мужика на чистую воду, трындец…
Глава 16
Глава 16
Марат
Помнится, как-то за бокалом вина сказал мне Антоха любопытную фразу: «Запомни, брат, в сексе неважно была ли прелюдия и сколько длился процесс. Насколько он удался, определяет конец».
В случае с Ладой конец просто убил.
Всякое мне говорили за двадцать с лишним лет. Но... никудышный импотент?!
Вердикт переплюнул претензии всех моих бывших женщин. После таких конклюзий не то что выпить хочется – впору бежать к психологу!
Это, блин, как вообще? Мне радоваться? Плакать?
Впервые ощутив потребность поболтать в постели, резко приподнимаюсь над притихшей гадиной.
– Что, повтори?
– Поздравляю, говорю. Твоей кувалдой хоть сваи забивай! Я тоже удивилась.
По смыслу комплимент, по логике – хрень полная.
– А удивилась почему? – ищу в чём здесь подвох.
– По кочану, – бурчит сердито Лада. – Я, может, спать с тобой вообще не собиралась. Это всё Антон!
И замолкает. При этом смотрит на меня с обидным осуждением, как будто пять минут назад была в дрова, а я ею, подлец такой, воспользовался. Но это ещё ладно. Куда важнее – брат мой здесь при чём?
– Не понял, Антон тебя раздвинуть ноги, что ли, надоумил?
Зачем – уже другой вопрос, не менее насущный. Как и причина, по которой Лада хватается за голову.
– Перестань куражиться, твой брат мне всё рассказал. И про бандитскую пулю, и про проблемы с потенцией.
– Что-что рассказал?..
– Что детородный орган тебе даже домкратом не поднять! Знаешь, как тебя было жалко? Считай, ни любви, ни семьи нормальной. Мало того что нелюдимый и бешеный, так ещё даром никому не нужный. Блин, я дура, да? – Она вдруг прекращает поток словесного идиотизма, округляет глаза. – Получается, Антон соврал?
– Ебать ты скудоумная, – выдыхаю шумно, за что меня незамедлительно бьёт током. Болезненно, но материться хочется ещё сильнее.
Вскакиваю с кровати и в бешенстве подбираю с пола брюки.
Я что, похож на мужика, с которым можно переспать только из жалости?
Охренеть поворот! Кому расскажешь – не поверит.
– Трындец. Вы меня развели как лохушку последнюю, – сокрушается Лада, торопливо влезая в халат. Но, едва затянув пояс, стреляет в меня рассерженным взглядом. – Вот какого чёрта ты на меня полез? На скудоумную.
Вы посмотрите на неё, какая цаца. Может, я ей ещё нож к горлу приставил и стонать приказал?
– Башню сорвало. – Щёлкаю ремнём. – Просто у меня женщины давно не было. Ты ещё в этом блядском халате…
– Нормальный халат, – бросает она отворачиваясь. – Просто у кого-то ни стыда, ни совести! Ладно мне сказали, ты только на словах герой. Ты-то, подлец, чем думал?
Да не думал я! Сначала проучить хотел. Потом голой увидел, очнулся уже в койке.
Обидно донельзя. Она меня футболит, а я сразу поплыл, едва лишь поманила.
Оно и понятно. Рекламу мне братишка устроил то что надо. Удружил, собака.
– Убью придурка. – Срываюсь в коридор.
– Ну что ты психуешь? Из-за Антона, что ли? – Лезет мне под руку Лада и отбирает ботинок. – Слушай. Ну хочешь, вместе накажем его? Придумаем что-нибудь равноценное. Что ты опять жестишь? Подумаешь, импотентом назвал. Вот мне он реально свинью подложил!
Это я-то свинья?
Честное слово, мату в горле тесно! Я с трудом себя сдерживаю, хочется рвать и метать. За моей спиной сплошные заговоры, а я об этом всём опять ни сном, ни духом.
Особенно цепляет, что Лада нос воротит, зато как защищать Антона, так пожалуйста! Поблажки какие-то ему выпрашивает. После всего! Поэтому пру на неё злой, как чёрт.
– Да мне пофиг! Хоть всем иди расскажи, что я не смог. – Выхватываю у неё ботинок и швыряю, не глядя, куда-то вглубь прихожей. – Кстати, ты первая ко мне в трусы полезла! – С дурной улыбкой тычу ей пальцем в лоб.
– Ты что несёшь? – морщится Лада как от зубной боли. – Я же была уверена, что до постели дело не дойдёт!
– Угу, рассказывай, – ухмыляюсь нагло. – Так не хотела, что придушила галстуком на радостях.
– А кто накинулся на меня как маньяк?
– Да я тебя просто пожалел.
– Чего?
– Нет, ну ты же сама заладила: хочу не могу. Я и утешил голодную женщину.
– Голодную? – выдыхает она оскорблённо. – Знаешь что… Я в душ! И чтоб когда вернусь, тебя здесь не было.
– Отмойся там после меня хорошенько! – рычу, из принципа решив её дождаться.
В попытке унять раздражение брожу по квартире. Котёнок, пока мы с Ладой резвились, тоже времени зря не терял. Раздербанил пакеты и картошку, жучара, по всем углам раскатал. Чувствую, Гюнтер вернётся и выставит нас поганой метлой.
А всё равно заняться нечем, соберу. Пока иду на кухню искать подходящую тару, всё прокручиваю в уме выходку брата.
У меня к нему один вопрос – зачем?
Не себе же он присмотрел мою Ладу? Или, как стихнет хейт, начнёт её обхаживать? Тогда пардон. Нас с этой злючкой уже слишком много связывает.
А наказать его надо. И лучше так, чтоб на всю жизнь запомнилось. Над этим я ещё подумаю, пусть знает, гад, как сплетни распускать.
Остервенело порывшись в кухонных шкафах, наконец, нахожу пакеты для мусора.
– Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях, – обращаюсь к котёнку, который невозмутимо вылизывает лапу на подоконнике. – Хотя бы цветы не грызи.
Шмыг надменно фыркает, как бы намекая, что подчиняться мне – ниже его достоинства.
Пара минут ползания на коленях по полу, и картофельные клубни наконец собраны, а я весь в пыли, как та сука.
Где там Лада? В душ, что ли, к ней завалиться? Или дождаться в спальне?
Должно быть, она заперлась. Тогда второй вариант.
Горячие картинки разгоняют кровь. Но тут дверь в комнату внезапно открывается. Является Лада вся в трагическом образе и с горькой печалью вздыхает:
– Ты ещё здесь?
– А где мне быть? Или ты думаешь, раз мы переспали, то за свои косяки рассчиталась?
Ох, как она скрипит зубами!
Что примечательно, теперь я залипаю ещё больше. В чём, разумеется, под страхом смерти не признаюсь. Пускай побегает за мной, таким упёртым барышням полезно.
Глава 17
Глава 17
Лада
– Опять фотографироваться будем? – любезно уточняю я, радуясь возможности сменить скользкую тему.
Сложно вести себя как ни в чём не бывало, когда всё уже было. Неловкость, напряжение, статический треск в воздухе – всё это между нами усилилось в разы.
Марат сидит на краю кровати. Внешне расслабленный, рубашка расстёгнута, галстук небрежно намотан на кулак. Других деталей не подмечаю, вообще стараюсь не смотреть в его сторону, очень надо.
Молчание – эта неловкость, когда не знаешь, куда себя деть – словно петля на шее.
– Нет, мы будем планировать Новогоднюю ночь, – произносит он ровным, деловым тоном, чем вгоняет меня в откровенный ступор.
– А что планировать? Я буду пить шампанское у себя дома. Ты тоже взрослый мальчик, тусуйся где угодно. Знаешь же присказку: с кем встретишь Новый год, с тем его и проведёшь. В наших интересах не пересекаться.
– Сядь, – всего одно негромкое слово меняет атмосферу до неузнаваемости.
Мне даже не обязательно поднимать взгляд, чтобы увидеть выражение его лица. Словно Марат только и ждёт повода усадить меня самому. Бредово, но я прямо чувствую, как у него ладони чешутся!
Тихо выдыхая, провожу рукой по волосам.
Это сложно объяснить, но шанса ко мне прикасаться я давать не хочу. Не из вредности и тем более не потому, что мне может быть неприятно. Он умеет когда хочет, трогать так, что сердце ёкает. Возможно, причина как раз в этом.
– Требование как-то связано с моими косяками?
– Нет, с тем, что твой халат ни хрена не стал длиннее!
Ещё бы понимать, когда он говорит серьёзно, а когда с иронией!
Торопливо устраиваюсь рядом – не слишком близко и не далеко, ровно настолько, чтобы вообще не заострять на том ненужного внимания.
Не представляю, чем мог не угодить этот халат: до колен и пушистый настолько, что проходя в нём мимо зеркала, невольно хочется сесть на диету. Но край на всякий случай натягиваю ниже.
– Я пришёл обсудить новогодний аукцион. Из этого мероприятия можно сделать событие года.
Марат смотрит строго перед собой. У меня на стене календарь с маслятами. Ещё с июля никак не перелистну. Вот он, мне кажется, грибник, судя по взгляду.
– Я договорилась, рисунки можешь забрать завтра. Но вряд ли любительская мазня тянет на гвоздь программы, – старательно копирую его ровные интонации.
Наши плечи даже не соприкасаются, но ожидание случайного контакта щекочет кожу, путая мысли.
– Это не проблема, если пригласить знаменитость.
Я подхожу к календарю и отрываю пять листов.
– Ни на что не намекаю, но сам посчитай, сколько осталось до Нового года. Свободного артиста сейчас днём с огнём не найдёшь.
– Артисты будут у всех, – пренебрежительно кривится Марат. – Такая банальность не для моего ресторана. Я нанял стихию. Загадку. Фантома. «Шторм», знаешь такого блогера?
Я недоверчиво комкаю глянцевые листы в ладонях. Ничего себе!
Его знает даже моя бабушка!
Одна из причин популярности Шторма в том, что на нём всегда тёмная маска с узорами, напоминающими молнии и вихри. Помимо прочего, на всех своих роликах Шторм танцует в чёрном: неоновые вставки светятся в такт агрессивной музыке, и создаётся впечатление, будто мужчина управляет ветром и грозой.
– И Шторм согласился? – Недоверчиво распахиваю глаза. Насколько мне известно, загадочный танцор избегает публичности.
– Он уже пригласил подписчиков на своём канале, а это вся молодёжь города. Самая активная аудитория, которой обещано… – загадочно понижает голос Марат, – Знаешь что?
– Что?
– Приоткрыть завесу тайны, – цитирует он слова Шторма.
– Как, чёрт возьми, ты это провернул? Ведь удовольствие явно не из дешёвых.
– Не дороже денег. Для меня утереть нос тем, кто ждёт не дождётся закрытия моего ресторана, дело принципа.
– Пусть у тебя всё получится, правда, – произношу с невольным уважением. – Ты о чём-то ещё хотел поговорить?
Марат тоже поднимается с кровати и неторопливо приближается, застёгивая рубашку.
– Будет странно, если я появлюсь на аукционе один.
– Скажешь, что я заболела. Не представляю, как мы будем ладить на людях.
– Это единственная причина? – усмехается он, останавливаясь напротив меня.
– Боюсь, у меня нет подходящего случаю платья.
Его взгляд коротко скользит по мне, а затем Марат достаёт из кармана бумажник.
– Бери мою кредитку и ни в чём себе не отказывай. – Прищурившись, он опускает в карман моего халата пластиковую карту. – Будут ещё какие-то отмазки или на этом всё?
– Если ты не заметил, я пытаюсь не ссориться.
– И поэтому я битый час перед тобой распинаюсь? Напомню, без тебя моё «исправление» будет не таким достоверным.
– Это единственная причина? – возвращаю Марату его же слова.
Пригласи он меня, как интересную девушку, а не исключительно в качестве «отбеливателя» репутации, да даже намекни, что нуждается в моей поддержке, была бы совсем другая песня. Но он даже не пытается меня как-то к себе расположить.
– Если этого недостаточно, напомню, что ты торчишь мне желание, – его усмешка становится лукавой, взгляд обжигает.
Я кидаю в Марата бумажным шаром, ощущая, как во мне закипает раздражение.
– Как у тебя всё просто!
Он с лёгкостью уворачивается от летящего в лицо «снаряда».
– А зачем усложнять? У нас деловые отношения, и секс ничего не меняет, это досадная случайность. Твои слова? Твои. Так что либо ты, как послушная девочка, наряжаешься в самое ослепительное платье и не опаздываешь, либо я забираю тебя, в чём найду. Я, кстати, за второй вариант. А ты?
А я слышу грохот и стеклянный звон из соседней комнаты. Мы одновременно срываемся на звук, но я выхожу за дверь первой... и налетаю на бабушку!
Она торопливо убирает пустую чашку от уха, делает глоток воображаемого чая и даже морщится, словно обожглась.
– О! Твой гость ещё здесь? – Бабуля удивлённо смотрит мне за спину, как будто и не грела уши пару секунд назад. – А я вернулась, только налила в кружку кипяток, вдруг слышу, гремит что-то. Побежала смотреть...
– Кот наверно, ёлку опрокинул, – предполагает Марат, опуская руки мне на талию. Но не успеваю я возмутиться, как он всего лишь убирает меня с пути. – Такой негодник! На минуту оставить нельзя.
Бабушка провожает его взглядом и бесцеремонно хватает меня под локоть, задерживая рядом с собой.
– Вы что переспали? – спрашивает шёпотом. – А чего ссоритесь-то опять? Всё было настолько плохо?
Признавать вслух, насколько мне было хорошо, хочется меньше всего на свете. Не хватало влюбиться в человека, который открыто говорит, что меня использует. Что тут обсуждать? Тем более тема для меня деликатная.
– Не было ничего. Ты ослышалась.
– Ага! Конечно! – скептично хмыкает бабушка. – В ресторан-то пойдёшь?
– Он обещал перевести выручку с аукциона в приют, – зачем-то оправдываюсь. – Глупо было бы отказываться.
Я замечаю, как она поджимает губы, сдерживая улыбку.
– И чем тогда ты недовольна?
– А ты не догадываешься?
– Нисколько.
– Да он же постоянно хамит! С ним невозможно нормально общаться!
– Ой, ну, что ты как маленькая! – Качает она головой. – Хамит, не хамит... Только и знаешь иголки выпускать. Ты же женщина! Хитрее надо быть! Он тебе нахамил, а ты в ответ скажи ему что-то приятное. Увидишь, как быстро изменится риторика.
– Но...
– Тебя позвали в ресторан? Иди! И пусть от твоей красоты этот сухарь дар речи потеряет! Ну, что стоишь? Пошли сокрушаться разбитым игрушкам. Там и розетка как раз барахлит, в которую воткнуты звезда и гирлянда. Пусть ликвидирует погром, раз уж явился.
– Кстати, а зачем ты его впустила? Я же просила...
– Потому что ты балда, – обречённо вздыхает бабушка и, деловито подперев руками бока, идёт за Маратом в гостиную.
Я медлю, обдумывая её слова. В целом идея сразить грубияна наповал неплоха. Пусть он за мной побегает.
