Текст книги "Наследие серпентара (СИ)"

Автор книги: Яна Фроми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– А где Шентар? – забеспокоилась я, не увидев серпентара на поляне.

– Где-то там, – неопределенно кивнул в сторону луга блондин и добавил без прежнего веселья в голосе, – уединился подумать о вечном.

У костра воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением жарившегося мяса. Ловко орудуя кинжалом, Аррис перевернул многочисленные кусочки. Аккуратные, порционные, круглые и плотные на вид – довольно необычные и одновременно что-то напоминающие…

– Последи за мясом, пока не вернусь, – проинструктировал меня квестор и шагнул в темноту.

Одна из лампад собралась было последовать за ним, но блондин отмахнулся от нее как от надоедливого насекомого, и исчез во тьме.

– Кто-нибудь может объяснить, что тут происходит? – я требовательно уставилась на магов.

– У квесторов возникли кулинарные разногласия, – с кривой усмешкой ответил магистр Теодофред. – И серпентар отказался ужинать.

– Я тоже отказываюсь есть гадов ползучих! – капризно вставила Аделия.

Поначалу я не поверила своим ушам, но взглянув еще раз внимательно на куски мяса, поняла, что именно они мне сразу напомнили. Неужели Аррис действительно поймал и разделал змею на ужин⁈ Еще и предложил Шентару этот кулинарный изыск! Неудивительно, что тот отказался.

А как бы сам Аррис отреагировал, если бы Шентар поймал в полях лорда и предложил его съесть⁈

– Пожалуй, я тоже воздержусь от экспериментов над своим желудком, – устало вздохнул магистр, поднимаясь на ноги. – Пойдемте лучше отдыхать.

Кристобаль и Аделия охотно поднялись следом.

– Влада, ты идешь? – поинтересовалась девушка.

– А как же последить за мясом? – растерялась я, не ожидавшая массового бегства. – Немного еще посижу у костра, погреюсь и дождусь, пока квестор вернется к своей готовке.

Аделия равнодушно пожала плечами и зашагала к шатру в сопровождении мужчин и плывущих по воздуху огоньков.

Оставшиеся со мной две лампадки робко сдвинулись ближе к центру кострища. Круг света сузился и потускнел. Плотная ночная мгла, как притаившийся в засаде хищник, жадно шагнула вперед, замыкая круг. Над моей головой ярко вспыхнули бриллиантовые россыпи незнакомых созвездий. Там высоко, в темном бархате ночного неба, плыла белая луна, периодически исчезая за антрацитово-черными облаками.

Ее серебристый свет превращал окружающий мир в волшебную сказку. Кусты и трава казались присыпанными алмазной крошкой и напоминали причудливые поделки ювелира.

Неподалеку на фоне ночного неба вырисовывался силуэт возвышающегося над ручьем холма, на котором застыл серпентар. Словно фантастическая статуя. Его каштановые волосы небесная художница превратила в лунный свет, а чешуйки змеиного хвоста – в пластины перламутра. Бронзовая кожа приобрела несвойственное бледное свечение, отчего Шентар окончательно стал похож на изваяние грустного серебряного полузмея.

Я невольно залюбовалась этим зрелищем.

Удивительный мир! Невероятные существа…

Какое-то беспечное счастье окутало меня при мысли, что я жива и могу всем этим восхищаться. Неожиданно захотелось подойти к Шентару и развеять все его печали. Но, помня про недавний улов Арриса, идти так далеко ночью по высокой траве я побоялась.

От зарослей карминника отделилась тень. Старший квестор передвигался по-кошачьи тихо и, если бы захотел, мог легко подкрасться незамеченным. В потоке лунного света его волосы тоже казались присыпанными серебристой пылью, а глазницы – бездонными провалами, наполненными тьмой. Темный кожаный жилет поблескивал, отражая тусклый свет и создавая причудливые и зловещие очертания.

Прямо ночной дух мщения!

Аррис шагнул в круг света, и волшебство рассеялось. Осталось лишь природное обаяние кареглазого блондина, щедро приправленное вредностью. Он окинул невозмутимым взглядом опустевшую поляну и присел у костра, аккуратно снимая с углей свой кулинарный шедевр.

– Будешь? – поинтересовался у меня с надеждой в голосе.

Я отрицательно покачала головой, зябко поежилась и плотнее укуталась в плед. С удивлением отметила, что злюсь. На квестора, жующего горячий ужин с непрошибаемым видом. Но еще больше на себя за то, что смотрю на него голодными глазами и, вопреки здравому смыслу, истекаю слюной.

На мясо, конечно – не на блондина!

– Шентар, наверное, смертельно обиделся, – задумчиво протянула я, наблюдая, как Аррис ловко счищает лезвием кинжала остатки змеиной шкурки с куска мяса.

– От обиды еще никто не умирал, это, во-первых, – спокойно отозвался квестор, отправив в рот поджаристый кусочек. – А во-вторых, Шентар не трепетная дева, чтобы обижаться на всякую ерунду.

– Ничего себе ерунда! – не согласилась. – Ты практически его родственника сейчас доедаешь.

Блондин с осуждающим видом поднял на меня глаза.

– Смотри, ему такого не ляпни. А то и правда смертельно обидится. Серпентары – не змеи.

Ой! Опять глупость сморозила…

От раскаяния я закусила нижнюю губу и быстро огляделась, опасаясь, как бы мои слова не услышал Шентар, оказавшись где-то поблизости. Но непроницаемая темная вуаль скрывала ночной мир за пределами пятна света. Оставалось лишь надеяться на удачу.

И всё-таки оставалось непонятным, в чем суть проблемы со змеями тогда.

– А почему тогда?..Э-э, ну, ты понял, – решилась всё-таки задать мучивший меня вопрос, глазами указав на подъеденную змею.

– Так серпентары верят в своего Великого Змея, поэтому и гадов мелких не обижают, ну и, понятное дело, не употребляют их в пищу. Я не интересовался подробностями, – кратко пояснил Аррис, не отрываясь от ужина. – Они в принципе убитых животных, по-моему, не едят… что-то про мертвое мясо там было…

– Мертвое? – уцепилась я за странную формулировку. – То есть они что – живое предпочитают⁈

Перед глазами помимо воли возникла картинка серпентара, впивающего острые зубы в еще живую, трепыхающуюся добычу. Брррр!

– Конечно, – подозрительно оживился Аррис, – живое и желательно симпатичное. Например, молодых темноволосых девушек. Ты разве не заметила, как Шентар на тебя плотоядно смотрит?

Он же шутит, правда?

Я несколько секунд внимательно всматривалась в лицо блондина в надежде убедиться, что это его очередная дурацкая шуточка. Довольная ухмылка выдала его с головой.

Фух, отлегло!

Сердито прищурилась и фыркнула, подтянув к себе колени. Надо было идти спать, но я понимала, что уснуть на голодный желудок будет непросто. Чем бы еще подкрепиться-то?

– Да ешь ты уже, – Аррис подпихнул кинжалом оставшиеся поджаристые кусочки в мою сторону. – Ничего Шентар тебе не сделает за это, не бойся!

– Я и не боюсь, – заявила я упрямо, и всё же подцепила аппетитный кусочек. – Просто странное это чувство – есть то, чего вообще-то боишься. Тех же змей.

– Лучше, когда ты их, а не они – тебя, – подмигнул блондин.

Тут сложно не согласиться.

Я медленно жевала оказавшееся вполне съедобным мясо, задумчиво уставившись в затухающий огонь. Аррис периодически шевелил палкой тлеющие головешки, отчего столпы золотых искр уносились в бездонное ночное небо.

– Зачем ты нарисовала змею на ноге, если так их боишься? – он первым нарушил молчание.

Я едва не подавилась от неожиданного вопроса. Вспомнилось выражение искреннего удивления на лице квестора, и уснувшее было любопытство пробудилось с удвоенной силой.

– Скажу, если объяснишь, что не так с моей татуировкой. У тебя такое загадочное лицо было…

– Нет тут никакого секрета. В Хранимых землях ни один нормальный человек не сделает себе такую татуировку. Если у тебя изображение змеи на теле, то ты либо серпентар, либо последователь запретного культа Кугушари. Это такой вид темной эльфийской магии. Третьего не дано.

– Теперь дано. Я точно не серпентар, и с этими вашими кугушами дружбу не вожу.

– Ну да, – усмехнулся Аррис, как будто вспомнил что-то смешное, и хитро посмотрел на меня, – ты у нас особый случай. Твоя очередь.

– Всё банально. Меня на слабо практически взяли, подруга детства постаралась. Ну, она думала, что помогает мне таким образом преодолеть мой страх.

– И как – помогло? – спросил притворно участливо Аррис.

– А то ты не слышал! – огрызнулась вяло.

Уже порядком надоело быть объектом его насмешек.

Но он лишь нахально рассмеялся в ответ.

– Как видишь, никакого оккультизма. А ты мне чуть ногу не оторвал из-за этой татушки, – проворчала, плотнее закутав колени в плед.

– Не оторвал же – просто подержался. По-моему, тебе даже понравилось, нет? – насмешливо изогнул бровь, продолжая насмехаться.

– Вот еще! Размечтался, – фыркнула и почувствовала, как опять заалели уши. Хорошо, что ночь на дворе. – Я, как и всякая девушка, ценю заботу и внимание. Вот Крис леди Аделию за лодыжки не хватает – он с нее пылинки сдувает. Ой…

Я испуганно прикрыла рот рукой, осознав, что сболтнула лишнее. Но Аррис лишь понимающе усмехнулся. Похоже, я не открыла ему великую тайну про ученика магистра и чужую невесту. Впрочем, какая тут тайна? Любой, у кого есть глаза, сам всё увидит и поймет.

– Так и помрет девственником, – чуть подавшись вперед, прошептал квестор.

В странное русло у нас разговор зашел. Ох уж эти ночные посиделки у костра! Теперь точно пора идти спать…

Вот только взгляд Арриса меня буквально примагнитил к месту.

Сердце невольно сбилось с ритма, а дыхание участилось. От мужчины исходили волны непоколебимой уверенности в себе и легкого возбуждения. Во взгляде темных глаз читался неприкрытый интерес и… азарт.

Но не было в них ни тепла, ни нежности.

Осознание этого подействовало на меня отрезвляюще. Не хватало еще по уши влюбиться и натворить глупостей!

– Нехорошо смеяться над чужими чувствами, – я укоризненно покачала головой и отвела взгляд. – Можно подумать, ты никогда не был влюблен!

– К счастью, меня миновала эта участь, – блондин улыбнулся краешком губ, наблюдая за мной.

– К счастью⁈

– От любви мало пользы, – его голос в ватном сумраке ночи звучал глухо и отстраненно. – Любовь делает женщину доступной и неблагоразумной, а мужчину – уязвимым и слабым.

Слушала Арриса и не могла понять: то ли я увидела в этот миг его истинное лицо, то ли наоборот – маску, что он являет миру. До этой фразы была уверена, что блондин существо любвеобильное и ветреное. Бабник. Но после таких откровений стало ясно, что с выводами я поспешила.

– По-твоему лучше жить без любви?

– И лучше, и дольше. – Кажется, он искренне верил в то, что говорил. Или умело пытался меня запутать. Но зачем ему это?

– А что, в твоем мире мужчина и женщина только по любви могут быть вместе? – он с сомнением приподнял бровь.

– Ну-у, – протянула я, не будучи уверенной, что именно он подразумевал под «быть вместе», – бывает, что отношения возникают и из корыстных побуждений, но чаще всё же в основе искреннее чувство. Без него счастливая семья невозможна…

– У тебя есть семья?

– Собственной, конечно, нет. А так мама и отчим есть… А у тебя? – спросила из вежливости, поскольку отрицательный ответ был вполне предсказуем.

Но Аррис и тут меня удивил.

– Семья – это слабость, которую я не приветствую. Что бы ни говорили про равенство в браке, это бред. Всегда кто-то один сильнее зависит от другого. А мне не нужна зависимая от меня женщина.

Ого! Во-о-т, кто в нашей тесной компании неисправимый шовинист… и будущий закоренелый холостяк. А с первого взгляда и не скажешь!

– Но я открыт для приятного времяпрепровождения, – подмигнул блондин с хитрой улыбочкой.

Пальцы сами сложились в хорошо знакомый жест. Показав ему фигу, я пулей отскочила от костра, едва не запутавшись в пледе. За спиной послышался тихий бессовестный хохот.

Глава 16

В тот странный сон я проваливалась как в зыбучие пески.

Медленно, мучительно и с осознанием неизбежности. Поначалу в темноте шатра слушала убаюкивающее дыхание спящей рядом Аделии, а потом ощутила чужое присутствие. Даже во сне почувствовала его буквально кожей.

Темнота рассеялась, и я очутилась в ярко-освещенном просторном зале, наполненном звуками музыки и гулом голосов.

Бездонными серо-зелеными глазами на меня смотрела юная девушка. Волна предвкушения прокатилась по телу, стоило ощутить тепло ее ладони и положить руку на тонкую талию.

Что со мной такое?

Я попыталась отстраниться от незнакомой особы, но тело отказывалось подчиняться.

Потому что я – была не я.

На краткий миг, словно воспарив над залом, окинула сторонним взглядом кружащуюся в танце парочку. Высокий темноволосый юноша в парадном костюме. На его губах играла легкая улыбка, а серо-серебристые глаза возбужденно блестели. Ярче, чем рубин в его массивном перстне.

Хранитель Юстиниан⁈

А кто эта хрупкая незнакомка в нежно-лиловом платье, под томным взором которой он забывает, как дышать?

«Данэлия», – ее имя сладким стоном застыло на губах.

И меня вновь засосало сознание Хранителя.

Медленная музыка и дрожь чужой ладони в руке. Мне нравится ее робкая улыбка. Нет – она меня завораживает. Нежные губы манят, обещая неземное наслаждение. Пусть этот танец длится вечно, ведь у нас есть только он.

Так непростительно мало времени!

Сложный пасс рукой на уровне ее талии. Едва заметный. Тихий вздох Данэлии, когда я резко останавливаюсь и обнимаю ее крепче, увлекая в сторону. И восторженный выдох при виде нашей пары, продолжающей чинно скользить по паркету. Идеальная иллюзия, мне стоит сохранить ее. Но сейчас нас ждет реальность, похожая на сказку!

Резкий росчерк в воздухе, и мы исчезаем в серебристом мареве портала.

Чарующим ароматом ночных цветов дышит пустынный сад. Освещенная магическими светляками дорожка убегает вглубь тенистых зарослей. Моя тайная обитель, укрытая зеленью долины. Когда-нибудь я построю здесь замок.

В окружении цветов мы медленно плывем по саду. Лунные лилии словно кланяются той, чья красота для них недосягаема. Данэлия улыбается, и ее глаза сверкают ярче звезд над нами. Не в силах побороть искушение, я мягко привлекаю ее к себе, прижимаю к груди, в которой пойманной птицей колотится сердце. Среди томных роз и благоухающих лилий я могу обнимать ее так, как хочу, не боясь косых взглядом и злых перешептываний.

Приподняв лицо возлюбленной за подбородок, с трепетом касаюсь нежных губ. И сердце замирает от радости, когда она в ответной ласке раскрывается навстречу поцелую. Ее теплые пальцы гладят мою шею.

Мы целуемся долго и страстно, пока не начинает кружиться голова, а с ней и окружающий мир не превращается в цветочный калейдоскоп. Но наше время на исходе…

Сокрытые пологом невидимости, мы возвращаемся в зал и с последним аккордом сливаемся с танцующей иллюзией. Румянец на щеках и сбившееся дыхание – всё это можно списать на динамичность танца.

– Смею ли я надеяться, что вы подарите мне еще один танец? – улыбаюсь моей прекрасной спутнице, невесомо касаясь губами трепетной руки.

– Все последующие танцы Данэлии обещаны лорду Тельмарени, – звучит холодный высокомерный голос за спиной.

Рядом с нами материализовался сухой седовласый мужчина с тонкими губами. Лорд Бартели. Непримиримый борец против расширения полномочий магистров в Совете Далара. Отец Данэлии вцепился в девичью руку, как коршун в добычу, вынуждая меня отпустить дрожащие пальцы.

– Быть может и Хранитель удостоится чести станцевать с вашей прекрасной дочерью в конце вечера? – я смело поднял на него глаза. Не желаю сдаваться без боя.

– Вас удостоили чести защищать Далар, Хранитель Юстиниан. И вам пора вернуться к своим прямым обязанностям, а не развлекаться на балах, – ядовито прошипел лорд, смерив меня неприязненным застывшим взглядом.

Он говорил со мной так, словно я цепной пес, которого прислуга по ошибке впустила в дом.

Окатив меня холодным презрением, лорд Бартели развернулся и зашагал прочь, увлекая за собой дочь. А я остался стоять, понуро опустив плечи. Чувствовал себя не одним из трех избранных Хранителей, а грязью на площади Далара.

В течение этой нелюбезной беседы Данэлия молчала и смотрела в пол, не смея возразить деспотичному отцу. Лишь перед тем, как он утащил ее прочь, любимая подняла на меня глаза, полные печали.

И тогда я понял, что наша судьба предопределена. Она никогда ни на что не надеялась. Просто любила меня обреченно. Как и я.

Один из сильнейших магов Далара – я был бессилен что-либо изменить….

Душевную боль Хранителя Юстиниана я ощутила, как свою. Несколько раз глубоко и судорожно вдохнула, мечтая проснуться.

Но выбраться из лабиринта сна не получалось. Перед внутренним взором возникло совершенно иное место.

В уютной столовой в кремовых тонах весело потрескивал огонь в камине, напротив которого в кожаных креслах сидели двое мужчин. Я видела их лица впервые, но точно знала, кто они.

Ближе ко мне сидел Ксемериус Корф. Темноволосый мужчина средних лет с посеребренными сединой висками, Хранитель «изумрудной» книги и хозяин дома, в котором мы находились.

Чуть дальше расположился седовласый Хранитель Амедео Магно с орлиным профилем. На его руке, напряженно сжимавшей подлокотник кресла, тускло мерцал перстень с черным камнем.

Неведомо откуда, в памяти возникли слова:

Рубин – красный как кровь – в память о погибших братьях,

Изумруд – зеленый как яд – для защиты от магии, что отравляет душу,

Морион – черный как ночь – как напоминание о ее истинной сути.

Не замечая моего призрачного присутствия, оба мага обеспокоенно следили за юношей. Тот метался от стены к стене раненым зверем.

Я не сразу узнала Юстиниана в худощавом молодом человеке с впалыми щеками. Глаза на его осунувшемся лице лихорадочно блестели. Отросшие темные волосы падали на скулы, когда он опускал голову, словно тяжелый груз наваливался на его плечи.

Мне было тяжело видеть его таким. Ощущение того, что произошло что-то непоправимое, проникало под кожу, как холодный ветер под куртку.

Что с ним случилось?

Мне захотелось взять его за руку, то и дело нервно сжимавшуюся в кулак, обнять за плечи и постараться успокоить. Нам всем иногда нужны участие и поддержка…

Будто почувствовав, Юстиниан поднял затуманенный безумием взор и посмотрел мне прямо в глаза. Я словно с головой нырнула в серо-серебристый омут отчаяния и безысходности.

Она умерла! Как глупо, как бессмысленно…

Этот кретин пожертвовал собственной дочерью лишь бы поставить меня на место, доказать неприкосновенность своего права распоряжаться чужими жизнями. Как бездомный пес я скребся под дверью, а меня просто не пустили в замок. Заручились поддержкой Совета. Сказали, что разберутся сами, что всё под контролем целителей. Что не пристало Хранителю навещать чужую жену! А я, идиот, поверил и ушел… Сдался.

Теперь ее нет!

Снова и снова горькие слова отравляли душу. Безвозвратно, навсегда, больше никогда – острейшими иглами они вонзались в страдающее сердце.

Боль, отчаяние и слепая ярость застилали разум.

Гремучая смесь.

Больше никто и никогда не посмеет сказать мне, что делать! Теперь я буду определять границы дозволенного для этих чванливых ослов! Моя власть будет безграничной.

Я переплавлю боль потери в несокрушимую броню, о которую разобьются их жалкие попытки сопротивления.

Холодная решимость поселилась в глазах Юстиниана. Она остудила пылающую бурю чувств, оставив лишь одно желание. И имя ему – месть.

– Ты рискуешь, Юстиниан, такое не укроется от пристального внимания Совета, – нарушил тишину сиплый голос Хранителя Амедео.

– Совету будет не до нас, – невесело усмехнулся Юстиниан. – Наконец, и от Бартели будет польза. Своими воинственными выпадами против Ордена он отвлечет внимание магов, и пока они будут грызться с аристократией Далара за власть, мы заберем ее у них из-под носа.

Юстиниану почти хотелось, чтобы более зрелые маги воспротивились его идеям, чтобы попытались образумить зарвавшегося юношу. А то и силой заставили отказаться от намеченной цели. Это развязало бы ему руки и дало возможность погибнуть, сражаясь с Хранителями. Но семена грядущей вражды упали в благодатную почву. Сознание Хранителей уже было развращено неосознанной доселе жаждой власти, и предложение молодого Юстиниана эту власть забрать они встретили согласными улыбками.

– Что если Совет проявит проницательность и поставит под сомнение лояльность Хранителей? – Ксемериус Корф озвучил тревоживший его сценарий развития событий. Он изучающе посмотрел в застывшее каменной маской лицо Юстиниана.

– Совет не посмеет, – отмахнулся тот, – впрочем, не будет скоро никакого Совета. Триумвират Хранителей – вот будущее Далара.

Глава 17

За плавно колышущимся пологом шатра расцветал новый ясный день.

Не в пример ему, проснулась я в довольно хмуром настроении. Ночные кошмары, – а по-другому назвать эти сновидения язык не поворачивался, – оставили неприятный осадок.

Со мной редко такое бывает, чтобы поутру я помнила сны, но эти, как назло, врезались в память до мельчайших подробностей.

Может у меня эти бредовые фантазии от злоупотребления змеей случились? Или от напитка Шентара?

Не мог же мой мозг настолько одичать, чтобы самостоятельно родить такое⁈

А внутренний голос тем временем гаденько так нашептывал, что никакие это не фантазии и не случайные сны, что всё это действительно было. И информацию мне эту не просто так дают. Вот только кто и зачем – на это ответа не находилось. А советоваться с магистром или еще с кем, совершенно не хотелось.

С чего тут будет хорошее настроение?

Шатер мы с Аделией покинули последние. К этому времени вся мужская компания уже собралась у костра. Аррис, судя по его помятому виду, вообще оттуда не уходил. Как только не замерз ночью? Или ждал, что его кто-то согреет?

Позавтракав на скорую руку и свернув лагерь, мы двинулись в путь. О перемещении порталом старший квестор даже слышать не хотел. Что удивительно, магистр Тео долго спорить не стал. Странно было видеть его таким покладистым. Похоже, вчерашняя неудача с перемещением поколебала уверенность мага в себе. А может, действительно шагать в портал с неуправляемым мощным артефактом, было рискованно.

В итоге с самого утра мы тащились по полям в надежде выйти к тракту. Шентар, чей силуэт мелькал далеко впереди, уверенно вел нас по заросшим тропинкам в сторону холмов, покрытых виноградниками. Я вспомнила бескрайние плантации винограда, виденные мной из окна кареты, и пришла к выводу, что виноделие здесь процветает. Наблюдениями своими тотчас поделилась с окружающими.

– Любишь вино? – вяло поинтересовался Аррис.

Мы все сегодня напоминали сонных мух.

– Я люблю цивилизацию, со всеми ее благами, включая изысканные напитки.

– Тогда тебе понравится в Даларе, – блондин безуспешно попытался подавить зевок.

«Еще больше мне понравится в Москве», – подумала про себя, уныло плетясь следом по влажной траве.

Капли росы, еще не высушенные утренним солнцем, переливались всеми цветами радуги. От этой коварной красоты намокли ноги и подол платья. Я подоткнула юбку за пояс и, сверкая голыми лодыжками, потопала дальше.

Добрая Аделия потом меня посушит. Наверное…

Тропинка вела нас между двух холмов, похожих на пышную женскую грудь. Аррис счел своим долгом поделиться со всеми этой ассоциацией. Аделия в очередной раз закатила глаза, а Крис тайком ухмыльнулся в знак согласия. Какой мир ни возьми – мальчики везде такие мальчики.

За холмами нас ждало приятное открытие – широкая, явно не проселочная, дорогая, убегающая ровным полотном в обе стороны. И совершенно пустынная.

И что мы теперь будем делать?

Словно ответ на мой невысказанный вопрос, вдали появилось облако пыли.

– Кто это? – тихо спросила я, с нескрываемым любопытством рассматривая приближающихся странных существ.

Мощные животные, представлявшие собой что-то среднее между буйволом и верблюдом, мерно шагали по дороге, поблескивая лоснящейся охристой шкурой. На их широких спинах позвякивала странная упряжь, от которой тянулись жерди, державшие большой паланкин.

– Это мамантины, – пояснил внезапно материализовавшийся рядом Шентар.

– Где мамантины, там торговцы, – радостно потер руки Аррис. – А все торговые караваны идут в Далар.

– Этот на торговый караван не очень-то похож, – магистр Теодофред, прикрыв лицо от солнца рукой, серым взглядом внимательно изучал нашу потенциальную попутку.

Караван действительно был какой-то куцый: один паланкин, груженая каким-то добром телега и несколько конных всадников. Как-то по-другому я себе торговые караваны представляла.

– За неимением лучшего, будем довольствоваться этим, – мудро изрек Аррис и шагнул на середину тракта, вскинув вверх руку.

От повозки отделился всадник и, пришпорив лошадь, целенаправленно поскакал к нам. Незнакомец подъехал рысью, спешиваться не стал, лишь коснулся области сердца в знак приветствия.

– О, это нагоррец, – шепнула Аделия, стоявшая рядом и с интересом наблюдавшая за происходящим.

Окей, Гугл, что такое нагоррец?

– Нагорр – это небольшое человеческое государство сразу за Проклятыми землями, – чуть повернув голову ко мне, любезно пояснил Шентар. Мой персональный поисковик стоял так близко, что я почти ощущала исходившее от его тела тепло. Достаточно было чуть отклониться вбок, и я бы коснулась его плечом.

И почему меня такие странные мысли посещают? Соскучилась что ли за утро? Или уже привыкла подсознательно искать у него защиты?

Мужчина, представившийся главой охраны купца из Нагорра, вызывал у меня необъяснимую тревогу. Он напоминал османского воина с иллюстрации в учебнике истории: синие шаровары, свободного кроя кафтан и чалма, надвинутая на кустистые брови. Строгое выражение лица и недоверчивый взгляд несколько смягчились лишь после того, как ему представили леди Аделию Россини и магистра Ларитеро.

Быстро сообразив, что такое знакомство будет не лишним для направлявшегося в Далар купца, охранник жестом остановил поравнявшийся с нами паланкин. Вблизи он оказался еще больше, вот только добрая половина крытой повозки была отделена перегородкой и завалена тюками под самый потолок.

Глава охраны перебросился парой слов с купцом, чье румяное лицо тут же высунулось из-за тканевого полога и приветливо улыбнулось двойным подбородком. Он добродушно помахал пухлой ручкой, приглашая магистра с племянницей и учеником внутрь.

Эй, а как же я? И где поедут Аррис с Шентаром?

К нам с квесторами подъехал второй охранник, державший на привязи двух лошадей. Он молча вручил Аррису поводья серой кобылы, и уже через секунду блондин был в седле. Поводья второго коня неразговорчивый мужчина лишь покрепче сжал в кулаке.

– Служанка леди поедет на чомбуре, – пояснил он свои действия, бегло мазнув по нам с Шентаром цепким взглядом.

Они предлагают мне ехать верхом⁈ Я на лошади каталась один раз в жизни и то шагом.

В душе поднималась паника. Я затравленно посмотрела на телегу – может там найдется для меня место? Но всё пространство от борта до борта было занято товарами, накрытыми брезентом.

– А ты со мной поедешь? – я вцепилась в предплечье Шентара, как утопающий в спасательный круг.

Шентар ободряюще улыбнулся, но покачал головой.

– Мое присутствие лишь осложнит дело – кони боятся серпентаров.

В подтверждение его слов лошадь нервно всхрапнула и попятилась. Всадник чуть натянул повод, успокаивающе поглаживая животное по шее.

– Не волнуйся – у тебя всё получится, – шепнул на ухо Шентар, стараясь приободрить меня. – Я буду неподалеку.

Вслед за стаей испуганных мурашек вдоль позвоночника пронеслась жаркая волна, окончательно меня дезориентировав. Я даже не сразу поняла, что прижимаюсь к груди серпентара, который аккуратно, но настойчиво направлял меня к лошади, пока я чуть ли не пятками в землю упиралась.

– Давай помогу тебе сесть, – не дожидаясь ответа, Шентар подхватил меня одной рукой за талию, а второй под пятую точку, и бережно опустил в седло.

Игнорируя мой возмущенный взгляд, этот довольно улыбающийся гад засунул мои ноги в стремена и подтянул их по длине.

– Позови, если буду нужен, – бросил на прощание и исчез в придорожной растительности.

У меня и тени сомнения не возникло, что примчится, стоит позвать. Даже захотелось мстительно сразу же заорать «Шента-ар!», а потом заявить в его бесстыжие глаза, что это была проверка связи. Но это как-то по-детски. В конце концов, он же наверняка хотел как лучше. Юбку просто придержать, чтобы не задралась.

Вот не укомплектованы квесторы чувством такта, что тут поделаешь! Хватают за разные части тела без зазрения совести… Ой!

Я чуть не свалилась на землю от неожиданно возобновившегося движения каравана. Вцепилась покрепче в переднюю луку седла и приготовилась стоически выносить все невзгоды этой не увеселительной поездки. Аррис с нагоррцем, обогнав паланкин, поехали во главе каравана. Мне же предстояло уныло тащиться в конце, замыкая строй.

«Карету мне, карету!» – горестно вздохнула, вспомнив одним махом и классиков, и мягкую обивку роскошного экипажа, несправедливо забытого на постоялом дворе.

Мой немногословный компаньон оказался опытным наездником. Конь его безропотно слушался и легко трусил по дороге, не шарахаясь из стороны в сторону. Моя ведомая лошадка держалась на полкорпуса позади и тоже поначалу вела себя спокойно. Мужчина молчаливо присматривал за мной, не выпуская поводьев из рук. Правда, через какое-то время его внимание стало казаться навязчивым. Обернувшись, он иногда подолгу изучающе разглядывал мое лицо, пока я старательно изображала заинтересованность в окружающем пейзаже.

Мне было достаточно один раз встретиться с ним взглядом, чтобы желание повторить опыт более не возникло. Глаза его, серебристо-серые, показались мне сначала знакомыми, но ровно до момента, пока я не разглядела темно-красную кайму вокруг зрачка. Такого я точно никогда не видела. Завораживающе и зловеще!

Налюбовавшись на холмистый ландшафт, я тоже принялась тайком изучать моего провожатого. Насколько позволяли судить просторные одеяния, мужчина был поджарый и высокий, примерно одного возраста с магистром Тео. Возраст выдавали лишь лучики морщин, собиравшиеся в уголках глаз, когда он щурился на солнце. Аккуратная темная бородка была без единого серебристого волоска, а возможную седину на голове скрывала такая же чалма, как у главы охраны.

Так мы и ехали, каждый поглощенный своими мыслями. Солнце поднималось всё выше, а тени становились всё короче.

Я уже почти освоилась в седле и облегченно расслабилась, когда вдруг начались чудеса.

Моя лошадь стала то и дело нервно всхрапывать и устрашающе прижимать уши, косясь выпученным глазом в сторону мирно растущей у обочины травы. Я тоже начала тревожно всматриваться в придорожную растительность, но никого, кроме желтых бабочек, там не замечала. Неужели моя лошадь боится всяких летуче-ползучих тварей? Если так, то мы нашли друг друга. Правда, от осознания этого легче не становилось. Мне приходилось до белых костяшек вцепляться в седло, когда испуганное неведомо чем животное шарахалось в сторону. Медленно, но верно мы отставали от паланкина.