Текст книги "Верни меня, если сможешь... (СИ)"
Автор книги: Яна Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13
Утро было, как и предыдущее: ранним, пропитанное страхом и непониманием, почему этот сон постоянно возвращается.
Дом не спал, все готовились к отъезду, даже Хама уже не было в моей комнате, что ещё больше меня расстроило. Как-то привыкла, к внушительной тушке и громкому сопению, в моих ногах.
То, что брать меня с собой не собираются, это я поняла еще вчера.
Конечно, меня это немного расстроило, ведь так я могла бы попасть в Сарат, минуя пешую прогулку по незнакомой дороге. Хотя если подумать, теперь у меня появился шанс сделать это максимально незаметно. В городе моё исчезновение, обнаружили бы сразу. Уйти далеко я бы точно не успела, а так у меня будет целый день в запасе, чтобы осмотреться, приглядеться и возможно сразу покинуть этот город. Письмо с извинениями отправлю, когда буду уже далеко – «Мол, простите, внезапно всё вспомнила и решила не портить Вам праздник, сразу направилась к своей семье». Добавлю кучу благодарностей и буду надеяться, что в голову им не придёт проверять, достоверность моих слов. Хотя, конечно, понимаю, что сшито это всё белыми нитками, но рискнуть всё-таки стоит.
Подвергать их репутацию опасности я больше не могла, кто знает, какие последствия будут у этой семьи, раскройся моё «попадание». Вот если всё не так страшно, как я себе надумала, вернусь и лично их поблагодарю.
Сегодня будет день-репетиция.
Проверю, на сколько долго мне позволят быть одной, заодно и подготовлю почву, для завтрашнего дня.
План этот созрел, когда я поняла, что остаюсь одна без тщательного присмотра на ближайшие дни.
Приведя себя в порядок, решила спуститься, не дожидаясь Ниары. Думаю, дел у неё сейчас хватает.
Холл был уставлен объёмными, кожаными саквояжами, будто уезжают хозяева не на пару дней, а на месяц как минимум. Похоже, для перевозки вещей, нужен будет отдельный экипаж.
Аккуратно обогнув, всё это нагромождение, свернула на кухню.
Пышная, пожилая кухарка, с раскрасневшимися щеками, усыпанными крупными веснушками, ловко раздавала указания, показывая пальцем, какой поднос с завтраком, кому нести.
Заметив меня, молча указала на место за столом.
Я послушно присела, в ожидании, когда этот танец с подносами закончится. С вирой Августой меня познакомила Ниара ещё в первый день моего выздоровления, дабы знала, как её искать и у кого можно спросить, где она. Меня сразу приняли как свою, одарив тёплой улыбкой и всучив в руку горячую, ароматную булку сообщили, что всегда будут рады моей компании.
– Ниара сегодня с рассвета вся в работе, – наконец обратилась хозяюшка ко мне, когда в кухне стало тихо. – Молодец, что пришла сама, сейчас я накормлю тебя завтраком.
На столе сразу же появилась, ещё шипящая яичница, кружка горячего чая и кусок хрустящего хлеба с маслом.
– Спасибо большое, вира Августа, – откусывая свежеиспечённый хлеб, поблагодарила, наслаждаясь хрустом тонкой, сладкой корочки. – Я, вообще-то, спустилась узнать может, нужна моя помощь.
– Что ты милая, какая помощь, – всплеснув руками, заулыбалась она. – Это сейчас суетно, хозяева уедут, и будет отдых целый день. А ты, что так рано проснулась, тебя же вроде не берут с собой.
– Не берут, – подтвердила я её слова, пригубив ароматного напитка. – Мне сон плохой приснился.
– Сон плохой? – удивлённо, повторила она за мной. – Странно… Ниара говорила, что с тобой Хам постоянно спит, покой твой должен охранять, получше нашего.
– А что Хам и от снов плохих оберегает? Не знала.
– И от снов плохих, и от болезней, и неладное чувствует в человеке. Хранитель он хороший, хоть и ворчит часто. Но тебя вон как принял сразу, даже не отходит. Так, он близко подходил, только к младшему хозяину, когда тот маленьким был ещё.
– К Маркусу? – уточнила я.
– Нет к Рэйсону, – ошеломила она меня. – Здесь он родился, здесь и рос до самого поступления в академию, а хранитель привязан к этому дому. Любил Хам его, ни на шаг не отходил. Дом, кстати, этот, должен был отойти младшему хозяину, когда он женится, но тот чего-то накуролесил и сюда приехал Тиберий после того, как женился. А что, без хозяина, поместье заветшало бы. Хозяйке молодой правда, первое время тяжело было привыкнуть к уединённой жизни, городская она жительница, была. Но привезя сестру, повеселела. А девочка-то, наоборот, и рада была уехать из города. Эмпат она, понимаешь.
– Алия-эмпат? – только и смогла выдавить я.
Кто такие эмпаты, смутно я представляла, кажется, это люди, чувствующие чужие эмоции.
– Да, да, жить с таким даром, тяжело в городе, сколько эмоций людских давит на одного человека, некоторые не выдерживают и с ума сходят, – с сочувствием поясняла она. – Некоторые в "Обитель" уходят, служить Единому, их он слышит лучше всего и говорят, часто отвечает им. Алию – вот сестра забрала к себе.
Я грустно потупила глаза, завтрак уже не казался таким вкусным, когда поняла причину вечной отстранённости девушки. И стало дико стыдно за ту ситуацию с лягушкой, а тот выпад в сторону Рэйса понятен, если уж я почувствовала от него защиту в то утро, то она и не могла поступить по-другому, инстинктивно найдя сильнейшего как физически, так и ментально.
Ещё отметила, что про «Единого» услышала впервые, надо бы поискать информацию.
– Хам вот только нелюдимым стал совсем, прятался всё где-то, но работу свою прилежно исполнял, – продолжала вира Августа. – А как появилась ты, так и ожил. Вот только исцелению ты не поддаёшься. То-то магистр всё бегал тогда и фыркал, а Хам и вовсе от твоей кровати не отходил, когда тебя привезли.
– Почему не поддаюсь, они меня за два дня на ноги поставили, – попыталась опровергнуть её предположение.
– Так, два дня, это же какой срок, – протянула она.
– Я поняла уже, что большой.
– Вот я об этом и говорю, особенная ты сказала бы, что чужачка.
– А что значит чужачка, – уцепилась за нужное мне слово.
– Да жила у нас в деревне женщина одна, появилась она не понять откуда, из леса вышла вся напуганная, потрёпанная, будто бежала от кого-то. Волосы у неё помню, цвета странного были вроде белые, а у корней чернели. Говорила чудно, всё павлицию какую-то просила. Мы лишь плечами пожимали. Ближайший город был далёко, везти её никто не решался, да и хворь тогда странная ходила по деревне, почти все слегли, усыпанные сыпью с язвами, да в жару бредили. Несколько человек даже померло тогда. Детки, правда, не так тяжко болели, но и нам туго было. У меня вон шрамы какие остались, до сих пор видны, – она указала на выемку круглой формы на лбу и щеке, таки остаются, после ветрянки, если расчесать оспинку. – Так вот, чужачка это помыкалась, помыкалась, от одного двора к другому походила с просьбой отвезти её до города. И вдруг стала раздавать указания, никому ни с кем не пересекаться, больным к здоровым не подходить, деток же напротив всех свела, сказала, что им это неопасно, а напротив, полезно, дескать болеть этой заразой больше не будут. Отвары какие-то всё делала, да к язвам прикладывала. Здоровые тем временем, как могли хозяйство остальных, держали, но держались стороной ото всех. Не помню, сколько мы так, раздельно жили, но, когда наконец добрался до нас целитель, все уже здоровы были. Чужачка уехала тогда с целителем в город. Больше мы её не видели, но благодарна я ей до сих пор, не начни она тогда помогать, сколько бы ещё пришлось похоронить. А главное, что врезалось мне тогда в память: поранилась она, накануне приезда целителя, да так сильно, что крови было лужа целая. Приезжий целитель взмок аж весь, пытаясь заживить рану, да не получилось у него нечего, не поддавалась она исцелению. Совсем не поддавалась, он только руками разводить и мог.
– Но я-то излечилась, вот даже следа не осталось, – провела по виску пальцами, в подтверждение своих слов.
– Ну вот поэтому сказала бы, что чужачка, да не говорю. – она ласково улыбнулась, начиная убирать посуду со стола.
– Вира Амалия, Вы здесь? – раздался знакомый голос Ниары за спиной. – А я Вас в комнате искала, подумала уже, что Вы опять на прогулку убежали. Маркус так расстроился, что не увидел Вас напоследок.
– Они, что уже уехали? – воскликнула я, быстро вставая из-за стола. – Я же хотела проводить.
– Да вот, только что отправились, – подтвердила Ниара.
– Ох, ну надо же – слова женщины меня расстроили, с Маркусом попрощаться я хотела больше всего, да и остальных увидеть в последний раз, тоже не прочь была. К горлу подкатил ком, к глазам слезы.
Глубоко вздохнув, я низко опустила голову, стараясь не показать, что вот-вот разревусь.
– Вира Августа, не могли бы Вы, собрать немного еды в корзину, – с хрипотцой в голосе попросила, пряча эмоции. – Хочу сходить на пруд и немного порисовать.
– Конечно, могу, – сразу ответила женщина. – Да не переживайте Вы так, приедут они скоро и соскучится не успеете.
– Спасибо вира Августа, – не поворачиваясь поблагодарила и вышла из кухни.
Холл встретил пустотой и тишиной, отчего в груди стало ещё тяжелей.
Обитателей этого дома, я теперь уже не увижу больше, никогда. Горячая слезинка пробежала по щеке, быстро смахнув её, а следом и вторую, я поднялась на второй этаж.
Уже у самой двери в комнату моё правое запястье сильно зажгло. Я даже зашипела, потирая, источник неприятного ощущения. Боль тут же исчезла.
– Странно, – произнесла, вслух открывая дверь одновременно, поднося руку ближе к лицу, рассматривая, только что горевшее место.
– Что-о стра-анно? – раздалось, протянуто за спиной.
– Да так, нечего, показалось, – ответила ушастому хранителю, пряча руки в складках платья.
Хам вальяжно прошагал до кровати и легко запрыгнув, на излюбленное им место, изящно потянулся.
– А тебя-я Рэйсо-он искал, – огорошил меня хранитель, завершая свою растяжку и сворачиваясь клубком.
– Когда? Зачем? – задыхаясь от внезапно пробивших грудь тяжёлых ударов, быстрым шагом подошла к ушастому.
– Да во-от перед отъе-ездом, заче-ем не спра-ашивал, ты же сама-а сказа-ала не пускать его, да-аже, если ломи-иться будет, во-от и не пусти-ил, – гордо промурчал котяра, не отрывая от меня своих огромных, жёлтых глаз.
– Так это когда было, – разочарованно протянула я. Вот дёрнула меня нелёгкая, спуститься на кухню.
– Так, два-а дня наза-ад это было-о, – фыркнул недовольно кот.
Снова тяжело вздохнула, ну вот всё сегодня идёт как-то, не так.
Постояв ещё немного в своих мыслях, всё-таки начала собираться на прогулку.
– Ты это, куда собрала-ась, – заметив, моё копошение, а затем и то, как я направилась к выходу, спросил, беспокойно перебирая лапами, хранитель.
– Иду на прогулку, к пруду, – делая вид, что не замечаю его недовольства, продолжила путь.
Хам резко спрыгнул с кровати и сопя направился за мной.
– С ума сошла-а, ты под моей отве-етственностюью, пока хозя-яина нет, – громко возмутился, преграждая мне путь.
– И что, мне теперь все дни сидеть дома, – легко обогнув кота, пошла дальше.
– Мо-ожешь в саду-у погуля-ять, – снова возникнув передо мной, мявкнул недовольно.
– Ну уж нет, я давно хотела туда сходить и сегодня обязательно это сделаю, а если понравится и завтра тоже, или я чего-то не знаю, и на самом деле я пленница.
– Не говори-и чепухи, не пле-енница ты, просто за преде-елами поме-естья, я не смогу-у за тобой приглядывать.
– А зачем за мной приглядывать, я девочка взрослая без одного дня совершеннолетняя, дорогу обратно найду, не переживай, а чужих я за всё это время, видеть здесь не видела.
Так споря друг с другом, мы добрались до кухни, где меня уже ждала, вира Августа с корзинкой.
– Я ска-азал, не пойдёшь. – продолжал упираться хранитель.
– Пойду Хам, и это не обсуждается.
– Ну что ты Хам взъерошился весь, пусть девочка погуляет, – поддержала меня вира Августа, услышав наш спор. – День сегодня, обещается быть жарким, нечего дома сидеть.
Я благодарно улыбнулась женщине.
– Вот видишь, никто не против, один ты ворчишь.
– Сказа-ал же, что ты под моей отве-етственностью, – не успокаивался ушастый.
– Хам, милый, ну не переживай ты так, я всего лишь схожу к пруду, порисую немного и вернусь, – успокаивающе погладила за ухом хранителя и тут же чмокнула его в нос.
От неожиданности Хам замер, воспользовавшись заминкой, я рванула к выходу, не забыв прихватить корзинку.
– А то, что я ходила гулять, это будет наша с тобой тайна, – уже крикнула выбегая.
Глава 14
Однозначно, мой теперешний опекун, встречать меня будет вечером, зло-ворчливым.
А что будет завтра, когда я уже не вернусь?
Да уж, подставлю я друга сильно.
Предавать хранителя, не хотелось больше всего на свете, особенно, узнав, его историю.
Как сделать так, чтобы не ранить его тонкую, магическую душу?
Может поговорить с ним, завуалировано объяснить, что он не виноват в том, что мне придётся уйти, что для меня он стал очень дорог и я всегда буду помнить его.
А может вообще всё ему рассказать и взять клятву о неразглашении информации, вдруг здесь такое есть, хотя тогда завтра он точно меня никуда не отпустит.
М-да, что-то меня бросает из крайности в крайность.
Надо немного отдохнуть от этих мыслей, иначе голова моя скоро лопнет.
Это последнее, о чём я подумала, когда понял, что уже добралась до нужного мне места.
А Рэйсон не соврал, место это гораздо больше подходило для купания.
Здесь даже берег был песчаным.
Сбросив туфли, сразу подошла к кромке воды. Она была прозрачна настолько, что виден был каждый камешек, лежащий на дне.
Ой! А вот стайка мелких рыбёшек, весело поблёскивая чешуёй, проплыла между тонких водорослей.
Захотелось пищать от восторга.
Опустив, несмело ногу в воду, чуть поёжилась от недовольно пробежавших мурашек, поднявших, по пути, каждый волосок на теле.
– Холодная, – пробормотала вслух.
Решила оставить водные процедуры на послеобеденное время, а пока порисую.
Находиться в одиночестве, для меня никогда не было в тягость.
Дома я часто отправлялась с самого утра на пленэр и пропадала на природе, порой до самого вечера. Даже находясь, на одном и том же месте, можно написать, множество этюдов, непохожих друг на друга.
Природа живая.
С каждым дуновением ветра, пробежавшей тучкой, яркой лаской солнца или, напротив, томной грусти неба, она меняется.
И кажется, что только что горящие краски, вмиг становятся холодными, а золотой колосок, что рисовала, легко качавшийся на ветру, уже уныло тянется к земле.
Расположившись на мягкой траве, у небольшого скопления деревьев, спрятавшись в их тени, я принялась за работу, пожалев про себя, что здесь нет акварели.
Так захотелось, перенести на бумагу, ту лёгкую воздушность прозрачного озера, с её юркими обитателями и яркий перезвон зелени, от холода изумрудно-зелёного, на тугом переплетении крон деревьев, до майской зелени, перемешанной, с жёлтой охрой песка, на окружающем пруд бережку.
Но в моём распоряжении были только мелки, поэтому наброски выходили, несколько графичными хотя поэкспериментировав с техниками рисования, стало получаться довольно мило.
Солнце уже пекло вовсю, когда я наконец, довольная результатом, убрала зарисовки в корзину. Ветерок хоть небольшой, но листы трепал, бегать, собирать их потом по земле желания большого не было.
Скинув верхнее платье, подошла снова к воде.
На этот раз, тело моё, отреагировало на прикосновение к искрящейся на солнце, глади, довольным урчанием.
«У Хама, что ли, нахваталась», – улыбнулась про себя.
Немного подумав, оглядывая тонкое нижнее платье, решила, что снимать я его не буду, нудистских наклонностей во мне, вот даже капельки не было, несмотря на то что я точно знала, вокруг никого нет и не может быть.
Вода встретила меня приятной прохладой, тёплой она была только у берега, чему я, кстати, порадовалась, после долгого сидения на солнце, хотелось охладиться.
Платье смешно вздулось пузырём, пришлось немного повоевать, чтобы ткань наконец стала послушной и прилипла к телу.
Сделав глубокий вдох, я нырнула в прозрачную глубину.
Пробыв, как показалось мне, всего секунду под водой, почувствовала, как что-то сильное, тугое хватает меня за талию.
Я закричала от испуга, выпуская пузыри воздуха изо рта.
Извиваясь и барахтаясь, начала вырываться, пытаясь спастись.
Когда лёгкие снова наполнились воздухом, а в глазах появилась резкость, я увидела перед собой, кажется, испуганное лицо Рэйсона Эриза.
Он крепко прижал меня к себе и, похоже, совсем не замечал моих попыток высвободится.
– Вы, что творите? – закричала чуть отдышавшись.
– Это Вы, что творите? – ничуть не тише меня, проорал Рэйс.
Холодный взгляд его при этом, бешено бегал по мне, а грудь быстро поднималась и опускалась.
Ладони мои упёрлись в эту самую грудь и надо признать, ощущать каменные мышцы, с дико бьющимся внутри сердцем, было очень волнительно.
– Плаваю, – не снижая тона выпалила недовольно. – Говорила же, что хочу попробовать.
– Я думал это шутка, как можно одной делать такие глупости, – кажется, ещё громче услышала в ответ. – Когда ты исчезла под водой, я подумал, что больше не увижу тебя, – последнюю фразу он уже выдохнул, с горечью в голосе.
Его рука нежно прошлась вдоль моей щёки, убирая прилипшие к лицу волосы.
Второй рукой, он всё так же, крепко прижимал меня к своему телу. Дышать стало труднее, словно меня опять погрузили вводу с головой, ещё это «ты», кажется, я даже прикусила нижнюю губу, стараясь скрыть, смущение.
– Я бы не полезла в воду, не будь я в себе не уверена, – ошеломлённая, невесомой лаской, уже тихо проговорила я.
Неожиданно Рэйсон подхватил меня на руки и развернувшись, зашагал к берегу.
– Не стоит, я могу, и сама… – попытала возмутиться.
– Нет уж, так я буду точно уверен, что в Вашу прелестную головку, не придёт ещё какая-нибудь безумная мысль, – услышала почти у самого уха, отчего по телу пробежал, уже знакомый, табун мурашек, пробивая, мелкую дрожь.
Похоже, почувствовав это, он прижал меня к себе ещё крепче.
«Да бли-и-ин, что же это», – взвыла мысленно. Ощущать этого мужчину, каждой клеточкой своего тела, чувствовать его неповторимый аромат, это слишком для моего не искушённого, девичьего разума.
Добравшись до берега, Рэйс бережно, поставил меня на землю, вот только выпускать из объятий не спешил. Сосредоточенно смотрел своим тёмным серебром глаз в мои, продолжая вызывать прилив крови ко всем частям моего тела и не давая дыханию вернуть спокойный ритм.
Внезапно он зажмурился, прерывая наш зрительный контакт и следом отвернулся, освобождая меня, отчего мне тут же стало холодно и неуютно.
– Что вообще Вы здесь делаете, Вы же уехали в город? – После того как немного пришла в себя, задала вопрос, выжимая платье и отмечая, что Рэйс даже обувь не снял, ныряя за мной.
– Уехал, – снимая мокрый пиджак, всё так же стоя спиной ко мне, ответил он. – Но вернулся, за Вами. Маркус раскапризничался, желая видеть Вас.
На какой-то миг он развернулся, в этот момент я расплетала косы, чтобы просушить. Заметив это, тут же поспешила сесть в траву, пряча, сейчас обтянутое мокрой тканью тело, за тонкими, длинными травинками. Увидев, моё смущение, Рэйсон вновь отвернулся.
– Приехав, не нашёл Вас дома, – снова продолжил он, теперь снимая обувь. – Начал пытать Хама, о том, где Вы сейчас. Кстати, что Вы с ним сделали? Утром он не позволил даже приблизиться к Вашей комнате. По возвращению Хам был более сговорчив, но и то не сразу сказал, где Вы.
– Ничего я не делала, просто нравлюсь ему, – наигранно, спокойно ответила, про себя довольно улыбнулась, представляя, как Хам увиливает от разговора.
Рэйсон тем временем одним лёгким движением, просушил свою одежду и себя, я почувствовала лишь слабый ветерок, невесомо долетевший до меня.
– Нет, нет, прошу не надо, – воскликнула, когда Рэйсон вновь развернулся и поняв, что он собирается проделать этот трюк и со мной.
Он вопросительно приподнял бровь, не понимая моего отказа.
– Мои волосы превратятся в непослушную копну кудряшек, – поспешила объяснить, такую бурную реакцию, на помощь.
В ответ Рэйс расплылся в хитрой улыбке, видимо, представил меня в образе рыжего чертополоха и решал, хочет ли он увидеть это наяву.
– Ну хорошо, подождем, пока вы высохните естественным путём, – весело произнёс он, присаживаясь чуть подальше от меня.
Я благодарно улыбнулась в ответ.
В воздухе повисло неловкое молчание.
– Хотите есть? – предложила первое, что пришло на ум.
– А есть что?
– Вира Августа, собрала мне с собой, думаю, хватит перекусить и двоим, – я указала в сторону одиноко стоящей корзинке, у места, где провела всё утро.
Мгновение спустя, мы уже любовались щедростью виры Августы. Мясо, заботливо порезанное на ломтики, сыр, пышные булочки, несколько яблок и бутылка лёгкого, домашнего вина, тут же пробудили аппетит.
Рэйсон достав откуда-то нож, начал делать бутерброды. Мне лишь позволил принимать пищу, не подпустил даже к сбору составляющих, когда я потянулась, чтобы помочь.
Ели молча, стараясь не смотреть друг на друга.
Солнце уже полностью просушило ткань платья и я, закрыв глаза, подставила лицо к горячим лучам, наслаждаясь теплом, и даже на какой-то момент забыла, что не одна.
– Знаете, Амалия, – вдруг выдернул меня из моей медитации глубокий, обволакивающий голос Рэйсона. – Я часто стал жалеть, об одной глупости, совершённой в юности, считавший до этого времени эту самую глупость своим спасением.
Я посмотрела на мужчину.
Задумчивый, он смотрел, куда-то вдаль, левой рукой при этом, перебирая, кожаный ремешок на правом запястье, это аскетичное украшение я заметила ещё при первой встрече, но не придала ему значение.
– Сейчас же, мне кажется, это проклятьем, – он перевёл взгляд на меня. – Хотя, с другой стороны, не соверши я тогда этого, не думаю, что получил бы такой шанс…
Я замерла, ожидая продолжения.
«Шанс на что?», – но мужчина молчал.
Сейчас он смотрел так, словно внутри его рвали на части противоречия, даже складочка между бровей проступила.
Борьба эта закончилась, очевидно, не в мою пользу.
Рэйсон резко встал.
– Я думаю нам пора, – произнёс он, направляясь к своей обуви, что сушилась неподалёку.
Я разочарованно выдохнула, вставая, следом.
Надев платье, начала воевать с завязками. Эта часть сборов занимала у меня всегда больше всего времени. Каждый раз, когда я начинала с ними войну, клялась себе мысленно, что непременно найду местную портниху и предложу ей стратегию по внедрению в местную, женскую моду пуговиц, а то какая-то несправедливость, мужчины могут позволить себе такую не хитрую фурнитуру, а женщина мучайся.
– Позвольте, помогу, – прозвучало у самой моей макушки, а руки коснулись тёплые, грубоватые пальцы.
Приняла помощь, наклонив голову вбок, убирая волосы.
Платье медленно затягивалось, под умелыми руками. Сердце предательски сбилось с ритма.
Я замерла в ожидании нового прикосновения. На последнем препятствии у самой шеи Рэйсон остановился.
Медленно, чуть касаясь, провёл по голой коже шеи у самых волос.
Я вновь прикусила губу, чувствуя, как по телу пробежала волна жара, остановилась, внизу живота и начала волнительно пульсировать.
Развернув, меня к себе лицом, он аккуратно убрал мои непослушные кудряшки с щеки.
– Спасибо, – хрипло выдавила, неотрывно смотря, в его сейчас темный пепел глаз.
Лицо Рэйсона оказалась рядом с моим, как только я произнесла последний звук.
Осторожно он захватил своими губами мои, будто спрашивая разрешение. В ответ я поддалась чуть вперёд, проведя ладонью по его широкой груди.
Поймав мою руку своей, он крепко сжал её, притягивая меня ещё ближе.
Поцелуй его тем временем из осторожного, переходил в жаркий, терзающий и я отвечала. Отвечала, как умела, пусть неопытно, но со всей страстью, что испытывала к этому невероятному, для меня, мужчине. Ноги предательски подкосились. Кажется, я начала оседать.
– Держу, – меня тут же подхватили на руки, обжигая горячим дыханием губы.
– Я не против, – улыбнулась, стараясь вернуться в реальность.
– Ты самый необыкновенный человек, – опустив меня на землю, он крепко прижал меня к себе. – Кажется, весь мир засеял, когда я тебя увидел.
– Хм… А у меня сложилось совсем другое впечатление, – не удержалась, подначила его, вспомнив его сверкающие от ярости глаза.
– Я просто не ожидал, такого отпора на самое невинное предложение, а потом и поучение меня как надо работать, – шептал он мне в макушку улыбаясь. – Прости.
– А я не доверяю сразу людям, даже если они родные братья моего спасителя, – попыталась оправдаться я. – Прости.
Рэйсон чуть отстранился, заглянул внимательно мне в глаза.
– Я счастлив, что стал для тебя не просто родным братом твоего спасителя, – проговорив это, он прислонился своим лбом к моему и глубоко вздохнул. – Как жаль, что нам пора.
– Пора, – прошептала я за ним.
Покидать это волшебное место, пропитанное нашими открывшимися для друг друга эмоциями, не хотелось, но уходить и правда, уже нужно было.
Разомкнув свои горячие объятья, Рэйсон нехотя отпустил от меня. Пока я быстро заплетала косы, он собрал остатки еды в корзинку.
Шли назад, крепко держась за руки, блаженно улыбаясь друг другу. Хорошо рядом никого не было, иначе непременно выдали бы себя.
Так и представляю, как Ниара отчитывает меня: «Приличная вира так себя не ведёт».
Приличная, наверное, и правда не ведёт, а вот земная очень даже. За своё счастье нужно держаться, даже если оно очень опасное как Рэйсон Эриз.
Как до поместья добрались и не заметила.
– Иди собирайся, – тихо произнёс Рэйс у самой лестницы, – а я предупрежу, что мы готовы.
Я кивнула в ответ и сразу побежала в комнату, поймав Ниару по дороге. Собирать мне особо нечего было, пара платьев да принадлежности для рисования, вот только даже это богатство я не знала, как упаковать.
Ниара, напротив, спокойно начала сборы, взяв откуда-то сумку, давая мне возможность привести себя в порядок.
Нырнув в ванну, закрыв при этом за собой дверь, я прикрыла глаза, переводя дыхание.
То, что, произошло, заставляло постоянно улыбаться, вспоминая настойчивые губы Рэйсона или жар его объятий.
Но тут настигло понимание, что этот мужчина кому так хочется отдать свою жизнь, может эту жизнь и уничтожить.
Как он примет правду обо мне, что сделает после?
Неизвестность пугала.
Закрыв, руками лицо я со стоном выдохнула.
– Надо признаться, а там будь что будет, – прошептала в гулкую тишину.
Приняв, быстро ванну и уложив, с помощью Ниары волосы, направилась вниз.
– Будь осторожна там, – промурчало позади, когда я уже была у парадной двери. – Что-то у меня предчувствие дурное.
– Не переживай Хам, – обернувшись встретилась с его сейчас почему-то печальным взглядом. – Всё будет хорошо.
Провела по мягкой коже за ухом, наслаждаясь его теплом.
– Так вот как, ты его приручила, – раздался насмешливый голос Рэйса за спиной.
– Не обольщайся, так позволено только ей, – съязвил хранитель.
Я рассмеялась, поворачиваясь к своему сероглазому мужчине.
Рэйс стоял переодетый в чистую форму синего цвета, расшитую серебряным, витиеватым узором по краю лацкана. Волосы, аккуратно собранные в хвост. Будто и не было незапланированного купания.
«Нет, я всё-таки нарисую его, если, конечно, он не упечёт меня в свою магическую тюрьму».
– Идём, – протянув руку и забирая сумку из моих рук, Рэйсон открыл дверь.
