Текст книги "Дорога охотника 2 (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Может быть…

Но были и другие вещи. Вещи, которые я замечал – не мог не замечать, с моим апнутым восприятием, перками на интуицию и врождённой паранойей.

Закрытая часть посёлка.

Она располагалась на западной окраине – несколько старых зданий, обнесённых полуразрушенным забором. «Старые склады», как их называли местные, или «заброшенные». Туда никто не ходил, никто даже не смотрел в ту сторону – я заметил, как люди отводили глаза, когда разговор касался этого места.

– А что там, в тех зданиях? – спросил я как-то Верна, когда мы возвращались с охоты.

– Ничего, – быстро ответил он, слишком быстро. – Старый хлам. Развалины.

– Почему туда не ходят?

– Небезопасно. Крыши могут обвалиться.

– Понятно.

Не понятно. Совсем не понятно. Если это просто старые склады с опасными крышами – почему их не разобрали на материалы? Ладно дерево, но камень в лесном посёлке – ценный ресурс. Почему забор, пусть и полуразрушенный, но всё ещё стоящий… а если присмотреться, то и со следами ремонта? Почему никто даже не смотрит в ту сторону?

Я давно обратил на них внимание, ещё когда бродил по посёлку, знакомясь с местностью. Странные знаки, вырезанные на дверных косяках некоторых домов. Не на всех – только на некоторых, без видимой системы. Круги с лучами, треугольники с точками внутри, волнистые линии, похожие на воду.

– Это что? – спросил я Эниру, когда она заходила ко мне вечером.

– Обереги, – ответила она. – От духов озера.

– Духи озера?

Никогда таких не встречал, не слышал даже… но, с учётом времени в этом мире, это ни разу не показатель, конечно.

– Старое поверье. – Она пожала плечами. – Наши предки верили, что в озере живут духи, которые могут принести удачу или беду. Вот и создали обереги – для защиты, может, и просто для спокойствия.

– И ты веришь в это?

– Не знаю. – Она улыбнулась. – Но хуже не будет, верно?

Не будет. Или будет – в зависимости от того, что эти «духи озера» из себя представляют и насколько реальны. В мире, где существуют магия, монстры и система развития – верить можно во что угодно.

Посреди ночи охотничий инстинкт среагировал на что-то, хотя угрозы не было, просто что-то непонятное. Выглянул в окно – и увидел, как группа людей, человек двадцать, молча выходит из посёлка. Шли в сторону озера, в обход «старых складов». Без факелов, без фонарей – только лунный свет освещал дорогу.

Староста был среди них. И Верн. И старый Бран. Весь бомонд местный, в общем.

Куда они шли? Зачем? Почему ночью, без света?

Утром я спросил старосту – осторожно, не выдавая, что видел.

– Традиция, – ответил он. – Раз в месяц мы ходим молиться предкам. К священному месту у озера.

– Почему ночью?

– Так положено. Предки говорят с нами только под луной. Пока не могу сказать больше. Может быть, – сказал Корин наконец. – Когда станешь одним из нас по-настоящему…

«Когда станешь одним из нас». Интересная формулировка. Что значит «по-настоящему»? Что нужно сделать, чтобы стать «своим»?

И – главный вопрос – хочу ли я этого?

Все эти странности – склады, символы, ночные молитвы – складывались в картину, которая мне не нравилась. Не конкретно не нравилась, а вообще – слишком много секретов, слишком много недомолвок, слишком много вещей, о которых «не говорят».

Но – и это было важно – ничего откровенно угрожающего. Никто не пытался меня убить. Никто не следил (я бы заметил). Никто не ограничивал свободу передвижения. Наоборот – меня принимали, кормили, давали работу и уважение.

Может быть, я параноик. Может быть, все эти «странности» – просто особенности изолированного сообщества, которое развивалось вдали от цивилизации и выработало свои обычаи и верования. Может быть, «духи озера» – не более чем суеверие, а «ночные молитвы» – безобидный ритуал, связанный с культом предков.

Может быть.

Но осторожность шептала: «Не расслабляйся. Не доверяй. Смотри, слушай, жди».

И я слушал.

Вечером Энира пришла снова. Принесла ужин – жареную рыбу с овощами, хлеб, кувшин пива. Села напротив, смотрела, как я ем.

– Ты выглядишь задумчивым, – сказала она.

– Думаю, – признал я.

– О чём?

– О том, стоит ли остаться здесь. Надолго.

Она улыбнулась – и в улыбке было что-то, что я не смог сразу определить. Радость? Облегчение? Что-то ещё?

– Это было бы хорошо, – сказала она. – Нам нужны такие люди, как ты.

– Какие – такие?

– Сильные. Умелые. Способные защитить.

– Защитить от чего?

Пауза. Короткая, но заметная.

– От всего, – сказала она. – От тварей. От опасностей леса и озера. От… – она запнулась, – … от всего, что может прийти.

«От всего, что может прийти». Ещё одна странная формулировка. Что может прийти? Откуда? Почему?

Но я не стал спрашивать. Не сейчас. Позже – когда узнаю больше, когда пойму, с чем имею дело.

– Посмотрим, – сказал я. – Время покажет.

Глава 13

Целая неделя прошла с того вечернего разговора с Энирой, и за это время я успел многое. Прежде всего – научиться изображать сытого, довольного жизнью дурачка, у которого нет никаких вопросов к окружающей действительности. Улыбаться, кивать, благодарить за еду. Не пялиться слишком пристально на «старые склады». Не задавать вопросов, ответы на которые мне всё равно никто не даст.

А по ночам – пытаться докопаться до истины.

Мания преследования – это ж практически хроническое заболевание (а возможно, оно и есть): не лечится, только переходит в стадию ремиссии. И стоит появиться малейшему раздражителю – возвращается в полной красе. В моём случае раздражителей было столько, что хватило бы на целую клинику неврозов со стариком Зигмундом во главе.

Закрытые склады. Ночные процессии. Обереги на дверях. Уклончивые ответы. И главное – это ощущение, которое не отпускало с первого дня: за мной наблюдают. Не враждебно, нет – скорее оценивающе, как смотрят на лошадь перед покупкой. Проверяют зубы, щупают мышцы, прикидывают, потянет ли груз. Вопрос – какой груз? И кто покупатель? А, да – и хочу ли я это знать, или лучше сразу рвать когти.

Первую вылазку совершил на третью ночь после того разговора. И не потому, что идиот… ладно, не только по этому.

Посёлок спал – или делал вид, что спит. Луна висела над озером жирным жёлтым блином, заливая улицы молочным светом. Хреново для скрытности, но выбирать не приходилось. Новолуние – через неделю, а ждать я не хотел.

Выскользнул из дома через заднее окно – входная дверь скрипела так, что мёртвого разбудила бы. Настроение боевое, движения плавные, дыхание ровное. Охотничий инстинкт в паре с предчувствием опасности отрабатывали по полной – и, пока что, хорошо отрабатывая, не замечая ничего опасного.

Часовой у причала – спит, сука. Хотя какой это, на хер, часовой, просто дед с фонарём, которому положено не спать, но который положил свой престарелый хер на свои обязанности. Ещё двое – в большом доме у площади, тоже спят. Собака во дворе кузнеца – дрыхнет, подёргивая лапами во сне, гоняет кроликов, наверное.

Идеальные условия для ночной прогулки.

До «старых складов» было метров триста – обогнуть три дома, пересечь пустырь, и вот он, полуразрушенный забор, за которым скрывалось то, о чём «не говорят».

Подобрался к забору, присел в тени. Охотничий инстинкт потянулся к зданиям за оградой, пытаясь засечь… и ничего.

Пустота. Не «пусто, никого нет» – а именно пустота, будто мой навык упёрся в стену и не мог её пробить. Здания выглядели обычными – потемневшие брёвна, просевшие крыши, заколоченные окна. Но для моего восприятия они были слепым пятном, дырой в ткани реальности.

Экранировка? Магическая защита? Или что-то ещё, о чём я понятия не имею? В любом случае – интересно. Очень, блядь, интересно.

Попробовал подойти ближе – через дыру в заборе, благо таких было предостаточно. Шаг, другой, третий… и на четвёртом оба прекогнистических перка взвыли так, будто я собрался поиметь осиное гнездо.

Опасность. Не конкретная угроза – тварь или человек, – а что-то размытое, неопределённое, но от этого не менее реальное. Как ощущение недоброго взгляда из темноты, помноженное на сто.

Отступил. Медленно, не поворачиваясь спиной к здания. Ощущение ушло – так же резко, как появилось.

Ладно. Первая попытка – неудачная, но информация всё равно есть: здания защищены чем-то, что блокирует мой инстинкт, но всё равно пробивается ощущением угрозы при приближении. Магия? Почти наверняка. Чья? Вот это – вопрос на миллион золотых.

Вернулся домой тем же путём. Часовой всё ещё спал, собака всё ещё гоняла кроликов. Никто не заметил моего отсутствия. Или сделали вид, что не заметили.

С утра – обычная рутина: охота с Верном на мелкую дичь, возвращение, обед в общинной кухне. Там была Энира – как обычно, раздавала похлёбку охотникам, улыбалась, перебрасывалась шуточками. Когда дошла очередь до меня, улыбка стала чуть шире, а порция – чуть больше.

– Хорошо выглядишь, – сказала она. – Выспался?

– Как младенец, – соврал я.

– Это хорошо. Сон – важная штука. Особенно здесь.

Странная формулировка. «Особенно здесь» – почему особенно? Что такого в этом месте, что делает сон особенно важным?

Не спросил. Рано.

Вместо этого сел за стол рядом с Браном – старый охотник ел молча, сосредоточенно вычерпывая похлёбку деревянной ложкой. Хороший источник информации, если подойти правильно. Старики любят поговорить – нужно только найти нужную тему.

– Слышал, ты давно здесь живёшь, – начал я, отламывая кусок хлеба.

– Всю жизнь, – буркнул Бран. – Здесь родился, здесь помру.

– Значит, помнишь времена, когда посёлок только строился?

– Помню. – Он не поднял глаз от миски. – А тебе зачем?

– Любопытно. Люблю истории о старых временах.

– Угу.

Молчание. Бран доел похлёбку, вытер рот тыльной стороной ладони. Я ждал – иногда молчание работает лучше вопросов.

– Посёлок стоит тут уже три поколения, – сказал он наконец. – Мой дед был одним из основателей. Пришли с севера, когда там стало… неспокойно.

– Неспокойно?

– Всякое было. – Пауза. – Старые хозяева этих земель… они не любили пришельцев. Деду повезло – нашёл это место, озеро, заключил… договор.

– Договор?

Бран посмотрел на меня – и я увидел в его глазах что-то, чего не видел раньше. Страх… нет, скорее настороженность. Как у человека, который случайно сказал больше, чем собирался.

– Неважно, – отрезал он. – Старые истории. Никому не интересны.

Поднялся и ушёл, оставив меня наедине с недоеденным хлебом и кучей новых вопросов.

Договор. С кем? О чём? «Старые хозяева земель» – это кто? Духи озера, о которых говорила Энира? Или что-то ещё? Информации прибавилось, но ясности – ни хера.

Следующие три дня я провёл, собирая крупицы. Разговоры с разными жителями – осторожные, ненавязчивые, будто невзначай. Торвин рассказал о рыбалке, о том, какие места «хорошие», а какие «лучше обходить стороной». Почему обходить – не объяснил, только пожал плечами и перевёл тему. Мара, пожилая женщина с общинной кухни, поведала о травах, которые растут у озера – «целебные, но собирать нужно только днём, ночью там… нехорошо». Кузнец Горт, здоровенный мужик с руками как окорока, буркнул что-то о «тех, кто под водой», когда я спросил про странные символы на его кузнице, – и тут же замолчал, сделав вид, что очень занят.

Все – как сговорились. Уклончивые ответы, резкие смены темы, неловкие паузы. Будто существовала какая-то негласная договорённость: о некоторых вещах – не говорить.

Особенно – с чужаком.

Следующей ночью я снова вышел на разведку – и на этот раз мне повезло. Или не повезло, это как посмотреть.

Началось с того, что я засёк движение около полуночи – группа людей, человек десять-двенадцать, выходящая из посёлка. Не к озеру, как в прошлый раз – к «старым складам».

Мои хорошие, а меня-то почему не пригласили?

Я следил издалека, не приближаясь к опасной зоне. Люди – мужчины и женщины, в основном средний возраст, ни детей, ни стариков – подошли к забору, остановились. Кто-то из них – кажется, Корин, хотя на таком расстоянии было не разобрать – сделал какой-то жест. Ворота открылись сами, без скрипа, без звука. Группа вошла внутрь. Ворота закрылись.

Охотничий инстинкт по-прежнему упирался в стену – внутри зданий я не видел ничего. Слепое пятно, чёрная дыра посреди моего восприятия. Раздражает неимоверно. Чувство опасности тоже молчало – но я помнил его вчерашнюю истерику, и не нарывался.

Ждал два часа – сидя в тени сарая, не шевелясь, почти не дыша. Скрытность, очевидно, работала, камуфляж сливал меня с окружающим пейзажем, тени обволакивали невидимым покровом – но всё равно было неуютно. Ощущение взгляда из темноты никуда не делось – наоборот, усилилось. Будто кто-то знал, что я здесь. Знал – и наблюдал.

Когда группа вышла обратно, я заметил кое-что странное. Их было меньше. Не десять-двенадцать – человек восемь, может девять. Куда делись остальные? Вышли через другой выход? Остались внутри? Или…

Додумывать не хотелось.

Вернулся домой, лёг – но заснуть не смог. Мысли крутились в голове, как белка в колесе, перескакивая с одного на другое. Склады. Процессии. Договор. Духи озера. «Когда станешь одним из нас».

Что-то здесь было очень, очень не так.

На следующий день – охота. Обычная, рутинная, на оленелосей в северном лесу. Пошёл один – Верн был занят ремонтом лодки, близнецы лечили Корта, Бран жаловался на спину. Не то чтобы я возражал – одиночная охота давала время подумать. И поискать.

Тропа вела через старый бурелом – деревья, поваленные какой-то давней бурей, поросшие мхом и грибами. Место неприятное, хмурое, с тяжёлой атмосферой. Охотничий инстинкт фиксировал мелкую живность – белки, птицы, какие-то грызуны – но ничего опасного.

Свернул с тропы, обходя особенно густой завал, и…

Яма. Неглубокая, метра полтора, но широкая – метров пять в диаметре. На дне – кости. Много костей, навалом, без всякого порядка. Человеческие и нет – я видел черепа оленелосей, рёбра чего-то крупного, похожего на медведя, и… да, человеческие. Минимум три черепа, может больше – сложно сказать в таком месиве.

Вокруг ямы – столбы. Восемь штук, грубо вытесанные из тёмного дерева, с вырезанными символами. Те же символы, что на дверях домов в посёлке – круги с лучами, волнистые линии. Только крупнее, грубее, древнее.

Жертвенник?

Подошёл ближе, присматриваясь. Кости старые – некоторым явно не один десяток лет, покрытые мхом и лишайником. Но некоторые… некоторые выглядели свежее. Месяц, может два. Не больше.

Интуиция и предчувствия не ощущали никакой угрозы. Только кости, столбы и тяжёлое молчание леса. Но всё равно я сделал то, что сделал бы любой разумный человек на моём месте – развернулся и ушёл. Не бегом, но быстро. Запомнил дорогу, отметил ориентиры. Если придётся вернуться – найду.

Но сначала – нужно понять, что это за хрень.

Охота в тот день не задалась – то ли звери почуяли мои нервы, то ли просто не повезло. Вернулся с парой кроликов, которых подстрелил почти машинально, не думая. Голова была занята другим.

Кости в лесу. Жертвенник – если это он. «Договор», о котором говорил Бран. Люди, которые входят в склады и не все выходят.

Картина складывалась – мрачная, неприятная картина, от которой хотелось отвернуться и сделать вид, что ничего не видел. Валить к чёртовой матери из этого посёлка, пока не поздно.

Вечером столкнулся с Верном – буквально, на выходе из своего дома. Он стоял у калитки, будто ждал. Высокий, широкоплечий, с тем выражением лица, которое у него было всегда – непроницаемое, как каменная стена.

– Охотник, – сказал он вместо приветствия.

– Верн.

– Поговорить надо.

Не вопрос – утверждение. Я пожал плечами, вышел за калитку. Мы отошли от дома, остановились у старого колодца на окраине. Верн молчал, глядя куда-то в сторону озера.

– Ты любопытный, – сказал он наконец. – Слишком любопытный.

– Есть такое.

– Ходишь ночами. Смотришь. Слушаешь. Задаёшь вопросы.

Я не стал отрицать – бессмысленно. Если он знает – значит, знает. Вопрос – откуда и насколько подробно.

– У меня работа такая, – сказал я. – Смотреть и слушать. Охотник, всё-таки.

– Охотник охотится на зверей. Не на… – он замялся, подбирая слово, – … не на ответы.

Верн посмотрел на меня – прямо, в глаза. В его взгляде было что-то, чего я не видел раньше. Не угроза – скорее… предупреждение?

– Послушай, – сказал он медленно, будто взвешивая каждое слово. – Я скажу тебе один раз. Не ищи того, что лучше не находить.

– Например?

– Ты знаешь. – Он не отвёл взгляда. – Ты уже видел.

Ёбаный в рот. Он знал. Знал, что я нашёл жертвенник. Следил? Или просто предположил?

– Откуда…

– Неважно. – Верн оборвал меня жестом. – Важно другое. Эта яма – не то, что ты думаешь. Это… традиция. Старая, как сам посёлок. Безопасная. Если не лезть.

– А если лезть?

– Тогда ты перестанешь быть гостем. – Он помолчал. – И станешь… частью традиции.

Угроза? Или предупреждение?

– Это совет? – спросил я.

– Это факт. – Верн повернулся, собираясь уходить. – Подумай. У тебя есть время – пока. Но не бесконечно.

Той ночью Энира пришла снова – с ужином, как обычно. Жареная рыба, овощи, хлеб, кувшин пива. Привычный набор, привычные действия. Только вот я смотрел на неё другими глазами – после разговора с Верном, после находки в лесу.

– Ты напряжён, – сказала она, усаживаясь напротив. – Что-то случилось?

– Ничего особенного. Охота не задалась.

– Бывает. – Она улыбнулась – той же тёплой, чуть кокетливой улыбкой, которая раньше вызывала вполне определённые реакции. Сейчас – только настороженность. – Выпей пива, расслабься. Завтра будет лучше.

Я отхлебнул из кружки – пиво было хорошим, холодным, горьковатым. Как всегда.

– Знаешь, – сказала Энира, – я рада, что ты остался.

– Почему?

– Потому что ты… – она запнулась, подбирая слова, – … ты особенный. Не такой, как другие. Сильный. Умелый. Способный на… многое.

– На что, например?

– На защиту. – Она посмотрела мне в глаза – и там было что-то, чего я не понимал. Не желание – хотя и оно тоже. Что-то другое, глубже, серьёзнее. – Нам нужны такие люди. Посёлку нужны.

– Защита от чего?

Пауза. Короткая, но заметная – я научился замечать такие паузы.

– От всего, – сказала она. – От тварей. От опасностей. От… того, что может прийти.

Опять эта формулировка. «То, что может прийти». Все говорят – никто не объясняет.

– А что может прийти? – спросил я напрямик.

Энира посмотрела в сторону – на окно, за которым чернело ночное небо.

– Разное, – сказала она. – Иногда – плохое. Иногда – очень плохое. Но с тобой… с тобой мы справимся.

– С чем справимся?

– Со всем.

Она повернулась ко мне, наклонилась – близко, очень близко. Я чувствовал её запах – что-то цветочное, травяное, приятное. Чувствовал тепло её тела.

– Не уезжай, – сказала она тихо. – Пожалуйста. Не ищи того, что лучше не находить. Просто… останься. С нами. Со мной.

Её рука легла на мою – тёплая, мягкая.

– Ты нам нужен. Ты… ты особенный. Правда.

Где-то внутри, в той части мозга, которая отвечала за инстинкт размножения, взвыла сирена: «Соглашайся, идиот! Красивая баба сама предлагает! Хватай, пока не передумала!» Но другая часть – та, которая отвечала за выживание, – шептала совсем другое: «Ловушка. Это ловушка. Она говорит то же, что и Верн. Не ищи. Останься. Стань одним из нас».

– Подумаю, – сказал я.

Энира улыбнулась – и в улыбке было облегчение. Как будто она боялась другого ответа.

– Хорошо, – сказала она. – Подумай. Но не слишком долго.

Она ушла – оставив ужин, пиво и тяжёлое ощущение в груди.

«Не слишком долго». Что это значит? Сколько у меня времени? На что? Я лёг спать с этими мыслями – и, видимо, это была ошибка.

Сон пришёл быстро – слишком быстро для моего обычного состояния настороженности. Провалился в темноту, как в прорубь, – резко, без предупреждения.

И оказался под водой.

Я мог дышать, мог двигаться. Но вокруг была вода – тёмная, холодная, бесконечная. И в этой воде – голоса.

Приди к нам.

Шёпот – тысячи шёпотов, сливающихся в один. Не слова – образы, ощущения, давящие на сознание, как камень на грудь.

Ты нужен. Ты особенный.

Те же слова, что говорила Энира. Только здесь они звучали иначе – не ласково, а… голодно.

Останься. Стань одним из нас.

Я пытался двигаться, но тело не слушалось. Вода давила со всех сторон, густая, тягучая, живая. И в этой воде – глаза. Сотни глаз, бледных, светящихся, смотрящих из темноты.

Приди.

Что-то коснулось меня – холодное, скользкое. Прошло по спине, по плечам, обвило руку. Щупальце? Рука? Что-то другое?

Приди к нам. Домой.

Ощущение усилилось – давление на сознание стало почти невыносимым. Голоса звучали всё громче, глаза приближались, прикосновения становились настойчивее.

И тут – что-то щёлкнуло.

В голове, где-то глубоко внутри. Как будто сработал предохранитель. Как будто включилась защита.

МЕНТАЛЬНАЯ СТОЙКОСТЬ АКТИВИРОВАНА

ОБНАРУЖЕНО ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА СОЗНАНИЕ

ВОЗДЕЙСТВИЕ ЗАБЛОКИРОВАНО

Голоса стихли. Глаза отступили. Вода… рассеялась, растворилась, сменилась обычной темнотой. Я проснулся – рывком, с бешено колотящимся сердцем и холодным потом на лбу. За окном – ночь. Тишина. Никакой воды, никаких глаз, никаких голосов.

Сон. Просто сон.

Только вот – не совсем.

Система сказала: «воздействие заблокировано». Не «сон прервался» – именно «воздействие». Что-то пыталось влезть мне в голову. Что-то – или кто-то – использовало сон, чтобы… что? Подчинить? Позвать? Заманить?

Приди к нам. Под воду.

Духи озера. Вот, значит, как они работают. Не нападают напрямую – действуют через сны, через подсознание. Постепенно, исподволь, пока жертва сама не придёт к воде. И местные об этом знают. Знают – и молчат. Или… не знают? Может, для них это – норма? «Голоса предков», «духи озера» – красивые слова, за которыми скрывается что-то совсем другое? Шестое чувство скреблось в груди, как кошка, требующая внимания. Что-то было не так. Не в посёлке – прямо здесь, в комнате.

Присмотрелся. Прислушался. Охотничий инстинкт развернулся во все стороны, сканируя…

Окно. Оно было открыто – совсем немного, на ладонь. Я закрывал его перед сном. Точно закрывал. И на подоконнике – мокрый след. Как будто что-то влезло через окно, постояло… и ушло.

Подошёл, посмотрел ближе. След был странный – не нога, не лапа. Скорее… присоска? Что-то круглое, с концентрическими кольцами. И слизь – прозрачная, с лёгким зеленоватым оттенком.

Оно было здесь. В моей комнате. Пока я спал.

Пока мне снился сон о воде и голосах.

Сука.

Твою же мать.

Я простоял у окна до рассвета – не спал, не мог. Смотрел на озеро, на его тёмную неподвижную поверхность, и думал. Местные либо не знают, с чем имеют дело, – либо знают, но смирились. «Договор», о котором говорил Бран. Жертвенник в лесу. Люди, которые входят в склады и не все выходят. Жертвы. Вот что это такое. Посёлок платит дань – кровью, жизнями – чему-то, что живёт в озере. Или под озером. Или… да какая, на хер, разница, где именно.

«Останься. Стань одним из нас».

Вот что они имели в виду.

Утром я обнаружил у себя на пороге корзину с едой. Хлеб, сыр, копчёное мясо, яблоки. Записки не было – не нужна. Я знал, кто принёс. Энира. Заботится. Ухаживает. Или – следит и подкармливает?

Корзину я принял – не принять было бы подозрительно. Поел, хотя аппетита не было. Вышел на улицу, улыбаясь встречным, кивая, здороваясь. Обычный день, обычная рутина. Только теперь я смотрел другими глазами. Обереги на дверях – не все дома. Некоторые – без символов, открытые, незащищённые. Дома «новичков»? Или тех, кто уже… одним из них?

Люди – кто смотрит прямо, кто отводит взгляд. Корвин кивнул, улыбнулся – открыто, дружелюбно. Кузнец Горт прошёл мимо, буркнув приветствие, – взгляд в землю, плечи напряжены. Боится? Чего?

Энира помахала издалека – от общинной кухни. Улыбка, взмах руки. Обычная, милая, красивая женщина. Которая вчера говорила мне оставаться. Которая знает о голосах под водой – не может не знать. Верн стоял у причала, чинил сеть. Не посмотрел в мою сторону – даже не поднял головы. Делал вид, что не замечает. А может, и правда не замечал. Занят своим делом, своими мыслями. Не всё в этом мире вращается вокруг меня.

Хотя паранойя настаивала на обратном. К полудню я принял решение. Ещё неделя. Максимум – две. Собрать информацию, понять расклад, найти путь отхода. Если получится – узнать, что именно живёт в озере и как с этим бороться. А если не получится… Ну, тогда я просто уйду. Как уходил из руин, из болота, из всех других мест, которые оказывались слишком опасными.

Выживание – моя специальность. И сдохнуть в жертвенной яме во славу какой-то озёрной хтони я не собираюсь. Даже если Энира очень красивая и у неё правда отличные… Хотя… нет, стоп. Не отвлекаться на сиськи. Сиськи – это ловушка.