Текст книги "За кормой сто тысяч ли"

Автор книги: Яков Свет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Великий муссонный путь

Если по сухопутью через Кашгарию и Среднюю Азию китайцы дошли до Индии раньше, чем индийцам удалось, следуя этой трассой, достичь рубежей Ханьской империи, то на морских дорогах индийцы опередили китайцев. Индия ив то время и на протяжении всего средневековья была в отличие от Китая страной лоскутно-пестрой. Множество крупных и мелких государств, независимых и полунезависимых городов, племенных союзов и диких «ничейных» земель, затерянных в джунглях Декана и Бенгалии, в предгорьях Гималаев и в пустынях Раджахстана, создавали невероятную чересполосицу.

Великая индийская цивилизация зародилась в долинах Инда и Ганга, и постепенно ее влияние распространялось все дальше и дальше на юг, захватывая области Декана, населенные народами дравидийской семьи – андхра, тамилами, малайяли, каннара.

В северной части страны за несколько столетий до нашей эры сложились крупные государства, в границы которых порой входила большая часть Индии.

На юге процесс этот начался позже, примерно в I веке нашей эры. Вся эта сложная, хаотически запутанная система постоянно изменялась, границы непрерывно перекраивались, то и дело на севере и на юге возникали новые царства. Кроме того, с севера в Индию непрерывно вторгались народы-завоеватели, и эти волны иноземных нашествий захлестывали северную половину Индии, сметая там все старые рубежи.

В вершине и на обеих сторонах индостанского треугольника, далеко вдающегося в воды Индийского океана, в начале нашей эры возникло, множество торговых городов.

Здесь сходились морские дороги из Египта и Явы, отсюда тянулись сотни нитей в города Римской империи, к берегам Африки и к торговым центрам Средней Азии, здесь основали свои колонии яваны – выходцы из восточных областей Римской империи, говорившие на греческом языке. Эти города были очагами заморской торговли и заморской колонизации; отсюда индийские купцы и переселенцы в первых веках нашей эры проникли в Индокитай и на острова Малайского архипелага, и вскоре там возникли государства, в которых индийские и местные элементы дали начало цветущим самобытным культурам.

В это время окончательно наметились пути, которые шли из гаваней Аравии и Индии к берегам Жинани и Явы. По этому пути пришли в 166 году в Жинань гости из Рима, по этому пути на индийских кораблях заходили далеко на восток, в Бирму, дельту Меконга, тямские земли и на острова Малайского архипелага, яваны из индийских приморских городов. Их рассказы о землях и морях «Загангской Индии» использовал великий греческий географ Клавдий Птолемей; в своей «Географии», которая появилась на свет около 150 года, он описал берега Индокитая и островов Малайского архипелага.

Таким образом, Индия подошла к южным границам Китая, и морская дорога, которая вела из гаваней Малабарского и Коромандельского берегов в Южно-Китайское море, приобрела поистине международное значение.

По этой трассе и по Великому Шелковому пути, связавшему западные области Китая со Средней Азией, шли не только торговые корабли и торговые караваны, по этим межазиатским магистралям индийская культура шагала к границам Китая и до Индии доходило могучее влияние китайской цивилизации. По этим путям в начале нашей эры проник в Китай буддизм, который спустя несколько столетий стал господствующей религией в этой стране [4]4
  Нельзя не отметить, что в первых веках нашей эры большое значение имел еще один путь, связывающий Индию и Китай, – дорога, ведущая через Ассам и Бирму в Юньнань. Этим путем буддийские монахи проникли в Китай уже в конце I века нашей эры.


[Закрыть].

Южноазиатский морской путь нередко называют муссонным. Действительно, движение кораблей с давних пор было подчинено здесь режиму сезонных ветров – муссонов, которые в Индийском океане и китайских морях отличаются поразительным постоянством. С октября по январь постоянно здесь дуют северо-восточные муссоны, с мая по август – юго-западные. Индийские, малайские и китайские мореплаватели, зная закон муссонов, точно определяли время движения кораблей. Весной корабли шли на восток, осенью на запад. Были рассчитаны дистанции на этом огромном пути, и каждый кормчий знал, какое расстояние он сможет пройти за благоприятный для плавания сезон.

Хотя китайцы в Ханьскую эпоху были в южных морях не столь активны, как индийцы, но навигационное искусство и кораблестроение развивалось в это время весьма быстрым темпом.

Трудно перечислить самые разнообразные типы судов, которые в ту пору строились в Китае. Любопытно, что появляются особые типы морских кораблей и при этом кораблей, специально предназначенных для дальних плаваний, – так называемые ланчжоу и фа. Строятся крупные корабли – двух-, трех– и четырехпалубные (лу, файлу, цзюеши), суда с тяжелым вооружением (цзянъ), быстроходные рейдеры (чима) и корабли-разведчики (чжихоу).

Создаются верфи для постройки речных судов внутри страны и ряд верфей для морских кораблей на побережье Бохайваня, Шаньдуна, в устье Янцзы, на берегах Чжэ-цзяна, Фуцзяня, Гуандуна и Жинани. Крупнейшим центром морского судостроения был в то время город У (современный Сучжоу) близ устья Янцзы. Славились своими кораблями юньнинские и хэньюйские верфи в Чжэцзяне, близ современных городов Вэньчжоу и Пиньян; не меньшей известностью пользовались верфи Гуанчжоу.

География кораблестроения Ханьской эпохи весьма показательна. Юго-восточные области страны с их унаследованными от эпохи юэ морскими традициями прочно удерживают первенство. Здесь создаются не только корабли, но и кадры опытных моряков – матросов, лоцманов, кормчих, которые ив поколения в поколение передают навыки, приобретенные в ближних и дальних плаваниях по китайским морям.

Подвиг Фа Сяня

В начале III века Китайская империя на довольно продолжительное время распалась. В течение двух с лишним столетий страна раздиралась феодальными усобицами, и тяжелые последствия непрерывных внутренних смут усугублялись частыми вторжениями соседей-кочевников.

Тем не менее это беспокойное время отмечено новыми успехами китайского мореплавания.

В III веке завязываются постоянные сношения с новыми государствами, основанными индийскими колонистами в Индокитае, в землях тямов и в дельте Меконга, в области расселения кхмеров.

Индо-тямское царство Тьямпу и индо-кхмерскую державу Фунань посетили китайские послы Кан Тай и Чжу Ин, которые оставили подробное описание этих стран.

Позже, в IV и V веках, Тьямпа и Фунань постоянно обменивались посольствами с Китаем, а порой вели войны со своим северным соседом. Китайский флот в 359, 407 и 432 годах появлялся в водах Тьямпы, причем в боевых операциях участвовали десятки больших кораблей.

К периоду между 420 и 479 годами относятся очень интересные указания китайских источников: мы узнаем, что в это время бурно развивалось торговое кораблестроение и создавался мощный торговый флот. И хотя по-прежнему инициатива в морской торговле принадлежала индийцам, тямам и малайцам, но в эту пору все чаще и чаще китайские купцы на китайских кораблях посещают гавани Малакк-ского пролива, Явы и Суматры.

К началу V века относится замечательное путешествие китайского монаха-буддиста Фа Сяня, которое оставило глубокий след в истории китайской географической мысли.

Маршруты Фа Сяня, Сюань Цзана и И Цзина

Выше говорилось, что в начале нашей эры в Китай из Индии была занесена буддийская религия. Буддизм оказал большое влияние на развитие китайской культуры. Общность религии укрепляла культурные связи между Китаем и Индией.

Из долины Хуанхэ в долину Ганга непрерывно шли по дорогам Центральной Азии китайские монахи-пилигримы. Они отправлялись в Индию не только на поклонение буддийским святыням. Они стремились овладеть языками буддийской литературы – пали и санскритом, изучить богатейшие памятники этой литературы, в которых содержались бесценные сведения по медицине и астрономии, математике и философии, архитектуре и истории, Фа Сянь, человек пытливого ума и неутомимой энергии, пришел в Индию обычным для того времени путем – по Великой Шелковой дороге, перевалив Тянь-Шань и Гиндукуш.

Но Фа Сянь возвратился не сушей, а морем. Из гавани Тамралипти, в устье Ганга, он на индийском корабле вышел в путь и через 14 дней достиг Цейлона. В буддийских монастырях Цейлона Фа Сянь пробыл два года, изучая старинные священные книги. Затем на малайском корабле он отправился на Яву, и путь этот продолжался 90 дней. На Яве Фа Сянь сел на местный корабль, на борту которого было двести пассажиров, а в трюмах провиант на 50 дней пути. Кормчий сбился с курса, и корабль блуждал «в великом безмерном океане, где нет ни запада, ни востока», а затем налетел тайфун («черный ветер, бурный дождь»), и корабль отнесло далеко на север, и 70 дней судно было в открытом море. В конце концов корабль прибило к берегам Шаньдуна.

Путешествие Фа Сяня продолжалось 17 лет, с 398 по 415 год, и результатом его явился замечательный труд «Описание буддийских стран» («Фогоцзи»).

Вслед за Фа Сянем в страны Южной Азии явилась целая плеяда путешественников-пилигримов, труды которых вошли в золотой фонд китайской географической литературы. Особенно прославились пилигримы Сюань Цзан (его называют также Сюань Чжуаном) и И Цзин, о которых подробнее будет сказано ниже.

Танские зори

При двух династиях – Суйской (581–616) и Танской (618–906), Китай снова стал единой и мощной державой, причем при первых императорах Танского дома границы страны вновь значительно расширились, и во второй половине VII века Китайская империя простиралась от Тихого океана до Тянь-Шаня и от Хингана до Южного Вьетнама. Танская эпоха – период стремительного расцвета Китая.

По сравнению с Танским Китаем, с его великолепными дорогами, каналами, общественными зданиями, библиотеками, не только империя Карла Великого, но и Византия, наследница Рима и Афин, были варварскими странами. Большие города возникли в Китае на перекрестках торговых путей и на берегах трех морей. В ремесленных кварталах этих городов золотые руки китайских умельцев творили истинные чудеса. Узорчатые шелка, металлические изделия, оружие завоевали признание на рынках стран южных морей, Индии, Ближнего Востока. Именно в танское время бумажное производство (бумага была уже известна в Китае в начале II века нашей эры) стало одной из ведущих остраслей ремесленной промышленности страны. Китайские мастера научились выделывать бумагу не только из тряпья, но из луба различных растений, и их секреты лишь много веков спустя разгаданы были на Западе. Вспомним, что бумага появилась в Европе только в 1190 году и что завезли ее туда крестоносцы с Арабского Востока; арабы же в свою очередь получили бумагу от своих дальних соседей – китайцев. В Танскую эпоху заложены были основы для грядущего расцвета производства фарфора; в то же время китайские пиротехники широко стали применять порох, с которым европейцы познакомив лись лишь спустя пять-шесть столетий. Широкое применение нашел в это же время способ печатания книг с гравированных досок.

В Танском Китае бурно расцветала культура. Это был золотой век китайской поэзии, век возрождения лучших традиций народного творчества. Имена великих поэтов Ли Бо, Ду Фу и Бо Цзюй-и также дороги китайцам нашей эпохи, как русским имя Пушкина, иранцам имена Саади и Хафиза, итальянцам имя Данте.

Глубоким чувством проникнуты произведения тан-ских художников, танских мастеров пейзажа, ценителей красоты китайской природы. И хотя немногие памятники танской архитектуры сохранились до нашей эпохи, но по тому, что пощадило время, мы можем судить о ее величии. Легкая и в то же время монументальная пагода «Диких гусей» в Сиане – живое свидетельство высокого мастерства и замечательного вкуса танских зодчих.

Танская культура оказала огромное влияние на соседние страны, и в частности на Японию.

К этому времени политическая карта мира неузнаваемо изменилась по сравнению с Ханьской эпохой. В конце V века окончательно рассыпалась Римская империя. Вся западная ее часть была завоевана варварами, в восточной же половине натиск германцев, гуннов и славян едва сдерживала Византийская держава, которой приходилось также вести борьбу с Ираном. Старая система связей, соединявшая Римскую империю со Средним Востоком, распалась, и Западная Европа оказалась отрезанной от Индии, Средней Азии и Китая [5]5
  Правда, сообщение между странами Запада и Китаем по суше, то есть по Великой Шелковой дороге, не прекращалось и в это время. В VI–VII веках в западных областях Китая появились колонии христиан-несториан, выходцев из Сирии. Эти несто-риане в V веке откололись от православной церкви и подверглись затем таким гонениям в Византии, что предпочли бежать на Восток в нехристианские земли. Несториане занесли в Кашгарию сирийское письмо, которое положено было в основу письменности некоторых обитавших там тюркских народов, в частности уйгуров. В Танскую эпоху несториане играли роль торговых посредников между Китаем и странами Передней Азии и через них сведения о Китае доходили до Византии. Много веков спустя вести о нестори-анских колониях на Востоке породили в Западной Европе легенду о царстве христианского владыки пресвитера Иоанна, которое европейцы искали в странах Дальнего Востока, в Индии и Эфиопии. Немалую роль в торговых сношениях на межазиатских сухопутных трассах играли в ту эпоху также согдийцы: купцы из согдийских городов Самарканда, Мерва, Ходжента везли по Великой Шелковой дороге самые разнообразные товары и на восток – в Китай и на запад – в Сирию и Малую Азию. Согдийский язык был тогда языком азиатской караванной торговли, и согдийскую речь отлично понимали на рынках Ланьчжоу.


[Закрыть].

Китай в Танскую эпоху

В Средней Азии, на территории нынешнего Казахстан на, в степях Поволжья и Украины господствовали различные тюркские племена, которые враждовали с Китаем и нередко вторгались на его западные территории.

В VII веке на авансцену истории вышли арабы. За несколько десятилетий они покорили Сирию, Иран, часть Малой Азии, всю Северную Африку, а в начале VIII века завоевали Испанию и вторглись в Среднюю Азию и в Индию. Владения арабского халифата, столица которого сперва была в Дамаске, а с 750 г. в Багдаде, простирались, таким образом, от Атлантического океана до Инда и Сыр-Дарьи, и гавани в Персидском заливе были исходными пунктами широкой торговой экспансии на Восток, в страны южных морей.

Индия являла собой мозаику феодальных царств и княжеств. Старые, некогда наиболее развитые области в бассейне Инда и Ганга были разорены белыми гуннами и тюрками; крепла и набирала силу Бенгалия, выдвинулись на историческую арену южноиндийские царства – Чалукья, Пандья, Паллава, Чола, очаги заморской колонизации, постоянно поддерживавшие связи с государствами Индокитая и Малайского архипелага.

Картину Индии того времени дал наиболее выдающийся китайский путешественник раннего средневековья буддийский монах-пилигрим Сюань Цзан. Его труд «Записки о странах Запада в эпоху великой [династии] Тан» («Датансиюцзи»), плод семнадцатилетних странствований, появился в 648 году и справедливо может быть признан величайшим произведением мировой географической литературы. Без «Записок» Сюань Цзана немыслимо изучение древней Индии, ее культуры, ее внутренней жизни, ее географии.

На островах Индонезии выросли могущественные ма-лайско-индийские державы; в VII веке на Суматре возникло царство Шривиджая (китайцы называли его Саньфоци), государство, морские силы которого господствовали в морях, омывающих Малаккский полуостров, Суматру и Яву, и контролировали Малаккский пролив, ворота из Индийского океана в Южно-Китайское море. Столица этого государства лежала в нижнем течении реки Муси, примерно там, где ныне находится город Палембанг. Вокруг простирались тщательно возделанные рисовые поля с цветущими селениями, Иранский географ Абу Сеид Хасан писал в 918 году, что в час, когда в городе Забаг (так иранцы и арабы называли Шривиджаю) петухи возвещают наступление дня, на клич этот отзываются все их собратья на сто и более фарсанхов [6]6
  Фарсанх – персидская мера длины; около шести и двух десятых километра.


[Закрыть] вокруг. Шривиджая была видным центром буддизма, сюда в поисках источников мудрости – старинных рукописей, писанных на пальмовых листах, – стекались из Китая и Индии десятки пилигримов.

На Яве образовались государства, в которых огромного расцвета достигла культура, восходящая к местным и к индийским образцам; в Индокитае по-прежнему существовало индо-тямское царство Тьямпа, а в дельте Меконга возникла держава, которую индийцы называли Камбоджей, а китайцы – Чэнла; в Камбодже, приемнице Фунаня, успешно развивалась культура кхмерских народов, обогащенная индийскими элементами.

В конце VII и начале VIII века в Южной Азии на великом муссонном пути сложилась новая система международных связей. Ее исходными звеньями были гавани Китая и Персидского залива, промежуточными – порты Малабарского и Коромандельского берегов Индии, Цейлона, Малаккского полуострова и Шривиджаи.

По этому пути в VII веке пришли в Китай иранские и арабские купцы из халифата. Арабы и иранцы – китайцы называли их даши – основали в портовых городах Южного Китая свои кварталы, и эти торговые колонии поддерживали оживленные сношения с гаванями на Персидском заливе и с торговыми арабскими факториями в южных морях [7]7
  По всей вероятности, в VIII–X веках иероглифы «ши» произносились иначе, и китайцы называли арабских и иранских гостей «та(да)джи».


[Закрыть].

Даши торговали весьма активно и оттеснили на второй план индийцев и малайцев, которые во II–VI веках играли огромную роль в транзитной торговле на Южноазиэ. т-ском морском пути. Однако у даши были сильные соперники – китайцы; в Танскую эпоху появились они на дальних морских путях и на собственных кораблях дошли не только до индийских гаваней, но и депортов Персидского залива.

О сношениях Китая со странами южных морей, сношениях, куда более оживленных, чем во времена Фа Сяня, свидетельствует прежде всего китайский путешественник-пилигрим И Цзин, который в конце VII века посетил Индию и Суматру. На его глазах возникло царство Шривиджая, в столице которого он изучал древние буддийские рукописи. И Цзин говорит о регулярном сообщении на морском пути из Шривиджаи в Гуанчжоу. Он приводит имена тридцати семи паломников, которые в разное время, но примерно на протяжении второй половины VII века, совершили морем переходы из Гуанчжоу в индийские гавани. И Цзин приводит точный расчет времени этого перехода, который подтверждается арабскими географами.

Маршрут Гуанчжоу – Индия, И Цзин подразделял на следующие отрезки! Гуанчжоу – Шривиджая (или Ява), Шривиджая – северо-западная оконечность Суматры; северо-западная оконечность Суматры – Цейлон; Цейлон– устье Ганга (Тамралипти). Путь до Цейлона отнимал 90 дней. В Индию всегда шли зимой с северо-восточным муссоном, возвращались летом с юго-западным муссоном.

И Цзин, правда, указывает, что обычно китайские корабли доходили только до Шривиджаи, где путешественники пересаживались на другие суда. Но известно, что в 647 году китайский император направил на китайских же кораблях посольство в североиндийское государство Канаудж.

Впрочем, в VII и VIII веках постоянные переходы китайских кораблей в Индию стали совершенно обычным явлением, чему свидетельство замечательный труд о морских и континентальных путях из Китая в Индию «Описание десяти стран» Цзя Даня (740–805).

Цзя Дань приводит обстоятельные данные о маршруте Китай – Персидский залив, из которых явствует, что за 90 дней китайские моряки доходили до гаваней в Персидском заливе, по пути посещая Шривиджаю, Никобарские острова, Цейлон, Куилон (порт в южной части Малабарско-го берега) и Гуджарат [8]8
  Арабские и иранские географы IX века подробно описывают этот путь, отмечая, что от Сирафа, гавани на Персидском заливе, до Куилона корабли идут месяц; оттуда до гавани Калах на Малаккском полуострове путь продолжается также месяц, а от Калаха до Гуанчжоу – 34 дня. Таким образом, данные Цзя Даня в точности совпадают с данными арабских авторов.


[Закрыть].

Окна в дальние моря

В Танскую эпоху на берегах китайских морей создается та сеть торговых портов, которая существовала во все последующие эпохи истории Китая. Рос и богател Гуанчжоу, где в то время было множество даши (они называли этот порт Ханьфу).

В Тайваньском проливе, в бухте, глубоко врезанной в гористый фуцзяньский берег, возник богатый торговый город Цюаньчжоу, который у даши носил название Зайтон. Севернее Цюаньчжоу лежал значительный порт Фучжоу, а в глубине залива Ханчжоувань находился крупный город Ханчжоу, где, как и в Гуанчжоу, даши имели свои колонии.

Это были многолюдные города, равных которым не было в Западной Европе того времени. Вдоль деревянных пристаней выстроены были приземистые здания складов, в которых местные и чужеземные купцы хранили свои товары. За гаванью начинались кварталы, где постоянно жили заморские гости – даши, цейлонцы, тамилы и бенгальцы, выходцы из Чэнлы, Тьямпы и Шривиджаи. Рядом с многоэтажными буддийскими ступами высились белые и голубые минареты мечетей, муэдзины гортанными возгласами призывали правоверных к молитве, а в узких темных переулках в полночный час собирались в тайных капищах поклонники зловещей богини Кали. Города были прорезаны густой сетью каналов, а через каналы были переброшены мосты каменные и деревянные, с крытыми галереями, где шла оживленная торговля. Тысячи лодок, больших и малых, сновали по темным водам каналов. Драконы, тигры, змеи, слоны, львы, резанные на дереве, вылепленные из глины, отлитые из бронзы, украшали многие из этих лодок.

На рынках, шумных и пестрых, торговались надву-надесяти языках. Здесь продавали хорсанские ковры; клинки из Дамаска; амбру с берегов Занзибара; мускатные орехи, имбирь, перец, гвоздику с Суматры, Малабара, Явы, Молуккских островов; дешевые хлопчатые ткани и тяжелую, затканную золотом парчу, носорожий рог и сан-< даловое дерево, гашиш, сахар, слоновую кость, тигровые шкуры, жемчуг, кораллы, индиго. Краснобородые персидские гости, призывая в свидетели аллаха и его пророка Мухаммеда, до хрипоты торговались с китайскими купцами, скупая легкие, как пух, шелковые ткани, фарфор, нефритовые изделия, бумагу, лак, чай, тунговое масло, лекарственные травы и элексиры. Дородные таможенные досмотрщики – императорская казна неукоснительно взимала пошлину со всех чужеземных товаров – проплывали в высоких паланкинах над толпой.

Порой толпа плотным кольцом обступала заклинателя змей или фокусника. Впрочем, для всевозможных развлечений отведены были особые места. Здесь устраивались петушиные бои и конские скачки, причем коней для этих состязаний привозили из Ирана и Аравии, и болельщики VIII и IX веков по накалу страстей и азарту ничем не отличались от болельщиков нашего времени. Вечером разноцветные фонарики загорались на тесных, переполненных народом улицах, и синие, желтые, зеленые, красные отблески отражались в черной воде каналов. Настежь распахивались двери увеселительных заведений, разноязычные песни неслись из портовых кабачков. Их было много, и над ними, как над боевыми кораблями, реяли яркие вымпелы.

Ночью в бледном свете луны сказочно прекрасны были эти города с лесом мачт на рейдах, многоярусными пагодами, пустынными площадями, тихими каналами с горбатыми силуэтами мостов. Время от времени отбивали часы гонги ночной стражи. Медный звон, постепенно замирая, плыл над тихими улицами, над ласковым теплым морем, и снова наступала гулкая тишина.

Однако далеко не всегда царил мир в этих шумных торговых городах, которые были для Китая окнами в дальние страны южных и западных морей.

Беспокойное, жадное к наживе население чужеземных кварталов не раз доставляло танским императорам серьезные неприятности. В 758 году в Гуанчжоу взбунтовались даши, они дотла разграбили город и, захватив несметную добычу, ушли на родину.

Неоднократно вспыхивали волнения и в Цюаньчжоу, но когда стихали страсти, жизнь входила в старую колену и снова открывались рынки, и караваны торговых кораблей прибывали из гаваней Персидского залива в южнокитайские порты.

Кораблестроение в Танскую эпоху далеко шагнуло вперед.

Морские суда строили в это время по крайней мере в тридцати пунктах на побережьях Желтого, Восточно– и Южно-Китайского морей; район устья Янцзы с его многочисленными реками, озерами и каналами стал гигантской кораблестроительной верфью.

В это время на воду спускались суда длиной до двадцати чжанов (шестьдесят два метра), на борту которых могло помещаться свыше шестисот человек.

В Суйскую эпоху, то есть в конце VI и в начале VII века, созданы были невые типы пятипалубных боевых кораблей-гигантов. Они назывались «у'я» («пять клыков») и их команда насчитывала восемьсот человек.

Флот суйских императоров состоял из десятков тысяч боевых кораблей типа хуанлун («желтые драконы») и лун-чжоу («суда-драконы»), каждый из которых нес на борту до сотни человек.

В искусстве кораблестроения китайцы успешно соперничали с арабами, иранцами и индийцами, хотя предприимчивые даши имели на Южноазиатском пути больше судов и чаще посещали Танскую империю, чем китайцы гавани халифата.

В истории Китая, так же как и в истории многих других стран, были периоды подъема и спада. Феодальная Танская империя на последнем этапе своего существования, в IX веке, вступила в полосу кризиса. Магнаты-землевладельцы достигли небывалого могущества, ослабла центральная власть и одновременно катастрофически ухудшилось положение многомиллионного крестьянства и городской бедноты. Весь IX век – эпоха непрерывных крестьянских волнений, которые в 80-х и 90-х годах вылились в грозное восстание Вань Сянь-чжи и Хуан Чао; это восстание с трудом было подавлено феодалами с помощью чужеземных наемников (в Китае их называли «черными воронами»).

Во второй половине IX века пострадали приморские торговые города. Не раз они подвергались опустошению, и в конце концов разоренные чужеземные купцы начали покидать Китай. Большинство их на время обосновалось в Шривиджае и в гаванях Малаккского полуострова, заморская торговля в китайских водах оказалась парализованной. Разумеется, это тяжелое время не принесло никаких успехов мореплаванию.