Текст книги "Далекое сияние Звезд (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Крекер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 29

Новый главный доктор заверил, что через пару дней я уже смогу питаться не только бульонами да супчиками, хотя и они, особенно собственного приготовления, тоже были очень вкусными. Если еще брать сравнение с тем, чем я питался до сих пор, то вообще выходит пища богов. Но ужасно хотелось чего-нибудь жаренного, желательно мяса. Здесь, конечно, был полный облом – на планете нет животноводства, и поставки с Алотара тоже не включали в себя этот продукт питания. Белковую массу, своего рода искусственное мясо, мастерили из каких то овощей. Ничего, в будущем обязательно будем кушать настоящее мясо! Уж чего-чего, а решение этого вопроса, думаю, не станет трудным. Лиромам тоже пообещал. Скучают они без такой пищи.

Операция по превращению меня обратно в подобие человека прошла на удивление быстро. Сразу и зубы поставили. Благо стоматологи и вся зубоврачебная инфраструктура имелась в наличии. Алотарская медицина, однозначно ушла дальше земной. Или мне, будучи в подвешенном состоянии местного наркоза так показалось?

Я наблюдал за алотарским населением станции, серыми потоками стекающимся из нор коридоров в центральный зал. Одинаковые серые лица. Одинаковые серые, хоть и другого оттенка одежды. Есть разница в восприятии меж землянами и алотарами. Ну, нельзя же так восхвалять цвет собственного кожного покрова! У нас даже африканцы, те, что потемней и то стараются напялить на себя одежду наиболее контрастную к черному цвету, то есть яркую.

Вроде все собрались, стоят, ждут, на лицах некоторая обреченность, особенно это выражалось, когда я не воздержавшись снова и снова облизывался, радуясь не стеснённости языка и моим новым зубам. Сейчас они у меня гладкие, ровные и изумительно белые. В зеркале проверял, знаю.

– Смирно! – получилось неожиданно, даже для меня самого, а так же на удивление громко!

Вообще-то надо было бы кричать 'равняйсь', но толпа, получив перевод от немногих планшетов и так заволновалась, попробовала действительно выровняться. Во всяком случае, первые ряды, этого явно желали и даже достигли кое-каких результатов.

Они все поглядывали на связанных, и в некоторой степени внешне поврежденных, стоящих в стороне Нерагу со товарищи. Уже догадывались – ничего хорошего от этого собрания ожидать не стоит.

Дальше я перечислил все прегрешения четырех 'мушкетеров' и их кардинала, главного научного деятеля проекта кибернизации вооруженных сил их государства на Алотаре. Отметил легкий ступор, появившийся у серокожих после рассказа о подпольной деятельности Нераги в самом начале своей работы, приведшей, в конце концов, к снежному обвалу событий с моим участием.

Так что приговор для четырех, им многим незнакомым ученым они восприняли спокойно. Я их всех тут же обескуражил принятым решением оставить Нерагу в живых, и даже освободить. Конечно с ограничением в допусках ко многим объектам на станции.

Народ непонимающе переглядывался. А для меня было все ясно – Нерага окончательно сдался, устал и наконец, признал свои ошибочные оценки всему, чтобы он не замышлял раньше. Это было видно по его отсутствующему огоньку во взгляде. Конечная стадия депрессии, когда даже медикаменты не помогут. В таком состоянии он будет намного полезней. Пускай постоянно напоминает всем остальным, возможно видящим себя на острие освободительного движения об особой тяжести ответственности и обязательного ответа за свои деяния.

Ну и сам себе признался в нежелании его убивать. Не знаю, что то заклинило у меня по поводу этого противоречивого персонажа. Или может благодарность за возможность моего освобождения превышает все разумные доводы? В общем, не смог я вот так просто дать команду его убить и нашел себе оправдательное решение в целесообразности видеть Нерагу живым.

Потом пришла очередь нашего казначея уходящих душ – Брюс Ли. Он протанцевал до приговоренных и приступил к своим, таким желанным действиям. Без команды, что то делать он, почему то, все еще не мог. От киборга в нем оставалось больше, чем от разумного. Будем надеяться – пока еще….

Проламывание алотарских грудинок прошло обыденно, быстро и без особых эксцессов. Проговорённые были парализованы страхом, и невозможностью хоть как-то изменить приближение неизбежного конца. Правда, один упал в обморок, но наш каратист поймал его уже падающим.

А вот потом началось представление…. И даже не знаю, как его охарактеризовать – наверно трагикомедия. Шекспир бы наверно от зависти слюной подавился.

Брюс Ли вдруг, не обращая внимание на окружающую обстановку и совершенно САМОСТОЯТЕЛЬНО, без приказа, принялся раздевать только что им убитых. Сначала он в попытке стянуть штаны у одного их порвал. Некоторое время что-то обдумывал, потом принялся за второго, но уже с удовлетворительным результатом. То есть штаны остались целыми. Но вот суставы, судя по характерным звукам, он вывернул в ему выгодную сторону. Как говорится – если ишак не идет к Махмуду, Махмуд идет к ишаку! А дальше представление стало напоминать что-то в стиле Чаплина. Брюс Ли пытался напялить на себя приобретенную одежду. Прямо на экзоскелет!!! Он опять мысленно чесал себе затылок, считал оставшиеся в его распоряжении штаны и вдруг посмотрел на толпу серокожих….

Вот это да! Вот это драматизм ситуации. Неровный строй алотаров от неожиданности под пристальным одноглазым взглядом подался назад.

Вот он ужас, когда машина получает зачатки разума!

Вот оно, настоящее кино со всеми полагающимися эмоциональными всплесками!

Что там решил наш танцующий каратист, останется не известным. Скорее всего в толпе серокожих он не нашел нужного размера. Он вернул свое внимание оставшимся двоим трупам и после недолгого раздумывания снял с них куртки и, связав рукава, сообразил что-то типа юбки. Потом, как ни в чем не бывало, отошел в сторону и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Артист, блин!

Мне кажется, на серокожую публику наибольшее впечатление произвел именно этот экспромт нашего почти самостоятельного киборга. Не сам акт приведения приговора, а то, что последовало после него. Можно поубивать половину, потом сплясать лезгинку и все оставшиеся в жизни будут довольны произведенным эффектом и высоким мастерством танцора.

Потом я начал говорить. Даже удивился моим красноречием. Всегда-то являлся не особо разговорчивым, более замкнутым типом. Но видимо долгое воздержание и уверенность в своих правильных действиях, придали свою лепту в моей такой разговорчивости. Или болтливости, если смотреть с обратной стороны!

– Мы… – я выдержал многозначительную паузу, обводя серое население взглядом, – я, Валк, лиромы, рабы, что трудятся на планете, все здесь родились…

Рассматриваю реакцию на лицах передо мной стоящего неровного строя алотаров. Прежде всего, непонимание, а у некоторых даже обескураженный вид. Сейчас я им все объясню, потом пускай, сколько душе захочется и удивляются:

– Мы здесь родились заново, и уже в совершенно другом обличии. У лиромов есть для этого специально функционирующий Бог всех небесных светил…. В том числе и нашей звезды! Так вот, по призыву природы или же других обстоятельств он переносит души смертных в другое состояние. А также, иногда для своих каких-то особых дел, этот Бог оставляет душам и тела. Но это не говорит, что в этих особых случаях эти тела не перерождаются. Вот например я, или Валк, или даже наш артист Брюс Ли родились здесь очень даже заново. Иногда это можно увидеть в довольно необычных наших желаниях. Сегодня вы все могли это лицезреть у Брюса. Очень специфические иногда желания, скажу я вам, но полезные. Или вот взять Лиромов. Бог Апром предоставил, например, перерожденному Мартинату сущность министра обороны. И так с каждым из нас!

Все, откровения и своего рода мирная беседа, доклад, закончились, и я продолжил в строгом режиме:

– Вы все алотары являетесь агрессором и пришельцами. Даже более того, каждый из вас несет свою долю вины как военный преступник. Степень виновности мы будем расследовать. Это задание не на один день, и даже не на месяц. Для этого будет создана комиссия, с включением в нее и некоторых алотаров. Не скрою, если будем расследовать мы, без участия самих виновных, то придется заниматься откровенным уничтожением расы Алотар.

Во как заволновались, задергались….

– Откровенно скажу, хоть и есть такое желание, но это будет не целесообразно. И после знакомства с некоторыми членами вашей расы, я пришел к выводу, что не все так плохо с вашими серокожими душами. Надо будет все досконально расследовать. Кто действительно принимал участие в создании тех предпосылок, что привели к таким последствиям. Скажу заранее – Все руководство, что сейчас находится на базе оранжереи, как и руководители вашего государства на Алотаре вместе со своими кабинетами заочно приговорены к смерти. Если ваш народ встанет на защиту этих личностей…. Что ж, каждый народ выбирает свою судьбу сам! Вы же здесь присутствующие, большинство, если не все, являетесь лишь орудиями и вина вроде бы несущественна. Но она есть – ВАША ВИНА! – я особо выделил последние слова. – Отрабатывать ее придется всем без исключения.

Потом я попросил выйти из строя Сашта, Парама, Труса и Гироа.

– Вот эти товарищи доказали нам, что и среди вашего народа есть достойные разумные. Они, можно сказать, своими знаниями и делом для общего блага всех нас здесь, добились права вашей расы на существование. Хоть пока только здесь на этой станции. Вместе с ними я бы мог еще и Нерагу с его кликой поставить… – вслед за мной, все перенесли взгляд на мертвых и отдельно стоящего, все еще связанного Нерагу, – Но вот так они определили свою судьбу. Хочу только предупредить, не думайте что нас мало! Не думайте что мы, по некоторым вашим представлениям не очень образованны или еще как-то не достойны, быть ровней алотарам. Это заблуждение и как быстро оно у вас улетучится, тем быстрей вы реабилитируетесь. И самое главное – Правда, на нашей стороне. И вы все, может быть где-то глубоко в вашем сознании, но это признаете. Не будьте самодурами и, как Нерага, не замышляйте глупостей. Потому что при этом всегда будут страдать невинные среди вас. Потому что правы не ВЫ!

Дальше я определил сроки создания комиссии по расследованию преступлений и вынесению приговоров, в официальном, так сказать, порядке. После присоединения к нашему сообществу большинства баз на планете, комиссия должна приступить к работе. И кандидатов от серокожего населения я уже предложил. Самые достойные, с моей точки зрения. А то ведь действительно, дай волю бывшим рабам, или вот, например, лиромам, так и всех, хоть может быть и особо виновных, но так же особо нужных специалистов помножат на ноль. Пусть лучше отрабатывают.

Конечно, все эти, да и многие другие, уже зародившиеся и еще не вышедшие на всеобщее обозрение идеи и расклады находились после обдумывания рассказов и предложений Старика. Отчасти он прямо консультировал меня в определенных нюансах принятия решений. Ведь если честно, иногда совершенно не задумывался о глубине последствий в отдельных моих шагах. Да и откуда мне это было знать! Институтов по политэкономии не проходил. Единственно на что я мог положиться, так это на опыт наблюдения окружающей меня действительности. Ну и на привитую мне родителями благоразумность. Я редко поддавался призыву страстей, чем и отличался в юные годы от большинства моих сверстников. Впоследствии это качество во мне лишь укрепилось. И сейчас, после некоторой стадии нахождения себя самого в новой сущности, оно снова стало рулить моим поведением.

'Само собой разумеется, ошибок мы наделаем множество', – выговаривал мне

Старик. – 'Главное не допустить тех ошибок, которые уже не исправить. В этом и заключается искусство политического поведения. И еще – ты должен всегда следовать своему убеждению. Если станешь идти на поводу обстоятельств, или же, следовать, например вроде бы правильным моим советам, но не признаваемыми твоим внутренним ощущением, то и будут приниматься неверные решения. И это станет видимо тем, кто доверился и следует тебе. Даже больше – такая несогласованность будет увидена недовольными тобой, и они сразу увеличат ущерб от принятия подобных решений'.

Глава 30

Вылетели по-быстрому. Экстренность сборов объяснялась нашим общим эмоциональным возбуждением. Хоть и по разным причинам. Например, у меня была четкая видимость гнусного и неправильного состояния дел на одной из планетарных баз с острым желанием быстрейшего восстановления, пусть даже и не справедливости, то хотя-бы подобие порядка. А вот у сопровождающих меня лиромов была совершенна другая необходимость торопиться – у них возникла срочная потребность пообщаться, как это выяснилось с их почти одноплеменниками в количестве трех особей.

Почему почти? Оказывается на планете Лиром разумные не все столь густо покрытые волосяным покровом. У них там идет постоянное противостояние горцев, и жителей равнин. Одни, значит, волосатые, а другие соответственно не очень, и даже, по словам Ругата: 'настолько опустились, что выщипывают волосы в некоторых не очень скромных участках тела. И все это лишь для того, чтобы не походить на 'настоящих' лиромов'.

Равнин у них 'очень много', но и гор тоже 'много'. Вот и вся 'география' планеты Лиром. Не обучались мои волосатые друзья таким наукам. Все знания у них только по слухам.

Мартината интересовали подробности попадания безволосых лиромов на Гингбар. Вероятно, у него затеплилась маленькая надежда вернуться обратно. И еще у него возникло много вопросов насчет вероисповедания. На равнинах верили в старых богов, в большинстве же горных местностей в нового, Бога Апром, совсем недавно пославшего свет своего благоденствия. Повозки Апрома, якобы забирали только героев из горцев. И как могли 'лысые' вообще попасть на небо? Это могло означать, что их старые боги, тоже стали забирать на небо своих героев и взамен посылать помощь.

Я, очень скептически посмотрел на Мартината, когда он делился мне своими впечатлениями, особенно при упоминаниях повозок. Еще бы телегой назвал! Но он так привык, и ни сколько не смутился. Хотя в отсутствии здравомыслия, или в религиозном фанатизме его заподозрить было нельзя.

Вообще на моих, вроде бы как, подчиненных свалилось очень много информации, и я заметил, как они автоматически цепляются к обычному для себя, простому и хорошо знакомому представлению о мироздании. Внутренне сопротивляются крушению привычного им мира. Хоть и понимают, что все, во что они верили, оказывается далеко не так и не настолько является хорошим.

Лишь бы только с резьбы не сорвались!

Сопровождающие нас четверо лиромов силовой поддержки надеялись, и я прямо чувствовал наэлектризованное напряжение их ожидания в воздухе и в тоже время безудержную радость на возможность скорой расправы над давнишними врагами. Инстинкты у них такие, заточенные с детства на определенные раздражители.

Особенно значимым оказалось, что и здесь, эти самые враги показали свою отрицательную сущность не 'настоящих' лиромов. И они долго одобрительно бурчали выяснив, что и я не нахожу в действиях 'лысых' нисколечко правильного для настоящего разумного.

Для меня же вопросов, после ознакомления с видеоматериалом по этой сравнительно небольшой базе становилось очень много. И чем дальше я задавал их себе, тем больше погружался в пессимистическое настроение. Настолько сложной и многогранной становилась реальность, хотя и раньше она особой простотой не гордилась. И еще во мне заворочался, тот я, который еще недавно хотел снова и снова уничтожать серокожих.

После первой реакции неприятия и скорейшего восстановления справедливости, благо лететь несколько часов, и было время подумать, проанализировать ситуацию, пообщаться с Мартинатом и выслушать его видение ситуации, возникло пустое – а что делать дальше? Нет, в этом конкретном случае ясно, а вот как разруливать без применения крайних мер все остальные накопившиеся напряги, и добиться хоть какого-нибудь положительного результата?

И я ведь еще недавно переживал о правильности или неправильности данной мной команды на казнь четырех серокожих. И сам с собой долго вел беседу о правосудии, как я его конечно понимаю. В конце концов, пришел к выводу, что поступил не правильно с точки зрения нормального человека и правильно с точки зрения человека, тоже вполне нормального, но вынужденного принимать решения в сложившейся ситуации и не имеющего альтернативных возможностей отклониться от ответственности в принятии этих решений.

В общем, увидели мы как три здоровых 'лысых' лирома изгаляются над остальными тридцатью представителями разных рас на этой базе. Ладно, если бы просто заставляли работать за себя и выполнять норму, но им этого оказалось мало, и они изуверствовали вплоть до сексуальных дел. Вот особенно последнее меня и вывело из задумчивого состояния и потребовало активных действий. Быстрых активных действий. Не могу я такое переносить, воспитан все же нормально не смотря на массу довольно противоречивого телевизионного материала впитываемого в течение долгого времени.

Вот после всего этого и возник особый вопрос со всей своей остротой – как разруливать, если всех освободить и ничего не дать, не предложить минимум, банального разрешения физиологических потребностей? А где я возьму им женщин? Нет не так – где я возьму НАМ всем женщин? Кроме того, в моем понятии, женщина никогда не была просто вещью, которая необходима только для одного дела! Даже в своих коммерческих и позже других, рыболовных поездках, иногда было, чего скрывать, за деньги, и то пытался сделать видимость нормальных отношений, флирта так сказать. А иначе мне было просто не интересно и напоминало самое обычное рукоприкладство!

Вот какие же эти серокожие на самом деле суки!

Уже на подлете к базе вышел на связь Старик. После поверхностного анализа состояния дел на этой базе Валк выдал мне снимки нескольких личностей, которых лиромы вроде бы не трогали. Двое, и внешне выглядели они не очень мирно и дружелюбно. Троица негодяев обходила их своим вниманием, но и пара не вмешивалась в установленные порядки. По досье, на базу они попали позже лиромов и, как не удивительно, принадлежали к разным расам. Видимо общая беда сплотила их.

С раздражительным змеиным шипением разъехались створки пассажирского шлюза, и мы прошли в ангар, своего рода предбанник перед главным входом на базу. Здесь рабы не бывали, разве что только при их первом прибытии сюда. Лиромы распределились, взяли помещение под контроль, затем и мы с Мартинатом проследовали. За нами покатил тележку со своим снаряжением серокожий медик. Решил, что лишним в поездке он не будет. И, можно сказать, серокожий уже оправдал это мое решение выданной информацией.

Демократия – демократией, а за непроизводственные жертвы среди рабов руководство наказывало всю базу путем повышения нормы производства, а так же ограничивало доставку продуктов питания. Очень редко когда такие меры не помогали, и приходилось принимать карательные методы против совсем уже неадекватных руководителей баз. Но на памяти доктора, таковых было всего два случая. Обычно, по словам медика, на базах складываются несколько противоборствующих банд и они в постоянном противостоянии регулируют отношения меж собой до приемлемого вида для всех сторон. Вообще-то, официально банды назывались партиями, потому как такое обозначение приветствовалось правительством их государства на Алотаре. И даже один раз прилетала специальная комиссия по проверке социальных структур на базах. Они, оказывается, во всех официальных отчетах никогда не использовали слово 'Раб'. Вместо него там стояло 'местное население'.

Щелк, и я, до этого слушая разговорчивого доктора в пол уха, вдруг проснулся от своих мыслей. А доктор мне еще так выразительно выкатывает свои глаза, типа намекает….

– А ты откуда, знаешь эти подробности? – спросил я его.

Он ответил, что специализируется в медицине неалотарских разумных, и ему приходилось участвовать в работе комиссии, читать, и соответственно, ставить свою подпись под докладом. И еще он обозвал это мероприятие фарсом. Просто руководство государством заранее готовило почву для прикрытия своей задницы от последующих возможных разбирательств. И у них, опять, по словам дока, все уже давно пошло в разнос – и секретность отменить нельзя, и так как было, уже в должном образе не управлялось.

В общем, он подтвердил своим рассказом, что я угадал с именованием себя и всех рабов как местными, и для этого имеется даже документированные подтверждения от правительства его государства.

Вот ведь, этот серокожий критически относится ко всему здесь происходящему, но только сейчас может говорить правду, даже для самого себя. И сколько таких! И кто мне скажет, что они, эти молчаливые не главные виновники? По рассуждать они могут, а вот когда доходит до решения что-то предпринять, как этого требует твое самосознание и честность, тут все скрываются за собственной незначимостью, или профессиональным долгом, как этот доктор, например. Все же Нерага, на их фоне смотрелся довольно положительным исключением. Хоть и ему потребовалось много лет для перехода от разглагольствований к действиям.

Все готовы, я послал сигнал на открытие входа на базу.

Коридор открылся нам подмигиванием желтым светом. Посланный заранее сигнал общего сбора для рабов. Это означало, бросай работу и иди строиться. Радуются наверно! Еще возможно, у них появится надежда на перемену. Любую, хоть какую-нибудь в их положении и то хлеб. Для некоторых даже обыкновенная смерть, наверное, уже как лекарство и выход из этой ситуации.

С такими мыслями я следовал арьергарду, быстро перемещающемуся по коридору. Мартинат еще не настолько оправился после ранения, что бы так же бегать зигзагами с полной нагрузкой боевого снаряжения. А его они на себя навешали от души.

Очень грозно они сейчас смотрелись. Обмундирование серокожих перекроили на себя, и получилась странная смесь. Вроде бы и вояки, а с другой стороны выглядят как партизаны. Если еще и добавить волосатые части тела, оставшиеся неприкрытыми серой тряпкой, то вообще выходило не понять что, но очень пугающе.

Архитектура, как и везде – закругленная. Выходим в центральный холл. Бойцы уже распределились и держат ситуацию под прицелом, то есть под контролем!

Вот здесь я и увидел, чего собственно опасался Мартинат, отказываясь от права полной свободы действий в проведении этой операции – своего, получившего открытый пропуск гнева. Я уже не раз видел на стрельбище и в тренировочном зале, на что годятся элитные бойцы горной местности их планеты, но такого тупого и, можно сказать молниеносного утверждения своего доминирования я честно, не хотел бы прочувствовать на собственной шкуре.

Вот! Опять подкралась незаметная такая мысль о сомнении! Чертова земная действительность – никому ничего не доверяй, все лживы и обязательно обманут, если выгода будет того требовать. Может быть и так. На Земле! Но не здесь. И мне еще предстоит правильно разделить мои 'земные' понятия и рефлексы на настоящие и те, что идут больше от природы жевательного скота.

Откуда взялись вообще сомнения? Ведь меня действительно приняли в их боевое собратство. Своего рода семью. И ведь чувствую, их неподдельное, изнутри ориентированное подчинение мне. Хоть и остаются еще, но скорее по 'привычке', в ведении десятника, и, соблюдая своеобразную этику поведения, что бы значит, я не видел и не слышал, переспрашивают Мартината о правильности моего очередного поручения.

Я ведь все, ну, или почти все на базе могу видеть и слышать. Правда все не успеть и главному вычислителю станции. Тем более мне! Очень много линий для наблюдения, где выделить наиболее важное довольно трудно. Да и перестал я наблюдать за десятком лиромов быстро. Как-то стыдно стало в своем недоверии к ним.

Перед центральным залом наша группа перестроилась, замыкающие перешли вперед, а меня и Мартината оттеснили подальше к доктору. Так и вошли. И получили удовольствие от цирка, что там приключился.

Растерянность лысых лиромов была не долгой, и скоро переросла в действия. Да и мои бойцы не стеснялись в выражениях их к этому подвести. Если точнее не в выражениях, а каких-то особых паролей, не поддававшихся переводу, но сыгравших роль спускового механизма развития предстоящей драмы.

Я все больше и больше начинаю верить эпическим балладам Мартината о крутости их отряда. Самый настоящий, хоть и средневековый, но спецназ.

Лысые тоже из себя что-то представляли, один беря на себя внимание, прыгнул вперед и перекатом попытался свалить с ног ближнего противника. Оставшиеся же прыгнули в сторону, причем за спины остальным рабам и тут же довольно споро стали пихать каждый одного вперед себя, сближаясь с нами.

Прозвучали выстрелы, и все закончилось. Вот – против лома нет приема!

А почему я так лестно отозвался о моих бойцах – так выстрелов то было совсем немного, ровно столько, чтобы свалить кувыркающихся идиотов, вместе с другими, более спокойными, с их живыми заграждениями.

Ровно три выстрела. Рабы, что служили заграждением, хоть и упали вместе с их обидчиками, но к моему удивлению, оказались не повреждены.

Довольные скалящиеся рожи волосатых лиромов и корчащиеся от боли и ненависти их заклятых врагов. Это длилось всего мгновение. Потом быстро, по-деловому, раненых, пытающихся еще что-то там показать с попытками пнуть, или даже встать, несколькими точными ударами отключили и принялись вязать.

Непострадавшие двое рабов прикрытия отползали к общей толпе. Последние, кто попадал на пол при выстрелах, кто лишь присел и сейчас осматриваясь решал что делать дальше – вставать или окончательно свалиться на пол, но при этом окончательно лишив себя маневра убегания от этих страшных волосатых образин.

Когда же на сцене возник серокожий доктор, я заметил легкое волнение в толпе рабов. Хоть что-то для них стало ясно, и можно было строить свои версии произошедшего. Вот они дружно и отвлеклись в своем поиске положительного момента насчет будущего.

Только двое в заднем ряду так и остались стоять. Хотя я и не видел, пригибались они вообще или нет. Если даже и поступили как все, то довольно быстро справились с оценкой происходящего и сейчас смотрели с нескрываемой ненавистью на доктора, приступившего к перевязке раненых лысых лиромов.

Потом я закатил речь о том, что жизнь не стоит на месте и приносит иногда изменения и даже иногда не совсем плохие, а наоборот очень даже хорошие. Рассказал им о восстановлении справедливости, о перемене власти, и о том что серокожие теперь не очень сильно влияют на происходящее на планете и отныне на вторых ролях, или на третьих, в общем, на очень последних. Также пришлось признаться и о доставшихся в наследство трудностях и что покинуть планету, как бы всем этого не хотелось нам не светит, в связи с отсутствием кораблей и вообще знаний о межзвездных перемещениях.

Немного конечно обманывал народ, знания то некоторые были, но только к лучшему, чтобы, значит, не строили невыполнимых надежд.

В общем, закончил речь обещанием в улучшении жизни в будущем, строительстве необходимой инфраструктуры для отдыха на базах, учебы и проведения свободного времени. Этого самого свободного времени у них в будущем тоже появится, так как после реорганизации планетной правительственной структуры и подсчетов необходимого для дальнейшего развития планеты будет некоторое незначительное снижение нормы. А еще добавил о вероятности договориться с теми, кто присылает сюда невольников на поставку женщин, по возможности именно тех рас, которые у нас присутствуют.

Разложил по возможности на полочки им проблемы и о трудностях предстоящих крутых перемен. Поэтому до стабилизации положения ввожу жесткую дисциплину. Никаких более нарушений порядка, и тем более телесных наказаниях среди жителей базы. Буду наказывать самым серьезным методом. И показал на своих бойцов. В конце также добавил для особо одаренных и усердных жизнь будет постепенно меняться в лучшую сторону и даже можно рассчитывать на переселение и более интересную работу. Но это пока на перспективу.

Меня слушали внимательно, постепенно стягиваясь плотнее к планшетам, ожидая очереди перевода на своем языке. Таким образом, у меня появлялись достаточные паузы, что бы обдумать следующие слова и посмотреть на реакцию слушателей. В принципе не играло роли, как они воспримут, пофиг мне на это. Не политик я и им никогда не стану в том демократическом варианте этой профессии. Но было интересно. Хочешь, не хочешь, а их всех на свою сторону надо перетягивать. И лучше всего конечно, по моему твердому убеждению, это проделывать по добру, по совести, и не заставляя. Но и вожжи тоже сильно не спускать. Жить то мне тоже хочется, а другого пути, для себя пока не вижу.

Еще приметил одобряющее кивание Мартината, и доктора в некотором ступоре. Он то, наверно, предполагал меня в роли деспота и самодура. Но тут уж извините, не смогу, рожей не вышел, да и совесть не позволит настолько опуститься.

На вид два совершенно разных индивида, и объясняются больше жестами и немногословной смеси их родных языков. И когда я спросил об их профессиональной принадлежности, мне стало понятно, что послужило причиной им с самого начала держаться друг друга. Они оказались летчиками. Это мы долго выясняли, еще и потому что товарищи не очень шли на откровения о себе, опасаясь видимо подвоха. Я бы на их месте тоже ожидал чего-нибудь не очень хорошего. Но все же разобрались с горем пополам. Правда летчики они были не очень-то подходящие, по моему разумению, летали всего-то на допотопных винтовых машинах, но и это уже было в нашем положении большущий плюс. Не надо хоть азам самого пилотирования обучать, лишь техники и ее пользования.

Мартинат обломался, короче, на новых новобранцах в свою дружину. Буду собирать команду летунов. А то на коротыше надежды мало, во всяком случае, при будущих разборках на Алотаре. А они будут. И еще какие. Это-то я себе обещал и обязательно сдержу слово.

Назначил пока их комендантами базы, с пожеланием подготовить себе замену за месяц и перейти на службу в качестве боевых летчиков. Подчеркнул на возможность боевых действий на планете серокожих. Товарищи переглянулись и утвердительно ответили на свое полное согласие такому плану, и что не подведут.

Не тугодумы, хоть и смотрели все еще с недоверием из под косматых нечеловеческих бровей, в одном случае и с глазами навыкате на почти плоском лбе в другом. Сразу ухватились за возможность.

Ну что же, посмотрим, может и стоящие кадры, окажутся.