Текст книги "Нехожеными тропами (СИ)"

Автор книги: Владислав Владимирович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Со мной говори, хранитель! – Рыкнул Ингерман, – хватит девчонку пугать. Говори, как мужчина с мужчиной.

Сергей, игнорируя его слова, продолжал рассматривать ту, что называлась Грейдой. Богиня, вскинув голову, посмотрела Сергею в глаза и как завороженная вышла из-за спины своего шурина, сделала шаг вперед, не разрывая зрительного контакта.

– Вот я тебя и нашел… – Одними губами, но так, чтобы услышал Ингерман, Грейда и Толкс прошептал Сергей. – Отпусти их, и обещаю, я тебя не убью.

Полуголый бог, рыкнув положил руку на плечо девушке, пытаясь убрать ее с дороги, но вдруг, остановился и сделал пару шагов назад. Остановился, непонимающе осмотрелся вокруг, вперился в затылок стоящей впереди Грейды. Непонимающим взглядом посмотрел на свои руки, обвел взглядом остальных богов, стоящих полукругом, что также в прострации водили головами из стороны в сторону. Сергей обвел взглядом собравшихся: кроме этой пары, остальные представители небожителей, приняли форму полуживотных, полулюдей, от чего в памяти всплыл Египетский пантеон. Про себя усмехнулся, повернулся к Толксу.

– Всех запомнил? – Тот утвердительно кивнул. – Тогда, младшие могут пока что идти, а с этой парой мы еще побеседуем. – Толчки эфира, один за другим отметились на периферии сознания. Когда исчез последний, во внезапно наступившей тишине, раздался свист топора, разваливая тело девушки от макушки до пупа на две неравные части. Кровь фонтаном брызнула на Сергея, падая и на фалькату, от чего лезвие начало слегка светиться, но большая часть начала хлестать на стоящего позади Ингермана. – Я как бы, обещал ее не убивать… – немного растеряно бросил Сергей.

– Ты да, я нет. – Пожал плечами бог, – Разреши брату возродиться, хранитель, мы сами уйдём.

– Разрешаю, – так же тихо отозвался Сергей. Тело Альрика начало подтягиваться одна часть к другой, возвращая первоначальный вид. Стоило телу окончательно прийти в норму, как Альрик вскочил на ноги, подскакивая к телу располовиненной богини, жёстко пиная половинки черепа, от чего мозги начали разлетаться по округе.

– Сука..! Сука…! Дрянь! Сука..! Падла…! – сопровождая каждый удар эпитетами во всю глотку орал он. Немного успокоившись, поднял глаза к Сергею. – Типа, извини, хранитель, я так понимаю, нам лучше свалить… – повернулся, направляясь к брату.

– Стоять! – рявкнул Сергей. – Куда собрались? А за младшими богами кто смотреть будет, мать вашу?!

Ржач Толкса прокатился в небесах, отражаясь в далеких горах эхом.

Глава 21

– Может объяснишь, что тут произошло? – Почти ласково спросил Толкс, вернувшись к нормальному, человеческому размеру.

Сергей почесал макушку, оглядывая круг, и так и не решившихся приблизиться воинов в звериных шкурах.

– Если кратко, то, она не совсем та, за кого себя выдавала. Нет, – на удивленно вскинутые брови Толкса покачал он головой, – богиней жизни она то была, но помимо этого, могла управлять разумами других, и, как видишь, даже богов. – Тяжело вздохнув, продолжил. – Я впервые о ней узнал, когда Лику сватали: она вдруг стала сама не своя, ершилась, типа ей нафиг ничего не надо, а потом, я почувствовал, даже не знаю, как объяснить… Привкус обмана… Запах контроля… Эфир начал пахнуть по-другому, не знаю… Я запомнил этот запах, а когда она явилась, заглянул в душу и все встало на места. Только я уже Альрика порубить успел к тому времени.

Толкс нахмурился, потирая лоб и глядя на разносимый ветром пепел, что остался от Грейды.

– Значит, она, за счет братьев и младших питалась, и она же, подбивала их на бойню? – Хмыкнул он. – Гурнат по-женски… Сука. Ладно, сдохла и хорошо. Теперь то что? С этими что делать? В расход? – При этих словах, Сергей округлил глаза, удивленно изогнув бровь. – Да шучу я! Ха-ха! Ладно уж, – махнул рукой, – пойду я, а тебе еще с этими разбираться… – Исчез.

Сергей обернулся, посмотрел не окружающих людей, развернулся к кострищу, и опять опустился на разложенное одеяло, доставая кружку и ставя кофе на слегка тлеющие угли, которые никто не поддерживал. Закурил, раздумывая над ситуацией в целом. О словах Айны, по поводу последнего в роду. Обо всем понемногу. Кружка с кофе закипела, Сергей ее снял, и опять невидящим взором уставился в угли. Кто-то заботливо подкинул дров, а он так и сидел молча, пытаясь разложить все по полочкам. Солнце скрылось за западной частью хребта, оставив лишь краешек, что давал насладиться его последними лучами.

– Я хочу жить там, за горами. – Сбоку стоял молодой парень, лет шестнадцати, не больше, с топором в руках, куртка из волчьего меха с украшениями в виде небольших медных и золотых вставок. – Я Андер, сын Хольмунга. Мой отец вел наше войско, теперь ответственность за племя на мне. И я хочу жить там. Мне не нравится война.

– Хех, Андер, – улыбнулся хранитель. – Если это так, то, собирай тех, кто хочет переселиться из твоего племени, и приходи сюда же. Сколько вам надо на сборы и дорогу?

Парень прикинул что-то, загибая пальцы, повернулся в сторону своих сородичей, кивнул кому-то из них.

– Через луну, до морозов, думаю успеем. Если не будем тащить все, а только самое необходимое. – Нахмурился, помолчав. – Женщин и детей много будет, с ними будет сложнее, многие мужи погибли.

– Они знали, куда шли, и знали, что их может ждать, – Сергей повернулся к парню. – Извини, жалеть не буду. Сколько вас в племени?

– Сто по сто было, когда выходили… – Парень отвел взгляд. – Теперь меньше…

Сергей же, напрягся, это получается десять тысяч человек, причем большинство, женщины и дети. Есть над чем подумать. Вперед вышел еще один из воинов, остановился рядом с Андером.

– И мы хотим… – угрюмо пробубнил он. Вслед за вторым, вышел третий. Но сказать ему Сергей не дал.

– Так, стоять! – Оборвал уже готовящегося заговорить мужчину. – Сделаем так: Я сейчас уйду, вернусь утром, а вы, за это время, все обсудите, решите, кто идет, сколько кому времени надо на сборы, сколько народа будет и мне все по полочкам разложите. А то, так я нихрена не запомню. – Поднялся с места, скатывая одеяло и приторачивая его к рюкзаку, куда закинул кружку. Развернулся и пошел в сторону начала перевала сквозь расступающуюся толпу.

***

Утром, Сергей медленно брел в сторону военного лагеря, легко пиная маленькие камешки, что легко подпрыгивая улетали вниз по тропе. Постоянный легкий ветерок, все еще гонял запах сажи, забивая нос. В эту ночь, далеко от основания тропы Сергей не уходил, просто поднялся повыше по склону, и в небольшой скальной трещине спокойно переночевал, окружив свое пристанище печатями. По верху хребта, прыгая с камня на камень, неслась пума, как всегда грациозная, как всегда прекрасная. В небесах, периодически раздавался клекот орла, давая понять, что духи наблюдают за ним.

У начала входа на перевал, горел большой костер, вокруг которого сидело с десяток человек, которые подскочили при виде Сергея на ноги. Вперед вышел сын погибшего вождя.

Приветствую тебя, великий! – Неглубоко поклонился парень, а лицо Сергея скривилось, как от съеденного лимона. – Мы посоветовались, и решили: большая часть племен уйдет за перевал, вторая часть, вернется домой, чтобы привести тех, кто захочет. Те, кто уйдет с тобой, начнут обживаться, и через луну вернутся сюда, чтобы проводить прибывающих к своим. – Парень замялся, заглядывая в глаза Сергею. Тот только хмыкнул, улыбнулся, и, поманив рукой Саммат, издалека наблюдающую за всем происходящим, прошел к костру, молча достал кружку с кофе на угли. В плечо ткнулся широкий лоб пумы, Сергей машинально погладил ее за ухом, выпуская чистую силу, благодаря огромную кошку.

Можешь попросить Савелия, чтобы организовал провожатых в самые безлюдные земли Зарии? И, передать остальным, чтобы и своим сообщили о провожатых. Пусть равномерно распределяют людей по всей Зарии. Сами договорятся, я то им больше не нужен. – Шершавый язык, как наждачка прошелся по щеке Сергея, заставив его сморщиться и улыбнуться. – А я, сейчас кофе попью и домой. Меня жены заждались. – Пума еще раз потерлась о плечо и исчезла. Рядом на корточки опустился молодой вождь. – Друг мой, отправь гонца ко второй армии, чтобы прекратили штурмовать второй перевал. Пусть возвращаются. Я договорился, вас пропустят, покажут что, где и как. Обустраиваться будете сами, строить сами, все сами. Сразу говорю, за разбой буду карать жестоко, это понятно? – Окинул взглядом присутствующих. Все согласно закивали. – Как обустроитесь, я к вам наведаюсь. Ну, а теперь, пора прощаться. – Сергей встал и протянул руку парню, тот на мгновение смутился, но пожал. – Пусть часть выдвигается к крепости, вас проводят.

Едва заметная пелена тропы духов встретила Сергея на кромке леса, сразу за перевалом, глубоко вздохнув, почесал заросший щетиной подбородок, решительно шагнул внутрь. Тропа извиваясь шла по хвойному лесу, что наполнял воздух дурманящим ароматом. Игривые белки периодически, сопровождая Сергея, перепрыгивали с ветки на ветку, упитанный барсук перешел тропу и скрылся в чаще. Хранитель шел и наслаждался этим воздухом и спокойствием, вдали от крови, гари и войны. Идиллия. Тропа равномерно стелилась под ногами, шагать по ней было приятно, а гнетущее чувство в груди, зовущее вперед, отсутствовало, уступая место умиротворению.

На третий день пути, окружающая обстановка сменилась, на уже более привычный зеленый, лиственный лес. Тропа все также петляла меж деревьев, пока на опушке не начала раздваиваться: одна вела все также вперед, вторая, под прямым углом забирала правее, на восток. Сергей остановился, окинув взглядом поляну, кинул на мелкую траву одеяло, уселся на него, расстегнул рюкзак, перебирая остатки припасов, одновременно перекусывая.

Интересно... – пробормотал себе под нос. – Даже очень... Кто это у нас меня в гости зовет? Духи? Боги? Мир? Или создатель...? – Откусил еще кусок вяленого мяса, запивая водой. – Ну да, можно сказать, ненавязчиво намекнули, что можно сходить в гости. А ведь интересно как: могу идти, могу не идти... Тьфу ты! Гадство! – Улыбаясь про себя и что-то вспоминая поднялся, убирая все обратно в рюкзак. – «Не ходи туда, там ждут неприятности! Но как не идти, они же ждут»... – Прокомментировал вспомнившийся откуда-то отрывок Сергей, ухмыльнулся и с уверенным лицом свернул на уходящую на восток тропу.

***

Первый день он все еще шел по привычным ему лесам, заночевав на небольшой полянке, полной сладкой земляники, продолжил путь, и с каждым пройденным километром, лес менялся все больше, сначала деревья начали становиться меньше, потом лес сменился редколесьем, еще через день пути, лиственное редколесье сменилось фруктовыми садами, в основном яблоки, груши, инжир, абрикос.

Создавалось ощущение, будто огромный, некогда ухоженный сад, просто бросили на произвол судьбы, оставив все как есть, позволяя деревьям расти практически ровными рядами. Впереди замаячил просвет и тонкая пелена прохода тропы. Сергей ускорился. То умиротворение, что присутствовало до развилки, пропало напрочь, сменив место беспокойству. Странному, гнетущему беспокойству и озабоченности. А своим предчувствиям Сергей привык доверять.

Выскочив из пелены, Сергей быстро прошел по инерции еще пару метров, нога зацепилась за что-то, заставив его споткнуться и опустить взгляд, а в нос ударил запах железа, дерьма и крови.

Мать вашу! Да вы ипану-улись!?...

Глава 22

Широкое поле, что начиналось от сада, из которого вышел Сергей, и заканчивающееся за невысоким холмом было сплошь покрыто, уже начавшими пованивать разложением трупами людей, коней, кое-где были завалы из каких-то передвижных конструкций, вдалеке справа дымились руины замка или крепости, отсюда было не рассмотреть. Жуткое зрелище бойни, от которого тошнотворный ком поднялся к горлу, но усилием воли, Сергей вернул его на место, и, перешагивая трупы, побрел в сторону руин.

Среди трупов, одетых в кожаный доспех, часто попадались и обычные крестьяне, чьи вилы, топоры, цепы и прочие атрибуты сельской жизни, валялись рядом с убитыми. Ополчение, сделал для себя вывод хранитель. Европеоидная внешность всех павших немного смутила Сергея, ведь дома, даже в одной семье могли быть представители двух рас. Кони лежали в вперемешку со своими наездниками, утыканные копьями и кольями. Погнутое, сломанное, воткнутое оружие всех видов грозило распороть ногу, а если поскользнуться, на пропитанной кровью земле, то и ранить посерьезней.

Медленно, шаг за шагом, обходя завалы трупов Сергей шел к намеченной цели. Солнце начало клониться к закату, трупный запах удручал и вызывал периодические спазмы желудка. Увлекшись мрачными мыслями, Сергей даже не понял, что кричат. И кричат ему. Остановился, закрутил головой.

– Эй, а ну стоять! – перепрыгивая трупы, спотыкаясь и периодически падая, от развалин замка, навстречу бежало несколько человек. – Стой, кому говорят! – Самый крикливый еще и копьем умудрялся размахивать. Сергей остановился, как ни в чем не бывало, выбрав место почище. – Фууух! – шумно выдохнул солдат. – Ты кто такой?

– Я? Путник. – Улыбнулся Сергей.

– И куда идешь? – Не понял подначки солдат.

– Туда… – кивнул в ответ подбородком, указывая в сторону развалин.

– А… а откуда? – не унимался воин.

– Оттуда, – кивнул за спину себе хранитель.

Не дожидаясь ответа, Сергей обошёл группу и направился дальше. Солдаты немного обалдел от такой наглости, не сразу спохватились, и Сергей успел удалиться метров на двадцать, когда опять донесся грозный окрик.

– Стоять! Именем графа Вилактийского, приказываю остановиться и сложить оружие, а не то… – сделал многозначительную паузу крикун.

– А не то, что? – Усмехнулся Сергей. – Пустите меня на кебаб или котлеты? Или на кол посадите? Или просто убьете?

– Нет, – ухмыльнулся старший, – мы тебя на рудники его сиятельства продадим. Через неделю, сам о смерти молить начнешь!

– Рудники, значит, и рабство? – невесело отозвался тот, – а вы, значит, великие воины, что победили в этой битве?

– Да-а! – заржал, обнажая черные зубы командир. – Нас больше, поэтому сложи всё… хр-р…

Два десятка воздушных кос не дали ему договорить, отделяя голову от тела и разрывая грудную клетку. Солдаты даже толком не успели понять, что произошло, как всё было кончено. В очередной раз, окинув взглядом свежие трупы, брезгливо поморщился и, переступив через особо сильно залитый кровью пятачок земли, пошел дальше, к развалинам.

Уже на подходе к замку, по некогда каменной дороге, что теперь в нескольких местах перекрывали телеги, укрытые одеялом из тел защитников, услышал многоголосый женский плач, крики и пьяный хохот, это заставило Сергея нахмуриться и стиснув зубы идти вперёд, делая вид, что ничего не происходит. Поверх кольчуги сам собой накинулся доспех, ладонь с силой сжала рукоять фалькаты, что отозвалась трепетом и жаждой. Душа, что так неожиданно вселилась в клинок, жаждала отмщения… и крови. Крови и жизни, насильников и убийц. В этот момент, Сергей четко осознал, что внутри меча женская сущность, сильная, свирепая, непримиримая, но именно женская. То чувство, что передавалось от оружия к нему кричало, что насильники недостойны жизни. Еще сильнее сжав зубы, практически до скрежета, вошел через некогда замковые ворота. Первое, что бросилось в глаза, груда женских тел, сваленных рядом со входом, некоторые еще стонали, другие уже нет, а вокруг цвела вакханалия победителей, которые, разбившись на группы, насиловали всё ещё кричащих и пытающихся сопротивляться женщин. Слева от входа в полуразрушенный донжон стояла клетка, где в дальнем углу забились дети, уже даже не крича от страха, а покорно ожидая своей участи. Фальката сама легла в руку, десятки печатей закружились вокруг, а кровавая пелена опустилась на глаза, разделяя мир на до и после.

Когда кровавая пелена спала, Сергей осознал себя стоящим посреди двора и держащим голову за волосы на вытянутой руке. Огляделся вокруг, удивился гробовой тишине, не было криков, смеха, мольбы. Только тишина. Посмотрел под ноги, на сухопарое крупное тело без головы, на голову в руке, прислушался к душе в мече и ее довольному урчанию. Поднес голову поближе, рассматривая лицо. Благородный прямой нос, высокий лоб, тонкие губы, искривленные сейчас гримасой ужаса и острый подбородок. Откинул голову в сторону, оглядев двор, наткнулся, на немигающий взгляд молодой женщины, что стыдливо прикрыла пухлую грудь рукой.

– Всех живых, и кто может помочь, давай сюда… – указал фалькатой остолбеневшей девушке на самый чистый участок земли. Но та не прореагировала никак. Тогда, влив немного силы в голос гаркнул – быстро!

Та подорвалась и начала стаскивать с окровавленного стола женское тело, залитое пшеничной брагой и кровью, потом второе, третье, вскоре к ней присоединилась еще одна женщина, что, перестав стесняться, из донжона за руки выволокла молодую женщину, с головы до ног покрытую кровоподтеками и синяками.

– Господин! – Упала она в ноги, – спасите ее! Мы потерпим!

Женщина была плоха. Очень. Печать познания вернулась, заставив Сергея скривиться. Фальката за спиной завибрировала. Четыре печати жизни закружились вокруг хранителя. Порвали женщине всё, что можно было. Молодое тело, превращено в отбивную, сосок на пышной левой груди почти полностью откушен. Внутренняя поверхность бедер сбита до костей, анус порван и кал через него проникает в брюшину, влагалище и матка начали вываливаться от разрывов, а количество внутренних кровотечений вообще, не поддавались счету. Печати, одна за другой начали впитываться в израненное тело. Малое, среднее, большое и великое исцеление. Когда последняя печать влилась, тело выгнулось дугой, разнося по округе утробный женский крик. Вторая женщина, что приволокла эту бедолагу, при помощи первой, только в им ведомом порядке начали подносить тела за руки и ноги, откинув остатки стеснения. Женщины, дети, опять женщины, опять дети, девочки, мальчики, опять женщины. Еле живые, с переломанными конечностями, челюстями, выбитыми зубами и ножевыми ранениями, все сплелось в один грязный, вонючий кровавый поток перед глазами. Солнце забрезжило на горизонте, когда Сергей просто выключился, уткнувшись лбом в плечо одного из детей, которые по очереди подходили к нему.

Пробуждение было странным: сквозь щели потолка пробивалось закатное солнце, голова раскалывалась, а все тело изнутри дрожало, как при лихорадке. Подняв мелко дрожащую руку к лицу, посмотрел на нее, не найдя ничего необычного, попытался подняться, но руки подогнулись, уронив тело обратно на жесткую лежанку. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, пустил печать познания на себя: все оказалось в порядке, кроме каналов. Циркуляция силы жизни в них выросла в разы, заставив расшириться, и теперь организм перестраивался под новое количество энергии, циркулирующей по телу. Удивленно присвистнув, Сергей открыл глаза, осматривая место, где он находился. Маленькая комнатка, два на три метра, серые каменные стены, дощатая дверь и колченогий табурет. Кто-то заботливо засунул ему под голову свернутую в рулон одежду и накрыл его же одеялом.

С трудом оторвав голову от лежанки, перевернулся на бок и превозмогая дрожь сел. Рядом с лежанкой обнаружился и рюкзак, замызганные кровью и грязью берцы, и, прислоненная к стене, фальката. Одеть и зашнуровать ботинки, оказалось тем еще квестом, с которым удалось справиться только лишь минут через десять, потому как дрожащие пальцы и руки отказывались завязывать и протягивать шнурки. А поднявшись на ноги, тут же опустился обратно, голову повело, в глазах потемнело, как при резком изменении давления. Собрав волю в кулак, все же поднялся, взял рюкзак за лямку, даже не пытаясь закинуть его за спину, ухватил меч за ножны, покачиваясь и еле переставляя ноги дошел до двери, толкнул ее. На удивление, дверь легко отворилась, открывая узкий проход и небольшую каменную лестницу, сверху которой лился дневной свет. Опираясь о стену рукой, с зажатой в ней фалькатой, медленно побрел на выход.

Каждый шаг отдавался дрожью все меньше и меньше, и к концу подъема лестницы, он уже смог практически самостоятельно стоять, лишь изредка прибегая к помощи стены. Стоя на последней ступени, оглядел место, где он оказался. Видимо, некогда, это был один из подвалов донжона, и сейчас, пара десятков мужиков, разной степени израненности, пытались вытащить с замковой площади трупы, разделяя на своих и чужих. Выйдя на залитый светом плац, голову снова повело, и не найдя сбоку опоры в виде стены, Сергей грузно опустился на зад, а перед глазами потемнело и поплыли разноцветные круги. Как-будто через вату донеслись голоса, потом кто-то подбежал, придерживая его голову, прижал к губам кружку с водой. От прокатившейся внутрь холодной волны, зрение начало восстанавливаться. Перед ним на корточках сидела та самая девушка, что первой помогала ему, только сейчас на ней были мужские штаны, мужская же рубашка и безразмерные сапоги, что любят носить крестьяне. Девушка что-то говорила, но смысл слов до Сергея пока не доходил. Сколько же он валялся в отключке, что за это время, почти полностью умудрились расчистить двор. А ведь тут было ой как много трупов.

– Сколь-кхе-кхе-ко? – Закашлялся он. Девушка непонимающе уставилась на него, тогда Сергей еще раз отпил из кружки, прочищая горло. – Сколько я провалялся?

– Со вчерашнего рассвета, полтора дня. – Отвела стыдливо взгляд. – Я хотела сказать вам спасибо. – На что Сергей благодарно кивнул. – Ой, точно! Герцогиня Ангорская, просила вас привести сразу, как вы очнетесь! – Внезапно спохватилась девушка, подхватывая Сергея за протянутую руку, помогая подняться. Глядя на девушку, да, бледную, уставшую, измученную, но при этом улыбающуюся, не верилось, что позавчера ее или насиловали солдаты, или только пытались. Она же, подхватив Сергея под локоть, повела в сторону массивной двери донжона, каким-то чудом прилаженную обратно, после того, как ее снесли тараном. Видимо дверь плотно не закрывалась и не открывалась, только создавая видимость ее наличия, оставляя, довольно широкий проход внутрь, через который они и прошмыгнули. – Меня, кстати, Ронда зовут. Баронесса фон Риттер. – Сергей кивнул, молча принимая сказанное. Девушка помолчала, ведя его по широкому коридору к очередным выбитым дверям. – А вы не представитесь? – Наконец не выдержала съедающего любопытства она.

– Сергей… – Буркнул он.

Девушка, очевидно, хотела расспросить еще, но они остановились к искореженной двери, и, глубоко вздохнув, постучала костяшками пальцев. Из-за двери донесся едва слышный голос, Ронда приоткрыла дверь, впуская Сергея внутрь и заходя следом, закрывая дверь на засов. Довольно просторная комната, окна которой теперь забиты деревянными щитами, красивая резная мебель, по большей части разломанная и носящая следы боя, широкая кровать, с сорванным балдахином, остатки которого все еще колышутся сверху, и все это, освещается тремя факелами и десятком свечей. На некогда роскошной кровати, лежала женщина, та самая, которую первой он лечил, под обычным шерстяным одеялом. Увидев вошедших, она через силу поднялась, садясь на край кровати и кутаясь в плед. Миловидное лицо, высокие скулы, прямой нос, слегка пухлые губы карие глаза, в обрамлении слегка изогнутых дуг бровей, а также горделивая осанка, не смотря на болезненное напряжение, только подчеркивали в отношении нее слово – порода. Синие круги под глазами выдавали истощение, которое, после лечения, можно было легко исправить при помощи большого количества еды.

– Вот значит кому я обязана жизнью, честью и свободой… – Тихо проговорила она. А Сергей, подойдя ближе, наклонился быстро сформировал печать познания, получив отклик, удовлетворенно улыбнулся, сформировал среднюю печать исцеления, толкая ее в сторону герцогини, от чего та сначала сжалась, как в ожидании удара, а потом, спустя минуту, плечи еще больше расправились, осанка выровнялась, серость на лице начала исчезать. Наблюдающая сзади Ронда, подскочила к госпоже вглядываясь той в лицо, что преображалось на глазах.

– А теперь, только еда, побольше мясного, и отдых. – Тихо проговорил Сергей, разворачиваясь в сторону двери. Но едва он сделал шаг, как его схватили за рукав куртки.

– Кто вы? Как вас зовут? – Заметно посвежевшая герцогиня вцепилась клещом, не собираясь отпускать его, пока он не ответит на вопросы.

– Я-то, – ухмыльнулся он, – прохожий. Продолжаю мимо проходить. – Улыбнулся во все свои тридцать два.

– Я вам… вас прошу! – Исправилась женщина. – Я хочу вас отблагодарить. И хочу знать кто вы, из какого рода и как… вот это вот…

– Сергей, – наконец сдался он.

– Просто Сергей? Не «фон», не «дер», не «ван»? Просто Сергей?

– Ага, – еще шире улыбнулся он. – Просто Сергей. – Но рукав, все еще оставался в железной хватке герцогини. Сергей смотрел на эту женщину, на баронессу рядом, и решительно не понимал, как?! Как, после всего пережитого, они могут вот так себя вести? Как будто, ничего не произошло из ряда вон выходящего. И не их позавчера насиловали, практически убив. Что с ними не так? Герцогиня, пристально посмотрела в его глаза, пытаясь увидеть в них что-то для себя, но рукав не отпуская.

– Я могу пожаловать вам баронский титул и земли. Обширные земли. Лучшие, что есть в королевстве. – Не отводя глаз закинула, как ей показалось, наживку. Но увидев у Сергея в глазах смешинки, немного смутилась. – Могу даже графство, как минимум два графских рода исчезли подчистую. Ну? Почему вы улыбаетесь так, будто вы уже все это имеете? – Не разрывая зрительного контакта, в герцогине проснулось любопытство настолько, что она, не замечая слабости, поднялась с кровати, и ее рука, с рукава переползла на ладонь, вцепившись в нее. – Вы отказываетесь от баронства, от графства, тогда, может золото? У нас есть золото, надо в Бродвик только съездить, я с вами расплачусь. Скажите, сколько вы хотите? – Но увидев скептическую улыбку, стушевалась. – Тогда может скажете, чем я могу вам отплатить? – Что-то нащупав пальцами на его руке, она подняла его ладонь к своему лицу, разглядывая перстень, с большим зеленым камнем. Как завороженная, взгляд остановился, погружаясь внутрь, глаза расширились в удивлении, медленно, повернулась ко все так же стоящей баронессе, обратно к перстню. Сергей, уловив то, что она собирается сделать, слегка сжал ее ладонь, и прижал указательный палец к ее губам.

– Ть-ш-ш-ш. Не надо… – только и успел проговорить он, как герцогиня упала на колени, мертвой хваткой, обхватив его ногу. – Ну твою-то…

Глава 23

Дрова в камине потрескивали, и огонь, распространяя тепло вокруг, создавал уют. Сергей сидел в кресле с кружкой сидра, справа сидела Амалия ван дер Хаас, герцогиня Ангорская, а возможно, уже, королева Ангстремская. Немного сзади сидела Ронда и еще десятка полтора графинь, баронесс, виконтесс. Все те, кто выжил в этой бойне, все те, кто потерял мужей, братьев, детей. Остатки цвета, женской части королевства Ангстрем. Еще часть женской аристократии разбрелась по остаткам замка, где отдыхали, или мирились с горем.

– Все началось с того, что мой брат, Карл, погиб, при очень загадочных обстоятельствах, не оставив ни одного наследника мужского пола. По идее, на престол должен был взойти его родной брат Густав, но двоюродный старший брат, Эрик, решил, что он больше достоин. Тогда и началась эта война. Эрик собрал под свои знамена многих, очень многих аристократов… Большинство повелись на его речи, и началась резня. – Герцогиня рассказывала это с отрешенным видом, в очередной раз переваривая произошедшее. Сзади кто-то начал тихо всхлипывать, но Сергей слушал, не перебивая и потягивая сидр. – Сначала сторонников Густава разбивали по одному, вырезая целыми родами, потом, Густав кинул клич и под его знамена стянулись войска. Но Эрик, каким-то чудом сумел победить, оставшись с горсткой солдат. – Тяжело вздохнула. – Горсткой, в буквальном смысле, только личная гвардия, человек сто, не больше. А голову Густава, на пике выставили на всеобщее обозрение над воротами Ангстрема. Тогда он короновал сам себя, и теперь уже он, кинул клич, о сборе войска. Но вассалов осталось мало, война очень обескровила страну, собрав всех, кого смог, пошел к нам, посчитав последней угрозой… Откуда-то притащил катапульты и требушеты. Мы месяц почти сидели в осаде. Он подловил нас очень удачно, ведь это не наша родовая крепость, которую он не смог бы просто так разрушить и взять… ну да ладно. Верные вассалы, наемники, ополчение, всех кого смогли, мы стянули сюда. И вот результат. Мужей нет, братьев нет, мужиков по деревням осталось раз-два и обчелся, а голова Эрика, теперь раскачивается там, где до этого висели головы наших близких… – Сзади кто-то шмыгал носом, кто-то плакал. Но никто не вставал и не уходил. Подошедшая служанка налила еще сидр, в опустевшую кружку Сергея.

– Ничего не меняется, ни в одном из миров… – себе под нос пробурчал он, но Амалия услышала.

– И сколько миров ты видел? – так же тихо спросила она, чтобы сидящие сзади не слышали.

– Три… И в каждом братоубийственная драма разыгрывалась своя. И справедливость торжествует не всегда…

В зале, повисла гнетущая тишина.

– Господин, а вы женаты? – Неожиданный голос Ронды заставил герцогиню вздрогнуть.

– Угу… Три жены. – Отозвался тихо Сергей.

– Как три жены?! – Неожиданно, даже Амалия вырвалась из пучин дум и воспоминаний. – Почему три жены? А разве…? А как…? А…. почему? А… – В зале стих плач и заинтересованные взгляды собравшихся уставились на Сергея.

– Ну вот так… Давняя традиция. Да и потом, вот смотрите: Сколько у вас сейчас осталось мужчин, после этой войны? Ну? Смелее…

– Неженатых? И аристократов? Никого… Все под ноль. Остались или старые, или слишком молодые, или женатые, из самых дальних уголков страны. – Отозвалась герцогиня.

– А теперь сравните, сколько у вас рождается девочек, и сколько мальчиков? – Дав минуту обдумать эту мысль, Сергей продолжил. – А теперь, учитывая детскую и подростковую смертность, скажите, кого больше и во сколько раз?

В зале опять повисла тишина, женщины погрузились в расчеты, прикидывая в уме и считая своих знакомых.

– На одного неженатого, получается, три девушки. – Отозвался кто-то сзади.

– Хорошо, одна из этих трех, выходит замуж за парня, а остальные две что? Куда их? Не удивлюсь, что у большинства аристократок, есть дети вне брака, потому как детей хочется, да и род продолжать надо, а нет мужчин, всех щенками разобрали. – Сзади послышался смешок. – Так и в чем тогда проблема, разрешить многоженство, если все равно, так или иначе, одинокая девушка рожает детей для себя и своего рода, только теперь от официального мужа? Установили иерархию, определили условия, и все, проблема решена! А сидеть закостенело и мечтать о любви? Пф… вон, у меня три жены, старшая беременна двойней, и если захотят дети, то они могут войти в род Залесских, или, развивать свой, это их право. Также и с остальными, если средняя решит, что дети должны быть Хантерами, и они согласятся, да не вопрос! А теперь, вопрос к вам, девочки, – Сергей обернулся и окинул взглядом присутствующих, сделав многозначительную паузу. – Зная такой расклад и понимая это, скажите, кто?! Кто запретил многожёнство, но разрешил блядство, а? Типа, я закрою глаза на то, что мой муж заклепал бастарда той баронессе, то не мое дело? – еще раз обвел присутствующих взглядом. – И что получаем в итоге? Узаконенный блуд. А теперь, мой случай: зачем мне искать кого-то на стороне, если все три жены в моем роду? Вот и спрашиваю вас, кто это сказал?