Текст книги "Хроники российской Саньясы (Из жизни Российских мистиков - Мастеров и Учеников 1960-х - 1990-х)"

Автор книги: Владислав Лебедько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

В: – Можете рассказать подробнее, как это было?

И.Н.: – Это произошло очень просто. Я работал в народном Театре при заводе, на котором я вырос, куда я пришел, когда мне еще шестнадцати лет не было. А тут приехала из Москвы группа для каких-то социологических исследований. Естественно, я пошел познакомиться, мне это все было интересно. Было много людей из Москвы, из МГУ. Мы стали с ними сотрудничать, я сделал для них часть работы – так как меня на заводе все знали. Я в цеху, где работал, провел исследования: "Конфликт "Мастер-рабочий" при сдельной оплате труда". Так я познакомился с Аркадием Ровнером, который входил в эту Московскую группу. А потом как-то Аркадий позвал меня к себе в гостиницу, дал мне текст – "Раджа-йога" Вивекананды и сказал: -"Вот это может быть новая информация, а может быть новая жизнь". Так все и произошло.

В: – В вашей жизни был Ровнер и был еще Мирзобай...

И.Н.: – Да, Мирзобай; он и до сих пор еще играет в моей жизни большую роль в том плане, что это... Я когда с ним встретился, – понял, что это человек из тех, про которых я раньше только читал, что это живой, настоящий , реальный Мастер из реальной древней Традиции и что у него надо учиться. Я обратился к своему Учителю, получил разрешение и стал учиться у Мирзобая. Кроме всего прочего, я его просто обожаю как человека, потому что я видел его в разных ситуациях, – я его видел на базаре, на кладбище, в кабинете директора Института Востоковедения и во многих других ситуациях, на суде, например. Он везде и всегда был Он – без всякого усилия, без всякого напряжения.Я помню, как Абай, который был "проверяльщиком", все пытался проверить, – на самом ли деле Мирзобай – Мастер. Так вот, он спросил меня: "Ну а как ты думаешь, Мирзобай -Мастер или нет?" – Я ему: – "Ну вот ты просто посмотри, – он разговаривает жарко, эмоцию какую-то выдает, все такое, а сам в это время в пальцах виноградинку катает. И она не раздав илась. Ты попробуй так и все поймешь!" (Смеется) И я очень рад, что такое взаимодействие было и продолжается, потому что это дает какую-то планку, какой-то ориентир.

Мы очень играем все время во все. Играем, потому что нам очень важность самого себя хочется ощутить, сопричастность к чему-то такому, к духовности... А поскольку настоящих Традиций почти нет, то понять степень серьезности самого намерения постигнуть что-то нам трудно, так как мы все по библиотекам бегали – "прочитал, значит уже знаю".

В: – После убийства Талгата Нигматуллина в Вильнюсе некоторые люди, которые очень почтительно относились к Мирзобаю, резко изменили свое отношение, не поняв, почему он не вмешался в эту ситуацию. На вас это как-то повлияло?

И.Н.: – Нет не повлияло. Я знаю всю эту ситуацию очень хорошо. Я допросил лично всех участников этой ситуации. Дело в том, что Мирзобай приехал в Вильнюс по приглашению Абая, и он очень интересно приехал, – он взял с собой свою мать, которая ходила совершенно согнутая, – она не могла выпрямиться и ни слова не знала ни на одном языке, кроме родного. Дом Мирзобая был перед этим совершенно опустошен. Он привалил к дверям бревно и приехал. Тем более, что в последнее время к нему почти никто не ездил, Абай создал такую историю, что Мирзобай – это вчерашний день, выживший из ума старик, а вот он -Абай всех быстренько приведет к Просветлению. Наиболее верные его ученики и среди них Талгат Нигматуллин называли его Боддхисаттвой – причем на полном серьезе. Я разговаривал с Талгатом – когда я последний раз был у Мирзобая, – я летел через Ташкент и Талгат даже не позволил мне ничего возразить. Он сказал: – "Тему Абая не трогай даже и все! Ты не понимаешь, ты не дорос!" Так что это была уже сектантская ситуация. Но Мирзобай поехал. Когда, потом уже, его следователь спросил: – "Как ты, старый человек, – про тебя говорят, что ты такой мудрый, – как ты попал в такую ситуацию?" – Мирзобай ответил: – "Ребята в тюрьме сидят, и я должен в тюрьме сидеть!" То есть он свою ответственность за это ощущал.

А непосредственно вся эта история в квартире... Во-первых Мирзобай не бил. Там всех под угрозой насилия заставили ударить – хотя-бы только обозначить удар по Талгату и Мирзобай тоже обозначил, но надо помнить, что в это время рядом находилась его мать – беспомощная старуха. Во-вторых, люди, которые там были все местные, – они же были все выкуплены потом. Один из них сидел года два и то в отдельной камере и занимался тем, что рисовал портреты тюремного начальства. Во всяком случае, так он мне сам рассказывал. А била-то по настоящему команда Абая. И Талгат не сопротивлялся. А когда он уже понял, что дело плохо и начал кричать, то было уже поздно. Во всяком случае, хозяйка квартиры, которой соседка позвонила – "Что там у вас происходит?" – спокойно так, мило улыбаясь ответила: – "Мы празднуем мою кандидатскую диссертацию, извините за шум". Милицию не вызвал никто, естественно, хотя возможностей было навалом, – не такая там была гестаповская ситуация, чтобы нельзя было как-то вмешаться. Когда они поняли, что Талгат умирает, они вызвали своего знакомого врача, и только тот уже вызвал "скорую". Так что там все очень непросто было. И Мирзобай имеет к этому только то отношение, что он не захотел избежать ответственности, хотя мог. Так что там все непросто было. А вмешаться он не мог. Он не мог вмешаться даже тогда, когда избивали его до крови. У него такой внутренний закон – он подставляется и никогда не нападает. Хотя физически он очень сильный человек.

В: – Вы встречались с ним, когда он уже вышел из тюрьмы? И.Н.: – Да, я недавно у него был. Когда мы перевозили прах его матери из Литвы на родину. Она же все эти годы жила в Литве, в провинции, ухаживала за литовскими детьми. Там умерла и там была похоронена. Когда мы увозили прах, ребята, у которых она жила, оставили эту могилу, символическую уже теперь и ходят на эту могилу и помнят ее.

Вообще все не так просто. Хотя и я, в свою очередь, пытался вытащить людей из этой ситуации и Мирзобай это делал на своем языке, но мало кто все это слышал. Когда мне Мирзобай по телефону сказал, что Абай – Хозяин, я сразу понял, что дело плохо, потому что на его языке это означало предел такие слова, как "Хозяин", "Начальник"... Но, произошло то, что произошло. Много странного в этой истории: – и то как шло следствие, и то, как ловили Абая, хотя все знали, где он находится; так его и не брали, пока не приехала жена Талгата и не сдала его просто в милицию. И сидел он отдельно в следственном изоляторе КГБ; много там было напутано и показания людей разные. Очень, очень странная история. Абай еще в тюрьме – он четырнадцать лет получил. Ходят разные слухи – что он умер в тюрьме, что он жив, но непонятно где находится и тому подобное. Хотя уже в этом или следующем году срок его истекает...

В: – Если обратиться к Российской ситуации 70-х – 80-х, то наверняка было много людей, искренне пытавшихся искать, не имея при этом контакта с живым источником знания, – кто по книгам, кто как. Доходило до таких "подвигов", когда человек срывал с себя психологические защиты, барьеры. В результате что-то случалось, – на какое-то время такой человек что-то обретал, куда-то "попадал", а потом с ним либо что-то трагическое происходило, либо еще что-то...

И.Н.: – Всякое было: и умирали и в "психушку" попадали, и не потому что их туда засовывали, а потому что они действительно сходили с ума. Самодеятельность.. .

В: – Все-таки это Духовный поиск или что-то еще? Как вы относитесь к опыту таких людей?

И.Н.: – Как можно относиться к опыту любого человека, прожившего свою жизнь? Он прожил так. Так хотел. Это нельзя оценить.

В: – Я имею в виду – были ли это поиски Смысла или просто самодеятельность?

И.Н.: – Когда как. Каждый конкретный случай не похож на другой. Самодеятельность была вынужденная. Тексты были в какой-то степени доступны, а реальных источников найти было трудно. Хотя были люди, которые имели реальный живой источник. Какие-то Гурджиевские ветви были. Кор-дамоновская команда была такая, – они потом в Америку уехали. Но рассказывать о них будет не очень прилично.

В: – Тогда, может быть как-то можно охарактеризовать общее настроение той эпохи?

И.Н.: – Потрясающе. Потрясающе. Это был массовый бросок. И в этом массовом броске в Неизвестное были совершенно разные люди, и те кто просто стремился к обладанию сиддхами – многие достигали этих сиддх; и были те, кто искали то, что сами не понимали, но хотели какого-то смысла.

Это было такое веселое сумасшедшее движение. Вот Аркадий Ровнер очень хорошо в своих художественных произведениях описывает разные истории людей из этого времени.

Чем дальше человек продвигается, тем меньше возможностей его опознать. Если только у него не такая работа – подставляться. Мне лично везло, – я встречал очень интересных людей и в области сиддх и в области смыслового постижения – их совсем немало (относительно, конечно). Потом, в определенный период, начались массовые, повальные уезды заграницу. Как только появилась возможность уезжать – многие уехали. Я не знаю, как там у них в Америках... Что-то там у них, наверное, происходит, – у кого-то, у кого-то нет... Там тоже есть своя тусовка, свои амбиции. Есть люди глубокие, есть социально-ориентированные...

Но волна была мощная. Не зря тогда Американцы так перепугались, что у нас в экстрасенсорике глубокий прорыв, – они по этому поводу засылали своих шпионов. Потом все более-менее успокоились. Я думаю, на сегодняшний день серьезным людям понятно, что все, что касается сиддх, – это все доступно, возможно, но не имеет большого практического значения. Но психология, особенно психология экстремальная – она, конечно, обогатилась.

В: – Как вы думаете, почему от этой мощной волны сейчас как-то даже и брызг почти не осталось?

И.Н.: – Ну почему же не осталось? С одной большой брызгой ты сейчас разговариваешь. А вообще – так и должно быть. Это дело – штучное, и потом мы знаем только то, что видим, а то, что не видно, мы не знаем.

В: – Но, тем не менее, что изменилось?

И.Н.: – После той волны – была же волна моды, когда все, кому не лень чем-то занимались. Сейчас мода тоже прошла и наступило нормальное время, как обычно, то есть кто-то работает, кто-то нет. Нет такого ажиотажа вокруг всего этого, какой был, а дело движется потихоньку. Я думаю, что Духовное Сообщество всегда было, есть и будет.

Я был недавно в Москве, в клубе "Ямское Поле", посмотрел, как изменился рынок. Сейчас торгуют в основном бессмертием, силой, – даже здоровье уже перестало быть модным товаром. С другой стороны, – все больше появляется интересных людей, которые заинтересованы Жизнью. Когда люди изначально интересуются не фокусами, а Жизнью своей – это очень серьезно.

В: – Что для вас значит образ жизни? Что такое образ жизни человека Ищущего?

И.Н.: – Во-первых, нужно сразу же определить: ты хочешь в монастырь или ты хочешь на базар. Это принципиально. Человек, который хочет вступить в какой-то ашрам или создать его, неважно, как он называется – это ситуация закрытоеЩ, таинственности, выключенноеЩ из социальной жизни. Ты живешь в этом случае с Богом и для Бога и все, – больше тебя ничто не интересует. А если человек остается на этом вот базаре Жизни, то, конечно он должен найти работу, – прежде всего. Люди делятся на тех, кто работает, на тех, кто ищет работу и тех, кто не работает. А уже от этого все остальное зависит. (В течение нашего разговора неоднократно звонил телефон и И.Н. вел с кем-то коммерческие переговоры по оптовым поставкам растительного масла) Ведь что такое образ жизни? – Если ты поставил какой-то закон над собой, то этот закон и определяет твою жизнь. Если ты над собой ничего не поставил, то нет никакого закона, кроме тебя самого. Вот, собственно говоря, и все. Во всяком случае, я считаю, что самая печальная история – это разрыв между сознанием и бытием. Если то Знание, которое ты добываешь, к которому стремишься, ты не пытаешься практически реализовать, то тогда зачем ты его искал? Может быть я не прав, но у меня такая позиция.

В: – А какие направления в реализации Знания сейчас актуальны на ваш взгляд?

И.Н.: – Все виды работы, связанной с людьми. Потому что, если человек получает какие-то знания из Духовного Сообщества, то наверное, это, прежде всего, знания, предназначенные для работы с людьми. И, конечно, здесь нужна профессия. Профессионализм. Потому что самодеятельность в работе с людьми вещь страшная. Страшная и для самого того, кто работает, потому что человек – существо хрупкое.

В: – Но ведь профессионализм – это же не диплом, не сертификат и не Университетское образование.

И.Н.: – Нет, конечно. Это профессия, которой ты живешь, в которой ты продолжаешь развиваться, осознавать свой опыт, совершенствовать его.

В: – В работе с людьми сейчас существует огромное количество направлений. Как найти Правду и не запутаться?

И.Н.: – Да правд – навалом. Правд много. Это же не Истина. Надо делать то, что хочется, потому что это убирает сразу огромное количество лжи. Все эти "надо", "во имя", "потому что"... – это все несимпатично, порождает много лжи. Человек должен иметь такую квалификацию, чтобы не ущемляя правд других людей делать то, что ему хочется.

В: – Если взять работу с людьми: предположим, некого человека, обратившегося к специалисту, беспокоит какой-то симптом. Квалифицированный специалист, пользуясь современными психотехниками, может за какое-то сравнительно небольшое время помочь снять этот симптом. С другой стороны, этот же симптом может послужить для человека некой отправной точкой, чтобы потом начать искать. Например, так было в свое время со мной.

И.Н.: – Здесь все очень просто: какой вопрос, такой и ответ. То есть, если человек пришел с таким запросом, надо на его запрос ответить.

В: – Как раз таки не очень просто. Ведь глубинный-то запрос человек может словесно не выразить, он может его даже не осознавать. Вот он пришел и у него болит что-то...

И.Н.: – Значит, надо вначале сделать так, чтобы ему было хорошо. Я всегда говорил: истинная вера человека не там, куда он идет, когда ему плохо, а там, куда он идет, когда ему хорошо. Прежде всего нужно сделать человеку хорошо.

А иначе не понять ни ему самому, ни со стороны, чего же он хочет, потому что если у него что-то болит, – он готов идти куда угодно, – лишь бы избавиться от боли. Очень много эксплуатации людей построено именно на этом принципе. Так – я ругаю своих ребят, которые пытаются обучать методике дифференциальных состояний, а вместо этого начинают агитировать за Духовность, за Традицию – выносят свою проблематику...

Если ты продаешь товар, – ты должен продавать товар! Если человек купил холодильник, тебя не должно интересовать, для чего он это сделал. А когда это все нагружается всякой идеологией,... – человек же не пришел с этим. Я думаю, что вообще честные отношения между людьми, насколько они возможны в данной ситуации – они состоят из того, что если человек пришел к тебе за чем-то и ты ему это можешь дать – так дай! Без условий, типа – "Я тебе дам, но ты должен стать адептом" – понимаешь!

В: – Вот я столкнулся с такой сложностью во всем этом: предположим, приходит человек с какой-то проблемой, – начинаю выяснять, – зачем тебе ее решать?... И так дальше и дальше, спрашиваю – Зачем?...Зачем?...Зачем? В итоге выясняется, что то, о чем он заявил, как о запросе вначале, это лишь частность, а по большому счету – находится таким образом главное, тот Смысл, тот запрос, ради которого этот человек и пришел. Но он же не осознавал этого сам.

И.Н.: – Да, но ты ведь шел через вопрошание! Он ведь все равно сам скажет, сам к этому придет.

Вот случай: у меня был один товарищ – интересовался Традицией, а потом у него разочарование наступило. Тогда он отправился к такому Корда-мону (он сейчас в Америке – а тогда здесь была такая "а-ля Гурджиевская" ветка). Он пришел, а тот его спрашивает: – "Ты чего пришел?" – "Я хочу от комплекса неполноценности избавиться". Тот ему: – "Ты что, с ума сошел! Если бы не этот комплекс, ты бы к нам никогда не пришел!" – Можно ведь и так поставить вопрос. Но пока человек стоит на позиции "Сделайте со мной что-нибудь" – это всегда очень чревато, поэтому важно тонко дифференцировать. В этом – роль убежища – чтобы человек ощутил, наконец, что ему хорошо, а потом будет уже видно – куда он пойдет, куда он все это денет. Я много раз наблюдал – люди приходили с такими запросами: на Истину, на Просветление, а потом выяснялось, что он просто не мог решить проблему поиска сексуального партнера. Он ее решал – и на этом все кончалось. Так зачем его тревожить? Как говориться: – "Не будите возлюбленную, если ей не угодно!".

Я как-то с течением времени все более несерьезно ко всему отношусь. (Смеется).

В: – Какой смысл в "Круглых столах", которые вы сейчас проводите?

И.Н.: – А, ну это же деятельность Академии. Я там изображаю профессора. Во всяком случае – это место, где люди могут высказаться. Многие люди имеют потребность высказаться, но им негде. Приходят, иногда бред несут всякий. Это тоже хорошо. Я стараюсь, чтобы не было какого-то солдафонства во всем этом. Ну бред, – дайте человеку высказаться! Только, чтобы это не превращалось в борьбу.

В: – Вы как-то сказали, что все почти безнадежно. Все-таки, как по-вашему, – есть хоть какая-то надежда или нужно просто заниматься ради процесса?

И.Н.: – Заниматься нужно потому, что тебе этого хочется! И не надо под это подкладывать никакой общественной значимости и тому подобного.

Но мне очень нравиться, что несмотря на такое четкое расслоение современного поколения, молодежи, – мне нравиться что в нем – больше жизни, или это мне так везет, что я с такими встречаюсь. Они более свободные. В них меньше страха и очень возможно, что это даст какую-то новую кровь для Духовной жизни, если конечно "старперы" не начнут из себя изображать – "Мы ветераны, нас мучают раны...". (Смеется).

В: – Вы же говорили в субботу, на "Круглом столе", что в последних поколениях все меньше потенциала. Как это согласуется с тем, что вы говорите сейчас?

И.Н.: -У них не меньше потенциала, у них меньше жизненного тонуса. Исходного количества жизненной энергии у них меньше. И это подтверждают исследования во всем мире. Это либо приведет к деградации, либо к поиску как эти резервы пополнять. Такого рода ситуация порождает две реакции – либо пассивно-оборонительную, либо активно-исследовательскую. Мне кажется, что всякая деятельность по внедрению в культуру принципов активной психологии, это самое существенное, что можно сделать. Позиция "Жизнь меня живет" – она, конечно, никуда не годиться.

Вы заметили, что на "Круглом столе" ни один из выступающих не решился произнести слово Жизнь. Самое смелое высказывание было – жизнедеятельность. Отсутствует эта ценность – Жизнь!

Я помню, как мы в 1972 году проводили исследования в моей студии. Там были разные люди и по возрасту и по всему другому, но ни один в "плюс ценность" не написал просто Жизнь. Нет такого в культуре, в общественном сознании. Это – колоссальный пробел!

Механизмы, устройство жизни – они совершенно не изучены. Эта ситуация, как и любая трагическая ситуация стимулирует, с одной стороны, – поиски, а с другой – отчаяние.

В: – Что для вас значит понятие Культура?

И.Н.: – Культура для меня – это не вопрос прошлого. Это вопрос истории человечества, а значит – моей личной истории. Когда человек воспринимает свою личную историю на фоне истории человечества, тогда у него есть какие-то шансы осознать персональный смысл своей собственной жизни.

Глава 4

Алексей Вовк

С Алексеем я познакомился в девяносто первом году. Сначала он провел пару семинаров на ПсихФаке, затем я ездил на семинар в Бехтерев ку, который он вел там, а потом я попросил Алексея стать рецензентом моего диплома. Дальше мы с Вовком общались достаточно часто и уже неформально. Алексей очень многому меня научил, как психотерапевт, но, по мере углубления нашего знакомства, я стал понимать, что Вовк – не просто психотерапевт, хотя таковым, как мне кажется, усердно старается "прикинуться". Когда я узнал, что Алексей учился у Рейнина6 и работал вместе с ним, – многое стало понятно. И пришел я к Вовку в этот раз, конечно, не как к психотерапевту, а как к Искателю и, хотя он опять начал отнекиваться, – что он, мол, психотерапевт и не более, – вот что из этого вышло:

25.09.1999.

Алексей: – Что касается различных неформальных объединений молодежи, тусовок и прочего, – могу тебе как в анкете ответить: – не участвовал, не был, не знаю, не видел и так далее. И вообще, – духовным ростом не занимался, так что мне кажется, что у тебя превратное представление.

Я как начал профессиональную деятельность после окончания психологического факультета в 1981 г., так и продолжаю. А если долго занимаешься одним и тем же, индивидуальное развитие происходит само собой, являясь средством. Каждый реально работающий консультант в процессе работы с этим сталкивается, – не будешь развиваться, – вывалишься из специальности или станешь более больным, чем твои клиенты. Реально работающий -это тот, кто может себе позволить не быть у себя "пациентом номер один", и работать с заявкой пациента, а не со своими проекциями и контрпереносами. Способствуют этому чувство меры и чувство юмора.

6 О Григории Рейнине см. следующую главу

Влад: – Ладно. Начни тогда с каких-нибудь терапевтических баек и приколов.

А: – Направь меня тогда, – про что? С одной стороны, я могу тебе рассказывать про "нормальных" граждан, которые к Саньясе не имели никакого отношения. Есть граждане, которые после долгой Саньясы приходят полечиться, – семнадцать лет в "астрале" – и человек приходит подлечиться от шизофрении...

В: – Ты знаешь, меня больше интересуют случаи, когда ты вел себя, скажем так, парадоксально, нелогично.

А: – С моей точки зрения я всегда веду себя очень традиционно. Я не могу тебе сказать, что я делаю нелогичные ходы. В: – Я имею в виду логику, непонятную со стороны. А: – Тогда нужно спрашивать у тех, кто смотрел со стороны. Потому, что на мой взгляд, то, что я делаю, – совершенно традиционно, логично и вытекает одно из другого. Даже, когда ты по ходу дела, например, меняешь манеры и стили поведения и начинаешь с разговоров, выяснения обстоятельств его жизни и сути его проблем, потом – "по хребту ладонью", человек что-то понимает, потом опять разговариваешь, обсуждаешь, как ему жить дальше, то это настолько для меня логично, что даже не знаю, что тебе и сказать. (На минуту-другую задумывается). Вообще, вся работа консультанта непонятна со стороны, поскольку если бы люди понимали, что происходит во время консультирования, они могли бы сами себя консультировать. Кстати сказать, и консультантам далеко не всегда и далеко не всем понятно, что происходит в процессе и как получается результат, поэтому и возникает парадоксальная ситуация: найти себе здорового консультанта или психотерапевта – творческая удача пациента. Удача заключается в том, что у пациента резко повышается риск выздороветь. Но в выздоровлении таится опасность, – теперь человека от жизни ничего не отделяет. Если раньше между человеком и жизнью стоял симптом или невротическая проблема, и они захватывали все его существо, то'теперь, после выздоровления, эта проблема уходит, и человек сталкивается со всем спектром жизненных переживаний, которые были не актуальны, пока был симптом. У больных проблем гораздо меньше, нежели у здоровых. Если человек и с этой лавиной проблем справляется, тут начинается самое серьезное испытание испытание достижением, достатком, здоровьем. На мой взгляд, только произведенные от достатка действия имеют ценность, действия от недостатка вынужденные и ценность их не высока, хотя волю развивают.

Примеров тому немало. У нас была группа консультантов, с которыми мы работали. С ними работа строилась в реальном режиме, то есть, по моим представлениям, консультант должен вначале научиться со своей жизнью справляться, – быть адекватным, не лечить себя через другого человека за его (человека) деньги. Элементом реального режима являются договоренности. Мои договоренности с обучающимися консультантами о расписании семинаров. Несколько групп консультантов должны были на очередные семинары выходить в октябре 98 года, а в стране случился кризис. Но уговор-то никто не отменял! И вот, – они мне позвонили и говорят: "Давай передоговоримся". Я отвечаю, что у нас есть договоренность, а если договоренность есть, она должна выполняться, или же консультанты – не консультанты, – и, соответственно, группы закрываются. Понятно, что меня это может привести на грань бедности, но это уже мои проблемы, с которыми я должен, как консультант, обучающий консультантов, как-то справиться или умереть от голода и геморроидального ступора..

В принципе, мы могли бы вступить с ними– в переговоры и сказать, что "ребята, понятно, что вам сложно, тяжело и, конечно, давайте перенесем все это до лучших времен". Но тогда, они, эти формирующиеся консультанты, решили бы, что так и нужно себя вести – пообещал, договорился с пациентом о работе, но не смог. Основания и аргументы всегда найдутся на то и "защитные механизмы" психики. И то, что пациент на кон ставит свою человеческую жизнь – не в счет. А если ставки не равны – результат не очевиден. Поэтому мы сообщили своим коллегам, что их экзаменационная сессия началась именно тогда.. Ведь я по окончании курса должен был подтвердить, что данные граждане находятся ну если не в Просветленном состоянии, но, по крайней мере, они минут несколько могут просидеть на жопе ровно в ходе консультационного приема. Относительно пяти человек я такую гарантию тридцатого апреля этого года дал.

Все начинается с двух-трех секунд, и в процессе работы народ научается сидеть дольше. Причем, работа с устойчивым состоянием присутствия является краеугольным камнем подготовки консультантов. Гонраб Дордже говорил: "Войти в состояние, не сомневаться и действовать из состояния". Ничто так не влияет на качество работы, как возможность и способность консультанта присутствовать на рабочем месте всем собой, включая разум, чувства, волю, физическое тело.

Кстати, у тебя же есть опыт обращения ко мне, как к консультанту. Ты можешь это обсуждать.

В: – Меня прикололо последний раз, когда я к тебе пришел, что ты помог мне произвести довольно любопытное действие. Так что, все-таки, – ты меня затерапировал...

А: – Да это ты сам дозрел.

В: – Вся штука оказалась в том, что ты как бы дал мне возможность... показал мне возможность для выбора, – я могу зависеть от этого, а могу не зависеть. Было множество бурных реакций потом.

А: – Ты заметь, что по структуре как последняя, так и предыдущие ситуации строились только на одном очень простом методологическом приеме. Это – озвучивание интуиции. Когда про интуицию, там нет выбора. То есть выбор – это дискретная функция, когда у тебя есть "да" или "нет". На уровне интуиции нет ни "да", ни "нет". Там есть только "да". Все время "да". Ты получаешь доступ к информации, каким путем двигаться. Вот почему нет разницы между индивидуальной интегрированной волей и Божественной. Там не из чего выбирать. Вот у тебя есть тропинка, которая проложена, и ты по ней идешь. Вот все. Но заметь следующую вещь – в каждый отдельный момент времени можно сделать только один своевременный экологичный шаг. Все остальные шаги несвоевременные и неэкологичные. И тогда ты замечаешь, что реальность перестает об тебя тереться, то есть тихо становится. И когда ты выходишь на эту вещь – это действительно то, что подсказывает интуиция – каждый раз ты совершаешь один верный шаг. Понятно, он завязан на твое предназначение, он может быть завязан на твои цели и так далее. Как только возникает дилемма и выбор, это значит что-то сильно не то в твоей жизни. Но для человеков это совершенно нормальный способ проявить наличие свободы воли. Вот у меня есть выбор, а я выбираю. Например, направо пойдешь – смерть найдешь...

Но про свободу воли, я думаю, будет другая история.

Ведь ты, на самом деле, обо всем – о чем мы с тобой говорили на консультации, догадывался. Я не сказал тебе ничего нового, а лишь структурировал твое содержание. И это происходит не только с тобой, а практически у ста процентов клиентов. Человек, имея реальные выходы в себе, не слышит свою интуицию или ее искажает. И нужно сделать простую вещь, озвучить интуицию человека. Потом ты показываешь, как она, эта интуиция искажается его внутренними переживаниями и представлениями, потом опять возвращаешься к базе и формулируешь эту дилемму. На самом деле та дилемма, которую ты сформулировал, это не дилемма – это дребезг. В основном, с этим пациенты и приходят. Тут на днях пришла дама, говорит: "Уходить от мужа или не уходить?", а ситуация совсем в другом – и она начинает понимать, получать ли ей удовольствие от жизни с мужем или получать удовольствие с другими мужиками. Удовольствие с мужем – терминально, так как закончится большой жопой, мягко говоря. Но если она уйдет оттуда неточно, то ее отгрызет тоже "по самое я не могу", где у женщины, на самом деле, уши. Так что, задача у нее – интеграция. И, в принципе, когда человек интегрирован, как трехплановое существо – т.е человек собирается воедино – он может совершить реальное действие. Если это блин – он расползается. Одна часть блина говорит: "Полезли сюда, в Саньясу", – а другая: "Жалко ведь, – хороший человек умирает!". И мало кто понимает, и это не понять, пока ты реально не столкнешься с этим сам, что последний симптом, с которым ты борешься в жизни и который тебя душит по жизни, – это личность. Других симптомов нет. Потеря или хроническое отсутствие чувства юмора показывает тяжесть заболевания собой. И вся эта бодяга – просто выкристаллизовывается в ходе консультирования. Тут, в принципе, и работать-то почти не надо: сидишь себе в чистом состоянии, то есть – сидишь на жопе ровно, а человек метелит себе, – метелит свою собой же преобразованную и искаженную интуицию.

Одну интересную мысль мне сформулировал точно один наш психоаналитик: "Когда у консультанта сильно болит, – выясняется, что у консультанта есть психика. И возникают всякие странные мысли, что "так ведь и умереть можно!" И эта удивительная мысль делает человека сильно невротичным. Только что ты сидел перед своим пациентом и говорил: "Ну что, дружок, -допрыгался!", а потом ты вдруг понимаешь, что это ты допрыгался. И ку-ку! Поэтому, говоря другому человеку что-то, что ты говоришь – это содержание, и к структуре оно имеет очень косвенное отношение, ты потом сталкиваешься с тем, что твое содержание имеет смысл. Это старое определение, что у них (пациентов) невроз, а у нас (консультантов) – сложные жизненные обстоятельства; они психи, а у нас жизнь напряженная, поэтому мы нервничаем.