Текст книги "Звёздно-полосатый враг [СИ]"
Автор книги: Владислав Баев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Бабочка сложила крылышки за спиной и попыталась спрятаться за дальней от меня ножкой от кровати.
– Эй, крылатая, я тебе говорю! – в этот раз я совладал с собственным голосом, и он прозвучал весьма убедительно и страшно свёрдо.
Девочка даже вздрогнула и крепче вжалась в деревянную ножку кровати.
– А меня, точно, видно? – её голосок оказался столь тонок, что вполне сошёл бы за писк, если бы я не видел собеседника.
Согласитесь, мышки – пищат, но чтобы бабочки – нонсенс, однако!
– Видно! А то как же! – я даже кивнул для важности. – Да-да, вон под кроватью. Смотрю прямо на тебя!
– От беда-кручина! И что же мне теперь делать? – скорее для себя, нежели для меня тихо и взволнованно произнесла бабочка.
– Что делать? Что делать? Снимать штаны и бегать! – брякнул я.
– Ой! – пискнула девочка, прикрывая одной ладошкой ротик, а второй схватившись за подол платья.
Она даже зарумянилась от треволнений.
«Ещё бы! Здоровенный дядька ляпнул глупость. Или пошлость? Того и гляди насильником сочтёт!» – мне даже стыдно стало, немножко, самую капельку, ибо я тут же припомнил, что эта пиявка давеча сосала мою кровь!
– А ну, малявка, иди-ка сюда! – и я поманил её пальцем.
Она снова вздрогнула от слов моих, наполовину расправила крылышки, но тут же сложила, бросила отчаянный взгляд по сторонам, словно зверёк, загнанный в угол. Бежать? Некуда. Комнатушка – что твоя клеть! Шаг влево, два вправо да по диагонали, до потолка – рукой достать. Дверь и окна плотно закрыты… Но ведь как-то, голубушка, ты же попала сюда?
– А обижать не будете? – пискнула малявка.
– Посмотрим на твоё поведение, – а так хотелось сказать: «Обязательно! В назидательном порядке!» Но как бы с бедняжкой приступ не случился – и так дрожит как осиновый лист на ветру. В ураган.
«Хотя чего бы это мне о здоровье такой куколки печься? Фу-ты ну-ты! Кровососки! Гнуса… Нет, это как-то не для неё. Слишком грубо и не по-джентельменски».
– Поведение? Посмотрите на моё… – пролепетала бабочка, её усики-рожки совсем поникли, однако девочка не сдвинулась с места.
– Ну же! Иди сюда! – я встал на колени и похлопал ладонью рядом с собой. – Я не кусаюсь!
Малышка вздрогнула, бросила быстрый взгляд на мою рану на ноге, затем – на свой испачканный в крови рукав. Кажется, даже беззвучно ойкнула. Рука с запятнанным рукавом – а нечего мордашку вытирать было – тут же отправилась за спину. Спрятала!
Я нетерпеливо забарабанил по полу пальцами. Нет, не ноги.
Бабочка неуверенно вышла из-за своего дискредитированного укрытия и сделала робкий шаг в мою сторону.
Я ободряюще кивнул.
Ещё полшажочка.
– Ближе! – приказал я.
Девочка обречённо вздохнула и придвинулась на пару сантиметров теснее. Она неотрывно смотрела мне в глаза, заворожено, загипнотизировано. Будто кролик на удава.
– Ещё! – потребовал я.
Она уже даже не думала сопротивляться. Словно заводная игрушка. Бери её да делай, что хочешь, право слово!
Зачем слова? Да, голос гипнотизирует, подавляет волю. Но здесь было достаточно постукивания пальцев о пол, чтобы малышка двигалась дальше.
И так шаг за шагом, стук за стуком малютка оказалась возле меня.
– Хорошая девочка! – похвалил я.
– Благодарю, – пискнула она.
Я оторвал руки от пола, и бабочка зажмурилась и испуганно сжалась – наверное, решила, что я сейчас схвачу её или того хуже – просто прихлопну. Но при этом она даже и не подумала взлететь или отскочить в сторону. Какая безоговорочная покорность!
«Может, у меня и правда есть дар гипноза?»
Я же скрестил руки на груди и повторил прозвучавший чуть раньше вопрос:
– Кто. Ты. Такая? – именно так я ронял слова, медленно, по одному, придавая им вес.
– Мариэль, – пискнуло чудище.
– Чё? – не понял я, – эльфов, дроу, орков, даже зверолюдов знаю, а о таком народе впервые слышу. – Мари-что? С чем его едят?
– Не кушайте меня, пожалуйста, дяденька! Я совершенно не вкусная! – задрожала крылатая. – Да и что с меня взять – кожа да крылья – только сильнее голод раздразните!
Затем бабочка повернула голову в сторону от меня, прикрыла ладонью рот и прошептала в пространство:
– От беда-кручина! Видимо, правильно говорят, что чем больше тело – тем мозгов меньше! Взять хотя бы огров…
«Она издевается, что ли? Или как? Думает, что её не слышно? Не замечает, что говорит мысли вслух? – отметил про себя я. – В любом случае – это довольно мило!»
Я даже усмехнулся.
И девочка тут же неправильно истолковала мою мимику. Видимо, сочла мою улыбку за плотоядную ухмылку. Не иначе!
– Меня зовут Мариэль! Имя! – пискнула она скороговоркой. – Сильфа я! Несъедобная! – ещё раз на всякий случай напомнила она. – Ядовитая! Во!
– Дюймовочка из насекомолюдов, – не удержался я для комментария.
А затем я поддался сиюминутному порыву в подражании сильфы. Не знаю зачем. Как вариант – показалось забавным.
– Жуть как не люблю ядовитых! – зашептал я, отвернувшись в сторону и прикрыв рот ладонью. – Давить таких надо в первую очередь! Я – за безопасность окружающего мира!
Мириэль уставилась на меня во все глаза.
– Дяденька, я тут случайно вспомнила, что сильфы не ядовитые. Это всё – мимикрия, – бойко запищала бабочка. – Просто максимально несъедобные! Несварение, тошнота, рвота…
– Отравление, смерть, – продолжил я за неё. – Знаешь, а я тот ещё извращенец! Настоящий гурман! Поэтому всё невкусное съедаю в первую очередь. Затем – следующее по неприятности. И так по нарастающей. Самое лакомое оставляю на потом. Как тортик на вишенке. Одно осознание обладания вкусняшкой доставляет столько приятных переживаний! Слушай, Дюймовочка, а ты точно ничего не напутала? Может, ты всё-таки съедобная? И – как бы тебе повезло – если настоящая деликатеска!
Я уже откровенно смеялся над ней.
– Деликатеска? – удивлённо пискнула крылатая, а затем оживлённо зашептала в сторону:
– Не может быть! Кто же удержится с вкусняшками, если их другие из-под носа увести могут? Ведь если я – просто предположим – назовусь деликатесом, то за мной станут охотиться все окружающие! Отберут и слямзят почём зря! – тут же шёпотом засомневалась Мариэль.
– Знала бы ты, как я трясусь над вкусняшками! Ммм!!! Держу их в секрете, лелею и пестую. Вон моя спутница принцесса дроу – деликатеска! Так я её вообще в жёны взял! До конца дней её.
– Сильный аргумент! – сильфа даже не заметила, как в задумчивости принялась расхаживать вдоль меня вперёд-назад, и так забавно было наблюдать за ней. – А вот только… Только что-то здесь не так. Определённо не так! Но эта нетакость ускользает от меня… Что же ты… Что же… – шептала она.
Столкновение с моей коленкой – она сама врезалась, не виноватая я – прервало её рассуждения, но…
Ударившись лбом о мою ногу, Мариэль удивлённо подняла взгляд и – о, эврика – нашла искомое! Сильфа смотрела прямо на мою рану. Укус.
– А такой ли он сильный, чтобы защитить свою еду от других? Вона как его дурак Торган откочеврыжил! – прошептала мини-девочка.
«Или-таки женщина? Кто же их знает, сильфов этих! Да хоть бабушка!» – в сердцах мысленно воскликнул я, не переняв у собеседницы шептать свои мысли, но тут же поймал себя на том, что девушка – куда приятнее бабушки!
– Не смотри, что я жилистый! Я достаточно сильный, чтобы защитить своё! Мою принцессу ни зверолюдам, ни оркам не отдал! – сказал я как можно убедительнее. – А ещё я умный!
А вот это я уже зря ляпнул…
– Чтобы такой большой – и умный? – растерялась сильфа, я даже не понял – «думает» она или у меня спрашивает – ибо вышло у неё нечто среднее между мыслешёпотом и разговорным писком.
Но мне чего-то вдруг так обидно стало. За всех, кто выше плинтуса.
И плевать, что гарью всё сильнее воняет – ведь именно сейчас решается вопрос достоинства всех сапиенс!
– Хорошо, чебурек, я готова поверить в твои слова, если…
– Человек! – поправил её я. – Негоже так коверкать целый вид хомо!
– Человек, шаурма… Да какая разница! – небрежно махнула ручкой сильфа и расправила крылья.
«Красивые! Словно фея!» – невольно залюбовался я.
– Но-но-но! Попрошу! Я же тебя с едой не сравни… – и тут я осёкся на полуслове.
«Откуда она знает про шаурму?»
– Не перебивай, дылда, слушай внимательно! – она вспорхнула и, работая крылышками, зависла напротив моего лица.
– Чего это ты так раскомандовалась вдруг? – осадил я летунью.
– Ну вот, что с него взять? Типичный дылдолоид! Все вопросы привык силой и ростом своим решать! – презрительно скривила мосю бабочка, нашёптывая в сторонку.
– Ну? Говори! Чего ты там хотела? – насупился я, чувствуя, что иду у неё на поводу.
Инициатива перешла в руки малявки.
– О! Чего бы хотела? Дай подумать… Нектар первоцвета, а ещё лучше – вернуться на Родину.
– Родина – это хорошо! – мечтательно произнёс я, вспоминая Москву, Россию, Землю… – Одобряю!
– Боже мой, какие же они тупицы – эти переростки! – фыркнула Мариэль, естественно, шёпотом.
– Так! Ты мне не того! А то снег башка попадёт! Давай зубы не заговаривай! – кажется, я начал терять терпение.
– Ещё и в сказки детские верует! – снова зашепталась сильфа. – Зубную фею ему подавай! Хотел бы – давно себе больной черенок выбил! В зуб ногой…
– Слышишь, Дюймовочка, я ведь могу и разозлиться!
– А? Чего это вы так разнервничались, дяденька? Я же красивая и прозрачная! – заявила она мне.
«Ну да, а ещё вслух думаешь! Или меня заставляешь думать, что ты думаешь. Блин! Так и до дурки недалеко!»
– Ну хорошо, хорошо! А то на вас совсем лица нет, позеленели, как орк! Умный, говорите? – и она снова зашептала в сторону, но на этот раз говорила тише, и я уловил только несколько знакомых слов, вроде «недоумков» и «дойных коров». – Тогда вот вам тест на мозговитость! Три вопроса – три ответа! Хотя бы один правильный – и я готова признать в вас наличие достаточной толики интеллекта…
– Хотя бы один? Обижаешь! – ухмыльнулся я.
Напрасно!
– Хотите усложнить правила? – хитро и надменно прищурилась она – уж и не знаю, как она умудрилась, но именно так всё и было!
«Что я – враг себе?» – спохватился я.
– Нет, пускай, как сказала – один из трёх!
«Поражу её первым же ответом. Наповал!»
– Хорошо. Вот первая загадка: зимой и летом – ума нету! Что это?
«Явно же не ёлка! Зуб даю!»
– Глупец. Дурак, – рискнул предположить я.
– Это неправильный ответ! – рассмеялась сильфа. – Как и ожидалось – дурацкий. Правильный ответ – такие верзилы-переростки, как ты! Итак, второй вопрос…
– Эй-эй! Что это за оскорбления пошли? – возмутился я.
– Констатация фактов. Не перебивайте, пожалуйста! Следующая загадка: кто напрасно стремится с Богом сравниться?
«Чушь какая-то! Человек? Или»…
– Дьявол! – уверенно заявил я.
– А вот и нетушки! – радостно захлопала в ладоши Мариэль. – Правильный ответ – верзилы-переростки, как ты!
– Да ты, походу, просто обзываешься! Издеваться надо мной вздумала? – она меня начинала бесить. – Щас как дам!
– Вот-вот! Типичный представитель безмозглых мышц! Что и требовалось доказать! – пропищала крылатая и едва ли не ткнула меня в нос своим пальчиком.
– Давай третий вопрос! Только без жульничества! – потребовал я.
– Хи-хи-хи! – снова зашептала себе в кулачок сильфа. – Какой простофиля!
Меня так и подначивало сказать ей, что я мысли читать умею!
– Слушай внимательно, толстолобик! Последняя загадка: кто на свете всех милее, всех прекрасней и умнее? – и бесята скакали в её глазах.
Я замер, ведь ожидал снова услышать про глупых переростков.
– Ты и твои сильфы! – вдруг нашёлся я.
– О! Да ты не так глуп, как я думала! Действительно, уникальный образчик! Я бы поизучала.
– Ну? Съедобная? – напомнил я, с чего всё началось.
– Да-да, съедобная, вкусная. Деликатес. Но есть меня не моги, ибо я собственность Торгана! – появившаяся на её лице хитрая улыбка сейчас больше походила на наглую.
– О! Это мы ещё посмотрим! – теперь уже осклабился я. – Думаю, мне за победу над Торганом полагается награда. Сечёшь, Деликатеска? – я не удержался и подмигнул бабочке. – Раз с этим вопросом мы разобрались… Разобрались, я сказал! – я даже повысил голос, заметив, что она хочет возразить. – Тогда последнее уточнение: ты – скоропортящаяся?
– Ась? – она не поняла вопроса, наверное, от избыточного волнения.
– Ты деликатес скоропортящийся?
– Н-нет! – её губки дрожали, а сама она побледнела и сникла.
– Главное, подскажи, когда срок годности будет на исходе! И не вздумай меня обманывать! Ух, тебе лучше не знать, что я делаю с просрочкой!
– Что может быть хуже, чем быть съеденной? – зашепталась сильфа. – Только если живьём и попой. Фи! – она так скривилась, что я уж было испугался – как бы со страху не отдалась мне прямо сейчас.
Но нет, обошлось.
Лишь послушный кивок и снова шёпот в сторону:
– Но я ещё не твоя! Торган так просто меня не отдаст! Уверена!
Я улыбнулся и вспомнил ещё одну претензию к миниатюрной Деликатеске:
– Это твоих зубов дело? – я показал на свою ногу.
Кровь уже свернулась и ранка больше не кровоточила.
– Лекарства зверобаб не для всех мужиков хороши! Вот и тебе они боком вышли. Торган приказал мне спасти тебя от отравления. Дурную кровь, конечно, лучше всего высасывать из области поражения, но тут уж твоя хозяйка Лалвен упёрлась рогом, чтобы принадлежащее только ей на муже чужие зубы и губы не трогали, – объяснила все сильфа, а в конце даже пожаловалась на Лалку.
Ну вот, когда честь переростков была восстановлена, а сильфа больше не воспринималась угрозой моему здоровью, я соизволил обратить внимание на менее важные раздражающие факторы.
Например, запах гари.
– А, это лес горит, звёздно-полосатые жгут напалмом. Выкурить нас пытаются, – беспечно отмахнулась Деликатеска а мой вопрос.
Глава 10
Ветер перемен
Кружит Земля, как в детстве карусель,
А над Землёй кружат ветра потерь,
Ветра потерь, разлук, обид и зла,
Им нет числа.
Им нет числа, сквозят из всех щелей
В сердца людей, срывая дверь с петель,
Круша надежды и внушая страх,
Кружат ветра, кружат ветра. к/ф «Мэри Поппинс, до свидания». Наум Олев
– Мы горим? – всполошился я. – А ты мне тут сказки рассказываешь как ни в чём не бывало!
– А я чего? Тихо, спокойно делала свою работу, никому не мешала. Пока кто-то ловить меня не принялся!
– Меня, кстати, Влад зовут, – я вдруг вспомнил, что ещё не представился.
– Да знаю я, – скорчила недовольную рожицу сильфа. – Но каждого встречного-поперечного запоминать – слишком много чести! Поэтому будешь просто дяденька. Или лучше называть человеком?
– Эй! Там пожар! – вместо ответа напомнил я и ткнул пальцем в сторону окна.
– Эка невидаль! Нам не впервой! Звёздно-паскудные сколько раз уже пытались орков из лесов выкурить! Жгут, а мы – тушим. Шаманы, конечно. А эти – стреляют, взрывают. Мы же, сильфы, – новые деревья выращиваем. Ещё звёздные нелюди травить чем-то пытались, но напрасно – у орков страшный иммунитет – ни одна зараза к ним не липнет. Боится, видимо. Сильфы же спрятались в кокон и пережили агрессивную среду. А вот животинку изверги поубивали, это да… Печально.
– Так что же получается – сильфы с орками заодно? – удивился я.
– Вот ещё! – фыркнула крылатая. – Пленницы мы здесь. Рабы бесправные!
– Постой-ка! Но ведь ваша родина отсюда за тридевять земель! За долами, за горами, за туманными лесами. Да ещё и гномы с дроу между вами располагаются!
– Ветер перемен, – вздохнула Деликатеска, – унёс нас из родных краёв.
В небе прогремело, и тотчас же полил сильнейший тропический ливень.
– Ну вот, а Влад боялся! Но с огнём шаман сражался! – насмешливо продекламировала сильфа.
– А Деликатеска у нас, оказывается, поэтесса в душе, – усмехнулся я.
– Да ты, никак, шаришь, человече!
За окном сверкнуло да снова громыхнуло, послышался топот, и в комнату ввалились промокшие до нитки Лалвен, Тигруня и Торган. Чуть позже пригромыхал Борода в доспехах.
– Ух! Ух! – пыхтел он. – Нержавейка-промокайка, за шиворот затекайка, брр!!!
– Ну и хлынул, мя! Ну и дождище! – не без доли восторга пожаловалась Тигруня.
– Ой, любимый! Какая радость! – кинулась обниматься мокрая Лалка. – затем отстранилась и внимательно осмотрела меня. – Ты в себе?
– Нет, блин, кукухой тронулся! – пожаловался я. – Говорящие бабочки мерещатся.
– А, эта-то? Всего лишь сильфа она, самая обыкновенная, – и принцесса заглянула ко мне, извиняюсь, в трусы. – Так, тут всё на месте. Уф! А то дай волю этим двум! – и моя жена неприязненно зыркнула сначала на Тигру, а потом досталось и Деликатеске.
Принцессиным взглядом резать можно было. По крайней мере – воздух.
Под ногами пришедших уже принялись собираться лужи. Торган достал из сундука в углу новые короткие штаны а-ля шорты и, никого не стесняясь, переоделся. Промокшие закинул на подоконник.
– Ой, ну чего ты как мя! Носишься со своим мяу, как курица с яйками!
– Курица с яйцами – это уже петух! – не преминула заметить сильфа.
– А ты, зоолог, лучше вообще помолчи! Тебе право слова не давали! – осадила её Лалка и тут же снова переключилась на меня. – Благодать Илистри снизошла на тебя! Как же я соскучилась!
– Ну-ну! – попытался вывернуться я из лап своей принцессы, ибо дроу полезла лобызаться. – Не при людях же! – я тут же вспомнил, что формально являюсь единственным человеком в комнате, потому исправился:
– Не при всех…
– Плевать! Моё! И я так соскучилась!
– Ты же вся мокрая! – попробовал я новый аргумент. – Аж течёт!
– Да? Ты почувствовал? – всё больше распалялась Лалвен.
– Тигруня тоже потеклау, глядя на вас, мяу!
– Отбздынь, блохастая! – отмахнулась дроу.
– Я же ещё без сил! – предпринял я новую попытку.
– Ничего-ничего, я всё сделаю сама, – кажется, Лалка совсем перевозбудилась.
Я принюхался.
«Ба! Да от тебя же несёт, подруга! Ты – пьяна!»
– Принцесса она, мяу! А ещё зверолюдок шалавамяу величает! – фыркнула наша полосатая спутница. Презрительно и назидательно.
– Да, я принцесса! Оставьте нас! – потребовала она.
– Между прочим, это мои хоромы! – заявил Торган. – Жаждущие могут пойти вон. Прямо под непогоду.
– Лал, а давай и правда выйдем? – предложил я жене в надежде, что холодный душ отрезвит её.
Но…
– Ты чего творишь? И почто так нализалась? – высказал я ей, когда мы вышли на крыльцо, и дверь за нами закрылась. – Никогда же раньше…
– Это всё кошатина виновата! – жена прильнула ко мне всем телом. – Отравила тебя своими лекарствами. И чтобы тебе помочь, я решилась тоже принять их. В качестве эксперимента. Чтобы найти антидот.
Капли дождя отбивали монотонную дробь по листьям деревьев и, не задерживаясь, срывались вниз, на землю. Равномерный перестук время от времени нарушали раскаты грома. А мы стояли возле двери под навесом, защищённые от небесной хляби.
– Это те «обеззараживающие» женские свечи, от которых на меня накатило с задержкой? – насупился я, ведь впечатления от лекарств Тигры у меня остались неприятные. – Но это вовсе не объясняет ароматов от тебя!
– Хи! Задержкой! Ик! Ты же не девочка! – улыбка Смеющейся девы Скалистых гор вышла гротескной.
– Ты же пьяна!
– Ну… Ты понимаешь… Тут такое дело… – Лалвен принялась задумчиво накручивать на свой палец волосы моей широкой и могучей мужской груди (спасибо – не лобка). Сильно крутить там было нечего, но дроу и не особенно расстроилась. – После того, как я рассосала эту Тигрину бяку, то меня с такой зверски непреодолимой силой потянуло на мальчиков. Только ты не подумай! Я не нарочно!
Мой мир рухнул. Не тот, старый, а приобретённый – с удобной и приятной Лалкой. Рухнул всего лишь от пары её слов. Наверное, я сам не заметил, как полюбил эту темнокожую остроухую девушку.
Жуткие сцены, когда моя жена принадлежит другому – гному, оркам по очереди – вспыхивали у меня в голове. Сердце рвалось на части. А ещё обиднее было то, что я чувствовал и свою вину.
«Так мне, уроду, и надо! Ведь я сам давеча видел сны обо мне с Тигрой. А если разум допустил… Предатель!»
Но разве же от этого боль становилась тише?
– И? Как оно? – только и смог выдавить из себя я. – Они.
* * *
Ой, где был я вчера – не найду днём с огнём,
Только помню, что стены с обоями…
И осталось лицо, и побои на нем.
Ну куда теперь выйти с побоями?
Если правда оно ну хотя бы на треть,
Остаётся одно – только лечь, помереть.
Хорошо, что вдова всё смогла пережить,
Пожалела меня и взяла к себе жить. Владимир Высоцкий
– Ну Тыйхрен мне и предложил, – дроу опустила взгляд, – выпить. Сказал, что ему всегда помогает…
«Вот гномозвон! Жаль, что зверолюдки били его слишком прицельно, и он остался при своих двух!»
– Помогает, сказал, снять напряжение, раскрепоститься. И тогда всё должно само собой решиться, – продолжила Лалка.
– Ну да-ну да, ещё он, небось, и в бокал тебе подливал, чтобы помочь потом решиться? – вкрадчивым голосом поинтересовался я.
– Нет, – вздохнула принцесса. – «Пей из горла, – сказал он, – чтобы наверняка!»
– Чтобы наверняка… – шёпотом проговорил я.
Кажется, зрение подводило меня. Чёрная пелена легла на глаза, а в груди всё клокотало. Меня одолевала жажда.
Жажда убийства.
«А ведь этот гном мне сразу не понравился!»
– А дальше я пыталась потушить огонь, – Лалвен потянулась к моей эрогенной зоне, но я перехватил её руку, – желания.
– Вижу, до конца потушить не удалось, и ты пришла ко мне за добавкой! – да, получилось грубо, но у меня не было никакого желания сдерживаться.
«Что это за сжигающее изнутри мерзкое чувство? Ревность? Утрата? Обида? Злость?»
«До чего же паршиво!»
– Что-то мне стало нехорошо от выпитого, – пожаловалась Лалвен. – А ещё внизу живота всё горит и требует очищения… Помоги!
«Очищения ей захотелось! Я тебе не исповедник в церкви, чтобы отпускать грехи! И не святой, чтобы прощать… Хотя… Всё правильно. Это во мне говорят пережитки прошлого мира. Перед кем действительно нужно виниться, как не перед обиженным и обманутым?»
«Но мне от этого не легче».
Вспомнились свадебное татуирование дроу.
А развода не будет. В бракосочетательной системе тёмных эльфов расторжение брака попросту нет, не предусмотрено. Здесь семейные супружеские отношения – это дорога в одну сторону. «К одному концу», – я бы сказал, если бы не сегодняшний день. Как всегда и везде – концов может быть много, просто не всегда об этом известно. Или часть вариантов отметается по умолчанию. Просто по причине аморальности. Но они тоже реальны, что бы о них себе не воображали.
Ты прости меня, малыш,
Ду-ду-ду-дуру.
Если любишь то простишь,
Ду-ду-ду-дуру.[5]
«Помочь? Тебе? Что же с тобой сделали, моя Лалочка? Отняли у меня? Или только от меня зависит, сможем ли мы забыть и пойти дальше»…
– Ну? Мантикорик, ты чего, как не родной? Мне надо! – требовательно повисла на мне моя нетрезвая принцесса. – Надо помочь…
– Хорошо, – решился я и отстранился от дроу, – попробую помочь. Жди меня здесь! Я на минутку.
И я вошёл в жилище Торгана, оставив жену одну на улице.
Гном смеялся. Ему было весело, мелкому уродцу.
Торган снова расчехлил свой сундук и выудил оттуда шкатулку. Внутри неё оказались какие-то тряпицы, как мне поначалу показалось.
– Снимай! – сердито повторил орк, видимо, уже не в первый раз.
Сильфа вжалась в самый угол и обеими руками вцепилась в подол своего зелёного платья. Бабочка отчаянно мотала головой, усики смешно тряслись, а дорожки слёз змеились из глаз.
– Нет! – шептала она. – Я этого не переживу! Снова. Ещё и прилюдно.
– Эй, собственность, хватит ломать комедию! – Торган сердился всё сильнее. – Снимай, говорю! Иначе сам сорву! В лоскуты!
– Смелее! Смелее! – подбадривал Тыйхрен.
Только Тигра демонстративно отвернулась от разворачивающейся в углу драмы и с укором посмотрела на меня.
«Можно подумать, что это я во всём виноват!»
– Можно я хотя бы за ширмочкой? – с надеждой в голосе пропищала Деликатеска. – Переоденусь.
– С какой стати! – гнусно усмехнулся орк. – В этом вся соль!
– Вот-вот! Уважаемый дело говорит! Сымай портки – знакомиться будем! – поддакнул гном и похабно заржал.
Мне так хотелось ему врезать… Но за дверью меня ждала Лалка, а тут страдала бабочка.
«Ладно, с тобой я разберусь позже!» – я лишь скользнул взглядом по гному и шагнул к орку:
– Торган, – окликнул его, – я решил воспользоваться правом сильного!
– А? Да неужели? – казалось, орк безмерно удивился, что я знаю про этот их обычай, но, к его чести сказать, опомнился быстро. – Хорошо. Но не сейчас. Видишь, я немного занят. Давай завтра поговорим на эту тему, лады?
Право сильного. Про этот орочий обычай мне ещё Лалка рассказывала. Всё банально и просто – прав сильнейший. Будь то сила физическая или магическая – не важно! Самый-самый – на вершине пирамиды орков. Великий вождь. Но такие рождаются крайне редко. Обычно же верхней ступенькой остаётся следующее звено – вожди племён. Им дозволено всё. Хочешь оружие соплеменника (или иноплеменника)? Пожалуйста! Его женщину? Не вопрос! Пусть только вякнет, если жить не хочет! Но если несогласный вызывал на поединок и побеждал, то сам поднимался на ступеньку выше. А дерзнувшему и проигравшему обычно путь один – смерть. Редко покусившихся оставляют. Только если слишком полезен и… А так – в назидание остальным! Чтобы боялись, и неповадно было! Следующая ступень зелёного сообщества – командиры и шаманы. Затем – воины. А следом – все остальные. Слабаки! Единственное, что забирать себе чревато – так это награды вождя. Их полагается вернуть дарителю, подняв с убитой тушки некогда одарённого. Отнять у живого – проступок гораздо худший, нежели прикарманить себе с трупа. Вождь за такое шею свернёт. Иначе какой он вождь!
– Так не пойдёт! Я забираю её у тебя! – и я указал на сильфу. – Здесь и сейчас! Да-да, она мне нужна прямо сию минуту!
– Ты – не орк! Право сильного на тебя не распространяется! – недовольно заявил Торган, вертя в руках прозрачное платьице под стать крылышкам сильфы.
– Отчего же? Я честно победил тебя в поединке. Так что один раз – вполне! Ты же дрался со мной по своим законам! Как орк с орком! Вот и соизволь! В комплекте – и я кивнул в сторонушкатулки с Деликатескиной одеждой.
Торган посопел десяток секунд, вращая глазами, сжимая и разжимая кулаки.
– Забирай! – и он протянул мне шкатулку.
Сильфа бочком-бочком, по стеночке добралась до меня, в обход орка и гнома. Препятствий ей никто не чинил. Затем она вспорхнула и уселась мне на плечо.
– Дяденька, ещё мой пакт-ошейник у него потребуйте! Если я окажусь далеко от него, то умру! – шёпотом пропищала она мне в ухо. – Зелёная дылда его вместо кольца на мизинце носит.
Именно сказала в этот раз, а не сама себе подумала.
– Да, и её кольцо-ошейник! – я послушал совета сильфы.
Торган будто съел что-то кислое и противное – так его перекосило. Но, ничего, стянул с пальца кольцо и положил его сверху шкатулки. Я всё забрал.
Странное деревянное колечко, испещрённое мелкими незнакомыми рунами. А я ожидал увидеть руны знакомые? Пф!
– Так, Деликатеска, у меня к тебе дело… – начал я, но рядом вдруг оказалась подкравшаяся незаметно Тигра.
– Мрр! Не так нужно с собственностью разговаривать, мяушонок! Задание! Говори: «Есть задание, мяу!» или «Слушай мою команду!» И, вообще, колечко-то лучше сразу на свой палец оденяу! Пока они вдвоём с сильфой не потерялись!
– Потом! Всё потом! – отмахнулся я. – Никакого рабства! Деликатеска, помоги Лалвен, как и мне! Почисть её внутривенно!
– Испить её крови? Вы с ума посходили? Мне лопнуть? Да и у принцессы твоей сейчас внутри такой коктейль намешан! Думаешь, мне не противно?
– Надо! – не отступал я.
Я чувствовал, что поступаю крайне скверно, принуждая отнятую у орков сильфу. Нет рабству… Но время сейчас играло вовсе не на руку Лалвен, да и настроение у меня было – атас!
«Каюсь, но потом, потом!»
– Ну вот, сам дяденька – гурман, а мне парашку кушать! – прошептала себе Деликатеска и полетела к двери.
И я почему-то не стал ей напоминать, что обычно начинаю с самого невкусного. Вместо этого я оделся и собрал свои вещи. Кобура с пистолетом тоже оказалась на месте.
Когда мы с бабочкой вышли из жилища Торгана, то дроу уже нигде не было видно, будто она растворилась в дожде.
Сильфа снова вспорхнула мне на плечо.
– Э-э-эй! Лалвен! – прокричал я.
Только перестук капель был мне ответом. Гром одиноко прокатился по небу. Сердце защемило предрекая…
– Бу! – раздалось у меня над ухом.
Я даже подпрыгнул от неожиданности.
– Ну и шуточки у тебя Лал… – я обернулся и замолчал на полуслове.
Позади меня оказалась Тигра. Кошки умеют неслышно подкрадываться!
– Зря ты, мышонок, её одну оставил! До сих пор удивмяусь – как она смогла так долго продержаться, мя! То ли дура совсем, то ли мяу фригидная!
– Не понял! – только и смог я констатировать факт, что завис.
– А чего тут непомяутного, мышонок? Как яу ни старалась – ушастая не сдалась, – вздохнула Тигра полосатая. – Всё бредила про одного-единственного мяу. А ведь после вашей дурацкой свадьбы, мя, она кроме мужа была вправе завести себе ещё и до кучи наложников! Не понимяу я этого! Не понимяу! Зачем себя связывать только с одним или одной мя? Что она с тобой одним возится? Такая молодая и красивая мяу. Королевна. Весь мир у её ног! Смазливый мяушонок? Подумаешь! Знаешь, сколько таких кобелей в кромешной тьме водится, мрр?»
– То есть… Пока я тут лежал, она мне не изменяла! – осенило меня.
– Наконец, мяу! Дошло! – рассмеялась Тигра. – Вот только где твоя мя теперь? Зря ты её в таком состоянии одну оставил! Ох, зряу! Хотя мне-то что! Может, хоть теперь эта мя нос задирать перестанет!
«Теперь?! Что же я наделал! Надумал себе и бросил мою милую Лалочку именно тогда, когда был больше всего ей нужен! Она держалась ради меня, а я… Я»…
– Подержи! – сунул я в руки Тигры шкатулку и тут же бросился за завесу дождя прямо с Деликатеской на себе. – Лала!
Сильфа едва успела соскочить с моего плеча, чтобы не промочить свои крылышки.
Возможно, она бурчала что-то нелицеприятное в мой адрес, мысли вслух. Возможно. Но я ничего этого уже не слышал, ибо с головой окунулся в иной мир. Стена дождя окатила и скрыла от меня всё остальное.
«Эх, если бы она ещё могла унести все тревоги и волнения»…
– Лалвен! – кричал я, пытаясь пересилить шум льющейся с небес воды, вслушиваясь во тьму.
Сверкнула молния, выхватывая из ниоткуда что-то мутное и смутно знакомое.
Я осторожно приблизился. Мокрый до нитки.
– Господи! Это же портал! – разглядел я, что оказалось передо мной.
И точно – такой же овал червоточины, как и в Москве. Разве что размером скромнее – даже двое рядом не пройдут. Так сказать, одноместный.
Сердце учащённо забилось – вот он, путь домой!
«Стоп! А как же Лалка! Моя жена! И это ещё бабушка надвое сказала – куда приведёт этот портал»…
Я случайно опустил взгляд вниз. На траве лежало серое мокрое нечто. Тряпка.
Поднял.
Плащ с капюшоном, какие носят дроу. Ещё и с гербом Скалистых гор.
– Значит, вот куда ты подевалась, моя остроушка…
Я проверил ГШ-18 в кобуре. На месте! Как хорошо, что он не остался в хатке у зелёного бобра. А чем орк – не бобёр? Такие же клыки изо рта торчат.
