Текст книги "Искатель, 2012 №6"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Наталья Валентинова,Наталья Смехачева,Татьяна Косова,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Хедли пожал плечами и отошел. Вышла заминка, пока договаривались с кладбищенскими рабочими. Публика оживилась – они-то пришли на обычные скучные похороны, а тут целое представление. Все сгрудились по другую сторону от безутешной вдовы, как будто ожидали новых выходок с ее стороны. Наконец крышку подняли. Миссис Смит заглянула в гроб. А покойничек-то, Билл Смит, был ничего, только синий. Черт его знает, что они в этой похоронной конторе перепутали и какой дрянью вместо другой дряни его накачали. Но, в общем-то, какая разница?

Публика потянулась вслед за вдовой заглядывать в гроб, и первые несколько человек отступили назад в необъяснимом смятении. Миссис Смит тоже отступила, огляделась, нашла лейтенанта Хедли и твердо заявила:

– Это не мой муж! Почему вы подсовываете мне другого покойника?

Обвиняющие взоры полудюжины человек обратились к нему. Лейтенант Хедли подступил поближе, заглянул в гроб.

– Это ваш муж, миссис Смит.

– Вы издеваетесь надо мной? – звенящим голосом спросила она. – Я не знаю этого человека, я никогда его видела! Это не мой муж!

Хедли оглянулся за поддержкой к зрителям, но не встретил сочувствия. Вместо этого одна старушенция в черной шляпке проговорила:

– Безобразие! Чем занимается полиция в наше время – подменивает покойников! При Рейгане такого бы не случилось! Мы будем жаловаться вашему начальству!

Бедный Хедли потянул ворот рубашки, душивший его, еще раз склонился над гробом и изучил лицо покойного.

– Это мистер Смит, – проблеял он.

– Может, и Смит, но не мой муж, не отец моих детей! – отрезала миссис Смит.

Хедли выглядел жалким, покойник – синим, провожающие – негодующими. Честное слово, не припомню похорон занятнее!

Через час его шеф, капитан Джонсон, орал на Хедли в своем кабинете. Брюхо капитана лежало на столе – он был необыкновенно маленького роста и такой же необыкновенной толщины, но капитаном его сделали не за это, а за то, что глотка у него издавала оглушительный рев, слышимый в любом закутке участка. Вспотевший Хедли высился напротив капитана, вид у него был до сих пор ошарашенный. Я пристроился возле дверей, рядом нервно курила миссис Смит. Через большое окно было видно Карлин – ее тоже приволокли в участок. Она не сопротивлялась, выразив готовность следовать за лейтенантом Хедди куда угодно. Остальных, посчитав бесполезными, распустили по домам. Карлин сидела, заложив ногу на ногу, и ее круглые белые коленки светились маяками в ночи, отвлекая весь участок от работы: мужчины любовались и искали случая рассмотреть ее вблизи, женщины выискивали недостатки.

– Как, черт побери, это получилось?! – орал капитан. – Тело опознавали до похорон?!

Хедли кивнул, но не произнес ни слова. Его оправдания потонули бы в ревущем, как цунами, голосе капитана, от которого вибрировал костный мозг. Спустя пять минут запал иссяк, толстяк обессиленно рухнул в кресло и стал казаться почти нормального роста.

– Чего ты молчишь и рожи корчишь, как макака? – спросил он устало. – Тебе есть что сказать?

– Да.

– Тогда иди пиши объяснительную в трех экземплярах!

Хедли повернулся. Миссис Смит подалась вперед, открыла рот, чтобы возмутиться, но капитан ее опередил:

– Стоять! Объяснись!

Оказалось, тело миссис Смит не опознавала. В тот день у нее прихватило сердце, и она не смогла поехать в морг. Для опознания Хедли, решив соединить приятное с полезным, пригласил Карлин. Она, поглядев секунд пять на усопшего, сказала: «Да, это он». И факт посчитали установленным.

– Кто такая эта Карлин? Я ее не знаю, – вмешалась миссис Смит.

Хедли удовлетворил ее любопытство, сообщив, что Карлин Уилсон поет в клубе «Маргаритка» и что она там познакомилась с Биллом Смитом.

– Мы никогда не ходили в этот ресторан, – покачала головой миссис Смит.

– Но это не значит, что ваш муж не ходил туда, – заметил Хедли.

Я ожидал, что она сейчас будет отрицать и доказывать, что такого быть не могло – ведь только что выперла наружу двойная жизнь ее благоверного, но дамочка промолчала. Выходит, она знает больше, чем говорит.

– Вы ничего не хотите нам рассказать? – спросил капитан.

Она отрицательно покачала головой.

– Тогда можете идти, но пока мы разбираемся в этой истории, не покидайте города.

– У меня сын привязан к больничной койке самое малое на два месяца – время у вас есть, – откликнулась она от дверей.

После ее ухода пригласили Карлин Уилсон. На вопрос капитана о Билле Смите она ответила так:

– Откуда я могла знать, что не он? Он так представился. Он выронил права, я их подняла, и в них стояла эта фамилия. Вы хотите, чтобы я не верила документам?

Аргумент она привела сильный, нет слов. Полицейские переглянулись и отпустили ее восвояси, предупредив, чтобы не уезжала из города.

Капитан долго молчал, вращал большими пальцами, сцепленных рук, потом сказал:

– Кажется, мы в тупике. Обычное дело, что кто-то живет по чужим документам, но вот чтобы кто-то умер по чужим документам – впервые слышу. Что думаешь делать?

– Жена что-то знает, но почему-то молчит.

Детка, даты гений! Какая остроумная фраза! «Что-то», «почему-то», еще бы добавил «кто-то» – и прослыл бы философом!

Капитан пожевал нижнюю губу.

– Обыщите их дом. Должны же где-то храниться концы от этого дела, почему бы не у них в подвале?

Эти события настолько вскружили мне голову, что я вышел из полицейского участка. Опомнился, только пройдя два квартала – пешком до моей конторы не добраться, и в этом городе нет такой улицы, которая к ней ведет.

Очутившись в своем маленьком кабинете с мутными окнами и вечным светом за ними, я сел за стол и задумался. Сначала о пыли на окнах. Я часто думал о ней. В других местах: на столе, на подоконнике, на сейфе – пыль не копилась. Ее не убирали – ее не существовало здесь. Такое место. Вот только почему-то она прилипала к окнам, и вместо солнца я видел расплывчатое пятно. Эту пыль нельзя стереть, как нельзя убрать и даже немного сдвинуть вечно полный стакан джина с тоником. Какой в них был смысл, или смысла не было вовсе и это обыкновенная небрежность уставшего к концу дня работника? Кто знает... Но я думаю обо всем этом.

Подумав о пыли, я вернулся к нынешнему делу. Миссис Смит, разумеется, что-то скрывала, но не правду о смерти мужа. Нет, ключи нужно искать не в подвале Смитов, а в сумочке Карлин. Такие цыпочки не проходят мимо неприятностей. Надо приглядеть за ней.

Но сначала самое увлекательное – загадка мироздания.

– Бахорез! – позвал я.

Черт тут же явился и, постукивая тростью о пол, занял свое обычное место на стуле напротив меня.

– Ну?! – спросил он.

– Мне очень хочется посмотреть на договор с дьяволом.

– Для сделки поздновато, дело, значит, в другом?

– Без этого договора я не смогу понять, что произошло, и найти потерянную душу.

– Ты до сих пор не нашел его, – проговорил черт, посасывая набалдашник трости, и глаза его съехались на совещание к переносице.

– Похоже, умер не Билл Смит, – сказал я. – Он или не умер, или умер где-то в другом месте. Мне нужно выяснить, какими правами обладает проданная душа.

– Да какими правами может обладать душа? – беззлобно и устало проговорил черт, напомнив мне капитана Джонсона. – У нее одно право: выбрать, с кем она хочет заключить договор. С нами – и пожить в свое удовольствие, или с ними, – он направил большой палец левой руки вверх, – и влачить жалкое земное существование.

– Но расплата – ад!

Черт дернул плечом и криво усмехнулся.

– А ты никогда не задумывался, почему люди заключают сделки с нами так часто?

Я изобразил на лице изумление и внимание.

– Потому что надеются, что рано или поздно и адовым мукам придет конец, как приходит всему.

– А он придет? – поинтересовался я с равнодушным видом.

Черт сидел ко мне в профиль, и его глаз отъехал к виску – видимо, чтобы удобнее было наблюдать за мной.

– Апокалипсис – это конец всему.

Мы помолчали.

– Договор, – напомнил я.

– Нет, – решительно отказал Бахорез. – Обойдешься! На словах расскажу: договор типовой, наша контора таких не один миллион заключила. Система у нас отлажена, как часы, – двести тысяч лет полевых испытаний.

– Что, ни разу не было проколов?

Черный глаз его закатился под верхнее веко. Бахорез пососал набалдашник трости, прежде чем ответить.

– На моем счету этот – первый, – дипломатично вывернулся он.

– Значит, были, – я не собирался щадить его чувства.

Бахорез саданул тростью о пол и холодно посмотрел на меня голубыми глазами.

– Как я могу отыскать пропавшую душу, если не владею информацией? – пожал плечами я.

– Ты знаешь, – сказал он, – даже больше, чем тебе нужно: ты знаешь ровно столько, сколько сам Сатана.

– Погоди, ты хочешь сказать, что у вас нет никаких сведений о том, как душа может не выполнить договор с дьяволом?

Его глаза опять разбежались в противоположные стороны. Мои вопросы явно сердили его – у него даже кончики рогов побагровели.

– Нет, мы не знаем.

Черти – и те не любят неприятных разговоров: сказав это, он исчез.

Я был недоволен. Бахорез не приблизил меня к разгадке. Однако кое-какие зацепки у меня имеются. Для начала я собирался проверить, чем занимается Хедли. Помнится, капитан отправил его с обыском к Смитам.

И я очутился в том же кресле в гостиной Смитов.

Миссис Смит сидела напротив и курила. В доме было много людей. Отовсюду сразу доносился шум выдвигаемых ящиков, скрежет тяжелой мебели по паркету, выкрики, переговоры вполголоса. Хедли стоял, опершись на спинку дивана кулаками.

– Не понимаю, что вы ищете! – нервно проговорила миссис Смит. – В нашем доме не может быть ничего такого!

– Не сомневаюсь, но все же мы должны осмотреть дом. Возможно, это поможет найти вашего мужа. А вы не хотите ничего рассказать?

Она дернулась.

– Вы уже не в первый раз меня спрашиваете!

– Я жду, что вы передумаете и облегчите нам работу.

– Повторяю, и повторю еще двадцать раз: я ничего не знаю! Хедли хмыкнул. Он ей не верил, так же как и я.

Я поднялся, прогулялся по комнате. На глаза мне попалась сумочка миссис Смит. Сумочка для женщины, когда она собирается уезжать, становится плотно утрамбованным кусочком дома. Я порылся внутри нее. Между косметичкой и упаковкой бумажных платков нашлось кое-что интересное. Теперь осталось подсунуть находку Хедли. Пусть он задаст ей нужные вопросы.

И я опрокинул сумочку. Миссис Смит вздрогнула и торопливо кинулась подбирать вещи. Но Хедли оказался проворнее. Он подхватил с пола запакованные пачки денег.

– Так-так, крупными купюрами, в банковских упаковках, двести тысяч долларов. Многовато на карманные расходы.

Миссис Смит сдалась, оставив разбросанные вещи и сумку на полу, и устало, как проигравший, опустилась на диван.

– Хорошо. Я расскажу. Я не убивала своего мужа и не понимаю, что происходит. Мы действительно собирались ехать к моей матери погостить недели на две, а может, мы бы и совсем не вернулись. Я хотела подумать. – Она вытащила новую сигарету из пачки, постучала фильтром о стол. – В последний год Билл очень изменился, и наша семейная жизнь не ладилась. Он часто не ночевал дома и даже не извинялся...

К делу, дамочка! У нас тут не сеанс семейного психоанализа.

А Хедди слушает ее внимательно. Знакомая ситуация, да, офицер?

– Утром мне позвонил Билл и сказал, чтобы я забирала детей и срочно уезжала. Только не к матери, а куда угодно. Сказал, где спрятаны деньги. Сказал, чтобы я взяла их себе. Сказал, что его ищут какие-то люди, бандиты, и чтобы я ни за что не приезжала, даже если мне сообщат о его смерти...

Она всхлипнула, но от слез удержалась.

Надо же! В ее исполнении звучит даже благородно. Какое самопожертвование отца семейства. Да вот только твой муженек не от заботы о семье все это провернул, а чтобы не расплачиваться по кредиту! Но лейтенант ей поверил. Теперь Хедли кинется брать след вымышленной банды, и толку от него больше не будет.

– И где ваш муж прятал деньги?

– В вентиляционной трубе, в подвале. Я покажу! – Она проворно поднялась. Потом остановилась, обернулась к лейтенанту и заглянула ему в глаза:

– А деньги? Деньги я могу оставить себе?

Вот он – сакраментальный вопрос! Конечно, крошка! Возьми на тумбочке, только верни бумажник.

Итак, миссис Смит пролила свет на эту историю. Билл Смит тщательно подготовил аферу, надеясь улизнуть от возмездия. Предположим, его план сработал, гроб не открыли, и все дружно оплакивают его кончину. И тогда? На что он рассчитывал? Допустим, он даже еще не умер. Вместо себя убил другого человека и подкинул ему поддельные документы на имя Билла Смита. Жена уехала в неизвестном направлении. Тело опознала Карлин Уилсон, которая, без сомнения, в сговоре с ним. Подставного Билла Смита закопали. Для вымышленных бандитов, от которых он якобы скрывается, подходящая история. Для черта Бахореза, нетерпеливого кредитора, – фуфло!

И тогда я понял, что у этой пьесы имеется второй акт, где на сцене блистает обворожительная Карлин. Пора навестить красотку.

3

Карлин пела в клубе «Маргаритки», и, надо сказать, пела неплохо. Но вечер нельзя было считать полностью удачным – не хватало джина с тоником и лимоном.

Карлин спустилась со сцены, и я проводил ее в гримерную. За то время, что я провел в полутемном зале ночного клуба, не заметил к ней особенного интереса. То есть интерес никуда не девался. Мужчины, которых было немало за столиками, не сводили с нее глаз. К ней несколько раз подходили в перерыве, когда она пила в баре холодный чай, – иногда просто, чтобы сделать комплимент, а чаще – желая склеить. Но вокруг не ошивались ни парни с золотыми цепями на бычьих шеях, ни престарелый мафиозный босс в костюме от кутюр. Хотя, может, позже – для этой золушки полночь еще не пробила.

Самый интересный разговор случился у нее с администратором клуба. Он спрашивал: не передумала ли она насчет следующей недели. Карлин ответила отрицательно, а администратор выразил свое искреннее сожаление и заверил, что она сможет вернуться сюда в любой момент, когда пожелает.

Карлин за ширмой стянула блестящее платье. Оттуда она вышла уже в другом, темном и скромном, хотя любое платье на ней было нескромным. Посмотрелась в зеркало. Задержалась. Салфеткой стерла помаду, взяла другую. И в то же время украдкой поглядывала себе за плечо. Медиум?

Она подошла к двери, медленно открыла ее, но вдруг обернулась и сказала, шаря глазами по комнате:

– Я чувствую, что ты здесь.

Я молчал. Бесполезно отвечать человеку, который не слышит тебя.

– Я знаю, что ты существуешь, призрак-ищейка! – продолжила она, остановив взгляд. – Я не верила, но чувствую, как ты ходишь за мной.

На такой подарок я и рассчитывать не мог! Выдать свою осведомленность – то же самое, что признаться в преступлении. Я не коп и не суд присяжных – мне доказательства ни к чему, но теперь я уверен, что иду по правильному следу.

Она вернулась к туалетному столику, резким движением выдвинула верхний ящик, вынула оттуда коротенькие веточки и показала их.

– Видишь – омела. Ты не сможешь приблизиться ко мне, не сможешь войти в мой дом!

Она приколола веточки к жакету и, насмешливо улыбнувшись, хлопнула дверями. Ее каблучки торжествующе застучали по коридору.

В гримерной было на удивление пусто. На стене пара старых, пожелтевших от времени афиш, под ними продавленный диван, напротив – туалетный столик. Не считая ширмы с небрежно перекинутым через нее платьем, ничего больше. Никаких личных вещей.

Я порылся в ящиках туалетного столика, но в них оказалась только косметика. Примерно этого я и ожидал. Больше тут делать нечего, и я шагнул через порог в свой кабинет. Мне хотелось подумать. Я сел, положил ноги на стол.

Итак, Карлин Уилсон и Билл Смит придумали некий хитрый план, как избежать расплаты за договор с дьяволом. Или это придумал один из них – не важно! Важно, что их план начал срабатывать, а я до сих пор не понимаю, в чем он заключается, и, что самое главное, у меня нет никаких соображений по этому поводу. И еще вопрос: откуда им известно о том, как все на Том Свете устроено? Таинственность – главный козырь всей этой ангельской и сатанинской братии.

Но, сестричка, неужели ты решила обуть призрака? Положим, я не могу приблизиться ни к тебе, ни к твоему дому, который бы не помешало обыскать. Но мне и не нужно. Пусть тебе портят кровь живые.

Ночь стояла на дворе, и в участке было немноголюдно. Уставшие дежурные казались бледно-синими под казенным светом ламп. Печатная машинка отыскалась в комнате, где хранился архив. Тут для меня не было запретов, и я ходил везде свободно. В комнате, заставленной стеллажами с пронумерованными папками, слабо горела лампа над выходом.

Я в свете не нуждался. Расчехлил машинку, вставил чистый лист.

Самое неудобное в моем деле – работать приходится с живыми людьми и искать реальные доказательства и следы. Запрещено вынимать душу из спящего, скажем, человека и допрашивать ее. Поэтому я и шагу не могу ступить без полиции.

Трижды мою работу прерывали – в комнату, услышав стрекот механической машинки, заглядывали встревоженные дежурные. Сначала – один, затем – двое, а под конец заявились вчетвером. Приходилось выдергивать листок, а потом переписывать заново. В третий раз я здорово разозлился и грохнул дверями перед носом у любопытных. Я бы перевернул весь участок вверх дном, но в коридоре раздался убегающий топот, и больше меня не тревожили.

Конверта под руками не оказалось, я свернул лист в несколько раз. Подписал сверху:

«АНОНИМКА.

ДЛЯ ЛЕЙТЕНАНТА ХЕДЛИ!!!»

И оставил письмо на его столе, прислонив к подставке для ручек.

Копам явно не работалось. Всей сменой они сгрудились возле стойки дежурного и глазели в полумрак над столами детективов. Патрульные, вернувшиеся в участок, присоединились к коллегам и тоже заинтересованно таращились в темноту. Я слышал, как без двух месяцев пенсионер, Нил Финниган, пересказывал новичку историю о детективе-привидении. Врал безбожно.

До утра делать мне было ровным счетом нечего, и я расположился за столом Хедли, заодно и обыскав его. В столе лейтенанта обнаружилось кое-что интересное: экспертное заключение по трупу и данные на него.

Убитый в складе парень всплыл в картотеке по отпечаткам пальцев. Он провел в тюрьме штата двенадцать месяцев за мелкие кражи лет пять назад, но с тех пор больше не попадался. Звали его Сэм Милдфорд, по роду занятий он был бездомный. Но не в последнее время. Билл Смит оплачивал его счета и удовольствия в течение двух месяцев. Сэм Милфорд поселился в хорошей гостинице, ходил в дорогие рестораны, гулял с красивыми девочками, сидел ночами в игорных заведениях, ездил на новой машине – одним словом, внезапное счастье рухнуло на парня. И это косвенно подтверждало мои догадки.

Лейтенант явился на работу, опоздав на пять минут и помятый. В одной руке он держал коробку с пончиками, в другой – бумажный стакан с кофе. Хедли хлопнул на стол коробку, и кофе от резкого движения выплеснулся на рукав. Лейтенант выругался сквозь зубы, схватил салфетку, промокнул пятно, но тут заметил письмо.

– Что, черт побери, это такое?! – буркнул он, кидая салфетку в корзину. – Анонимка, – прочел вслух. Хмыкнул и развернул листок. Прочитал и заорал на весь участок:

– Эй! Финниган, кто принес это?

Усатый полицейский обернулся от дверей, поправил ремень на форменных брюках и неторопливой развалочкой подошел к нему.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – К твоему столу никто не приближался. Но...

Сделал страшные глаза.

– Ночью мы с ребятами слышали стук пишущей машинки из архива. Трижды ходили посмотреть, но каждый раз комната была пуста.

Хедли пожевал зубочистку, не спуская с него испытующего взгляда, будто ожидал, что Финниган вот-вот рассмеется, хлопнет его по плечу и объявит, что это шутка. Но дежурный не улыбался. Он смущенно оглянулся, точно опасаясь, что их разговор подслушают.

– Хм, – сказал тогда Хедли, – опять призрак. Мне даже интересно: это привидение бывшего копа или бандита? И чего он взялся нам помогать?

Я поучаствовал в беседе доступным способом – столкнул коробку пончиков со стола. Она шлепнулась на пол, и один пончик выскочил из нее.

Хедли переглянулся с Финниганом.

– Только капитану не говори, – попросил тот. – Капитан впадает в ярость, едва слышит об этом сверхъестественном детективе.

Лейтенант поклялся молчать. Дежурный с легким сердцем двинулся к дверям. Хедли поднял коробку, а вылетевший пончик бросил в мусорную корзину. Сел в кресло, выплюнул зубочистку и снова развернул листок.

– Черт знает, что такое! – пробормотал лейтенант. – Капитану скажу: неизвестный оставил на стойке у дежурного. И никакой чертовщины!

Вот теперь я мог чувствовать себя спокойно. Хедли соображает туго, но если уж он вцепится во что-то – не оторвешь, как бульдога от половой тряпки.

Выяснилось, что Карлин Уилсон звонила за последнюю неделю всего несколько раз. Один звонок был междугородний, и я его скинул со счетов, надеясь, что Билл Смит где-то поблизости. Дважды она звонила в химчистку, один раз – парикмахеру, еще один – в больницу святого Патрика, пять раз – некой мисс Питт и дважды – мистеру Поллеру. Пока Хедли глубокомысленно хмурился над этим листком, мое внимание привлек звонок в больницу. И с чего бы такой крошке, как Карлин Уилсон, обращаться в бесплатную клинику? Из-за плеча хмурого Хедли я проверил по распечатке. Так и есть! Ей перезванивали оттуда на следующий день.

И я оставил Хедли и дальше ломать голову.

Я огляделся, прикидывая, с чего начать.

Привидений в больнице полно, даже больше, чем я мог себе представить. Потерянно слонялись призраки свежих покойников, коматозники шныряли прямо сквозь перекрытия этажей, и старые, застрявшие тут никому не нужные души печально разгуливали в полосатых больничных халатах, держась за стойки капельниц. Расспрашивать их не имеет смысла – привидения не обзаводятся знакомыми.

Я выбрал момент и поискал в журнале пациента Билла Смита. Как и ожидалось, такого не было. Ситуация не подкидывала мне простого ответа. Оставалось положиться на удачу. Сдвинув шляпу, я поскреб затылок. Придется обходить все восемь этажей, палату за палатой в надежде отыскать поте-ряшку...

Терапевтическое отделение и отделение гастроэнтерологии занимали два нижних этажа. Они были ничуть не хуже любых других, и я начал оттуда. Заглянул в каждую палату и вскоре убедился, что ищу иголку в стоге сена. Не обойтись мне без помощи тупоголового лейтенанта. Его значок открывает двери не хуже миллиона долларов.

Пришлось вернуться в участок, но лейтенант уже отбыл обедать, так ничего и не придумав. Что делать, придется подсунуть ему идею. И я огрызком синего карандаша обвел номера телефонов больницы и поставил рядом три жирных восклицательных знака.

Копы снова торчали возле стойки дежурного, наблюдая, как сами собой выдвигаются ящики стола.

Пообедав, Хедли возвратился.

– Какого черта?! – возмутился он, вынув из стола распечатки и увидев синие пометки. Он обвел подозрительным взглядом участок. Глаза коллег виновато ускользали.

– Хедли, опять у тебя призрак в напарниках? – рявкнул капитан Джонсон, появляясь у него за спиной. Хедли, проявив недюжинное мужество, не вздрогнул от голодного рыка начальника.

– Откуда вы взяли?

– От верблюда! – передразнил его капитан. – Дежурные доложили, да и вид у тебя идиотский.

– Я в призраков не верю, – твердо заявил Хедли.

– Не смеши меня! – язвительно откликнулся капитан. – У тебя же ирландские корни!

Хедли собрался возразить, но капитан не дал ему и рта открыть.

– Дай сюда! – он выхватил из рук Хедли распечатки. – Какие это телефоны обведены?

– Больницы святого Патрика.

– И чего ты тогда стоишь?! – завопил капитан, кидая бумаги на стол.

Хедли опять собрался что-то сказать начальнику, поглядел на коротышку сверху вниз, но передумал, сунул зубочистку в рот и вышел из участка.

4

Для начала Хедли пошел торным путем и проверил журнал поступлений в больницу. Я терпеливо ждал у него за плечом, пока лейтенант перелистывал страницы. Естественно, он ничего не откопал. Нахмурившись, потер рукой шею, явно не зная, куда двигаться дальше.

И вдруг я очутился в своем офисе перед Бахорезом. Он нервно поигрывал тростью. Автандиил с серьезным ликом стоял у него за спиной.

– Ну?! – спросил нетерпеливый черт, а к печали ангела примешался вопрос.

– У меня есть отличная версия, – проникновенно заверил я. К сожалению, ни тот ни другой не восприняли мое заявление всерьез.

– Вот что, – скаля острые зубы, проговорил Бахорез, – напрасно ты думаешь, что твоя промашка сойдет тебе с рук. Нам не нужен сыщик, который не выполняет свою работу.

– Отлично! – обрадовался я. – Готов закончить и проследовать по назначению.

Лик ангела сделался строгим.

– Как бы не так! – откликнулся Бахорез, уставившись на меня голубыми глазами. – Надеешься попасть в рай за свои заслуги? А вот и нет! У нас с ними, – он кивнул на ангела, – соглашение. По договору найма, ты, провалив задание, приравниваешься к грешникам и отправляешь в ад! А там, скажу тебе, не океанское побережье – вид не тот!

Я сник. Оба моих патрона выдержали паузу. Затем Автандиил выступил вперед.

– Должен проинформировать, что отправление душ и их распределение состоится сегодня в двадцать два ноль-ноль. И душа Билла Смита должна быть найдена и отправлена по месту пребывания.

– Что?! Сегодня? Но раньше вы никогда так не поступали! – возмутился я. – За грешником отправляли демонов, а не сортировали их при входе!

Ангел кивнул печально и строго.

– Так и было. Сверху, – он возвел прекрасные очи в потолок, – пришел приказ сокращать расходы. Выезд за единственной душой признан неоправданной тратой. С нынешних пор души принимаются списком. Их количество должно быть равно заявленному непреложно. В случае расхождения виновные в этом будут найдены и наказаны по всей строгости. О дисциплинарных мерах смотреть страницу триста двадцать семь настоящего договора.

Ангел вынул из своих белоснежных одежд толстую подшивку листов и опустил ее на стол. Договор любезно раскрылся на странице триста двадцать седьмой. И ангел ткнул пухлым мизинцем в нужную строчку. Взгляда мельком было довольно, чтобы понять: мне грозит ад, если я не найду Билла Смита.

– Вы загоняете меня в угол!

– У тебя воображения не хватит представить, что с нами сделают, – оскалился черт.

– Над нами тоже есть начальство, – подпел ему ангел. – Итак, сегодня в двадцать два ноль-ноль ты передашь демонам душу Билла Смита.

Он кивнул на прощанье и исчез.

– Мы с тобой свидимся при любом раскладе! – заверил меня черт и провалился под пол.

Такие дела!

Времени оставалось всего ничего. Прижать бы Карлин. Эта крошка все знает, но правду из нее клещами не вырвешь. Она не из тех куколок, которые киснут, очутившись в участке, тем более у полиции против нее ничего нет.

Готов побиться об заклад – она замешана в убийстве подставного Бидла Смита. Даже если Карлин сама не жала на курок, то план был ей известен. Все сходится на том, что это она звонила в полицию. Им было важно, чтобы убитый достался копам еще тепленьким. Подозреваю, они рассчитывали, что демоны, второпях не разобравшись, утащат в ад его душу. Так чуть и не случилось.

Их план не был плох, его подпортили случайности. Во-первых, Наверху решили экономить, и демонов за душой не прислали. Во-вторых, душа подставного умотала куда-то по давней своей привычке к скитаниям.

Еще занимало меня: откуда Билл Смит знал, как все происходит? Ведь об этом могут рассказать только те, кто находится Там. Даже я, призрак-детектив, разыскивающий потеряшек, не знаю ровно ничего о Рае и Аде. Как же это открылось Биллу Смиту, за какие заслуги? Вопрос был не из легких, но мне пришло в голову, что ответ на него существует и его может дать только один человек.

В комнате, как и всегда, было сумрачно из-за опущенных штор. Старуха сидела в кресле-качалке, возле радиоприемника и слушала древние фокстроты. Я повернул ручку, и звуки умолкли.

– Опять ты! – проворчала она. – Нет у меня никого! Ни одного!

– А я пришел спросить не о привидениях. Я хочу узнать, когда ты в первый раз увидела призрака. Как это было?

Она немного покачалась в кресле.

– Когда? – повторила она. – В тот год, когда умер мой муж. Через несколько месяцев он явился ко мне. Сказал, что нашел «дыру в заборе», прямо так и сказал, да. Хотел, чтобы я к нему поторопилась. Тридцать лет с тех пор... Он все еще меня проведывает.

Она немного помолчала.

– Потом стали приходить другие призраки. Но не Оттуда. Я им рассказываю, как Там.

– А люди? Живые расспрашивали тебя о загробной жизни?

– О да! – проскрипела старуха и рассмеялась дребезжащим смехом. – Однажды обо мне написали в газете. «Женщина, которая разговаривает с привидениями». Это была сенсация! Одно время частенько наведывались любопытные, расспрашивали. Был один такой настырный, хотел знать подробности. Он ко мне долго ходил, почти год. А время прошло – отстали. Теперь сюда только Молли ходит убираться.

– Его звали Билл Смит?

Она долго молчала, и я подумал, что задремала, но вдруг:

– Нет. У него было другое имя.

– Он мог соврать. Когда это было?

– Давно. Лет двадцать пять назад.

Билл Смит тогда еще в школу ходил.

– Пастырем он был в церкви, – добавила старуха, покопавшись в залежалых воспоминаниях.

– Точно?

– Я еще не спятила, как говорят обо мне соседи!

Я повернул ручку радиоприемника, и комнату снова наполнили звуки фокстрота.

Похоже, мне выпала пустая карта. Я развернулся, чтобы уйти, но внезапно новая мысль пришла мне в голову, и я опять убавил звук.

– А Молли, как ее фамилия?

– Уилсон, – неохотно откликнулась старуха. Не без основания она считала меня хищником в призрачном мире.

– Уилсон? Карлин Уилсон...

– Дайте-ка еще раз глянуть на журнал. – Хедли развернул его к себе, пролистал несколько страниц назад и торжествующе ткнул пальцем в строчку. – Вот. Уильям Уилсон. Есть номер палаты.

– Но, лейтенант... – медсестра не окончила фразу и махнула рукой вслед Хедли, сорвавшемуся к лифту.

– Эй! Придержите дверь! – крикнул он на ходу.

Хедли ворвался в палату, и я за ним следом. Мы оба остановились посереди комнаты. Торжествующий вопрос: «ну что, Билл Смит, отбегался?» замер у него на губах. В палате не было никакого намека на постояльца. Кровать была аккуратно заправлена синим одеялом, и на тумбочке не лежали щетки для волос и глянцевые журналы. Лейтенант открыл шкаф, будто надеялся, что Билл Смит прячется там, провел рукой по голым плечикам для одежды. Потрогал пустую вазу для цветов на прикроватной тумбочке. Нащупал, не глядя, в кармане зубочистку и сунул ее в рот.

– Чертово дело! – сквозь зубы процедил Хедли. – С какого конца не возьмись – все не клеится!

Неужели Билл Смит сумел-таки обойти всех и умер? Черт побери, до чего же ловкий парень!