Текст книги "Искатель, 2012 №6"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Наталья Валентинова,Наталья Смехачева,Татьяна Косова,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно.

ИСКАТЕЛЬ 2012

Содержание:

Татьяна КОСОВА

Наталья ВАЛЕНТИНОВА

1

2

3

4

5

Наталья СМЕХАЧЕВА

Павел АМНУЭЛЬ

Владимир ЛЕБЕДЕВ

INFO

ИСКАТЕЛЬ 2012

№ 6

*

ООО «Искательпресс», 2012

Содержание:

Татьяна КОСОВА

ОХОТНИКИ ЗА ЛУНОЙ

рассказ

Наталья ВАЛЕНТИНОВА

АМЕРИКАНСКИЙ ДЕТЕКТИВ

повесть

Наталья СМЕХАЧЕВА

РЫЦАРЬ В ЗЕЛЕНОМ ПЛАЩЕ

рассказ

Павел АМНУЭЛЬ

ПРАВО НА ВОЗВРАЩЕНИЕ

повесть

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ЗОЛОТОЙ НОЖ ТУМИ

историческое расследование

Татьяна КОСОВА

ОХОТНИКИ ЗА ЛУНОЙ

Дик Уиллет никогда не ходил в буфет в оперном театре. Но сегодня в первом же антракте он явился сюда по самой что ни на есть простой причине: он был голоден. Чтобы освободить себе вечер и спокойно послушать оперу, ему пришлось целый день носиться по городу, и перекусить он не успел.

Он жевал бутерброд с аппетитом молодого, хорошо поработавшего человека и рассматривал публику. Прямо перед его столиком спиной к нему стояла дама в длинном темном платье, сплошь расшитом блестящими бусинками. Интересно, сколько их падает на пол каждый раз, как ей приходится повернуться, подумал Дик. Такой уж человек был Дик Уиллет – до всего ему было дело.

Дама повернулась, чтобы поставить на столик бокал с шампанским, и Дик вдруг понял, что это леди Беата Сатерленд. Не может быть, решил он, я ошибся; но тут дама повернула голову и тряхнула темно-рыжей гривой волос, не стесненных ни сеткой, ни какой-нибудь прической. Это, несомненно, была леди Беата. Дик изумленно таращил глаза, он никак не ожидал увидеть ее в опере. На самом престижном великосветском приеме – да. В самом низкопробном кабаке, набитом пьяной шоферней и грузчиками, – сколько угодно. Но не в опере же!

Она его тоже увидела. Радостно встрепенувшись, она направилась к его столику, и от неосторожного движения ее руки бокал с шампанским упал и разбился. Официант кинулся подбирать осколки. Леди Беата даже не обернулась.

– Боже мой, да это же мистер Уиллет! – радостно воскликнула она. И, увидев, что он уже протестующе открывает рот, засмеялась. – Ну конечно, просто Дик! Здравствуйте, Дик!

Дик поднялся и поздоровался с леди Беатой за руку. Хотя меньше всего ему хотелось вести разговоры в опере, эта встреча его не огорчила: леди Сатерленд очень нравилась ему. Дик просто обожал необычных людей, считал, что их надо беречь, как раритеты; за всеми выходками леди Беаты, которые считались скандальными, он чувствовал желание не только вырваться из серой обыденности, но и найти себя, сделать что-то полезное, узнать что-то новое. Он понимал, что равнодушие леди Беаты к сплетням, вечно ходившим вокруг ее имени, вовсе не показное, а самое что ни на есть настоящее; он чувствовал, что она относится к нему с горячей симпатией. Поэтому он охотно пожал ей руку и предложил присесть к его столику.

– Как вы здесь оказались, леди Сатерленд?

Последовала заминка, совсем короткая, а потом она ответила:

– Мне подарили билет на день рождения. Послушайте, Дик, раз уж вы для меня Дик, я тоже хочу быть для вас просто Беатой.

Дик Уиллет улыбнулся.

– Хотите? – спросил он, подвигая ей тарелку с бутербродами.

– Нет, благодарю. Но вы ешьте, не стесняйтесь.

Прозвенел первый звонок. Дик проглотил бутерброд и осторожно посмотрел на часы.

– Да уж не беспокойтесь, вижу, что вам не терпится вернуться в зал, хотя и не понимаю почему. Скажите, этот парикмахер и в самом деле сможет все уладить? – вдруг с любопытством спросила леди Беата.

– Какой парикмахер? – не понял Дик.

– Этот с гитарой. Он то здесь, то там.

– Фигаро! – сообразил Дик. – Да, знаете, ли все будет хорошо, – сказал он, глядя на свою собеседницу во все глаза.

– Вы уверены?

– Конечно. Я пришел на «Севильского цирюльника» по крайней мере в сотый раз, – пояснил он.

– Зачем? – поразилась леди Беата.

Дик растерянно молчал. Только сейчас он понял, как трудно объяснить человеку, ничего не понимающему в музыке, какое наслаждение она приносит.

– Ну, Бог с вами, – сказала леди Беата, не дождавшись ответа. – Не понимаю и никогда не пойму. Но я рада, я переживала за эту девушку. Этот богатый граф и в самом деле женится на ней?

Дик кивнул – да, женится непременно. Прозвенел второй звонок, и он решительно встал и помог подняться леди Беате, Он был бы рад еще немножко поболтать с ней, но никогда не пропускал ни одной ноты «Севильского цирюльника».

– Ну, прощайте, – сказала леди Беата, крепко пожимая его руку. Дик вежливо поклонился и пошел в зал. Пробираясь на свое место между рядами, он смутно подумал, что здесь что-то не так, что надо было задержаться и спросить леди Беату, как у нее идут дела и почему все-таки она попала в оперу; но при первых же звуках арии о клевете все вылетело у него из головы.

Через две недели Дик с улыбкой прочитал интервью леди Беаты одной из газет, публиковавшей в основном светские сплетни. Она собралась ехать в круиз по Средиземному морю, и газеты наперебой восхищались ее взбалмошностью – скажите пожалуйста, вдруг решила поехать в круиз, хотя еще неделю назад об этом и не помышляла! Как интересно! Как необычно! Как экстравагантно!

Интересно, подумал Дик, что экстравагантного они находят в том, что богатая женщина, не связанная ни семьей, ни какими-то другими обязательствами, решила совершить поездку по Средиземному морю, да еще сейчас, в мае, когда еще нет сильной жары и в средиземноморских странах настоящий рай? Но леди Беата им подыгрывала. «По гороскопу я Стрелец, – сказала она репортерам, – а Стрельцам свойственно принимать необычные и неожиданные решения».

Дик рассмеялся. Он вспомнил, как однажды он заехал к леди Сатерленд поздравить ее с днем рождения, и она рассказывала ему, что, как все Стрельцы, долго и тщательно обдумывает каждый свой шаги планирует жизнь надолго вперед. Он тогда еще отправился от нее к своей матери – приближалось Рождество... Рождество...

Внезапно Дик нахмурился. Действительно, Стрельцы – это те, кто родился в декабре, стало быть, недалеко от Рождества. Но что такое она сказала ему в опере?

«Мне подарили билет на день рождения».

Дик Уиллет полез в календарь, хотя это было бессмысленно: сейчас май, он ходил на «Севильского цирюльника» две недели назад. Никак не получается. Не могли же ей подарить билет почти за полгода! Да и кто станет делать такие подарки? В ее кругу это вовсе не принято; и не грузчики же ей его преподнесли!

Ему стало не по себе: он понял, что вел себя как человек невнимательный и черствый. У леди Беаты явно что-то было неладно. Когда она пожимала на прощание его руку, вид у нее был чуть ли не жалкий, что вовсе ей не свойственно. Если бы он не помчался сломя голову в зал слушать своего «Севильского», а соизволил выслушать ее, может быть, ему удалось бы узнать, в чем дело. И прежде чем ответить на его вопрос, как она попала в оперу, леди Беата чуть помедлила, он отлично это помнил. И не остановил свое внимание на этом тогда просто потому, что леди Сатерленд никогда не опускалась до лжи: у нее хватало смелости всегда говорить правду, с ее репутацией и ее деньгами она могла позволить себе такую роскошь.

Дик решительно взял телефонную трубку. Оставить леди Беату Сатерленд в беде было невозможно.

В газете было указано, на каком именно корабле собиралась она проехаться по морю. Сверившись с расписанием, Дик обнаружил, что корабль должен отойти через три часа из Неаполя. Он слегка повздорил с телефонисткой, но дозвониться в Италию и соединиться с кораблем оказалось все же легче, чем он опасался. Да, леди Сатерленд уже на борту, ответили ему, каюта номер шесть. Дик попросил соединить его и затаил дыхание.

Леди Беата ответила, и от звука ее голоса у него упало сердце. Не надо было быть крупным психологом, чтобы понять: она ничего хорошего от этого звонка не ждет, у нее что-то не так, и она боится.

– Леди Беата! – почему-то заорал Дик, хотя слышимость была отличная. – Леди Беата! Это Дик Уиллет! Просто Дик!

– Дик! – радостно и с явным облегчением заговорила она. – Как вы отыскали меня здесь? Что случилось?

– Ничего не случилось! – орал он. – Я за вас беспокоюсь! Мне надо с вами поговорить!

Леди Беата молчала.

– Алло!!! – завопил Дик.

– Дик, – попросила леди Беата, – не могли бы вы заехать ко мне и забрать мою собаку Билли? Я беспокоюсь за него, он будет скучать, и вряд ли слуги за ним хорошо присмотрят. А вы такой умница – он сразу вас полюбит.

– Леди Беата, – сказал Дик, стараясь говорить как можно спокойнее, – попрошу вас сделать следующее. Соберите свои вещи и сойдите с этого корабля. Уверяю вас, вам там совершенно нечего делать. Просто сойдите на берег, сядьте в такси и отправляйтесь в аэропорт. Если не успеете собрать вещи, бросьте их там – я думаю, вы не обеднеете. Садитесь в первый самолет и возвращайтесь домой.

– Заберите Билли, – ответила леди Беата. – И еще одно, Дик...

Дик молчал, чтобы не сбить ее. Он уже понял, что уговорить ее не удастся, что она поедет в проклятый круиз и что это грозит ей опасностью. Теперь главное – постараться побольше узнать.

– Дик, я прошу вас, запомните. Мария Партье.

– Мария Партье, – повторил Дик. – Где мне ее отыскать?

– Мария Партье, – повторила леди Беата. – Прощайте, Дик.

– До свидания, – сказал он расстроенно.

В трубке раздались гудки. Дик осторожно положил ее на рычаг и сел в кресло, вне себя от изумления. Если бы ему сказали, что кто-то сможет испугать леди Беату, он никогда бы не поверил в это. Она не боялась никогда и ничего, была по-настоящему независима. Что же такое могло случиться, что заставило ее говорить подобным тоном и таиться от него? Ну почему он не расспросил ее тогда в буфете, она же явно была готова все ему рассказать? Что за эгоизм, что за жестокая глупость! Ведь не в последний же раз в опере исполняли «Севильского цирюльника», лучше бы о живом человеке подумал.

Дик встал и раздраженно оттолкнул кресло. Нечего казниться попусту, какой теперь смысл заниматься самобичеванием! Надо что-то делать! По крайней мере, спасибо, что он успел дозвониться до нее. Отправные пункты у него есть.

Пес Билли. Мария Партье.

Жалобный скулеж собаки Дик услышал еще с улицы, когда подходил к подъезду дома леди Беаты. Горничная распахнула дверь на его звонок, и коричневый спаниель с красноватыми глазами рванулся было к нему, но, обнюхав его ноги и убедившись, что ноги не те, сразу же потерял к нему всякий интерес и понуро побрел в дальний угол холла. Объясняя горничной цель своего визита, Дик внимательно следил за собакой: она легла в углу и больше не скулила, словно не желая позориться при постороннем, но даже издали было видно, сколько печали в ее глазах.

– Ну конечно, берите его, тем более если хозяйка велела! – с энтузиазмом воскликнула девушка. – Откровенно говоря, я просто не знаю, что с ним делать. Раньше хозяйка всегда брала его с собой, он привык и теперь тоскует.

Собака равнодушно позволила надеть на себя поводок, и в глазах ее, когда она смотрела на Дика, явственно читалось: «Ты не она, а вот кто ты, я не знаю».

Дик немножко поговорил с горничной, но ничего нового не узнал. Леди Беата была очень хорошей хозяйкой, она редко сердилась, никогда сурово не наказывала слуг – правда, увольняла их без колебаний, если ей что-то не нравилось, – и щедро платила им. Когда он спросил, что могло заставить леди Беату внезапно уехать в круиз, и горничная, и присоединившийся к ним дворецкий очень удивились. Внезапно? Разве это внезапно – миледи объявила об этом почти за неделю! Да если бы она за один час собралась и уехала – они и то не удивились бы. Оставила ли она какие-нибудь особые распоряжения? Нет, если не считать того, что она почти умоляла слуг побольше заниматься собакой.

Но что они могут сделать? Животное никогда не расставалось с хозяйкой, как ее заменишь? Объяснила ли леди Сатерленд как-то свое намерение отправиться на этот раз в путешествие без собаки? Нет, а спросить они не посмели.

Дик поблагодарил за беседу, распрощался и слегка потянул за поводок. Собака встала и пошла за ним уже несколько поживее, словно у нее появилась надежда. Выйдя на улицу, Дик остановился, присел на корточки и потрепал пса по шелковистой шее.

– Мы отыщем ее, – пообещал он, глядя в собачьи глаза. – Мы ее обязательно вернем.

Спаниель Билли поселился у Дика. Он ревностно исполнял собачьи обязанности, отрабатывая свой хлеб: сторожил дверь и лаял, предупреждая нового хозяина о приближении посторонних. Когда Дик возвращался со службы, пес встречал его в холле, но без особой радости, хвост его почти не шевелился; миску с едой Дик обычно находил нетронутой и подолгу уговаривал Билли что-нибудь поесть. На других членов семьи Билли вовсе не обращал внимания, словно их и не было, и если и брал немного пищи, то только из рук Дика.

Почти неделю разыскивал и проверял Дик всех, кто звался Марией Партье. Имя походило на французское, Дик проверил несколько его написаний и выявил женщин с похожими фамилиями. Дело это было необычайно трудным, потому что Дик попросту не знал, что искать; ни одна из мисс или миссис Партье, с которыми разговаривал сам Дик или его коллеги в других районах города, не знала леди Беату Сатерленд, хотя, конечно, читала о ней в газетах. Дик внимательно следил за плаванием леди Беаты; он попробовал еще раз связаться с ней в то время, когда корабль стоял в Барселоне, но ее не оказалось в каюте. Однако его заверили, что леди Беата находится на корабле и весьма довольна плаванием. Он немножко успокоился. Кто знает, может, ему померещилось, может, все еще обойдется. Чутье, однако, твердило ему, что леди Беата попала в беду и что плохие новости не заставят себя ждать.

И чутье, как всегда, не подвело Дика Уиллета. Когда корабль вернулся в Неаполь, с него сошли все пассажиры, но леди Беаты среди них не было. Он навел справки и узнал, что после одной из стоянок леди Беата не вернулась на корабль. Где это случилось? В Ницце. Ее ждали очень долго, но у корабля свое расписание, другие пассажиры ждать не могут; кроме того, взбалмошный нрав леди Беаты всем известен, и капитан решил, что она, может быть, решила остаться. Однако Дик не верил в это ни на секунду: он хорошо знал, что взбалмошность леди Сатерленд касалась исключительно ее самой и она никогда не заставила бы людей волноваться и ждать. Если бы она решила остаться во Франции заранее, она непременно предупредила бы об этом.

Осуждать капитана, который тронулся в обратный путь без нее, было трудно, тем более что тот выполнил свой долг и сообщил о случившемся в полицию Франции.

Франция! Мария Партье!

Дик Уиллет никак не мог покинуть Нью-Йорк. Он занимался делами, люди ждали от него помощи, и он не мог обмануть их ожиданий. Поэтому поисками леди Беаты он занимался лишь постольку-поскольку. Кроме того, у него была слабая надежда, что она все-таки объявится сама.

Леди Беата не объявлялась. К тому же, посетив снова ее дом, Дик Уиллет, к своему ужасу, узнал, что она заплатила слугам за полгода вперед. Это ему очень сильно не понравилось. Он попросил разрешения осмотреть дом, но не нашел там ничего интересного, за одним исключением: на столе в кабинете он обнаружил конверт. Это был обычный конверт, не самой хорошей бумаги, и в левом верхнем углу его был нанесен забавный рисунок и надпись, сделанная типографией, – «С днем рождения!». Конверт был пуст. Адрес был написан обычным почерком, скорее всего, мужским. Почтовый штемпель сообщал, что письмо отправлено с расположенного совсем близко почтового отделения четвертого мая – за два дня до встречи в опере.

«Мне подарили билет на день рождения».

Может быть, стоит сделать отправной точкой именно это? Можно сделать вывод, подумал Дик, что леди Беата осталась верна себе и не солгала ему, сказав «Мне подарили билет надень рождения». А вот почему таинственный отправитель письма не стал ждать семнадцатого декабря – настоящего дня рождения леди Беаты, а отправил ей билеты сейчас – вот это уже очень интересно. И почему он сделал ей такой странный подарок? Допустим, не знал ее вкусов. Но почему леди Беата отправилась в театр, хотя опера вызывает у нее лишь скуку и тягостное недоумение? И в театре она была одна, он готов был в этом поклясться.

Никакой надежды найти отправителя письма нет. У Дика вдруг лопнуло терпение. Что это он топчется на месте, страдая от равнодушия окружающих к исчезновению леди Сатерленд – она была настоящая космополитка, и никто не сомневался, что ей просто захотелось пожить где-нибудь в другом месте, но скоро ей это надоест и она объявится. Деньги у нее есть, так что же беспокоиться!

Дик Уиллет был решительно не согласен со столь беспечной точкой зрения. Он дорого дал бы за какой-нибудь признак того, что леди Беата жива. Если она куда-то решила уехать, то куда, скажите на милость? Ведь она находится в таком месте, где нет телефона – иначе позвонила бы ему и справилась о собаке, о которой так беспокоилась. И даже если ни с кем другим она, допустим, говорить не хочет и не может поэтому выяснить номер его домашнего телефона, она могла бы позвонить ему в полицейское управление, номер которого легко узнать у любой телефонистки, причем совершенно анонимно.

Больше всего он боялся, что леди Беата влипла в какую-нибудь историю, ведь она время от времени предпринимала поездки по злачным местам. Она не испытывала брезгливости к так называемым «простым людям» и охотно общалась с ними. Собственно, с ней уже давно могло бы что-нибудь случиться, но она была точно заколдованная.

Но Дик не слишком верил в эту версию. Если бы у леди Беаты появились неприятности такого рода, если бы она узнала что-то опасное, она не побоялась бы сказать об этом. Хотя убедиться в этом ему не пришлось, он был уверен, что леди Беата далеко не трусиха. Хотел бы он посмотреть на того, кто вздумал бы угрожать ей или запугивать ее... Нет, это маловероятно! Она могла попасть в неприятную историю, но не стала бы молчать! Так что же, черт возьми, с ней случилось?

В делах наметился некоторый пробел, и Дик решил, что путешествие в Италию пойдет ему на пользу. Прежде чем принять это решение, он позвонил куда следует и выяснил, что теплоход, на котором леди Беата совершила свой роковой круиз, находится сейчас в Неаполе.

Он решил побеседовать с командой и капитаном.

Дик остановился в Неаполе в отеле «Мария-Антуанетта» – в том самом, где останавливалась леди Беата. Выяснить это было несложно – в день отплытия за ней посылали такси, которое и доставило ее на борт. Номер, в котором она жила, оказался свободным, и Дик занял его, хотя и понимал, что это глупость, игра в шпионов. Радостное возбуждение Билли, учуявшего, несмотря на прошедшее время и многочисленные уборки, запах своей хозяйки, подбодрило его, и настроение немного поднялось.

Дик взял Билли с собой. Пес только начал привыкать к нему, в глазах его появилось выражение преданности, и невозможно было предсказать, что будет с собакой, если и второй хозяин коварно покинет ее. Когда он начал собираться в поездку, Билли страшно разволновался и заглядывал Дику в глаза; тот сначала объяснял животному, что едет разыскивать его хозяйку и надо подождать, но потом решил взять его с собой, хотя был совершенно уверен, что Билли все понимает.

Рано утром оба они вышли из отеля и отправились пешком в гавань. Несмотря на беспокойство о леди Беате, Дик не собирался совсем пренебрегать красотами Неаполя. Билли настороженно принюхивался к незнакомым запахам и смотрел по сторонам.

Капитан корабля встретил Дика вежливо, угостил Билли сосиской и жареным картофелем – он оказался большим любителем собак. Сначала беседа разочаровала Дика – ничего интересного о леди Беате капитан сказать не мог. Правда, ее поведение на борту было довольно нетипичным: вопреки обыкновению, она много времени проводила в своей каюте, а ее обычная жизнерадостность куда-то делась. Но Дик и-без того знал, что леди Беата была расстроена, так что ничего нового это ему не дало.

– Так, значит, она выходила в основном только к столу, а так сидела одна в своей каюте? – спросил он еще раз, уже направляясь к двери.

– Да, – ответил капитан. – Ну, не совсем одна, с горничной.

Дик резко повернулся.

– С какой горничной?

– Со своей горничной, – удивился его собеседник. – С ней в плавании была горничная для личных услуг.

– Она наняла ее на корабле?

– Нет, – раздраженно ответил капитан. – В состав нашего экипажа не входят горничные, а уж тем более сорокалетние и угрюмые. Она привезла ее с собой и сказала, что эта особа провела рядом с ней много лет и она не может обойтись без ее помощи. Поскольку она оплатила соседнюю каюту, возразить на это было нечего. Да я и не против.

Дик молчал, собираясь с мыслями.

– Вы говорите, сорокалетняя и угрюмая? – переспросил он, чтобы что-нибудь сказать.

– Ей точно все сорок, да еще наверняка и с хвостиком. Ни с кем разговаривать не желала, хотя ела вместе с членами экипажа и они вполне по-дружески пытались с ней поболтать. Все время сидела с хозяйкой – такая преданность, конечно, заслуживает уважения, но...

– Она вам не нравилась?

– Да нет, – пожал плечами капитан, – просто она была не на своем месте.

– То есть?

– Она никак не годилась в горничные к такой даме. Понимаете? Ведь слуги людей такого класса, как леди Сатерленд, – это особая каста. Джентльмен-слуга для джентльменов, вот как это называется. Они и разговаривать не станут с теми, кто прислуживает кому-то, кто ниже их хозяев. А эта особа словно только что явилась из трехгрошового кабачка. На ней было приличное платье, но все равно – вид такой, как будто она первый раз в жизни оделась.

– Она осталась в Ницце вместе с леди Беатой?

– Да.

Дик молчал. Он разговаривал с горничной леди Беаты в ее доме, но это еще ничего не значило – у нее вполне могло быть десять горничных. Он решительно поднялся.

– Могу я взглянуть на ее каюту?

Капитан молча проводил его. Едва ступив на порог каюты, Билли страшно разволновался. Он нервно взлаивал, вилял хвостом, прыгал на Дика, стараясь заглянуть ему в лицо, и весь дрожал.

– Ну-ну, – пытался Дик успокоить собаку. – Да, она была здесь, но теперь ее здесь нет. Но мы ее найдем, ты не беспокойся. А если я не смогу ее найти, то ее не найдет никто. – Он обхватил дрожащее тельце Билли и обратился к капитану: – А где каюта этой горничной? Кстати, как ее звали?

– Не знаю, – капитан уже начал терять терпение. – Откуда я могу знать, как звали горничную моей пассажирки, пусть даже такой знаменитой?

– Мне надо только знать – может быть, ее звали Мария? Мария Партье?

– Не знаю, – повторил капитан. – Но кажется, нет.

– Может быть, знает кто-то из экипажа?

– Если вам очень нужно, я спрошу у них, – пообещал капитан. – А вы пока осмотрите здесь, – и он открыл дверь соседней каюты.

Дик зашел туда и не без труда втащил за собой Билли, который никак не хотел уходить из того места, где стоял запах его обожаемой хозяйки. На новом месте он стоял спокойно, едва слышно скулил и с тоской глядел на дверь. Было ясно, что запах этой каюты ему незнаком.

– Ребята говорят, вроде ее звали Джейн, – сказал вернувшийся капитан. – Но совершенно точно – не Мария.

– Ну что ж, спасибо, – Дик надел на собаку поводок. – Я отнял у вас столько времени...

– Ничего, – капитан неожиданно улыбнулся. – Я просто сегодня устал, знаете... Надеюсь, у леди Сатерленд никаких неприятностей не будет. Она мне очень понравилась, хоть я ее почти не видел.

Дик, улыбаясь, поднялся.

– Сильная, яркая натура не нуждается во времени, чтобы произвести впечатление на окружающих, – сказал он. – Люди чувствуют своеобразие интуитивно. Мне она тоже нравится, поэтому я и стал разбираться в этом деле.

– Ваше имя небезызвестно мне, – сказал капитан. – Неудивительно, что вы друзья с леди Беатой. У вас много общего. Вы можете сформулировать, что вам в ней нравится?

Дик задумался. Ответить было легко, но все это были такие пустяки...

– Мне нравится, что она не боится высказывать свои взгляды, – сказал он наконец. – Мне нравится, что она делает это только тогда, когда ее об этом просят. Мне нравится, что она знает, что не надо носить зеленое, хотя рыжие всегда его носят. Мне нравится, что она не испытывает презрения к тому, чего не может понять. Мне нравится, как она говорит и как ходит...

– Она добрая женщина, – перебил его капитан. – И привязчивая, наверное.

Дик удивился. У него не создалось такого впечатления. Леди Беата казалась ему в высшей степени независимой, хотя и в доброте ее он тоже не сомневался.

– Да вот взять хотя бы эту горничную, – заметив его удивление, пояснил капитан. – Она постоянно о ней справлялась, стоило той отойти на минуту, и, вероятно, чувствовала себя хорошо только рядом с ней. Даже пыталась и для нее заказывать еду в каюту, но потом, видно, сообразила, что это уж совсем идет вразрез с общепринятыми нормами.

Дик внимательно слушал. Эта горничная Джейн нравилась ему все меньше и меньше. Тем более что имя Джейн до такой степени подходило к профессии горничной, что это само по себе уже наводило на размышления.

С некоторым трудом он вывел с корабля Билли, который беспрестанно скулил и оглядывался, и сел в такси.

– Отель «Мария-Антуанетта», пожалуйста.

В номере отеля, где тоже пахло его хозяйкой, Билли сразу успокоился, а Дик кинулся к телефону. Он позвонил в дом леди Беаты в Нью-Йорке, узнал, что никаких известий от хозяйки не поступало и что никакой горничной по имени Джейн у нее не было – как и вообще никакой горничной, которую она брала бы с собой в поездки. Путешествовала она обычно одна или с друзьями, беря с собой только собаку, и прекрасно обходилась без прислуги. Везде, где она появлялась, все наперебой старались угодить ей – и не только потому, что она занимала высокое положение в обществе. В ней что-то было такое...

Дик это знал. Действительно, в ней что-то было такое... Он позвонил администратору отеля и спросил, одна ли была леди Беата в отеле.

Да, здесь она была одна. Если у нее и в самом деле было желание никогда не расставаться с угрюмой особой сорока с лишним лет, то приходится признать, что это желание возникло у нее резко и внезапно уже на корабле.

Дик, разгуливавший по номеру с переносным телефонным аппаратом в руке, поставил его на тумбочку, на которой лежали яркие рекламные плакаты с затейливо выполненной надписью «Отель «Мария-Антуанетта», забрался на диван и задумался. Ни один конец не состыковывался с другим. У него не было ни одной стоящей мысли, которая помогла бы соединить подаренные в мае на день рождения билеты в оперу, хотя день рождения был в декабре, визит леди Беаты в эту оперу, хотя она терпеть ее не могла, ее поездку в круиз, просьбу найти некую Марию Партье, исчезновение и, наконец, таинственную горничную. Дик сделал только один вывод: она с самого начала знала или подозревала, что не вернется и что ничего хорошего ее не ждет. Иначе она взяла бы собаку с собой и не просила бы слуг и его самого о ней позаботиться. У него уже был подобный случай – хозяйка рыбок под каким-то предлогом отдала их подруге, и он сразу же предположил, что ее исчезновение было делом ее собственных рук. Так оно и оказалось.

Надо бы поговорить еще и со служащими отеля, подумал Дик. Хотя леди Беата провела здесь всего неполных два дня, но вдруг кто-нибудь что-нибудь заметил. Он снова повернулся к телефону. Как позвонить портье?

Телефон стоял на рекламных буклетиках, закрывая вторую часть названия отеля, и глаза Дика сами собой прочли «Отель «Мария».

«Мария»! Мария Партье! Портье!

Дик Уиллет резко сел на кровати и прежде всего радостно обозвал себя идиотом. Вслух. Билли, лежавший в углу, вопросительно поднял глаза на хозяина и насторожил уши.

– Побудь-ка здесь, никого не впускай, – сказал Дик Билли, и ему показалось, что пес кивнул в ответ. Забыв о существовании лифта, он пулей слетел вниз, ворвался в холл, уселся на стул под пальмой в уголке и так воззрился на портье, что тот скоро начал нервничать, автоматически проводил рукой по ряду пуговиц на своей форменной куртке и постоянно поправлял свою совершенно безупречную прическу. Вскоре он не выдержал и, дождавшись, когда перед стойкой никого не осталось и наступило временное затишье, подошел к Дику:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Да, – выдохнул Дик. Ему было ужасно страшно – вдруг эта замечательная мысль, эта воодушевившая его блестящая догадка окажется только жалким совпадением? Но надо было решиться, и он спросил: – У вас останавливалась месяц назад моя знакомая, сеньора Беата Сатерленд, американка... – Он запнулся, не зная толком, что говорить дальше, но портье охотно подхватил:

– Вы тот самый сеньор, который должен забрать пакет? Она оставила пакет и сказала, что за ним приедут. Так это вы?

– Я, я, я тот самый сеньор, – уверенно подтвердил Дик. Ведь это же ему она сказала «Мария Партье. Я прошу вас, запомните».

– Сейчас я принесу пакет, – сказал портье. – По правде говоря, я уже начал беспокоиться, особенно когда сообразил, что сеньора не назвала имени того, кому я должен его передать.

– Она говорила со мной уже с корабля, и я только сейчас смог вылететь в Италию, – объяснил Дик. Это была чистейшая правда и в то же время неправда: если бы он раньше догадался, в чем здесь дело, давным-давно примчался бы в отель как миленький.

Совершенно удовлетворенный этим объяснением, портье отправился за пакетом, а Дик немного перевел дух. Только сейчас он вспомнил, что вылетел из своего номера в одной рубашке, не причесавшись, и даже... пораженный неприятной догадкой, он опустил глаза. Ну конечно, на нем пижамные брюки! Позор, да и только!

Только горячее желание помочь леди Беате заставило его сидеть на месте. Он лишь постарался спрятаться за пальмой, стать как можно незаметнее; в этом он совершенно не преуспел и подозревал не без оснований, что выглядит довольно жалко. «Могло быть хуже, – утешался Дик. – Мог выскочить в купальном халате, а то и вообще голым».

Портье вернулся. В руках у него был небольшой пакет, самый обычный пакет из коричневой бумаги. Он протянул его Дику с легким поклоном, и тот страшно смутился – у него не было при себе денег, чтобы отблагодарить человека за одолжение.

– Не беспокойтесь, – и портье с улыбкой оглядел его костюм.

Дик Уиллет пробормотал что-то невнятное, взял пакет и поспешно направился к лестнице. Он поднимался пешком, чтобы встретить поменьше народу – все ведь пользовались лифтом, – и осторожно ощупывал довольно тяжелый пакет, в котором, как ему показалось, была какая-то коробка. Вскрыть его он собирался в своем номере.