Текст книги "Искатель, 2012 №6"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Наталья Валентинова,Наталья Смехачева,Татьяна Косова,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Да уж это точно, слава Богу, что вы полицейский, – не среагировал на такое откровенное бахвальство начальник. – Что думаете делать?

– Ума не приложу. Пока. Конечно, все имена и адреса, которые сообщила леди Беате эта Джейн, ничего не стоят. Пока у меня не хватает духу ей об этом сказать – она ведь считает, что помогла нам, и просто раздувается от гордости. Лавчонку продали, где старый хозяин – неизвестно. Куда девались эти охотники за луной? Кстати, название наводит меня на определенные мысли.

– Эти люди – романтики. Я не понял только одного: ведь к ней в театре никто не подходил?

– Нет. Билет прислали вовсе не для этого. Дело тут в другом. Чтобы точно знать, что леди Беата не пойдет в полицию, и для пущей убедительности Джейн должна была быть с ней рядом буквально каждую секунду. В доме слуги, а самое главное – собака, так что выходить по ночам, чтобы встретиться со своими, было опасно. Поэтому леди Беату выманили из дома таким оригинальным способом. Ход тоже довольно хитрый: нечего было сомневаться, что она пойдет – просто из женского любопытства. Пока она скучала в опере, эта особа вполне могла выйти погулять и переговорить, с кем ей было нужно.

– Вы уверены, что эта особа...

– Уверен, конечно. Подумайте сами: если бы ее и в самом деле разыскивала шайка, неужели бы не нашли? Нашли бы в один миг. Им надо было замести следы, и Джейн сделала то, что было нужно, – увезла леди Беату из города на довольно продолжительное время. За это время можно было не только замести следы, но и распустить старую шайку, собрать новую и наладить новый вид бизнеса.

– И тем не менее это дело техники. Ведь мы знаем, в какой мастерской изготовлялись подделки.

– Я был там. Говорил с мастером. Он уверяет, что ничего не знает и что делал лишь по одной копии каждого изделия. Самое интересное, что я ему верю. Он уже очень пожилой человек, явно преданный своему делу. Не похоже, чтобы у него была нечиста совесть. Но вот подмастерья у него то и дело менялись...

– А! Видите!

– Вижу, – сказал Дик уныло, – но это вовсе не подводит меня к тому, как их отыскать. Я спросил у старого мастера – он говорит, что талантливому ювелиру не обязательно работать у него в мастерской, достаточно, если нужно, сделать подробный эскиз той или иной вещи. Эскизы в мастерской лежат открыто, никто их не прячет.

– Может быть, зайти с другого конца?

– Конечно, с другого, – сказал Дик задумчиво. – Послушайте: ведь тот, кто делал это, должен был не просто изготовить подделку. Надо было еще и подменить оригинал, а это не так просто. Все, кто пожаловался на исчезновение своих цацек, – люди богатые и видные, дома их хорошо охраняются. Надо знать, где стоит сейф, как открыть... ну и так далее.

– Вы намекаете...

– Да, именно на это я и намекаю. У меня есть подозрение, чтобы не сказать уверенность, что арест виновного по этому делу вызовет шумный скандал.

Дик Уиллет не ошибся.

Утро застало его в мастерской старого ювелира. В руках у Дика была сумка с фальшивыми украшениями. Он сел на предложенный стул и достал их.

– Вы знаете, я ничего не смыслю в камнях, – сказал он. – Но у меня к вам очень большая просьба. Может быть, этого сделать и нельзя, но я так на вас надеюсь! Надо поймать тех людей, которые это затеяли, – а ведь если я их не поймаю, то их не поймает никто. Прошу вас, посмотрите на эти штуки. Мне надо знать, которая из них старше всех по возрасту. Я понимаю, что это не настоящие камни, но ведь если вы этого не определите, то не определит никто.

Эта несколько путаная речь произвела впечатление на старика, и он привычными профессиональными движениями стал перебирать нитки бус и крутить браслеты.

– Вам нужно знать не то, какой из оригиналов более старинной работы, а то, какая из этих фальшивок была изготовлена раньше других?

– Совершенно верно.

Ювелир задумался. Он внимательно рассматривал камни.

– Да, задачка. Мне нужно время, чтобы посмотреть. Если хотите, можете подождать.

Дик хотел. Он был к тому же немножко расстроен – утром он навестил леди Беату, якобы желая еще кое о чем ее расспросить, но на самом деле он хотел увидеть Билли. Пес встретил его радостно, но когда Дик получил от его хозяйки разрешение погулять с собакой и попытался надеть на нее поводок, Билли выразил свое категорическое несогласие. Леди Беата строго приказала собаке слушаться; Билли неохотно подчинился, и они погуляли немного по саду, но настроение у Дика было испорчено.

– Я не стал бы подписываться под официальным заключением, если бы меня попросили это сделать, – внезапно заговорил старый ювелир, – но мне кажется, что именно эта вещь – самая старая. Такой подделке должно быть по крайней мере лет восемь – потому что сейчас не используется та техника обработки стекла, какую явно использовали здесь. – И он вытащил одно из украшений и положил его перед Диком.

Это была копия бриллиантовой диадемы герцогини Долейн.

Последовала кропотливая работа, в которой Дику помогало множество людей. В результате было выяснено, что младший сын герцогини Долейн, живший в ее доме, в свое время попал в дурную компанию, но скандал замяли. Тогда-то ему и понадобились деньги, и он, зная, что его тетка заказала подделку своего украшения с бриллиантами, договорился с дружками о том, чтобы изготовить еще одну подделку и подменить диадему. Те охотно пошли на это; когда все прошло без сучка и задоринки, то все замешанные в деле, как и следовало ожидать, задались вопросом – а зачем, собственно, на этом останавливаться? Дело не хлопотное и безопасное.

Самым главным, конечно, был молодой Долейн, которому платили очень много и с которого буквально пылинки сдували – ведь только он был вхож в дома, где можно было проделывать все эти штучки, только он знал, где находятся и как хранятся настоящие камни.

Едва все это прояснилось, как Дик потерял к делу всякий интерес. Скандал, связанный с задержанием Долейна, его и вовсе не интересовал. Он аккуратно оформил все бумаги и занялся другими делами.

Однажды днем, когда Дик сидел в своем кабинете, пытаясь сложить в уме частички новой головоломки, в дверь постучали. Совершенно растерянный дежурный распахнул дверь и пригласил кого-то войти. Дик нахмурился – он не любил, когда ему мешали и приводили посетителей без предупреждения, не позвонив по внутреннему телефону – но тут же лицо его снова прояснилось.

Его посетителем оказалась леди Беата Сатерленд. Вслед за ней дежурный почтительно внес большую коробку, которую поставил на стул, и растерянно вытаращил глаза.

– Уберите коробку, – сказал Дик Уиллет. – Разве вы не видите – даме теперь некуда сесть. Здравствуйте, леди Сатерленд, – добавил он.

– Здравствуйте, мистер Уиллет.

– Просто Дик! – запротестовал Дик.

– Тогда и я просто Беата.

Дик хотел ответить, но насторожился – ему послышался какой-то посторонний звук.

– Я читала все газеты, – заговорила леди Беата после паузы. – И я понимаю, почему вы ко мне не ходите. Вам не хочется обманывать меня, и еще меньше хочется сказать мне о том, какая я была дура. Ведь если бы я не уехала с Джейн, все было бы гораздо проще, правда?

– Если бы не вы, Беата, – с чувством сказал Дик, – то госпожа Инглетт навек простилась бы со своей бриллиантовой брошкой, и неизвестно, какое количество людей еще оказалось бы обманутыми. Вы действовали в силу своего умения и вели себя по-настоящему мужественно. – Он замолчал и снова прислушался. Ему мерещился какой-то шорох – точно кто-то подслушивал под дверью.

– Отчасти вы, может быть, и правы, – заговорила леди Беата. – И, честно говоря, я ни о чем не жалею. Я поняла теперь – Джейн обманывала меня. Но она была такая жалкая. Я уверена, что она воспользуется возможностью жить по-человечески, а поступила так со мной просто потому, что у нее не было выбора. И для меня хороший урок. Я знаю теперь, что нельзя быть слишком самонадеянной – надо полагаться всегда на чужой талант и чужой профессионализм, а не на собственные домыслы. Особенно если своего таланта у тебя нет. И все-таки – Джейн не в тюрьме. Она не вызывала у меня симпатии, но я все равно рада, у меня такое чувство, будто я сделала доброе дело..

Леди Беата встала, не дожидаясь ответа, и открыла крышку коробки. Дик с любопытством вытянул шею. К его изумлению, леди Беата вытащила из коробки крошечного очаровательного щенка, бело-коричневого, явно страшно напуганного. Он пискнул и уткнулся носом ей в ладони.

Дик молча встал, обошел стол и с бесконечными предосторожностями взял щенка на руки.

– Сводный брат Билли, – пояснила леди Беата. – У них общий отец. Смотрите, какая прелесть! Его зовут Болли.

– Это мне? – глупо спросил Дик Уиллет.

– Вам, – подтвердила леди Беата.

Дик осторожно положил щенка обратно в коробку, где лежала мягкая подстилка и бутылочка с молоком. Так вот кто здесь шуршал!

– Я потом расскажу вам подробно, как его кормить и все такое, – сказала леди Беата. – Пока отвезите его домой, и пусть ваш сын с ним поиграет. Эти собаки очень скучают без людей. Свое имя он, хоть и маленький, уже знает, менять его нельзя: собаки этой линии все имеют клички на букву «Б». Кстати, прошу вас сегодня вечером ко мне на ужин.

Вечером Дик ужинал с леди Беатой. Он подробно записал все инструкции – что рекомендуется и не рекомендуется делать людям, взращивающим маленьких спаниелей. Скоро он заторопился домой – ему не терпелось заняться Болли.

Он распрощался и пошел к двери, а Билли, который провел с ними весь вечер, проводил его до дверей, лизнул его руку, а потом решительно вернулся к хозяйке и лег около ее кресла, прижавшись холодным носом к ее ногам.

Наталья ВАЛЕНТИНОВА

АМЕРИКАНСКИЙ ДЕТЕКТИВ

1

Я дремал за старым полированным столом, положив на него ноги и надвинув шляпу на глаза. Я бы мог дремать так тысячу лет или две тысячи. И стакан джина с тоником, шипя пузырьками, стоял бы на столе. И неугасимый свет ломился бы в окно моего офиса. Такие дела.

Он появился, как всегда, внезапно. Таково уж свойство всякого ангела – возникать из ниоткуда и растворяться в нигде. Автандиил был вечно бледен и печален, хотя некоторые утверждают: светел и задумчив. Он сложил за спиной белоснежные крылья, засунул руку в карман просторных незапятнанных одежд, ровными складками спадающих до пола. Бумага сразу не нашлась. Он нахмурился и пошевелил пальцами правой ноги в золотистой сандалии. Наконец нашарил листок, вытянул двумя пальцами и бросил на стол.

– Есть новое дело, – сообщил он.

– Я только что старое закончил!

Я говорил ему это каждый раз – хотелось знать, где заканчивается ангельское терпение.

– У нас отсутствуют понятия «только что», «позже» или «раньше», – повторил он, тоже в который раз, голосом, каким объясняют хорошие родители математическую задачку непонятливому первоклашке. – В мои полномочия входит передать тебе вводные данные, а в дальнейшем это дело будет курировать Бахорез. К нему и обращайся в случае необходимости.

Автандиил спихивал меня к чертям. Бахорез, конечно, ничего парень – веселый, но иметь дело с чертями... Иногда ловишь такие взгляды, будто он примеряет на тебя котел с кипящей смолой. А ведь неизвестно, где я могу очутиться в конце концов. Может, я попал в хвост длинной очереди. Кто его знает, этот Промысел Господень!

Я опять хотел возмутиться, но Автандиил уже исчез. Побежал, наверное, являться какой-нибудь девственнице. Занятой парень!

Я взял со стола листок бумаги и развернул. Имя и адрес.

Надо сказать, малому в черепушке проделали приличную дырку.

Навскидку убитый выглядел как продавец из магазина мужской одежды. Обидчивый клиент, которому не понравился цвет галстука? Но что такой парень делал в пустующем складе? Тайная жизнь?

Над телом собрались полицейские. Они фотографировали, обшаривали карманы, обставляли номерками следы ботинок на пыльном полу – обычная рутина. Лейтенант Хедли, не выпуская изо рта зубочистку, копался в бумажнике убитого.

Знаком мне этот коп! Он не способен найти зонтик своей мамаши в прихожей. А у нашего парня-то неудачный денек. Прихлопнули, да еще и дело поручили Хедли.

Я отошел от тела и осмотрелся. Чаще всего души прячутся в темных углах, если, конечно, не любуются на собственный труп. Над телом ее не было и в углах тоже. Нет правил, по которым привидение обязано оставаться на месте убийства, но часто душа испытывает шок и держится возле тела. Может, его шлепнули не здесь? Но перевезти тело едва ли успели бы. Парень достался копам с дымящейся дыркой от пули. Похоже, кто-то позвонил в полицию, когда парень был еще жив. Патрульные сказали, что их вызвала женщина.

– Билл Смит, – прочитал лейтенант Хедли в водительских правах. – Тридцать восемь лет. Женат. В бумажнике фото семьи. Есть и домашний адрес.

Отлично, пойду взгляну на вдовушку. Надеюсь, она милашка.

Дом Билла Смита стоял в ряду таких же домов, двухэтажных, выкрашенных белой краской, со стеклянной верандой, пристроенной с одной стороны, и гаражом, к которому вела асфальтированная дорожка, – с другой. Небольшую зеленую лужайку обильно смачивали фонтанчики. Мечта обывателя!

Изнутри доносились голоса и топот детских ног. Любой дом для меня закрыт до тех пор, пока кто-нибудь не впустит меня впервые. И я постучался. Подбежала белобрысая девчонка, распахнула двери. Никого не увидев, удивилась, оглядела крыльцо.

– Сара, зачем ты открыла двери?! Закрой немедленно! – нервно проговорила женщина.

– Стучали, мамочка, – откликнулась девчонка, захлопывая дверь.

Впрочем, я уже вошел.

– Никто не стучал, милая, – тебе показалось! Иди помоги мне собрать вещи.

– Но я слышала!

Мать только пожала плечами.

Они паковали чемоданы. Весь их милый домик был перевернут вверх дном, как бывает при поспешных сборах. Бегут куда-то? От кого?

Я сел в кресло. Вдовушка, точно, оказалась миловидной. На низком журнальном столике стоял раскрытый чемодан, и миссис Смит, повернувшись ко мне спиной, рылась в нем, проверяя, всели собрано. А передо мной оказалась ее... Симпатично! Ничего себе дамочку оттяпал Билл Смит. Эх, сейчас бы джина с тоником! Прямо чувствую, как он врывается в глотку бурлящим Ниагарским водопадом. Дался он мне...

Я поднялся и обошел весь дом. Здесь тоже нет того, кто раньше звался Биллом Смитом. Потерялась душа! Подкинул ты мне работенку, ангел Автандиил. Покатываешься, наверное, сейчас со смеху, сидя на облачке и покачивая сандалией! Но чего так обеспокоилась Небесная канцелярия? Чего засуетилась? Черти-то надо мной тоже шефствуют, да ангелы не любят, когда черти правят бал, – не доверяют. Оно и правильно.

И я позвал:

– Бахорез!

И тут же очутился в своем кабинете, за столом, с закинутыми на него ногами и скрещенными руками на груди – то есть в той позе, в которой собирался вздремнуть до появления Автандиила. «Что за черт?!» – закричал бы я раньше. А сейчас и так ясно – не существует времени, а только «удобный момент». Это для людей проще знать, что жизнь катится по прямой, будто поезд по рельсам.

Бахорез обладал интересной, дьявольской внешностью. Все было при нем: длинный облезлый хвост и рога, и свинячьи уши, и копыта, если он не форсил в лаковых туфлях. В петлице фрачной пары он носил красную гвоздику. Сейчас он расположился на стареньком стулике с другой стороны стола и посасывал металлический набалдашник своей трости, зажатой между толстыми ляжками.

– Видел уже клиента? – спросил он, выпуская набалдашник изо рта.

И я заметил, что он не только посасывал набалдашник, но и грыз – на металле остались борозды от острых зубов. Это выдавало, насколько обеспокоен черт. Его лицу нельзя доверять. Подрисованные брови удивленно приподнимались, будто он только что услышал, что его жена проиграла кучу денег в Вегасе в компании известного плейбоя-миллионера. Разноцветные глаза жутко косили; бывало, и вовсе удалялись пошептаться с ушными раковинами, оставляя слепые бельма; а иногда они оказывались одного льдисто-голубого цвета. Неровные зубы плотоядно лезли изо рта, перекошенного, будто сведенного судорогой. Поэтому набалдашник трости служил верным флюгером его настроений. Борозды на металле вопили о том, что дело серьезное.

– Видел его бывшее тело, а с ним самим встретиться не довелось, – ответил я, снимая ноги со стола.

Бахорез издал утробный звук и проскреб зубом по набалдашнику.

– Дома тоже пусто. Может, души-то у него не было? Слышал, живут на земле такие болванчики.

– Была! – с зубовным скрежетом прохрипел Бахорез, и глаза разбежались к ушам. – Когда он заключал с нами сделку, мы проверяли – имелась у него душа.

Вот это номер! Теперь ясно, чего ты грызешь набалдашник – да этот малый обдурил всю вашу контору! Ясно, почему ангелы спихнули это дело к чертям. Сами заварили – сами и расхлебывайте! Вот только выходит, что расхлебывать придется мне.

– А парень – хват! – осторожно проговорил я. Бахорез придушенно взвыл. Можно представить, что делалось у них на этаже, когда черти услыхали новость. – Сложное дельце. Без основательной подготовки такое не провернешь. Может, ему и помогал кто из ваших, или из тех, – я указал пальцем в потолок.

Глаза Бахореза вкатились на места и стали одинаковыми, бледно-голубыми.

– Ты говори, да не заговаривайся, – холодно посоветовал он. – Никто у нас не стал бы ему помогать. А они, – он приподнял подбородок, указывая вверх, – тем более. Это подрывает Божественный порядок.

– Да, я все больше понимаю, какое серьезное преступление совершил Билл Смит.

Глаза Бахореза снова разъехались. Один уставился на меня, второй – отбыл к уху посовещаться, но быстро вернулся оттуда, уже карим, и сместился под углом вверх и к носу. Проницательный дьявол услышал мой многозначительный тон. Я становился на тонкий лед, но игра стоила свеч.

– И что ты хочешь? – спросил черт и обнажил выступающий клык. Это он нарочно, чтобы я не наглел.

– Стакан холодного джин-тоника, – сорвалось у меня с языка.

– Что?! – изумился черт, и второй его глаз, нырнув под верхнее веко, выплыл красным.

– Это так, к слову, – быстро поправился я. – Желание у меня всегда одно и то же: хочу знать: сколько еще торчать здесь?!

– Тьфу ты! Как вы мне все надоели! Все-то знать хотите! Попросил бы стакан джин-тоника – я бы сделал уступку. Дело-то серьезное. Так нет же! Знания ему подавай! – И резко закончил: – Ничего тебе не будет сверх положенного!

Мне оставалось только принять поражение. Я пожал плечами.

– Вот тебе вся его подноготная, – сказал Бахорез, выкладывая на стол смятые листы, исписанные красными чернилами. – Быстро ознакомься и действуй.

– Жене его что-то известно – она пакует чемоданы, – бросил я.

Бахорез рыкнул и исчез.

Я пролистал историю жизни мистера Смита. Все как обычно: родился, учился, женился, купил, продал и снова купил. Жена, двое детей. Друзей особенно близких нет. Работал в офисе крупной строительной компании. А потом вдруг взял и заключил сделку с дьяволом. Попросил, как обычно, денег. Имелась у него страстишка – он был игрок. Раз в месяц-два летал в Вегас на весь уикенд и там спускал монеты. Летал всегда один. Знала ли жена, что он гулял на доходы со стороны?

И я вернулся в дом Смитов – если мне однажды открыли дверь...

Милого задика миссис Смит перед глазами не оказалось, вместо этого крик и шум стояли в доме. Мальчишка, сын, кубарем скатился с лестницы и теперь лежал внизу, держась за ногу и крича от боли. Мать причитала над сыном. Младшая девчонка плакала в голос со страху.

Тут не обошлось без черта. Я поглядел на лестницу. На ступеньках стоял Бахорез и невозмутимо поигрывал тростью.

– Делов-то – сломанная нога, – пожал он плечами. – Страховка покроет.

Теперь, когда его вдовушка не сбежит, настало время познакомиться с окружением Билла Смита. В истории жизни мистера Смита упоминались двое его друзей. Правда, на точность этой информации надежды мало. Это только говорят, что от Божественного правосудия ничто не укроется, чтобы народ в страхе держать. Сами подумайте, шесть миллиардов – и у каждого каждый день что-нибудь происходит. Как тут уследить?

Первым я навестил мистера Джека Спенсера. Этот парень жил в доме-близнеце Смитов и тоже имел жену, двоих детишек и носил хорошие, но недорогие костюмы. Он был сослуживцем Смита, и они дважды в неделю заходили в бар пропустить по стаканчику и за виски сплетничали о коллегах. Таким не доверяют секретов. Наверняка он даже не знает, куда ездил Смит каждый месяц.

И я отправился ко второму приятелю Смита, Гарри Медисону. Этот тип торговал подержанными машинами, носил голубой пиджак и золотую печатку на мизинце.

Гарри Медисон торчал у зеркала, застегивая рубашку из блестящего шелка, и насвистывал какую-то модную песенку. Темные, коротко стриженные волосы он зализал гелем. Бьюсь об заклад, он поливает себя одеколоном, как старая миссис Трем рождественскую индейку жиром.

Гарри Медисон настолько не подходил к респектабельному миру Смита, что становилось ясно – у них имелись общие интересы. А какие интересы могут быть у парня, убийственно пахнущего одеколоном и с гелем на волосах? Женщины и наркотики.

К нему стоило приглядеться внимательнее. Наверняка у них с Биллом Смитом есть общие приятели и приятельницы. Но этот парень не нервничает, а если куда и собирается, то на любовное свидание. И я склонился к мысли, что след ведет в никуда. В конце концов, я еще успею навестить Гарри Медисона.

Есть крохотный шанс, что Билли Смит – привидение-поте-ряшка. Такое иногда случалось. И я начал обход злачных мест.

Сначала я заглянул в многоквартирный жилой дом. Точнее, в его подвал. Жильцы разделили его и хранили здесь старые велосипеды, детские коляски, сломанные кофемолки, которые почему-то не поднялась рука выбросить. Привидения облюбовали трубы отопления. Лежали на них, вытянувшись, изредка вздыхая и постанывая. По какой-то причине эти бедняги не пригодились ни Раю, ни Аду.

Когда-то давно, одержимый любопытством, я разговаривал с ними, выяснял, как они оказались в таком положении. Все твердили одну и ту же историю, словно выучили ее с одной страницы. А стоило начать расспрашивать о земной жизни, сердились или жаловались на память. Они постоянно обитали в подвале, никуда не отлучались и, насколько я помню, ни разу на площадку первого этажа не выходили. Со временем я стал замечать, что их оболочки становятся все прозрачнее и тоньше. Видимо, им суждено исчезнуть без следа. И плюнул: что толку выяснять, если ничего не выяснить. Теперь я здесь появлялся только в крайнем случае и не разводил с ними огороды.

– Есть новенькие?

– Не-е-ет, – долгим стоном повис ответ.

Другое место, где мог объявиться потеряшка, – большой магазин. Иногда растерянное привидение бежит к людям, пытаясь доказать самому себе, что это какая-то чудовищная ошибка, а вовсе не самая обыкновенная смерть. И вот оно лезет ко встречным, хочет с ними поговорить, привлечь их внимание. Что из этого получается – всем известно, – злобный полтергейст.

В торговом центре было немноголюдно – дело близилось к закрытию. Я обошел отдел за отделом, но нигде не заметил привидения.

Оставалось заглянуть в последнее убежище. На окраине города в полуразвалившемся доме жила слепая старуха. Соседи, такие же, как она, развалины, звали ее сумасшедшей – она разговаривала с приблудными привидениями. Предлагала им чаю. Чай у нее был ненастоящий, а сушеные листья, нарванные в одичавшем садике возле дома. Но привидениям это было безразлично – чай они все равно не пьют. Им важнее участие старухи, ее успокаивающее бормотанье. Может, старуха об этом знала?

Здесь я был частым гостем и свободно вошел в дом. Внизу, в комнате, увешанной выцветшими фотографиями, в кресле-качалке дремала под телевизор старуха. Я не стал тревожить каргу и поднялся на второй этаж. Деревянные полы скрипели под моими ногами, надсадно выли дверные петли, когда я заглядывал в пыльные комнаты.

– Опять ты! – недовольно проговорила старуха, появляясь у меня за спиной. Я бы вздрогнул от неожиданности, не будь я привидением.

Жизнь ее не пощадила. Тело скрючилось, руки стали непомерно длинны. Ноги плохо слушались, и она держалась за дверной косяк. Казалось, она висит на нем, как уродливый, огромный паук.

– Опять я. Никто не заходил сегодня на чаек?

– Видишь же, – проворчала она, – весь дом обшарил!

– Работа такая.

Я был с ней терпелив. Не так много найдется людей, которые могут с тобой побеседовать.

– Слышала я уже эту пластинку! – визгливо крикнула старуха. – Уходи!

– Уже.

Похоже, душа не потерялась, а сбежала. У Бахореза есть все основания грызть свой набалдашник.

В самом мрачном расположении духа я вышел от старухи и сорвал злость, пнув пивную жестянку. Бродячий пес, устроившийся на ночь под накренившимся забором, поднялся и затрусил прочь. Я смотрел ему вслед. Как и его, меня согнали с насиженного места и отправили рыскать в темном городе.

Все мои надежды быстро разобраться с этим дельцем рухнули. Информация, которую предоставили мне черти, не давала ничего. И мне придется начинать заново. А значит, мы в равном положении с лейтенантом Хедли. Самое время проведать его. Вдруг ему повезло выяснить что-нибудь.

В участке я не застал Хедли, но сомнений, где искать лейтенанта, не было: он каждый вечер просиживал в баре возле своего дома.

Обманывая самого себя, я сделал вид, что, как обычный человек, иду выпить джина с тоником после работы, и спустился по лестнице. Правда, открывать дверь не стал – бармен всегда нервно реагировал, когда видел, что двери открываются, а за ними пусто. Однажды он даже повесил на двери ветки омелы. И надо же! – я не смог войти в бар. Такие дела. Месяца два вход мне был заказан. Потом-то ветки отвалились, но с тех пор я стал осторожнее – не трогаю без нужды предметы.

В зале, как всегда, было полутемно, и большинство столиков оставались незанятыми. Лейтенант сидел у ярко освещенного бара, таращился в телевизор, отхлебывая пиво из бутылки. Бутылка только что начата – недавно пришел.

Я встал у него за плечом. Он оглянулся. Да брось, Хедли! Из тебя такой же медиум, как из осла победитель бегов. Никого не увидев, он все же поменял место и пересел так, чтобы за спиной оказалась стена.

В этот самый миг в бар вошла брюнетка в красном платье. Она остановилась, оглядывая зал. Судя по всему, тут назначил ей встречу незнакомец. Пока она стояла в нерешительности, все в баре примолкли, даже флегматичный старый бармен, отставил в сторону полируемый стакан. На нее стоило посмотреть. Ее выпуклости и впадины захватывали дух так же, как панорама Большого Каньона. И вдруг недотепа Хедли приглашающее кивнул ей, и она направилась к нему. Ее каблучки застучали по полу, и миг томительной тишины миновал – все вернулись к своим делам и разговорам.

– Карлин Уилсон?

– Лейтенант Хедли?

Она протянула ему руку для пожатия.

– Джин с тоником, – бросила она бармену, усаживаясь на стул и вынимая сигареты из сумочки.

Джин с тоником! Это знак свыше!

Я обошел ее вокруг, рассматривая внимательно со всех сторон. Один из плюсов моего положения: разглядывай дамочек сколько влезет, и никогда не услышишь: «Чего пялишься, ублюдок!» Вот только продолжения не следует. Секс с привидением! До этого даже все эти истеричные дамочки из бла-бла шоу не додумались. Вот с инопланетянами у них было, мужья-покойники навещали, черти через камины влетали, а о привидениях – молчок. Видно, даже они находят в этой идее нечто противоестественное...

Она помахала сигаретой перед носом у этого неотесанного болвана Хедли, прежде чем тот додумался дать ей огонька. Бармен поставил перед ней стакан с ледяным джином. Карлин отпила глоток. Я заметил, как она короткими взглядами рассматривала Хедли, точно прицениваясь к нему.

– Признаться, меня удивил ваш звонок, – начала она волнующим низким голосом.

– Ваш телефон оказался в записной книжке Билла Смита. Он начертан красными чернилами и обведен в рамочку. Я подумал, что это может что-нибудь означать.

Карлин рассмеялась, сверкая прекрасными зубами.

– Мы познакомились несколько дней назад. Он спросил, не хочу ли я пойти поужинать с ним как-нибудь. Я согласилась – не так давно рассталась с мужем, хочется забыться за новыми знакомствами... – Она задержала на лейтенанте томный взгляд, выдержала паузу и закончила: – Но он так и не перезвонил.

У дамочки нелады с чердаком, раз она западает на такого типа, как Хедли. За кем она была замужем, за хроническим алкоголиком-неудачником?

Хедли молча переварил информацию и снова спросил прежним официальным тоном:

– Но вы бы узнали его снова?

Карлин повела плечом.

– Вероятно, да.

Хедли только кивнул, допил свое пиво из бутылки, многозначительно поставил ее на барную стойку.

– Это все? – несколько разочарованным тоном спросила она.

– Мы свяжемся с вами, если понадобится ваша помощь, – ответил Хедли.

– Позвоните мне в любом случае, лейтенант.

Карлин соскочила со стула, каблучки ее застучали к выходу. Немногие посетители опять бросили свои дела, чтобы поглядеть ей вслед. У-уф, такие малышки прилагаются ко всяческим неприятностям: бандитам, наркотикам и бешеным деньгам.

2

На похоронах Билла Смита толпы не было. Возле гроба стояли жена в трауре и испуганная малышка, не отпускавшая руку матери. На шаг позади нее отирался лейтенант Хедли. С другой стороны от гроба – Карлин в черном, сумасшедше узком платье. Да, все-таки достоинства женщин нужно сравнивать не по отдельности, а в букете. Симпатичная миссис Смит поблекла перед роскошью форм Карлин. Поблекла и бросала на нее вопрошающие взгляды, соображая: кто она такая? Несколько знакомых, какие-то престарелые женщины в шляпках с черными вуалями и беленькими платочками в руках. Между прочими печальный Джек Спенсер с сухими глазами. В общем, за исключением Карлин, все те, кто знал его, Билла Смита, отличного соседа, родственника, честного гражданина и семьянина. Я нисколько не сомневался, что Карлин – из второй, тайной, жизни мистера Смита. Подозреваю, что с этой милашкой он спускал в притонах деньги.

Оторвавшись от созерцания шикарной Карлин, миссис Смит неожиданно спросила:

– А почему гроб закрыт? Я хочу попрощаться с мужем.

Своим вопросом она оборвала гладко катящуюся речь священника. Все обернулись к ней. А вопросик-то ничего себе, своевременный.

Хедли выдвинулся из-за ее плеча и тихо пояснил:

– В похоронном бюро что-то там напутали, и ваш покойный муж выглядит не совсем... – он сделал рукой жест, завершающий фразу.

Миссис Смит снова сказала:

– Мне все равно, как он выглядит, – я его всяким видела. Я хочу, чтобы моя дочь попрощалась с отцом. Откройте гроб!

Ее упорство можно объяснить лишь одним – она была не в себе. Дочка ее точно не хотела смотреть на мертвого отца, и на ее личике отразился испуг. Но миссис Смит ничего не желала знать.