Текст книги "Искатель, 2012 №6"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Наталья Валентинова,Наталья Смехачева,Татьяна Косова,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

В пакете оказалась не коробка, а скорее шкатулка, обитая темно-зеленым бархатом. Дик открыл ее и замер от удивления: внутри лежала драгоценная брошь. Она была выполнена в виде банта и разукрашена по краям и в центре драгоценными камнями. Дик не был уверен, но на первый взгляд казалось, что это бриллианты и изумруды. Ничего себе бантик! Он обратил внимание на то, что шкатулка была явно не от этого украшения – красиво оформленные бархатные складки создавали гнездышко, которое скорее подошло бы для набора из кольца и серег. Он вспомнил, что в доме леди Беаты, когда он его осматривал, некоторые украшения лежали без шкатулки; похоже, она вытащила отсюда какие-то свои вещи и специально ее приспособила. Дик развернул бумажку, лежавшую здесь же. Там было написано:

«Не знаю еще, кого попрошу это забрать, но будьте любезны, верните хозяйке: миссис Пола Инглетт. Спасибо!»

Дик всего лишь несколько раз получал от леди Сатерленд короткие записочки с приглашениями и сейчас силился припомнить ее почерк. Кажется, это писала она, да так получается и по логике. Кто еще мог это написать?

Он не чувствовал себя особенно удивленным – просто потому, что не знал, что и думать, так что как бы события ни развивались, он воспринимал их лишь как новые факты, которые даны ему, чтобы разгадать загадку. Билли вертелся возле него, взволнованно повизгивая. Неудивительно: пакет был плотно закрыт, и запах рук леди Беаты, закрывавшей коробку, сохранился особенно хорошо.

Дик снова схватил телефон. Связавшись со своим полицейским управлением, он попросил выяснить, кто такая миссис Пола Инглетт и не заявляла ли она о краже броши в виде банта с изумрудами и бриллиантами. Если не заявляла, надо узнать, есть ли у нее такая брошь.

– Вы подождете или перезвоните позже?

Плевать на расходы, решил Дик.

– Я подожду у телефона.

Долго ждать ему не пришлось, нужные сведения добыть было несложно. Миссис Пола Инглетт – жена одного из довольно крупных бизнесменов, живет в Нью-Йорке. У нее есть брошь с бриллиантами и изумрудами в виде банта, но никто эту брошь не крал, она на месте.

– А есть у нее горничная по имени Джейн? – неожиданно для себя самого спросил Дик.

Снова ожидание и снова отрицательный ответ – нет, горничной с таким именем в доме нет.

– А она знает леди Сатерленд? – начал было Дик, а потом сообразил, что нет смысла выяснять все это по телефону – надо возвращаться в Нью-Йорк. – Спасибо! – прервал он самого себя.

Одеваясь, он разговаривал с Билли:

– Сейчас поедем с тобой домой, теперь здесь уже больше нечего делать. Я собирался отправиться в Ниццу и поискать там, но ты же видишь, какие открылись новые обстоятельства... Самое главное сейчас – встретиться с этой миссис Полой Инглетт. – Он снова взял в руки брошь и показал ее Билли. – Уж не подарок ли это тоже на день рождения? А? Как ты думаешь?

Пес тщательно обнюхал брошь и взволнованно вильнул хвостом.

Дик спустился вниз, щедро вознаградил портье, передавшего ему пакет, и спросил:

– Не можете ли вы точно припомнить, что вам сказала сеньора, передавая пакет?

– Сказала, что пришлет за ним кого-нибудь. Еще точно не знает, кого именно, но попросила обязательно сохранить его. Я положил пакет даже не в сейф отеля, а в маленький сейф, который стоит в нашей служебной комнате.

– Вы открывали его? – осторожно спросил Дик.

– Нет, ну что вы.

– Поймите, пожалуйста, что в этом нет ничего плохого – вам отдали вещь на сохранение, вы несете за нее определенную ответственность и имеете полное право посмотреть, что там внутри.

– Да мне это и в голову не пришло, – портье ни капли не смутился, и Дик поверил ему. – Там вроде коробка была...

На другой день Дик Уиллет был уже дома. Брошь он протащил через границу самым бесцеремонным образом: просто положил ее в нагрудный карман, и никто его не проверял. Дик решил, что если попадется, то предъявит свое служебное удостоверение и объяснит ситуацию, но все обошлось.

Несмотря на утомительный перелет, он прямо из аэропорта отправился к ювелиру. Брошь оказалась подлинной: металл – золото и платина, камни – бриллианты, изумруды и два рубина.

Текущие дела заняли его время и внимание в первой половине следующего дня, и только вечером он выбрался к миссис Инглетт. Сидя в ее гостиной и ожидая хозяйку, он пытался свести воедино факты, которыми располагал, но ему это так и не удавалось.

Вошла миссис Инглетт с круглыми от удивления глазами. Она знала имя Ричарда Уиллета, а вчерашний звонок из полиции насчет броши и горничной поразил ее сверх всякой меры. В руках она держала коробочку, которая по размеру гораздо больше подходила к броши, чем оставленная леди Беатой. Дик понял, что она догадалась принести брошь с собой, и сразу же проникся к ней симпатией.

Миссис Инглетт была воздушным созданием со светлыми, почти белыми волосами. Свою элегантность и воздушность она умело подчеркивала с помощью изящного сиреневого платья, но по ее серым глазам было видно, что ей ни в коем случае нельзя отказать ни в здравом уме, ни в проницательности. Она очень уважительно, но при этом любезно и приветливо поздоровалась, и Дик окончательно укрепился в своей мысли: с ней можно иметь дело.

– Это огромная честь для меня, мистер Уиллет, – начала она таким категорическим тоном, что возражать было невозможно. Дик улыбался и даже не произнес свое сакраментальное «просто Дик». – И я очень надеюсь, что смогу вам чем-то помочь. Тогда я буду рассказывать об этом своим внукам!

– Это еще очень нескоро, – сказал Дик вполне искренне. – Что это у вас?

Миссис Инглет решительно отложила коробочку.

– Сначала скажите, чем я могу угостить вас. Прошу вас, не стесняйтесь.

Дик терпеть не мог алкоголя и попросил стакан кока-колы. Миссис Инглетт легко поднялась и направилась к серванту, чтобы налить напиток.

– У вас скромные вкусы, мистер Уиллет.

– Меня зовут Дик.

– Меня зовут Пола.

– Пола – это хорошо, – задумчиво сказал Дик Уиллет, веривший в магию слов и в особенности имен. – Так что это у вас?

– Та самая брошь, о которой меня вчера спрашивала полиция, – ответила Пола. Она открыла коробку, и Дик увидел уже знакомый ему бант. – Она на месте, никто на нее не покушался. Как лежала в сейфе, так и лежит.

Последовала пауза – Дик соображал, о чем бы еще спросить.

– Вы часто ее надеваете? – осведомился он наконец.

Пола рассмеялась.

– Никогда не надеваю. Она ведь дорогая. Поэтому мы с мужем сделали так, как это сейчас модно: заказали точную ее копию из стекляшек, и я ношу эту копию, но все знают, что у меня есть такой же оригинал. Носить опасно: не примите в обиду, но полиция защищает нас не слишком...

– А где копия? – перебил Дик.

– В моей комнате на туалетном столике.

– Могу я вас попросить принести ее сюда?

Пока Пола ходила за копией, он размышлял. Копии она не найдет, дураку ясно, что брошь подменили. Ну и ладно, оригинал нашелся. Но вот каким боком замешана тут леди Беата и куда она подевалась – вот что интересно! Как перекочевала драгоценная брошь миссис Инглет из сейфа в ее доме в руки леди Беаты Сатерленд, а потом – в руки портье отеля «Мария-Антуанетта» в Неаполе?

Вернулась Пола, но не с пустыми руками, как он ожидал, а с брошью, и протянула ее Дику. Тот рассмотрел бант и покачал головой.

– Вот ваша брошь, – сказал Дик, доставая обитую темно-зеленым бархатом коробочку из небольшой кожаной сумки. – Настоящая. То, что вы мне принесли, – это подделка. Конечно, надо будет проверить, но я в этом убежден.

Пола молча взяла брошь и рассмотрела ее. Потом, положив ее обратно в зеленую коробку, открыла свою коробочку и достала дубликат.

– Вы правы, можно даже не проверять, – сказала она. – Видите, здесь царапина?

– И вы помните, что она была на копии?

Пола совершенно неожиданно расхохоталась.

– Она была на копии, – отсмеявшись, сказала она, – и сомнений в этом быть не может. Видите ли, это бриллиант, а на бриллианте очень и очень трудно сделать царапину. Я не слишком большой специалист в этом деле, но по-моему, нужно даже специальное оборудование.

– Безусловно. – Дик открыл обе коробочки и рассматривал банты. Все три – настоящий в его руках и две подделки Полы – казались абсолютно одинаковыми.

– Ну хорошо, – сказал он покорно. – Как мог исчезнуть оригинал вашей брошки?

– Так, с ходу – просто ума не приложу. Не знаю. Надо подумать.

– Вы умеете открывать сейф?

– Ну конечно.

– Тогда давайте посмотрим, все ли там цело.

– Сколько угодно, – Пола поднялась, – но там, конечно, все цело, потому что мы открываем и закрываем его довольно часто. Муж заметил бы, если бы что-то исчезло. Кто бы ни был этот... как его назвать... злоумышленник, он только вытащил брошь из сейфа и положил на ее место копию. И все.

Для очистки совести Дик осмотрел сейф. Там лежали еще драгоценности, но они были на месте – у некоторых просто не было копий, копии других оказались в комнате Полы. Дик отметил про себя, что сейф не такой уж и надежный – открыть его в принципе несложно, особенно если знать шифр. Сигнализации, похоже, нет.

– Вы знаете леди Беату Сатерленд? – спросил Дик.

– Да, конечно. Она не слишком-то позволяет себя знать... но ко мне относится милостиво, а я просто восхищаюсь ею.

Такой прямой ответ понравился Дику Уиллету. Интересно, что бы сказала Пола, если бы узнала, что ее брошь оказалась в руках у леди Беаты?

– Я вас попрошу сделать следующее, – задумчиво сказал он. – У вас ведь, наверное, много знакомых. Позвоните им по телефону и посоветуйте проверить – все ли в порядке с их собственными ювелирными изделиями? Ведь многие, наверное, заказывают копии?

– Почти все.

– Ну вот видите.

– Могу я рассказать им все, как было?

Дик заколебался.

– Рассказывайте, – решился он.

Когда на следующее утро Дик Уиллет пришел на работу в полицейское управление, там все ходило ходуном: четыре семьи заявили о подмене настоящих ювелирных изделий на хранившуюся в их же доме специально заказанную подделку.

В силу своего странного и необычного положения в полиции Дик Уиллет мог сам выбирать, каким делом ему заниматься. Именно поэтому он был особенно скрупулезен в выполнении всех писаных и неписаных законов, продиктованных правилами иерархии. Он тщательно доложился шефу, рассказав все очень подробно и опустив только эмоции.

– Здесь, конечно, действует сразу группа мошенников, – делился он своими соображениями. – Одному такое не под силу. Каким-то образом они пронюхали о том, что драгоценности специально подделывают, – не такой уж это известный факт, как считает Пола Инглетт, по крайней мере, я об этом не знал. Вместо одной копии делают сразу две: оригинал подменяют и – пиши пропало. Лишь случайность – а я подозреваю, что как раз она и произошла, – могла их разоблачить. Но вот как сюда замешалась леди Беата – ума не приложу!

– Может быть, она тоже с ними?

– Ну вот ей-богу, босс, – раздраженно сказал Дик Уиллет. Быстро овладев собой, он заговорил спокойнее: – Зачем леди Беате, богатой, все имеющей, впутываться в такое дело?

– Для остроты ощущений. Такие случаи бывали. Вы сами говорите, что она шляется по кабакам и так далее. Ей, наверное, скучно...

– Хорошо, – согласился Дик. – Не стану уверять вас, что она честный человек, хотя сам в этом не сомневаюсь. Но зачем бы тогда она стала дарить драгоценную брошь портье итальянской гостиницы? Вы скажете, что она испугалась преследования. Но тогда проще бросить брошь в море – ведь она так и так теряла ее, а в случае с портье оставляла опасный след. Она не бросила бы дома собаку, она не стала бы просить меня забрать пакет из отеля, да еще таким странным способом. Хорошо, что я догадался все-таки, что значит это «Мария портье»!

– И в самом деле, догадка блестящая. Но почему тогда она не рассказала вам все как есть, раз уж она такая честная?

– Вот этого не знаю. Сам голову ломаю, просто ума не приложу... – Дик внезапно замолчал. Ему стало ясно, по какой причине могла леди Беата бояться, хотя раньше он находился в плену убеждения, что напугать ее никому не под силу. – По-моему, я понял, – медленно заговорил он, – она сама ничего не боится, но... Она могла бояться за кого-то другого. Точно! Правильно! Опасность грозила кому-то другому, и я даже знаю кому...

– Горничной?

– Да! Именно! Помните, капитан говорил, что леди Беата всегда беспокоилась о ней, стоило той отойти хоть на пять минут? Неспроста это! Так, сейчас надо выяснить: имела ли леди Беата отношение ко всей афере в целом или же столкнулась только с последним случаем, связанным с брошью Полы Инглетт. Вы разрешите мне посетить все дома, где заявили о краже оригиналов?

– Да берите вообще это дело! Потерпевшие – люди богатые, влиятельные, и я буду себя спокойнее чувствовать, если этим займетесь именно вы. Начните с обхода их домов.

– Хорошо, – сказал, поднимаясь, Дик Уиллет. – Только я пойду туда не один.

– С миссис Инглетт?

– Почти, – рассмеялся Дик, а потом посерьезнел. – Нет. Я возьму с собой Билли.

Он уже успел убедиться в уникальном чутье пса и знал, что если леди Беата бывала в домах, которые он намеревался посетить, Билли обязательно это учует. Правда, здесь была опасность того, что она и так могла посещать своих знакомых, без всяких преступных целей; но Дик знал, что она редко это делала. Леди Сатерленд обычно не приглашала к себе и не посещала других; в основном она встречалась с людьми на приемах и мало кого жаловала.

– Сначала повезло, а потом – не повезло, – докладывал Дик вечером. – Оказалось, что никто из пострадавших никогда не общался с леди Беатой, так что если она была в их доме, то только тайком. Но Билли ничего такого не учуял. Я вас убедил? Ведь я это делаю только ради вас – у меня самого нет ни капли подозрения, что она могла сделать что-то бесчестное.

– Опыт учит меня, что нельзя верить в честность кого-то, кто...

– Честность – нечестность, – раздраженно перебил Дик. – Она просто не стала бы делать этого – и все. Понимаете?

– Мне кажется, да, – подумав, ответил его босс. – Что думаете делать?

– По-моему, это очевидно. Надо найти изготовителя поддельных драгоценностей.

Это оказалось несложно, но все же труднее, чем предполагал Дик. Как выяснилось, владельцы драгоценностей просто обращались к хозяину того магазина, который их им продал, а тот уже заботился об изготовлении подделок. Так что Дику пришлось побегать – с карманами, набитыми поддельными блестящими камешками (надо было убедиться в том, что все подделки изготовлены одной рукой), он носился из одного места в другое. Наконец ему указали мастерскую, где изготовлялись подделки.

Дик отправился туда через парк; была суббота, и по аллеям гуляло множество людей. Билли шел рядом с ним, нисколько не беспокоясь, как ходят привычной дорогой. Однако, когда Дик вознамерился свернуть туда, куда ему было нужно, собака заупрямилась и стала тянуть его дальше по аллейке.

– Мы должны найти мастера, который сделал это, – вразумлял Дик, показывая Билли нитку сверкающих поддельных бриллиантов. – Нам сюда.

Но Билли, понюхав бусы, еще сильнее заволновался и опять стал тянуть Дика вперед.

– Ну хорошо, давай погуляем, – согласился Дик, наблюдая за собакой.

Через несколько минут они подошли к небольшой ярмарке. В этом районе парка Дик выглядел как выведенный на прогулку слон, – здесь гуляло одно простонародье, и шикарный костюм любившего хорошую одежду Дика совершенно не вписывался в общую картину. Он почувствовал это и нерешительно замедлил шаг.

Зато Билли чувствовал себя очень уверенно. Невозмутимо протащив Дика на своем поводке сквозь строй ярмарочных балаганчиков, он, повизгивая, остановился у одного из них и поднял глаза на хозяина, ожидая похвалы.

– Что? – спросил Дик. Билли, конечно, не ответил, и он вздохнул. – Ну, давай войдем, посмотрим, что там.

Они вошли внутрь и сразу же зажмурились. Здесь продавали бижутерию, тысячи таких же камешков, какими были набиты сейчас карманы Дика; лампы ярко светили, и блеск был почти нестерпимым. Около прилавка стояли две просто одетые девушки, и хозяин занимался с ними, помогая подбирать стекляшки. Стараясь быть как можно незаметнее, Дик с собакой скромненько стали в уголке у прилавка; Дик делал вид, что рассматривает товар, Билли возбужденно, чуть слышно поскуливал.

Надо было решить, что делать. Из поведения собаки стало совершенно очевидно, что леди Беата здесь бывала, фотография ее была у Дика с собой. Задавать вопросы или нет? Спрашивать или пока не настораживать никого?

Дик выбрал последнее. Он для виду походил туда-сюда перед прилавком, рассматривая товар, потом погладил Билли, похвалил его и осторожно вывел на улицу. У него пропало всякое желание разыскивать мастерскую, и он задумчиво пошел к выходу.

Билли привел его в лавку, которую леди Беата, вне всякого сомнения, посещала во время своих странных путешествий в простонародье. Иначе откуда псу знать о ней? Уж этот свидетель не соврет! Там продают поддельные камни, очень похожие нате, что лежали у него в кармане. Если бы, например, там лежала пресловутая брошь в виде банта, никто не обратил бы на нее никакого особенного внимания.

Дик остановился. Ему казалось, что он нащупал мысль, которая могла бы привести к разгадке.

Леди Беата каким-то образом забрела сюда, заподозрила неладное... Каким-то образом она заполучила брошь и вернула ее Поле Инглетт. Но почему, почему она не сказала ему ничего? Почему она ничего не сказала слугам? Куда она уехала и где она? Разве она не понимает, что всегда может рассчитывать на него, на его помощь и совет?

Он снова вышел в ту часть парка, где публика была поприличнее, и занял столик маленького кафе. Билли сел рядом. Дик заказал сардельки для себя и для него и снова задумался.

Предположим, дело было так. Леди Беата случайно напала на шайку, занимающуюся подменой камней, и выяснила что-то очень опасное – для себя и для той женщины, которую она выдала на корабле за свою горничную. Ей пришлось уехать – допустим, чтобы спасти Джейн. Но кто послал ей билет на день рождения и почему она отправилась в оперу? Или ее появление в опере никак не связано с этим делом? Но он чувствовал, что это не так, – конечно, связано. Тогда каким образом? И почему, почему она не обратилась к нему? Он снова вспомнил, как сбежал от нее в опере, и поморщился от стыда.

Билли радостно приветствовал появление сарделек, и Дик ненадолго отвлекся от размышлений. Впервые он погладил собаку с искренней нежностью. Билли, почувствовав это, поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

– Придется отдавать тебя, когда найдется леди Беата, – сказал Дик. – А ты как думаешь, где она? Но теперь найти уже будет легче – хорошо, что ты меня привел в эту лавку.

Они вернулись в полицейское управление. Дик прошел в свой кабинет и нашел на столе список звонивших в его отсутствие. Среди них значилось: леди Сатерленд, 2 часа пополудни, ничего не просила передать.

Дик безвылазно сидел в своем кабинете. Даже выгулять собаку он не решился и попросил дежурного сделать это. Билли, которому явно не нравились запахи полицейского управления, все же покорно сидел в углу кабинета. Дик ждал звонка леди Беаты, опасаясь только одного: вдруг ошибка, вдруг не так записал имя дежурный или кто-то пошутил.

Но это не было ошибкой. Дик позвонил ей домой, и горничная сказала ему без всякого удивления: да, хозяйка только что звонила, сообщила, что скоро будет дома, и спросила, где собака. Она все объяснила ей, и хозяйка пообещала позвонить Дику на работу. Спрашивала ли она номер его телефона? Нет, она сказала, что номер у нее есть.

Так почему же, черт возьми, она не позвонила раньше? Но, слава Богу, жива! Дик испытывал такое облегчение, что сам удивлялся.

Леди Беата и в самом деле перезвонила через два часа.

– Дик! – услышал он знакомый голос. – Вы не поверите, до чего я счастлива слышать вас, Дик, дорогой! Как Билли?

– Билли в порядке, он здесь, рядом со мной – ответил Дик. – Где вы?

– В аэропорту. Я хорошо спрятала Джейн, вам ее не найти, и не пытайтесь, Дик. Араз она в безопасности – остальных можете теперь переловить, они уже ничего не смогут ей сделать, Дик.

Дик моментально понял, что к чему. Вот почему она не позвонила! Эта самая Джейн, или как там ее зовут, совершила что-то нехорошее, и леди Беата знала, что в силу своего положения в полиции он просто вынужден будет поступить соответственно. А она, конечно, пожалела эту угрюмую особу за сорок и самолично отвезла ее куда-то – вероятнее всего, очень далеко. И как это он не догадался?

– Можно будет переловить, кого положено, – сказал он спокойно, – но вы все-таки могли бы как-нибудь дать мне понять, что живы и здоровы, леди Беата. Я очень беспокоился.

– Я просто не ожидала, что вы будете так сильно тревожиться, – ответила она, и голос ее потеплел. – Пожалуйста, простите меня, Дик.

Дик молчал.

– Пожалуйста, простите меня. Я и в самом деле виновата. И почему я такая бестолковая? Но мне не хотелось ставить вас в неловкое положение, ведь вы обязаны были бы...

– Ну хорошо, – смягчился Дик.

– Слаба Богу! – радостно воскликнула леди Беата. – Вы нашли брошку?

– Нашел. Мария портье.

– Только вам я и могла сказать, только вы и могли догадаться об этом, – сказала леди Беата как-то благоговейно. – А говорить прямо я тогда не решалась, все мне казалось подозрительным и ненадежным. Вы отдали ее Поле?

– Конечно.

– Впрочем, я сейчас приеду. Можно? Я хочу забрать Билли.

Дик почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Он посмотрел на сидевшую в углу собаку. Билли внимательно и серьезно смотрел на него, слушая разговор, и явно насторожился.

– Забирайте, – сказал он обреченно – выбора не было. – Но лучше поезжайте домой, леди Беата, я сейчас приду туда вместе с Билли.

На том и порешили. Дик задумчиво запер кабинет и повел Билли в кафе – время еще было, ведь леди Беата должна добраться сюда из аэропорта, а ему ужасно хотелось напоследок угостить собаку. Билли, однако, не слишком охотно воздал честь великолепному бифштексу – его что-то тревожило, и он то и дело вопросительно смотрел на Дика.

– Сейчас идем, – сказал Дик неохотно. – Доешь.

Пес покончил с бифштексом, и они медленно пошли по улице. Скоро Билли понял, что они идут домой. Он страшно разволновался, и Дик уже с трудом удерживал его на поводке. Когда же они подошли к дому и увидели стоявший у двери багаж, удерживать пса стало и вовсе невозможно. Он ворвался в дом, и Дик услышал восклицания леди Беаты и судорожные взлаивания Билли. Не желая мешать интимной встрече, он встал у двери.

– Дик! – позвала леди Беата. – Дик!

Дик Уиллет вошел в дом. Леди Беата, живая и здоровая, загорелая, хотя и несколько похудевшая, сидела на полу на ковре, а обезумевший от счастья пес вертелся вокруг нее, не зная уж, как еще выразить свой восторг и преданность.

– Проходите, Дик. – Леди Беата грациозно поднялась с пола, протянула руку, а потом, слегка поколебавшись, поцеловала Дика. – Спасибо вам за Билли! Он чудесно выглядит!

– Эту благодарность я принимаю. Он мог и умереть с тоски.

Оба посмотрели на собаку. Она спряталась за спину леди Беаты, словно опасаясь, что Дик вздумает снова увести ее с собой.

– Я даже не дам вам отдохнуть с дороги, – категорически заявил Дик Уиллет. – Вы должны мне все рассказать.

– Я совершенно не устала и ни за что не отпущу вас, пока не пообедаем и не побеседуем. Обед сейчас принесут из ресторана. Никаких отговорок не принимаю. А рассказывать начну прямо сейчас.

В доме леди Беаты Сатерленд, сидя рядом с ней за превосходным обедом, успокаивая поглаживаниями все еще дрожавшую от нестерпимого счастья собаку, Дик услышал удивительную историю.

Леди Беата Сатерленд обожала ходить в народ. Трудно сказать, что именно доставляло ей больше удовольствия – мастерить костюмы, какие, по ее наблюдениям, обычно носили горничные или женщины из простонародья, гулять по таким местам, где большинство ее знакомых никогда в жизни не бывали и не подозревали об их существовании, есть в какой-нибудь забегаловке жареную картошку с рыбой или стараться выговаривать слова в особой, мило-неправильной манере. А может быть, ее радовало все это вместе, делая ее жизнь более интересной и пряной; может быть, ей в определенной степени все-таки нравилось шокировать публику. Скорее всего, она и сама не знала.

Одевшись «под горничную», леди Беата выходила из дома и направлялась в какой-нибудь злачный ресторанчик. Билли всегда сопровождал ее, и она наивно считала это вполне достаточной защитой. Впрочем, в определенном смысле собака и в самом деле ее защищала, но главным было то, что маскировалась она, несмотря на свое самодовольство и самодельные платья горничных, не лучше, чем страус. Ни нарочито неправильная речь, ни одежда – ничто не могло скрыть врожденного благородства манер и высокого происхождения. Всем известно: голубая кровь просвечивает сквозь жилы.

Однажды леди Беата, гуляя с Билли по парку в своем маскарадном костюме, зашла в лавчонку, где продавались искусственные драгоценности и бижутерия. Блеск дешевых камней привел ее в восторг. Она долго ходила вдоль прилавка и вдруг увидела брошку в форме банта. Она готова была поклясться, что видела эту брошку на своей знакомой Поле Инглетт – именно эту, форма ее была достаточно своеобразна.

Это страшно удивило ее. Неужели эта ювелирная модель так популярна? В таком совпадении леди Беата увидела превосходную возможность забавно подшутить над Полой и решила купить брошку.

Осведомившись о цене, она услышала в ответ: «Сто двадцать долларов». Леди Беата вынула требуемую сумму и попыталась вручить ее хозяину, но тот проявил нервозность и явно страшно разволновался.

Уже потом леди Беата узнала, что самая дорогая побрякушка в этой лавчонке стоила тридцать долларов и что никакая горничная на свете не может позволить себе купить безделушку за сто двадцать. Но тогда она этого не знала и только удивленно смотрела на хозяина, который невнятно бормотал что-то насчет того, что брошь заказана и не продается.

Она попробовала добавить денег, но когда и это не помогло, вспылила. Билли, решивший, что его долг – защитить хозяйку, залаял. В лавочку зашел полицейский.

– В чем дело? – И, увидев леди Беату, невольно чуть приподнял каску.

– Ни в чем, все в порядке, – быстро сказал хозяин. – Я просто пошутил, девушка-то хорошенькая. Берите, – он протянул брошь леди Беате.

Та взяла брошь, сунула хозяину деньги и с торжеством покинула лавку. За собой она вела все еще грозно скалившего зубы Билли.

Дома она достала брошь, чтобы рассмотреть ее получше.

– Что-то меня беспокоило, и я никак не могла понять, что же именно, – рассказывала она Дику. – Я никогда в жизни до этого дня не держала в руках фальшивых драгоценностей. Но пока мы слонялись по той лавочке, я взяла в руки почти каждую брошку, каждое кольцо, каждые бусы, чтобы рассмотреть. И дома, покрутив брошку, я поняла, что мне так не нравится, – она была гораздо тяжелее, чем все, что я держала в руках в лавочке. Короче, я спросила у знающего человека, и узнала, что брошь настоящая. Вы нашли лавочку?

– Меня привел туда Билли, – коротко сказал Дик.

– Боже мой! – воскликнула леди Беата и, наклонившись, чмокнула собаку в мокрый нос. Билли тревожно поднялся – движение хозяйки обеспокоило его, ему, вероятно, все время казалось, что надо хорошенько за ней присматривать, иначе она сбежит снова. Только убедившись, что леди Беата не трогается с места, он снова сел.

– И что же было потом?

– Ко мне пришла Джейн. Оказывается, меня выследили до самого дома, а Джейн входит в эту шайку – они называют себя «Охотники за луной». Она очень плакала и сказала, что если не принесет сегодня брошь, куда следует, то ее убьют... И я спрятала Джейн у себя.

– Вас могли уничтожить, – сказал Дик. – Это было неблагоразумно. Почему вы не позвонили мне?

– Да вы бы немедленно накинулись на эту бедняжку! Мне было ее так жаль...

«Бедняжка» нравилась Дику все меньше и меньше, но он оставил свои сомнения при себе и попросил леди Беату продолжать.

– Так мы и жили и тряслись обе – я старалась, чтобы у меня в доме она даже слугам не попадалась на глаза. И тут мне пришел по почте в конверте билет в оперу.

– А!

– Да, там был билет в оперу и надпись на конверте «С днем рождения!». Поэтому, когда вы спросили у меня, как я туда попала, первое, что мне пришло в голову, было сказать, что билет – подарок надень рождения... Я и подумала, что, может быть, мне хотят что-то сказать, а случиться со мной в театре, где много людей, вряд ли что-нибудь может, поэтому и пошла. Когда увидела вас в буфете, подумала – может быть, это судьба?

– Ради бога! – взмолился Дик Уиллет. – Не напоминайте мне об этом! Вот теперь я и в самом деле готов вам все простить – сам хорош!

– Не надо так переживать, – с улыбкой сказала леди Беата. – Вам же хотелось послушать оперу... и потом, скорее всего, я бы все-таки ничего вам не сказала. В этот вечер я... мне было страшно.

Дик Уиллет вполне оценил это признание, которое она вряд ли сделала бы кому-нибудь, кроме него, и не нашел в нем ничего удивительного. Он на ее месте тоже испугался бы, и даже сильнее, потому что лучше понимал, чем это могло грозить.

– А потом я решила, что невозможно вечно жить на вулкане, и повезла Джейн за границу. Там я ее пристроила... не скажу где.

– И не надо – ее там уже нет, – сказал Дик Уиллет.

– Нет? – удивилась леди Беата. – Но куда же ей деваться?

– Кто-нибудь пытался беспокоить вас во время вашего плавания и после? – спросил Дик вместо ответа.

– Нет. И мне теперь кажется, что это еще больше пугало меня.

– Ну хорошо. Что вы теперь думаете делать?

– Рассказать вам все имена, адреса и все, что я знаю от Джейн. Надо же теперь их поймать... а то я так боюсь!

Дик покачал головой. Эти имена и адреса его не интересовали.

– За то время, что вас не было, в их активе появилось несколько дорогих колец и браслетов, еще одна брошь, а также бриллиантовая диадема герцогини Долейн, – сказал он.

– Уродливейшая вещь, – заявила леди Беата. – На месте герцогини я не жалела бы о ней.

Захватив с собой нескольких ювелиров, полиция совершила налет на лавчонку искусственных ювелирных украшений. Однако все они оказались дешевыми камешками, не было найдено ни одного, даже самого маленького бриллиантика. Более того, выяснилось, что хозяин, который вступил с леди Беатой в конфликт из-за пресловутой броши, продал свое заведение и отбыл в неизвестном направлении.

– Они обвели леди Беату вокруг пальца, – рассказывал Дик своему боссу. – Играя на ее наивности и добром сердце, запустили к ней эту Джейн, она разжалобила ее рассказом о большой семье, которую надо кормить, и так далее. Беата решила увезти ее отсюда и спрятать. Джейн как следует запугала ее, и леди Беата не рискнула сама отнести брошь Поле Инглетт, но и отдать ее Джейн, как та ее ни убеждала, тоже не соглашалась – вещь чужая! Тогда они решили махнуть рукой на брошь – на карту были поставлены другие планы, более масштабные. Лавочку использовали как место, где можно совершенно надежно спрятать драгоценности, а также передать их в другие руки – под видом продажи, исключительно удобно. Тот, кому надо передать, например скупщик, просто приходит как покупатель и платит для виду двадцать долларов. Просто блестящая идея – я и сам бы такую выдал, если бы был не полицейским, а бандитом, – скромно добавил Дик Уиллет.