Текст книги "Ацтекский вопрос (СИ)"

Автор книги: Владимир Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Пришлось бы ещё хуже, не введи тлатоани с почти непроизносимым для тамплиеров именем Маквилмалиналли Акмапитчли в качестве денег ещё и привычное им золото. Всего с десяток лет назад, мерными круглыми слитками, просверленными по центру для удобства переноса в связках, но и это помогало здесь и сейчас сильнее воодушевить тех, кого Фиорентино и ди Ларго желали использовать.

Воодушевление… или же просто жадность сработало. В глазах у двоих из троицы ощущалась скорее ненависть к науа, да и «язык тела» говорил о многом. Третьего, судя по всему, вела исключительно алчность, но и такое исполнителей воли гроссмейстера Храма также устраивало. Важен был результат, а не то, по какой причине выбранные инструменты помогают его достичь.

Достоверность? Тамплиеров тщательно обучали, особое внимание уделяя тем, кто легко и быстро схватывал основы этой сложной и тонкой науки. Какой? Название толком не оформилось, но чаще всего называли душеведением. Лет несколько назад подобное даже в италийских государствах посчитали бы ересью, но в созданной под знаменем Борджиа империи прогресс поощряли и всячески ему содействовали не только в создании орудия и механизмов, продвижения вперёд наук, но и в сфере духа, к коей относились не только литература с театром, но и куда более серьёзные и… опасные по мнению многих умения. Например, умение различать, врёт человек либо говорит правду.

Раньше те же отцы-инквизиторы – Фиорентино брезгливо морщился даже при мысленном их упоминании, были у него причины, как и у многих, особенно входящих в Орден Храма – считали достаточным и необходимым мучения тела для отворения рта. Глупость! В Храме учили, что мучения тела есть лишь крайние меры, досадная необходимость, а применяют её лишь в случаях, когда точно знаешь, что спрашиваешь и какой примерно должен быть ответ. И то верить до конца полученному под пыткой… Пытуемый, он же хочет избавиться от боли, а потому невольно или же намеренно подстраивается под то, что от него хотят услышать. И тут без понимания «языка тела» и тщательно вырабатываемого чутья на истину становится тяжело. И всё это в условиях, когда время мало ограничено, а объект дознания, его телесная и душевная сохранность не важны. Если же отлична хоть одна из частей, тогда всё становится гораздо сложнее. Или не очень сложнее, в зависимости от объекта, уровня его умственного развития и силы духа.

Джузеппе, как прошедший многостороннее обучение и добравшийся до звания адъюнкт-рыцаря, отмечавшийся как делающий успехи в «ведании душ человеческих и понимания их» почти не сомневался – эти трое сделают то, что от них требуется. Двух поведёт за собой ненависть к науа, благо и до земель тотонаков уже успели добраться вести о «бледных людях» способных, уступая числом, на равных драться с науа, что последние годы казались многим совсем непобедимыми. И алчность… Простым рыбакам и присниться не могло такое количество золота, которое хоть и было новым видом денег в империи Теночк, но видом уже успевшим показать себя как надёжное средство платежа за те или иные товары.

Аванс – полезное в таких случаях решение. Троица промышлявших ловлей рыбы тотонаков получила треть обещанного звонкими золотыми монетами. Такую треть, которая очень многое давала. Но вместе с тем пробуждала ещё более яркое желание получить оставшееся – как только приведут кого-то более серьёзного из числа горожан, способных говорить не только от своего лица, но и от некой общности. А ещё могущих послать вестников в другие тотонакские города, подобные Куйушкиуи, особенно куда более крупные.

Вот были захваченные индейцы, а вот уже и нет их. Отпущены, удалились, на первом этапе пути незаметно – по крайней мере, с надеждой на это – провожаемые теми же тройками воинов, которых посылали на поиск. Сейчас они должны были лишь проследить, чтобы эти трое не свернули не в ту сторону. Не рисковать ни в коем случае, не дать себя обнаружить. Оставшиеся же на берегу, пускай уже и в другом месте, у них была иная задача. Много задач, если точнее, но сводимых к единой цели.

– И снова повторюсь – одного корабля мало, – ворчал Диего ди Ларго, которого мучило само ожидание. – Если мы сможем договориться с теми, кого могут привести эти вот, влекомые ненавистью и жадностью…

– «Если», брат мой Диего, тут ты использовал правильное слово. А если они не приведут? Или те просто не захотят идти? Нам нужен не захват очередного города, не новое разделение наших не столь больших сил. Требуются союзники, которые станут инструментом и, если – опять это проклятое слово! – щитом из чужой плотии руками, держащими непривычное для нас, но способное убивать науа оружие. Гроссмейстер знает, что делать и как уменьшить риски. Вспомни, что уже есть у нас на материке?

– Тулум, Колуа, который наши союзники-испанцы уже переименовали в Веракрус. Хайна – остров, за который и воевать не пришлось. Там были только могилы и город-крепость, откуда науа вывели гарнизон и немногих жителей.

– Видишь, уже три места, которые приходится защищать, вдобавок к большим, ранее занятым островам, начиная с Эспаньолы.

– Нашими землями тут стали только Пуэрто-Рико и отданный по договору с вице-королём Тулум. Не просто отданный, – покривился рыцарь Храма. – В обмен на полную поддержку и даже усиление помогающей Колумбу эскадры. И высадку отряда, достаточного, чтобы при необходимости изобразить отвлекающий удар на Коба. Дорогая цена.

Джузеппе лишь плечами пожал. Дескать, тут большая стратегия и не менее большая политика, проводимая самими Борджиа. У нас же пока положение в иерархии что империи, что Ордена невысокое. Даже тут, в Новом Свете, не говоря уж о Старом. И лишь самим Борджиа ведомо, какие именно подкрепления они запросят из метрополии. Насколько сочтут важным врагом империю Теночк со всеми её особенностями. Большие тайны для находящихся на вершине империи. Он же пока слишком мал для них. Зато очень хочет подрасти, Орден же предоставляет для этого все шансы, нужо лишь ухватиться и сделать всё правильно, без ошибок. В том числе здесь и сейчас.

– Капитан да Васко получил ваше послание, сеньор, – глядя в глаза Фиорентино, доложил один из сервиент-арморумов. Он готов к любой из возможностей.

– Хорошо, – кивнул глава отряда, после чего жестом отпустил подчиненного воина. И тут же добавил, но обращаясь уже к Диего. – Малый город, быстрый удар. Высаженного с клипера отряда и поддержки оружий самого корабля хватит… для гарнизона. Если жители не станут его поддерживать. Тогда мы уйдём, оставив трупы науа или полюбовавшись на следы их отступления из города. Клипер – быстрое судно, паруса и паровая машина помогут добраться до Тулума быстро. И вернуться. Если…

– Если тотонаки примут предложение о союзе. Но что если захотят заложников?

Саркастическая улыбка, появившаяся на лице адъюнкт-рыцаря, сама по себе на многое намекала. Про прозвучавшие затем слова говорить и вовсе не стоило:

– Хотеть они могут что угодно. Орден Храма никогда не оставляет своих людей. И сила не на их стороне. Мы это знаем, они должны будут сами это увидеть, а не услышать от кого-то другого.

– Науа?

– Да. Мы не окажемся в проигрыше, Диего, даже если комендант гарнизона, присланный тлатоани, попробует выслать отряд, чтобы разбить и пленить оставшихся в живых. Плохое из вероятного лишь одно…

– Если решит закрыться в городе. Капитан да Васко не будет стрелять из орудий по тем, в ком гроссмейстер хочет видеть союзников.

– Вероятность такая, к счастью для нас, мала. Диего. Искать новый путь к тотонакам можно, такие планы есть. Требующие времени, которое не хочется терять. Ждём… и надеемся. Удача, она важна.

– Испанцы бы сказали, что и помолимся, – не удержался от лёгкой иронии рыцарь-тамплиер.

– Пусть молится тот, что хочет, кому это нужно для силы духа. Я предпочту показать высшей силе результат и тихо произнести слова: «Бог, посмотри, это делаем мы, рыцари Храма».

Гордость – вот одна из опор, на которых столь крепко стояли возрождённые тамплиеры. Заодно со стремлением с самым разным новым знаниям, ощущении единства и готовностью не изменять прежде всего собственным законам – писаным и неписаным, Храма и тем, кто были в душе каждого из них. Да, последние могли и должны были отличаться, ведь люди различны, но общего было куда больше. нежели тех самых отличий. И уж точно в новом Храме не было места тому, что цвело и пахло во многих других Орденах, сгинувших давно либо недавно и пока ещё существующих. Впрочем, об этом Джузеппе Фиорентино даже задумываться особенно не хотел. Не хотел он и слишком долго ждать, но тут, увы, от него уже мало что зависело. Фигуры на «шахматной доске» замерли в определённой позиции, а ход был за противником.

Интерлюдия

Интерлюдия

1504 год, февраль, Куйушкиуи, империя Теночк

– И всё-таки они сделали это! – Диего ди Ларго ухитрился воскликнуть, при этом громкость его голоса была лишь малость выше шёпота. – С нами захотели поговорить. Знать бы, что скажут и на что согласятся.

– Услышим. Скоро, – отозвался Фиорентино, тоже получивший не просто сообщение от дозоров, но и сам в подзорную трубу видевший небольшую группу направляющихся в сторону из не самого лучшего укрытия индейцев.

Утро. Солнце уже более часа как показалось из-за горизонта, но светило так себе из-за продолжающегося, хоть и ставшего не таким густым тумана. Накрапывающий дождь тоже приносил неудобство телам, но был полезен. Мало кому в такую погоду хотелось оказаться на свежем и влажном воздухе, ведь промозглость усиливалась ещё и находящимся совсем рядом, в нескольких десятках шагов берегом. Клипер «Гордый», с наступлением утра отошедший чуть дальше, чтоб если и быть замеченным, то не сразу, тоже находился в полной готовности. Нет ветра? Плевать! Паровая машина готова его заменить и помочь хоть отступлению высадившегося отряда, хоть атаке города. Всё было готово… почти всё.

Более десятка тотонаков – не так много и двигавшихся отнюдь не единым отрядом, лишь потом собравшиеся в единое целое. И появившаяся рядом тройка воинов-тамплиеров, не угрожающая оружием, но включающая того, кто неплохо говорил на наречии науа. Подзорная труба не позволяла слышать, но вот видеть всё достаточно чётко, в том числе и жесты, она помогала, будучи как нельзя кстати. Сейчас в Европе невозможно было представить, как раньше могли без них обходиться. Как и без карманных часов – не для всех, конечно, лишь для способных заплатить немалые деньги – новых лекарств, новых… Без много чего, появившегося и продолжавшего появляться, словно из волшебного рога изобилия.

Встряхнувшись, Фиорентино сбросил с себя лёгкое наваждение и неуместные сейчас мысли, целиком сосредоточившись на приближающихся, хм, гостях. Похоже, они были в той или иной мере удовлетворены сказанным им встречающей группой, хотя руки держали близко к оружию или на древках с рукоятями оного. Разумная предосторожность, в которой он, адъюнкт-рыцарь, точно не собирался их обвинять. Ещё немного времени и вот они, полтора десятка, из которых лишь двое выглядели достаточно властно, да и одеяниями заметно отличаясь от остальных. Остальные – это явно охрана и один из тех рыбаков, получивших щедрую плату. Почему один, а не трое сразу? Это тоже предстояло выяснить, но не в первую очередь.

– Приветствую славных представителей народа тотонаков, откликнувшихся на наше предложение, – прозвучали первые действительно важные слова. – Я есть Джузеппе Фиорентино, адъюнкт-рыцарь ордена Храма, голос императора Чезаре Борджиа. Мои слова есть его слова. Как мне обращаться к вам, почтенные?

– Китлали Орматичли.

– Икстли Лалитачли.

Внутренне взгрустнулось Джузеппе от очередных слабо выговариваемых и ещё сложнее запоминаемых местных имён. Однако что есть, то оно и есть, вдобавок он достаточно тренировался в запоминании подобных. Сейчас это должно было помочь, наряду со всей прочей подготовкой.

– Рад знакомству. Вы являетесь посланцами Некуаметла Ухалокиуйи или пока говорите от своего имени? Вопрос не из праздного любопытства, а из желания понять обстановку в городе.

– Нас послал не наместник, – из двоих первым отозвался Иксли, тем самым показывая своё главенствующее положение. – Некуаметл слаб, он никогда не решится восстать против тлатоани. Мы, пришедшие сюда, помним о былом величии и свободе своего народа. Хотим вернуть то, что нам принадлежит. Ты хочешь знать о нас, человек, зовущий себя Джузеппе, приплывший из далёких земель? Мы расскажем, потому что слышали о силе подобных тебе воинов. Той силе, которая может вырывать сердца из груди науа и бросать их в грязь!

Ненависть. Настоящая, которую ни с чем не перепутаешь. Фиорентино чувствовал, как она изливается из тотонака бурным потоком, словно погружая всё вокруг в пучину жажды крови и мести. И это его полностью устраивало.

Как оказалось, оба явившихся на встречу действительно являлись важными фигурами в Куйушкиуи. Икстли Лалитачли происходил из рода не просто воинов, а тех, которые до завоевания тотонакских земель прославили себя в многочисленных сражениях – по его словам, но тут Фиорентино предпочитал кивать и произносить вежливо-подтверждающие слова, как и полагается дипломату, устанавливающему отношения с желаемым союзником – и после завоевания постоянно участвовали в восстаниях. Участвовали, а потому некогда многочисленный род сейчас заметно уменьшился в числе и почти лишился взрослых мужчин. Зато та самая ненависть усилилась до крайности.

Как и у второго тотонака. Тот был из менее известной в Куйушкиуи семьи, но и его вела по жизни не особо и скрываемая ненависть к науа. Чем он занимался? Фиорентино всё ещё не так хорошо знал наречие науа, да и тотонаки хоть и вынуждены были его изучать, но это всё ж не было их родным языком. Отсюда и сложности такого вот разговора. Однако в целом понять суть занятий Китлали Орматичли тамплиерам удалось. Учёный и воспитатель, что изучал больше медицину, а воспитывал уже не самых маленьких, но детей. Что первое, что второе было что у тотонаков, что у науа занятием уважаемым, а оттого выводящим подобного человека на верхние ступени пирамиды власти и влияния. Не на самый верх, плотно занятый науа, но близко.

Воспитание детей. Как Джузеппе, так и Диего понимали, что при воспитании можно заронить в разум юных созданий самые различные зёрна, что потом дадут свои всходы. И уж этот конкретный тотонак навряд ли сеял те, что, взойдя, заколосились бы покорностью завоевателям. Скорее совсем наоборот.

С чем эти двое, захватив, так скажем, охрану из верных им людей, явились на встречу? С готовностью начать разговор о том, чем нежданные гости способны помочь тотонакам и что за это потребуют. В произносимых речах звучали не намёки, а твёрдая позиция, что платить тотонаки готовы многим, но не своей свободой, ради которой и собирались сражаться. Была бы только возможность делать это. Да-да, ведь именно возможностей для полноценного, имеющего сколько-нибудь серьёзные шансы на успех их умело и уверенно лишали в империи Теночк. Отсутствие нормальных оружия и доспехов; невозможность тех, кто происходил из участвовавших в восстаниях родов стать частью войска империи; начинающиеся пресечения сохраняющегося пока обучения воинскому искусству под руководством тех, кто считался представителями науа опасными или нежелательными для их империи.

Тамплиеры понимали, о чём говорят представители тотонаков. Ослабить не покорившихся, лишить возможности полноценных, опасных восстаний, затем, возможно, спровоцировать очередной бунт, на грани отчаяния, а уже потом… Потом окончательно привести к к покорности для того, чтобы получить… Получить из тотонаков что-то, заранее задуманное. Точнее тут пока сказать было нельзя, ведь Фиорентино и ди Ларго не настолько хорошо знали, что за политику ведёт империя Теночк. Им и не требовалось. Зато хватало понимания для использования явившихся на разговор тотонаков так, как и было задумано.

– Мой император, глава Ордена Храма, Чезаре Борджиа, желает видеть народ тотонаков своими союзниками. Независимым от империи Теночк государством, способным сохранять свою свободу. И желает узнать, готовы ли храбрые тотонаки восстать, будучи поддержаны нашими войсками? Готовы ли будут это сделать во всех ваших городах, если находящиеся в Куйушкиуи науа будут убиты или с позором бегут из города?

Попросив чуть времени на разговор, отойдя в сторону, Китлали и Икстли зашептались, явно не желая, чтобы их беседа была кем-либо услышана. Подслушивать их, впрочем, не собирались, не видя в том резона. Зато, выждав немного, получили практически полное согласие, хотя и с определёнными предварительными условиями. Логичными, естественными для тех, кто раз за разом пытался сбросить власть завоевателей, но без существенного результата.

Чего желали эти два представителя тотонаков до того, как послать вестников в другие города, к таким же, как они сами, ненавистникам науа? Увидеть наглядное доказательство мощи желающих вступить в союз. Дошедшие слухи были достаточными для того, чтобы рискнуть и заявиться на тайные переговоры, но не для того, чтобы совместно с незнакомцами нападать на расположившийся в городе имперский гарнизон.

К такому повороту событий глава теперь уже по факту состоявшегося посольства был заранее готов. И ответное предложение должно было тотонакам если и не понравиться, то оказаться приемлемым.

– У Яотла Эхелтику, этого науа, менее двух сотен воинов?

– Почти две сотни сейчас в нашем городе, – подтвердил Икстли.

Две сотни на примерно семитысячный город. Не много, но и не мало, учитывая то, что в случае начавшегося бунта сигнал о нем науа подать точно успеют, да и войска из глубины материка подтянутся довольно быстро. Да и мало в Куйушкиуи осталось тех, кто был готов с оружием в руках – плохим оружием, не тем, что у воинов имеприи Теночк – в очередной раз попытаться силой изменить ситуацию в свою пользу.

Фиорентино здраво оценивал собственные возможности. На клипере, если посчитать всех, находилось сто сорок человек, двадцать из которых никак нельзя было отрывать от управления кораблём. Руль, паруса, орудия, паровая машина. Значит, на сушу в общем могли высадиться сто двадцать. Разбить науа в прибрежной полосе, на открытой местности с учётом превосходства в оружии и выучке воинов-тамплиеров? Особого труда не составляло, хотя потери тоже будут и вовсе не несколько человек. Однако это приемлемая плата за успех.

Зато город, то есть укреплённое место, стена, каменные дома внутри, часть из которых неплохо пригодна для обороны… Тут всё становится гораздо сложнее даже с учётом использования артиллерии лёгкой, спокойно перемещаемой на колесах, а также корабельной, бьющей с клипера при поддержке предполагаемого штурма города. Города, в котором, помимо враждебных науа, будут и почти ставшие союзными тотонаки. В этом и заключалась основная сложность, требующая правильного решения. Не импровизации, тут она не требовалась, поскольку инструкциями адъюнкт-рыцаря снабдили в избытке.

– Есть два пути. Мы можем атаковать находящихся в Куйушкиуи науа прямо сейчас, но от вас, уважаемые, потребуется помощь. Иначе при использовании нашего оружия могут, кроме науа, пострадать и находящиеся в городе тотонаки. Второй путь займёт больше времени. Мы возвращаемсяв захваченный нами у науа Тулум, принеся туда весть, что вы, народ тотонаков, готовы заключить с нами союз. Потом, спустя несколько дней, возвращаемся и высаживаемся на берег не малым отрядом, а войском, которое способно взять не только Куйушкиуи, но и сделать много больше. Что вам более предпочтительно? Китлали, Икстли, я жду вашего ответа.

– Какая потребуется помощь, если мы захотим увидеть вашу силу сейчас?

И вновь заговорил Икстли, в то время как Китлали лишь своим видом показывал полное согласие с соплеменником.

– Выманивание большей части науа за пределы стен города или же открытие ворот в Куйушкиуи. Иначе… Наше оружие способно проламывать стены, разрушать всё вокруг места падения снаряда, а также поджигать даже то, что по мнению многих гореть не может. Вы должны были слышать об этом.

– Мы слышали, – тут уже произнёс Китлали, видимо, по причине большей учёности и понимания возможностей доселе им не виданного оружия. – Куйушкиуи наш родной город, мы не хотим, чтобы стены были разрушены, а наши родные и близкие оказались под угрозой вашего оружия. Но и ждать неразумно. Могут найтись те, кто предаст, польстившись на обещания Яотла Эхелтику щедро награждать за любые подтвердившиеся слова о несущем угрозу империи. Мы попробуем выманить часть науа за стены города. Вами! Рассказом о том, что на берег высадились люди с «бледными лицами», что приплыли из неведомых земель и стали врагами великого тлатоани. Мы слышали о полученных многими науа приказах по возможности захватывать пленников. И доходили слухи, что они нужны не как жертвы для алтарей Уицилопочтли, Шипе-Тотека и других божеств, а для другого. Пленников было больше, чем жертв. Заметно больше. Удалось узнать.

– Я услышал тебя, мудрый Китлали, – немного польстил тотонаку Фиорентино. – Благодарен за сказанное сейчас, оно должно оказаться полезным. Понимаю и принятое решение. Ты прав, могут найтись те, кто готовы предать, они часто находятся, в самых разных местах, народах.

– Время, когда получится выманить науа,– напомнил о важном ди Ларго. – И открывшиеся ворота. Кто-то из наших общих врагов останется в городе и мы должны будем оказаться внутри.

– Мы откроем ворота, как только вы подадите знак, что с вышедшим за стены отрядом покончено, – не стал возражать Икстли. – И будете близко, чтобы успеть. Науа не должны ни суметь уйти, ни выместить напоследок свой гнев на тех, кто мало чем сможет им ответить.

Основное прозвучало. Договориться же о деталях – с этим у Фиорентино проблем возникнуть не должно было. Примерное время, предпочтительное место, где лучше всего встретить выманенный из Куйушкиуи отряд науа, оговоренное с да Васко использования огня с суши и клипера. Про высадку с «Гордого» тех, кого только можно, для усиления ударного кулака и вовсе упоминать не стоило.

В целом же пока всё шло так, как и можно было не рассчитывать, но надеяться. Даже прихваченные с Пуэрто-Рико таино не пригодились. Пока не пригодились, поскольку Икстли и особенно Китлали выразили желание поговорить с теми, кто более длительное время был знаком с «людьми из далёких земель». Только не сейчас, а после, когда в Куйушкиуи не станет так ненавистных тотонакам науа.

И вот неожиданность…. Не неприятная, скорее полезная. Китлали Орматичли сам предложил остаться тут, с тамплиерами, тем самым показывая, что со стороны тотонаков не стоит ожидать какого-либо коварства. Серьёзный жест, который нельзя было не учитывать. Настораживающий жест, поскольку после истребления гарнизона империи Теночк тотонаки могли потребовать об ответной услуге, а именно оставить представителей тамплиеров в Куйушкиуи.

Орден Храма своих не бросает – это верно и никогда не нарушалось. Однако если тотонаки окажутся связаны с тамплиерами совместно пролитой кровью общих врагов, то присутствие не заложников, а представителей, этаких временных послов в отвоёванном у науа очередном прибрежном городе – это уже другое.

– Смена гарнизона, – шепнул Диего ди Ларго своему брату по Храму. – Не пять, не десять, а с полсотни или больше. И орудия на стенах города – как с лодок, так и снятые с «Гордого». Треть или половина, тут как удастся договориться с да Васко. Я сам готов остаться. Хочу схватить фортуну за её длинные, но очень скользкие волосы!

– Тогда пусть останутся лишь те, кто скажет это сам, по доброй воле.

– Ты думаешь, таких будет меньше половины, Джузеппе? – откровенно усмехнулся Диего. – Они чуют возможности, аромат славы и возможность сделать шаг наверх, ближе к… вершине Храма. Или может напротив, в самую его глубину.

Фиорентино кивнул, понимая и соглашаясь с тем, кого успел узнать ещё там, в Старом Свете. Намёк насчёт «глубины» также не оказался пропущен мимо ушей. Особо проницательные тамплиеры любили зарываться в прошлое и сравнивать его с настоящим, прокладывать дорожки от прежнего Ордена к обновлённому, возродившемуся из пепла и в то же самое время… Орден Храма и Храм Бездны. Некоторые, в число которых входили и Джузеппе с Диего, считали, что это не просто случайное частичное совпадение. Дескать, Храмы бывают разные и никак не может быть Орден связан с теми, кто… А с кем, собственно? С теми, кто выслеживал и уничтожал, словно бешеных собак, инквизиторов и их последышей, а также особо яростных фанатиков из числа теперь уже авиньонцев? С теми, чьи священные книги не явно, но всё же пересекались с не уставом, но стремлением тамплиеров к движению вперёд наук, получения самых разных знаний, уважению и всяческой поддержке свободы духа и воли человека?

Впрочем, слухи, они слухи и есть, равно как и разговоры между собой некоторых орденцев. Тихие, ни в коем случае не выносимые за пределы Храма, где бы он ни находился. Ведь где он, там и тайны, что посторонним знать запрещено. Пока же… Есть Куйушкиуи, есть готовые помочь в истреблении гарнизона и проникновении внутрь городских стен тотонаки. А ещё желание одержать очередную, важную для Ордена и самих себя победу. Вот именно этим они сейчас и собирались заняться. Остальное подождёт.

* * *

Желание коменданта Куйушкиуи отличиться было явно недооценено тамплиерами. Ну или вернувшийся в город Икстли – не сам, разумеется, а посредством кого-то более подходящего – правильным образом донес до Яотла Эхелтику сведения о нахождении совсем рядом небольшой группы «бледнолицых пришельцев». Той, которую гарнизон даже в не полном составе способен разбить и захватить пленных, столь важных для тлатоани, за которых отличившимся в захвате полагается должная награда.

Фиорентино и ди Ларго могли пока лишь гадать, что за слова прозвучали внутри городских стен. Зато явственно наблюдали, как довольно быстро, с нескольких направлений к месту их как бы укрытия приближаются науа, разделившиеся на несколько отрядов.

Хорошо вооруженные, закованные в броню воины империи Теночк не делали никаких глупостей. Их расчёт на внезапный удар с трёх сторон – две с суши и одна с воды, с целью захватить или просто пробить днища у лодок – отсекающий противника от возможности отступить был разумен. И об осторожности они не позабыли. Ведь с воды воины науа должны были появиться не на своих лодках, а вплавь, большую часть пути стараясь держаться под водой для большей незаметности. Да, у этой их части не было брони и из оружия лишь то, что не мешало незаметно плыть, но расчёт то был как раз на внезапность, а там должны были ударить два других отряда.

Хороший план, умный, Фиорентино на месте Яотла тоже мог сделать именно так.Однако… Когда готовишься отражать нападение и знаешь от оставшегося с тамплиерами тотонака не из простых, как именно предпочитает действовать твой противник, то и подготовиться куда как легче. Вот потому часть наблюдателей с подзорными трубами в руках наблюдали не только за сушей, но и за водной гладью, где и удалось, пусть с трудом, обнаружить науа, решивших притвориться морскими жителями. А замеченный враг в некоторых случаях даже не половина, лишь треть врага.

– Аркебузирам приготовиться стрелять по появляющимся из воды, – начал раздавать команды ди Ларго, как более подкованный в делах именно воинских. – Не залпом, распределяя цели, по готовности. Артиллеристы – картечь по отрядам науа с суши, подпустив на дистанцию уверенного поражения. Полузалпами!

Фиорентино, слушая команды собрата-тамплиера, ограничивался наблюдением.Яотл вывел из города сотню или чуть больше воинов, значит, внутри Куйушкиуи осталось менее половины гарнизона. Первая часть сражения сомнений не вызывала. Что такое сотня пусть и умелых воинов, но без огнестрельного оружия, без орудий, с одними арбалетами, да ещё рассчитывающая на бой с парой-тройкой десятков? Всё верно, шансы даже не на победу, а на то, чтобы отступить с тяжелыми потерями стремились к ничтожно малым.

Выстрел. Первый, но далеко не последний. Это один из сервиент-арморумов, сочтя, что один из плывущих в воде науа уже совсем близко к лодкам, точно всадил пулю в промелькнувшую на мгновение над водой спину. А уж если кто-то, согласно приказу «стрелять по готовности» сделал это, то и остальные себя долго ждать не заставили. Зло взлаивали аркебузы, отправляя крупные свинцовые пули или картечную россыпь в тех науа, которые думали подобраться к лодкам и лишить врага возможности уплыть Не защищённые даже самой слабой бронёй, они были обречены. Те, кто не догадался нырнуть поглубже и, развернувшись, попробовать проплыть под водой как можно дальше, да ещё и в направлении подальше от берега. Не бежать, ведь бегство с поля боя для воинов империи Теночк было позором. Просто выплыть на берег не у лодок, а в ином, удалённом месте. Не боязнь смерти, а стремление если умереть, то не будучи мишенью, не способной сделать врагу ничего. Вообще ничего. Только таких было мало, большая часть или не успевала понять обстановку, или надеялась всё же повредить лодки, добравшись до них. Бессмысленное стремление, ведь сейчас тамплиерам они не особо то и нужны были. А починка… это дело нехитрое.

Понимая, что одну из частей выведенного за пределы стен гарнизона безнаказанно расстреливают, как птиц на болоте, командиры двух оставшихся отрядов криками погнали своих воинов в атаку. Погнали, тем самым совершая вторую и уже непоправимую ошибку. Не поняли, не оценили плотность ведущегося огня. Простительно? Бесспорно, ведь с огнестрельным оружием науа едва-едва столкнулись, просто не успев научиться оценивать не опасность – тут как раз разума хватало – а именно что количество стрелков. За это и должны были совсем скоро поплатиться.

Открылись на скорую руку, но прикрытые ветвями кустарника орудия. Показавшись же, сразу причесали картечью воинов империи Теночк. Тамплиерам было бы и вовсе радостно, наступай науа плотно сбитым строем, но нет! У подданных тлатоани и так были в ходу разные типы боевых построений, в том числе и рассыпные. А сейчас, услышав пальбу аркебузиров и ещё до выстрелов из орудий, индейцы успели и так не самые плотные построения сменить на ту самую россыпь. Тоже уязвимо для снопов картечи, но не такие жуткие потери, какие могли бы случиться.

Стрельба полузалпами – вот что было верным решением. Половина орудий – четыре из восьми – оставались заряженными. Потому ди Ларго, выждав ещё немного, дал приказ стрелять снова. Это не говоря о том, что и аркебузиры развернулись от уже устранённой опасности к той, которая ещё не была окончательно рассеяна и разбита. Более того, науа не просто имели при себе арбалеты, а они были чуть не у каждого. И вот-вот могли выйти на расстояние, стрельба с которого могла просить и весьма хорошую, надежную броню храмовников.