Текст книги "Живые и мертвые"

Автор книги: Владимир Пекальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Тряхнул головой, отгоняя видение. Что было, того не забыть, время вспять не обратить, прежним собой не стать. Замок, земли, титул, положение в обществе – эренгардском высшем обществе – не вернуть ни королевским указом, ни тысячей их. Нет пути обратно… И может быть, оно и к лучшему, в противном случае сейчас Зерван был бы либо немощным стариком, либо прахом. Как говорится, у монеты две стороны, в каждом зле надо уметь увидеть добро.

Вампир скосил глаза в сторону и поймал хмурый взгляд Киры. Вот уж влип так влип. Подобно мухе, отчаянно бьющейся и наматывающей на себя все больше паутины, Зерван стягивает вокруг себя своих врагов. Не так давно лишь ищейки Зиборна да мстительная Тальдира шли по его следу, теперь и Кира тут как тут, наверняка лелеет очередной план мести за своих друзей. Очень скоро у вампира появится еще целый ворох новых врагов, если только он вздумает принять участие в игре, затеянной Тааркэйдом и Леннарой, а по городам и весям уже ползет слух, будто бы Зерван да Ксанкар, могущественнейший из вампиров, объявился в Эренгарде. Что ни говори, а разделаться с людьми Зиборна чисто не вышло: сами-то они в тюрьме, должно быть, а слух… слух в темницу не упрячешь.

Он прикрыл глаза, ожидая, когда слуги наконец расставят блюда и уберутся, и размышляя. Мятежным монархам не собрать больше двадцати тысяч солдат: войска барона ан Кранмера, Ремзин со своими пятью тысячами да гвардии полторы тысячи. Еще дварфы, до денег всегда охочие, но малочисленные, да лесные эльфы, которые выставят от силы пару сотен стрелков. Еще будет мизерная подмога безземельных рыцарей… и все. Двадцать тысяч – предел, да и то, если Каттэйла не ошибается насчет Ремзина. Конечно, войска с орочьих границ – парни тертые, гвардейцы им под стать, но состоят преимущественно из пожилых ветеранов. И против них по меньшей мере семьдесят – восемьдесят тысяч. Невеселый расклад, как ни крути. И что хуже всего, в этой войне не будет победителей: Саргон Телмарский дождется, пока Эренгард ослабеет от междоусобицы, и нанесет свой удар. Да уж, плохую игру затеяли монархи. Плохую игру да в час лихой. Молодые, неискушенные, практически одни против Совета, прибравшего всю страну к своим рукам. Только и друзей у них что Рольф ан Кранмер, услужливо подающий Каттэйле тарелку с пирожками, недобро косящаяся на вампира Кира да их пожилой отец, ветеран войны с орками. Заметно, конечно, что монархов с ан Кранмерами связывает нечто большее, нежели отношения вассал – сюзерен. Дружба, может быть. Это, безусловно, хорошо, но даже такая тесно сплоченная группа бессильна против несоизмеримого численного превосходства.

Слуги исчезли, расставив на столе чистую посуду и новые блюда: несколько различных паштетов, грибной суп, жареный картофель под сладким соусом, блинчики с тонко напластанной уткой и хваленные Рольфом пирожки.

– Итак, что скажете, сэр Зерван, по поводу всего этого? – полюбопытствовал Тааркэйд.

– Боюсь, что ничего хорошего. Я просто не представляю, как победить восемьдесят тысяч, имея всего двадцать. Хотя на самом деле у вас будет и того меньше: эльфы и дварфы не пойдут на заведомый убой, солдаты Ремзина если не разбегутся до начала войны, то в первом же бою зададут стрекача. Войска ан Кранмера, полагаю, из теста получше слеплены, но и они могут спасовать. Человеку свойственно геройствовать, только если у него есть надежда на успех или нет иного выхода. Иными словами, ваши величества, у вас может оказаться в самом начале вовсе не двадцать тысяч, а хорошо если двенадцать. И даже они разбегутся, как только запахнет жареным.

– Мы думали об этом, – кивнула королева, – проще говоря, что именно вы нам посоветуете, сэр Зерван? Дожидаться вторжения Саргона или сразу принять яд?

Если в ее словах и был сарказм, то вампир не смог уловить его.

– Вообще-то я уже говорил, что у меня есть вариант. Кромбар ведь в столице живет, а не у себя в поместье?

– Вы предлагаете убить Кромбара и понадеяться, что его клика?.. – подхватил Рольф.

– Не убить, – покачал головой Зерван, – мертвый он вам бесполезен. Живого можно взять за глотку и заставить присоединить его армию к вашей. В тот же час барон ан Кранмер должен проделать то же самое с кем-то из своих соседей, выбрав целью того, у кого больше всего войск. И на полдня позже то же самое должен сделать виконт Ремзин.

– Почему на полдня позже? – удивилась Каттэйла.

– Всего лишь перестраховка, – тактично уклонился от прямого ответа вампир.

Остальные присутствующие переглянулись, затем король сказал:

– Вы заставили меня чувствовать себя дураком, сэр Зерван. Это самая дельная мысль, высказанная сегодня, и я искренне недоумеваю, почему никто, включая меня, раньше до этого не додумался.

– Все известное всегда кажется простым, – пожал плечами вампир, – а я просто прожил столько же, сколько вы вчетвером, вместе взятые.

– Тогда я пью за ваши годы, сэр Зерван, – возвестил Тааркэйд и протянул бокал камердинеру.

– Таким способом мы сможем увеличить наши силы тысяч на шесть – десять, – прикинул вслух Рольф, а его сестра добавила:

– На столько же уменьшив силы врага и лишив его ключевой фигуры.

Зерван откинулся на спинку кресла, мимоходом поймав восторженный взгляд Каттэйлы.

– Дело не только и не столько в этом. Главное то, что сразу после захвата Кромбара ваше предприятие перестанет выглядеть самоубийством. Тогда вы сможете рассчитывать на то, что ваша армия будет сражаться, а не разбежится, эльфы и дварфы тоже примкнут к вам, как только увидят, что успех достижим. Не исключено, что, собрав внушительную силу, вам удастся заставить других дворян признать вашу власть и без войны. После чего уже можно будет подумать о том, чтобы дать отпор Саргону. Кстати. Вы не пытались договориться с орками?

Леннара печально покачала головой:

– Ни единого шанса. Они и по сей день не простили нам свою святыню. Мой отец, благословенна будь его память, сожалел о той войне и мне заказал даже думать о ссорах с орками. Но орки этого, видимо, не знают. И продолжают относиться к нам как к врагам во время перемирия. Видите ли, война формально не заканчивалась. Не было договора о мире. Просто Эренгард спешно убрался с земель орков, а зеленокожие не предприняли ответного вторжения.

– Понятно. Жаль, но тут уж ничего не поделать, – вздохнул Зерван.

Монархи снова переглянулись.

– Как бы там ни было, нет смысла медлить. Нужно скоординировать наши действия с бароном, а затем и с Ремзином.

– Нет, – возразил вампир, – вот как раз этого делать не стоит… пока. Все, что я сказал, – предварительный набросок плана. Мы не в состоянии предвидеть все возможные последствия… но я знаю кое-кого, кто способен учесть почти все.

– И кто же это?! – хором воскликнули ан Кранмеры.

– Один очень мудрый советник, который помог мне отшлифовать план по спасению солнечного народа и моей возлюбленной.

– Что ж. Вы предлагаете, сэр Зерван…

– Не пороть горячку, ваше величество. Мне понадобится несколько дней, чтобы добраться в Монтейн, к горе Зирааверд. И то если Тальдира не помешает.

– Кстати, не так далеко от столицы я случайно узнала, когда меняла коня, что поблизости околачивается небольшая группа высших эльфов. Что они тут забыли? – полюбопытствовала Кира.

– Меня, – ухмыльнулся вампир. – Это и есть Тальдира и ее отряд. Вот только интересно, как они проследили за мной. Если мне не удастся отделаться от нее, я пришлю вам весточку. Стоит мне появиться где-то поблизости с нею за спиной, это может повлиять на исход всего предприятия. Она как-никак сильнейший боевой маг из ныне живущих.

– Вы опасаетесь, что Тальдира может повести себя враждебно? – спросил Рольф. – Мне казалось, солнечные эльфы не в том положении…

– Скажите это ей лично при встрече, – улыбнулся вампир, – если успеете, конечно. Тальдира всю жизнь готовилась сжигать людишек, которых она ненавидит. А как далеко она пойдет в своей личной войне против меня, я боюсь и подумать.

Лицо Леннары внезапно едва заметно помрачнело.

– Ах, кстати. Мы все время гадали, кто был тот, кто умер на арене вместо вас. Кого выдали эльфы Зиборну. Неприятный вопрос, но…

Вампир нахмурился и наклонился вперед.

– Вот как? По-вашему, я способен отправить на смерть кого-то вместо себя?

– Ты угробил кучу людей, – фыркнула Кира, – что такого странного в этом предположении?!

– Нам-то откуда знать, – словно оправдываясь, ответил Тааркэйд, – может быть, это был смертельно больной…

– Не было никакого двойника-человека, – устало сказал Зерван, – Зиборн получил фальшивку, магическую подделку, с помощью которой обвел вокруг пальца весь мир.

– Так я и думала, что и тут не обошлось без хитрого трюка, – констатировала Каттэйла, – я в вас никогда не сомневалась, сэр Зерван.

Вампир не сумел разгадать, был это искренний комплимент или хорошо замаскированная лесть, и послал в ответ вежливый полупоклон.

Глава 9
«На узких перекрестках мирозданья»

– Вы были великолепны, сэр Зерван, – сказала Каттэйла, чуть встряхнув свою лампу.

– А вы и сейчас великолепны, – вернул комплимент вампир, – даже несмотря на весь ваш сарказм, которым вы густо сдабриваете каждое обращение ко мне на «вы».

– Напомню, что мы уже не во дворце, – заметила девушка, – а пробираемся по не слишком респектабельным районам в сторону эльфийского квартала. Вы не находите, что пара, невесть что забывшая ночью в таком месте и разговаривающая словно дворяне, выглядит странно?

Зерван огляделся по сторонам. Обычный ремесленный район, изредка патрулируемый стражей, да немногочисленные прохожие с масляными светильниками. Каттэйла права, конечно, знатные люди тут гости редкие.

– Это верно, – согласился он.

– Знаешь, весь ужин ты походил на человека, который говорит много, скрывая тот факт, что умалчивает о еще большем. Так иногда поступают люди, не желающие лгать и одновременно не желающие говорить правду.

Вампир с уважением посмотрел на Каттэйлу:

– У тебя и правда редкий талант узнавать секреты. Да, я многого не сказал. Интересно только, как ты догадалась?

– Когда ты рассказывал о дроу с видом знатока, то тщательно выбирал, что говорить, а что – нет, и это было заметно по твоим глазам. Почему ты многое о темных не рассказал?

Зерван расплылся в хитрой, коварной улыбке:

– А незачем королю знать, что, вздумай он перетянуть на себя одеяло власти, его жизнь закончится со взмахом алебарды… в лучшем случае. В худшем – будет умирать в муках от какого-нибудь яда. Дроу способны действовать за спиной своей госпожи, если считают, что ее власти существует угроза. Король будет жить, только пока делит власть с Леннарой пополам. Любая отчужденность между ними, любая попытка Тааркэйда взять правление в свои руки – и каюк. Телохранитель королевы не потерпит такой узурпации.

– Но до этого терпел, охраняя двух королев, разве нет?

– До этого он имел птичьи права и служил королевам, не интересующимся властью и не имеющим ее. Леннара – немного другой человек и к тому же наследница престола. Для любого дроу – идеальная госпожа, которая не накажет за мелкие проступки и уж тем более не накажет без причины, для развлечения. И главное – что выше ее никого нет. При прежних королевах Сибарис зависел от короля. При Леннаре его положение упрочилось до небес: ему никто ничего не сделает без согласия королевы. И теперь он сам уже не потерпит, чтобы был кто-то выше ее. Одного ему осталось дождаться – когда Тааркэйд и Леннара утвердятся и отберут власть у Совета Благородных, тогда ему и Хотли не товарищ.

– Ты невзлюбил Тааркэйда? – чуть приподняла бровь девушка. – Мне он показался неплохим королем.

– Да ни капельки! Просто для меня он – муж королевы, а не король. Наследница трона и королева – Леннара, а Тааркэйд – принц-консорт.

Они прошли мимо трактира, из приоткрытой двери которого доносились веселые нотки, извлекаемые из цитры рукой музыканта, и петушиное кудахтанье, сопровождаемое смехом слушателей.

– Петушиные танцы бывают веселыми, – сказала Каттэйла невзначай, – я иногда смотрю их, когда душа требует отдушину. Помогает.

– Если не знать, как петухов учат танцевать, то да, – согласился вампир.

– И как же? – полюбопытствовала девушка.

– Сажают в клетку с металлическим дном, ставят на слабый огонь и начинают играть. Петуху припекает ноги, он начинает прыгать, а музыкант знай себе играет. После нескольких дней такой пытки в голове петуха звук инструмента сливается в одно целое с болью от обожженных ног, и как только он слышит мелодию, то начинает прыгать. Ему кажется, что его снова поставили на сковороду.

– Это бесчеловечно, – поежилась Каттэйла.

– Напротив. Это так по-человечески, причинять страдания другим ради развлечения и звонкой монеты.

– Что думаешь насчет сделанного тебе предложения? – без предисловий сменила тему Каттэйла.

–  Нлок вйирнэ ансуин фир! – веско сказал вампир и добавил: – Вот примерно это я думаю.

– Ни слова не поняла. Что это значит?

Зерван криво улыбнулся:

– Я тоже точно не знаю, но уверен, что ничего хорошего. Это были первые слова одной баньши, когда мы с ней повстречались лет десять назад на узких перекрестках Мирозданья. Много позже я спросил, что это значит, но она в ответ отшутилась. Но ты же знаешь, как относятся эльфы-вампиры к вампирам-людям… С тех пор я иногда использую эти слова, когда хочется выругаться, да приличия не позволяют.

– Ругательство эльфов? – хихикнула Каттэйла. – Это, случаем, не та самая баньши, которую ты средь бела дня вырвал из темницы Зиборна?

– Та самая.

Он вздохнул. Сейинхе, как ты там, в далеком Витарне?

– Скучаешь по ней? – угадала мысли вампира девушка.

Зерван не ответил. Раз она такая умная, пусть сама догадается.

– Прости. Я не хотела лезть к тебе в душу. Так что насчет сам знаешь чего? Ты считаешь, что дело не выгорит?

– Дело не в том, выгорит или не выгорит, а в том, что все это дерьмо собачье, уж извини за вульгарность. Дерьмо оно всегда дерьмо и, выгоревшее, воняет еще омерзительнее. Я не намерен в это ввязываться. Тааркэйд и Леннара надумали устроить междоусобную войну в канун вторжения Телмара. Отлично! Превосходно, я бы даже сказал!

– Мне показалось, ты был на их стороне. Советы давал, притом дельные. Ведь Эренгард – твоя родина, разве не так?

Вампир тяжело вздохнул:

– Да все так. Только кроме как советом, я ничем больше не могу им помочь.

– Это говорит Зерван да Ксанкар, могущественнейший из когда-либо живших вампиров? – Голос Каттэйлы вновь засочился сарказмом.

– Но это действительно так. Я уже прошел через ад, пытаясь предотвратить наводнение Эренгарда и Монтейна неупокоенной мертвечиной, но тогда мне нечего было терять. Теперь же я связан обстоятельствами и ничего не могу поделать.

Они пересекли узкую улочку и вошли в эльфийский квартал.

Эльфы они и есть эльфы, а люди есть люди, подумалось вампиру. Даже тут, в людских городах, приняв человеческие законы и человеческий образ жизни, эльфы все равно держатся особняком и смотрят на своих круглоухих соседей свысока. Заносчивость и пренебрежение Младшими – далеко не последние пункты в длинном списке причин, по которым люди не любят эльфов.

Сам Зерван никогда не оспаривал факт некоторого превосходства обычного эльфа над обычным человеком. Все-таки длинноухие и скроены половчее, и ростом поболе, а вследствие куда большей продолжительности жизни – еще и мудрее. Вот только за заносчивость свою не раз уже наследники Первородных были наказаны, а толку чуть. Даже горький опыт высших эльфов никого ничему не научил, даже их самих. Воистину в своем упорном нежелании учиться на ошибках, хоть своих, хоть чужих, люди с эльфами едины.

Он привычно огляделся по сторонам и прислушался. Ничего необычного, квартал как квартал, только домики посолидней да покрасивее: эльфы живут дольше, чем люди, и мыслят категориями не десятилетий, а веков, потому жилища свои строят основательней. И оград между домами нет, благодаря чему садики сливаются друг с другом, а дома их владельцев утопают в зелени, кажется, будто эльфы, придя в города людей, принесли с собой и кусочек родного леса.

Редкие прохожие – все сплошь длинноухие, не обращающие внимания на двух пришлых людей. Издали доносится веселый, мелодичный смех и пение: это веселятся лунные эльфы. Забавно, бледнолицые лунные давным-давно, еще со времен восстания людей, селятся в поселках лесных соплеменников, но до сих пор сохранили свою особую манеру одеваться и любовь к пляскам под луной. Хотя Зерван, часто бывающий в лесных поселениях эльфов, давно отметил, что полукровок с каждым годом становится все больше. Все течет, все меняется.

– Знаешь, – сказала внезапно Каттэйла, – я думаю, ты можешь единолично объединить Эренгард против Саргона.

– Как это? – фыркнул вампир.

– Убить Кромбара и сообщить остальным дворянам, что в случае неповиновения законным монархам их всех ждет смерть. Ты вошел во дворец Зиборна, избил его и ушел. Прикончить Кромбара тебе – раз плюнуть.

– У плана всего три недостатка. Во-первых, сделать это – означает рассекретить договор высших эльфов и Битого. Что будет иметь крайне плохие последствия для них и для меня.

– Да, я не подумала об этом, – призналась Каттэйла.

Девушка хотела спросить что-то, видимо, о двух других недостатках, но вампир прервал ее:

– Мы пришли.

Он подошел к двери дома, выделяющегося высокой крышей с установленной наверху фигуркой единорога, и постучался.

Хозяева дома не спали, судя по исходящему из окон мягкому свету: эльфы не пользуются огнем для освещения. Даже те, которые совершенно не владеют магией, освещают свои дома магическими кристаллами, изготовленными соплеменниками-чародеями.

– Кто там? – недовольно спросил хозяин.

Конечно, он знает, что к нему пожаловал человек: эльфы входят в дома друг друга без приглашения и стучат, только если заперто.

– Здесь живет Наэрвольн? – уточнил Зерван.

– Это я.

– Приветствую, Светлейший. Как найти твой дом, мне сказал Силорн.

– Не заперто.

Вампир кивком позвал Каттэйлу идти следом и толкнул крепко сколоченную и украшенную резьбой дубовую дверь, огляделся.

Дом старейшины, снаружи мало чем отличающийся от домов людей, внутри оказался совсем другим. Вместо привычных досок и деревянной мебели – переплетения лозы на стенах, цельные прутья и бревна, массивный плоский каменный стол, отшлифованный, но все равно неправильной круглой формы. Толстые мягкие циновки вместо стульев, ровный свет кристаллов вместо пляшущего огня. И никакого следа очага или камина.

Хозяин дома, крепко сложенный пожилой солнечный эльф с округлым шрамом на щеке, восседал, скрестив ноги, за столом с разложенными на нем свитками. Краем глаза Зерван успел заметить, как притворилась дверь в соседнюю комнату: староста предпочел встретиться с незваным гостем единолично.

– Что тебе нужно, человек?

– Мое имя Зерувиэль из клана Этиан, и мне необходимо поговорить с Силорном.

От него не укрылось, как лицевые мышцы Светлейшего на короткий миг дернулись в попытке сложиться в гримасу ненависти.

– И хватает же тебе наглости показаться на глаза, самозванец, и лишний раз оскорблять слух эльфа коверканьем имени клана, – процедил Наэрвольн.

– Где твоя учтивость, Светлейший? – спокойно поинтересовался вампир. – Испарилась вместе с уважением к решениям Совета князей?

Эльф презрительно хмыкнул:

– Решение Совета никак не отменяет того факта, что ты самозванец. Да, ты сумел их заставить, это так. Но чтобы принадлежать к клану, нужно родиться в этом клане! Чтобы быть эльфом, нужно родиться эльфом! Ты самозванец!

– Тогда лучше уж быть самозванцем со знаком Этиан, – парировал Зерван, – чем отступником без.

Лицо эльфа снова исказилось, но теперь уже от душевной боли, и вампир почувствовал легкий укор совести за этот удар ниже пояса. Однако эльф огрызнулся, словно затравленный зверь на загонщика:

– Но мужества нанести татуировку на щеку тебе недостало, не правда ли?

Зерван пожал плечами:

– Хоть сей же час, но к чему такие сложности? С тем же успехом я в полдень базарного дня выйду на площадь и расскажу всему белому свету, при каких обстоятельствах я, человек и вампир, заполучил татуировку на груди и стал членом клана высших эльфов. И тогда твои престарелые, но гордые родители вместе с твоим заносчивым братом и его семьей и всем остальным солнечным народом снова переселятся в подземные пещеры, чтобы жить, как дроу, вымирать от цинги и видеть небо только ночью. Я готов получить и вторую татуировку клана, на щеку. Если, конечно, у тебя хватит мужества нанести мне ее.

Несколько секунд они молчали, глядя в глаза друг другу, затем Наэрвольн сдался:

– Приветствую тебя в моем доме, Зерувиэль Этиан.

– Мир твоему дому, Наэрвольн Этиан, – вернул любезность вампир, и староста сделал жест, приглашая гостей садиться.

– Устали с дороги?

– Нет. Этикет ни к чему, чем быстрее я поговорю с Силорном и исчезну, тем лучше.

Эльф кивнул:

– Иди за мной.

– Я скоро вернусь, – сказал Зерван Каттэйле и пошел следом за хозяином дома.

Эльф провел его через узкую дверь в темный коридорчик, ведущий не внутрь дома, а в маленький чулан с несколькими шкафчиками и без единого окошка.

– Осторожно, не наступи на круг, – предупредил Наэрвольн и шевельнул пальцами, создавая в самом центре потолка тусклый призрачный светлячок.

Вампир опустил глаза и увидел на полу круг, исписанный множеством рун. Эльф, достав из шкафчика магический мелок, принялся подправлять рисунок и дописывать полуиспарившиеся символы. Из того, что работа закончилась меньше чем за минуту, вывод напрашивался сам собой: круг используется очень часто и поддерживается в готовности. Солнечный народ, готовясь к войне, создал целую сеть информаторов, даже беглецы-отступники продолжали служить своему клану, через своих старейшин поставляя Совету князей информацию. Учитывая, что большинство эльфов, солнечных ли, лунных ли, лесных или темных, имеют магические способности, а каждый мало-мальски высокородный эльф – профессиональный маг, нетрудно понять, почему эльфы во всем мире всегда оказываются самыми информированными обо всем.

Наэрвольн, дорисовав руны, бережно извлек из шкафчика маленький красный кристалл и положил его в центр рисунка, стер несколько символов и написал на их месте другие, затем в тишине сделал несколько глифов руками, творя заклинание. Кристалл тускло замерцал.

Где-то далеко-далеко, в недрах огромного горного массива, на тысячу лет ставшего пристанищем вымирающего народа высших эльфов, на таком же круге начал подпрыгивать такой же красный кристалл. Осталось только дождаться, когда кто-нибудь заметит это.

Тягучие минуты ожидания потянулись одна за другой. Эльфу пришлось дважды повторить заклинание, пока наконец кристалл не вспыхнул ярче. Его внутренний свет перекинулся на расходящиеся к краям линии, крохотные огоньки побежали во все стороны, и вот уже весь круг светится, от символов поднимается едва заметный дымок, образуя облачко на уровне человеческой головы. Миг спустя в нем проступили смутные черты лица Силорна, ближайшего соратника княжны Этиан и ее бессменного телохранителя. С самого рождения Таэль мастер мечей Силорн стал ее второй тенью и теперь нес тяжелейшее бремя добровольно принятого на себя долга в мрачной обители спящей беспробудным сном госпожи. Сто восемнадцать лет полного самоотречения – подвиг, в голове человека не укладывающийся.

–  Эйинэ иаль, Силорн, – поприветствовал собеседника старейшина.

–  Эйинэ иаль, Наэрвольн, – ответил тот и застыл в ожидании.

Светлейший молча шагнул в сторону и жестом указал вампиру на свое место. Зерван встал перед облачком и криво улыбнулся.

– Приветствую, Силорн.

– Я почти знал, что это будешь ты, – вздохнул мастер мечей.

– Как Таэль?

– А то ты не знаешь, – с сарказмом ответил Силорн, – с момента нашего последнего разговора еще три целителя потерпели неудачу. Ты ничего не делаешь наполовину, не так ли?

– Я перестарался с дозой, – поежился от неприятных воспоминаний вампир.

– Ты говоришь мне это четвертый раз.

– Как там вообще дела? – перевел разговор в другое русло Зерван.

Старый мечник неопределенно махнул рукой:

– Да ничего особенного. Тихо тут стало, знаешь ли. В горах осталась едва ли треть, остальные ушли на равнину. Так что теперь мы увеличим количество откладываемых впрок припасов более чем вдвое.

– Вы продолжаете выращивать свои грибы, корни? Разводите рофов? – удивился вампир. – Зачем это вам? Бессмысленная трата труда: поля, данные Зиборном, прокормят всех вас.

Лицо Силорна тронула слабая усмешка.

– Безусловно, грибы – не овощи, а мясо рофов – не отборная говядина. Но у нас была тысяча лет, чтобы привыкнуть к такой пище. К тому же, случись что, наша новая подземная родина будет готова принять нас обратно.

– А вот это вряд ли, – покачал головой вампир, – ваши далекие предки скрылись в недрах гор, полагая это временной мерой. Их дети, родившиеся под землей, уже не знали того величия, которое солнечный народ утратил по своей же вине. Не знали иной жизни. А теперь те, которые родились под землей, но уже познали жизнь под солнцем вместо толщи камня над головой, не согласятся снова вернуться под землю, чтобы медленно там вымереть. Повторения тысячелетней войны не будет, и второго шанса у вас тоже уже не будет: те, что сейчас живут под небом и солнцем, скорее умрут, чем вернутся под толщу камня. Случись новая война – она будет очень быстрой, и ты это знаешь.

– Может быть, ты и прав, – неожиданно легко согласился старый мастер, – но пока что есть как есть. Все оставшиеся князья и княгини сейчас живут здесь, хотя бы ради безопасности…

– Постой-ка, оставшиеся? – почуял неладное Зерван. – Год назад, когда я предстал перед Советом, все двадцать три князя, кроме покойного к тому времени Князя-Кузнеца, были в добром здравии!

– Двадцать три? – осклабился эльф и насмешливо извинился: – Уж прости, но на тот момент ты еще не был членом клана и не знал, что из этих двадцати трех девять были подставными. Врагу-человеку нельзя было показать, что князей осталось только четырнадцать.

Вампир ошарашенно замолчал. Совет князей, честь, гордость и идеал каждого клана, выходит, тоже основательно поредел. И это притом, что нового князя нельзя выбрать или назначить, если умрет последний из шести князей и наследников нет – все, клана тоже нет.

– Это новость, – мрачно заметил он наконец. – Что, в таком случае, с нашим кланом?

– Живы двое князей – шестой и четвертый. И у третьего остался наследник. Так что когда госпожа проснется и вступит в права верховной княгини Этиан, все будет не так уж и плохо.

– Хоть что-то хорошее. Послушай, Силорн, я вот зачем связался с тобой. Когда ты пытался меня угробить, то следил за мной по метке, которую нанесла на мою мандалу Таэль. Кто был тот маг, который помогал тебе?

– Почему ты спрашиваешь? – насторожился эльф.

– Тальдира давно идет по моему следу. И я не могу понять, почему до сих пор не сумел оторваться от нее.

– Ах, вот оно что… – вздохнул мастер мечей. – Тот маг больше не станет действовать против тебя, так как после всего случившегося уже считает, что ты будущий аэдирн, муж княгини.

– Хоть кто-то признал меня своим, – ухмыльнулся вампир.

– Дело не в нем. Я тут просматривал от нечего делать записи госпожи и нашел старые заметки о магических знаках на вещах. Каждому такому знаку дается собственное имя, зная которое можно обнаруживать метку с помощью специальных заклинаний. И до сих пор я полагал, что имя твоей метки знали только Таэль, я и маг, которому я сообщил его. Но все не так просто. Понимаешь, семьдесят пять лет назад, когда князь Эйнхартайль выковал для тебя твою мандалу, Таэль только начинала осваивать искусство чародейства. И для того, чтобы нанести на твой клинок магическую метку, сохранившуюся столько времени, ей попросту не хватило бы мастерства. Таэль не смогла бы пометить мандалу без помощи очень сильного мага.

– Я не очень понимаю, к чему ты клонишь, но звучит это как-то зловеще.

Силорн вздохнул:

– Именно. Госпожа сохранила полную секретность, даже я о метке не знал много лет. Как ты до этого момента не знал, что Таэль и Тальдира были подругами. Я бы даже сказал, что княжна Веспайр всегда была для моей госпожи еще и примером.

– Вот дерьмо!

– Ты уже все понял, полагаю. Тальдира, как я догадываюсь, никому не выдала тайну подруги, но теперь, сжигаемая ненавистью к тебе, она сама использует твою метку, так как знает ее имя. Выход один: избавься от меча.

Вампир немного призадумался, потом спросил:

– Если так, почему она до сих пор меня не догнала? Под твоим руководством год назад враги находили меня быстро и точно.

– Тальдира – маг огненной стихии, больше она ничегошеньки не умеет. Зная лишь имя метки на мече и текст заклинания, можно установить местоположение только весьма приблизительно. Я сам, хоть и смыслю чуточку в магии, не способен это делать, оттого и прибегнул к помощи мага-профессионала. Слишком сложное заклинание, поверь мне. Тальдире недостает мастерства во всем, что не касается огня, но она – прирожденная повелительница магии. И рано или поздно ей повезет. Избавься от меча.

– Вот уж нет. Мы еще посмотрим, кто кого. Спасибо за помощь, Силорн.

– Всегда к твоим услугам, аэдирн, – не удержался от подколки мастер мечей и добавил: – Есть, впрочем, два момента, которые тебе следует знать. Во-первых, Таэль всегда с огромным уважением относилась к Тальдире. Во-вторых, сейчас в живых остался только один, самый младший шестой князь Веспайр, и он тяжело болен. Второй скончался неделю назад от старости, и больше князей нет, а шансы шестого зачать наследника призрачны донельзя. Если единственная княжна клана умрет от руки представителя другого клана… я даже боюсь представить, что будет. Понимаешь, кланов солнечного народа всегда было четыре. Иногда мы ссорились, иногда стояли друг за друга горой. Но всегда Этиан, Веспайр, Иллирф и Сафатх шли сквозь века вместе. Все общество нашего с тобой народа, – Силорн сделал ударение на слове «с тобой» и густо сдобрил реплику сарказмом, – вся история, вся культура зиждется на принципе четырех кланов. Я не способен даже представить, что будет, если Тальдира умрет. Смерть Тальдиры – смерть клана. Что будет, если один клан уничтожит другой? Это невообразимо. Это будет катастрофа.

– Она что, совсем идиотка?! – взвыл Зерван. – Она рискует собой, зная, что осталась единственной наследницей?! Это же настоящее предательство своего клана!

– Нам ли с тобой не знать о предательстве? – возразил старый мастер.

Вампир сник: да, они знают, на что иногда способны толкнуть по-настоящему сильные чувства. Семьдесят с лишним лет назад Таэль попросту предала свой народ, саботировав начало новой войны из-за страха за него, Зервана, должно быть, чувствовала, что им суждено встретиться на поле боя врагами. Весь солнечный народ был обречен долгие десятилетия дожидаться, пока планеты вновь встанут в положение, наполняющее таинственный «Артефакт душ» силой. А когда время вновь настало… Он вздрогнул, вспомнив о том кошмаре. Только боги знают, через что пришлось пройти, чтобы все же выкрутиться из безнадежной ситуации, сойдясь в поединке с самой Судьбой и сумев одержать верх.