Текст книги "Империя. Исправляя чистовик (СИ)"
Автор книги: Владимир Марков-Бабкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 6. Империя – это вопрос желудка
«Ах, я чем виноват?»
– «Молчи! устал я слушать,
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». -
Сказал и в темный лес Ягненка поволок.
И. А. Крылов.
РУМЫНИЯ. БУХАРЕСТ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ. ДВОРЦОВЫЙ САД. 10 мая 1919 года.
Георгий с аппетитом грыз яблоко. Мой юный дед не отставал от брата, отдавая, впрочем, предпочтение персикам. Оба моих сына с комфортом расположились в тенистой беседке и беззаботно набивали свои желудки вкусными дарами Румынии.
Ольга Кирилловна предпочла не отсвечивать и, сославшись на мигрень, отпросилась в отведенную ей в королевском дворце комнату, на что получила мое дозволение. Вкусное ей принесут прямо туда. Что ж, стараться меньше привлекать внимания к своей персоне, было вполне разумно с её стороны. Ольги тут вообще не предполагалось по протоколу. Впрочем, и меня самого тут еще вчера утром никто не ожидал. Никто, включая меня самого.
Но я здесь. И она здесь.
Нам нужно время.
Время течет так медленно, поэтому я никуда не тороплюсь. Все только начинается.
Мы с моим румынским коллегой неспешно прогуливались по аллеям дворцового парка, выписывая довольно замысловатые траектории, следуя всем изгибам дорожек, среди аккуратно подстриженных кустов и живописно вписанных в пейзаж разного рода зеленых насаждений приятной наружности.
Кароль вздохнул и произнес деловито:
– Ну, думаю, что тут нам никто не помешает. Начнем?
– Боишься, что нас во дворце могут подслушать?
Тот хмуро кивнул.
– Боюсь. Я вообще стал параноиком. Даже в парковых беседках я предпочитаю не разговаривать на серьезные темы. Даже жене я опасался лишний раз оказывать знаки внимания и не только на людях. Я не знаю этих дворцов, всей системы подслушивания и подсматривания, особенно с учетом развития техники, а своим службам безопасности слишком доверять у меня не было никаких оснований. Но, как оказалось, я перехитрил сам себя.
Помолчав, он добавил с горечью:
– Я хотел мирного просвещённого царствования для себя и для своих подданных. Но земли мало, наша земля густо пропитана кровью, и еще долго не будет знать покоя. Очень долго. Войны за освобождение от османского владычества. Балканские войны 1912–1913 годов. Великая война 1914–1918 годов, эпизодом которой стала новая Балканская война. Мы не воюем всего год. Всего год! Как много нужно сделать! Но у нас множество противоречий и внутри общества. Тот же вопрос земли. Крестьяне беднеют, бояре становятся все богаче. Мы все ближе к социальному взрыву и гражданской войне. Провести реформы по образцу России мне никто не даст, под контролем бояр, крупных торговцев и аристократии все – армия, полиция, чиновники, внутренняя безопасность, финансы и даже пресса. Для истинных владельцев Румынии я лишь пустой символ. По сути – дурачок на троне, которым они могут вертеть, как угодно. Они так обрадовались, когда мой царственный отец внезапно скончался…
Что ж, многое мне было знакомо. Во время Февральских событий, в тот день, 27 февраля 1917 года, у меня был лишь один актив и то очень токсичный – Великокняжеский титул, отягощенный самым близким родством с Царем, что мне обеспечивало лишь прогулку к краю расстрельной шахты в Перми. И то, если повезет!
Ни власти, ни войск, ни влияния. Мишка-дурачок, которого никто всерьез не воспринимал, включая собственную жену. И они все тоже очень обрадовались, когда Дурачку на голову свалилась корона.
Все эти господа тоже потирали руки.
Вот только Мишка-дурачок, боясь упасть под бочку Истории и быть ею раздавленным, начал перебирать ногами, стремясь удержаться в верхней точке этой самой бочки. А бочка крутилась все быстрее и быстрее…
Тогда, весной-летом 1917-го я лишь чудом пропетлял между капельками, сначала оперся на свою популярность среди простых солдат, где мой прадед был весьма популярен и, фактически учинив государственный переворот, и наобещав солдатам все, что они хотели услышать – мир, землю и прочие ништяки, я подпер задницы генералов острыми солдатскими штыками и организациями Фронтового Братства. А дальше все пошло-поехало, одно за другим, обещания, само намерение выполнить которые порождало к жизни все новые и новые обещания. Я крутился как та белка в колесе, живя и правя в режиме 72 часа в сутках.
Мои обещания и воодушевляющая пропаганда начали приводить в движение ржавые шестеренки общественных отношений.
И монолит Истории начал давать первые трещины…
Собственно, весь ход Великой войны и всей известной мне истории изменили четыре события (не считая моего появления здесь) – не случившаяся революция в России, случившаяся революция во Франции, измена Центральным державам со стороны Болгарии и, да, сам Моонзунд. Остальное было сугубо делом техники.
Нет, вру, СОБЫТИЙ было Пять. Пятое по списку, но не пятое по важности и значимости, имеет имя собственное – Иоланда Савойская.
Маша.
Я не перестаю поражаться, какие пазлы, какие пасьянсы иной раз рисует судьба или Тот, Кто выше всякой судьбы. Помимо счастливого брака, прекрасных деток и (что важно!) Наследника, этот союз дал нам (России) если не всё, то очень и очень многое. Деньги, технологии, политический и военный вес, промышленную базу, влияние на Средиземном море и на Балканах, прямой доступ к Иерусалиму и моя длань простерлась над Ближним Востоком – все это стало возможным если не исключительно за счет этого династического союза, то во многом благодаря ему.
Впрочем, возвращаясь на грешную румынскую землю, не могу не отметить, что местному королю Каролю тоже весьма крупно повезло заиметь в жены Великую Княжну Ольгу Николаевну. Даже опуская за скобки все политические выгоды от этого союза, Кароль получил в жены довольно умную и практичную женщину, потенциалом которой он не воспользовался по своей вине и по своей же глупости. Пример болгарского Бориса ярко демонстрирует, что если царственный муж дает возможность умной и талантливой жене играть роль в государстве, то государство и царствование от этого только выигрывает. Как и в случае с королем и королевой Афганистана. Да, мне могут привести контрпример с Аликс и тем ужасом, которым обернулось для России слабость Николая и глупые амбиции Императрицы, но тут вопрос к Императору Николаю Второму. Как, впрочем, и королю Каролю Второму.
Последний, впрочем, не безнадежен.
Мой августейший… кто-он там мне выходит? Двоюродный зять? Так вот, этот вот мой двоюродный зять уже несколько минут выжидающе поглядывает на меня и чего-то хочет, как от родного.
– То есть ты окончательно решил начать войну?
Кароль хмуро кивнул:
– У меня не так много вариантов сейчас. Точнее, их уже не осталось. Слишком далеко все у нас зашло, и мы на грани революции и гражданской войны. Год, от силы, два и полыхнет. Многие видят в завоевании Трансильвании единственный выход из нарастающего земельного кризиса в Румынии. И самые нищие крестьяне, и богатые землевладельцы хотят решить свои проблемы путем приращений. Ради этого мы вступали в Великую войну, по итогам которой практически ничего не получили, кроме страданий и разорения. В обществе зреют идеи реванша, которые активно раздувают бояре, отводя недовольство от своих земель в самой Румынии. Но котел общественных ожиданий перегрет. Великая война подзабылась, а кушать с каждым днем хочется все больше. И в нынешних условиях Трансильвания не может остаться в составе Венгрии. Это не моя прихоть, это требование основной массы румын. Разве может монарх пойти сразу против всех в своей державе? Да меня тут на куски порвут!
Что ж, вот бочка Истории начала движение и под ногами Кароля-дурачка. Сумеет ли удержаться?
– Кароль, там тоже земли не так много, а населения куда больше. Как решение этой проблемы видится в кабинетах генштаба, в головах элит и тех же крестьян Румынии? Как румыны смогут расширить свои наделы за счет Трансильвании?
Хозяин дворца безразлично пожал плечами.
– Обыкновенно. После победы и возврата исконных наших земель, мы заставим Венгрию подписать обычный договор «Об обмене населением», под предлогом и буквой которого, мы депортируем в Венгрию всех венгров и примем в Трансильвании всех оставшихся в Венгрии румын. Но там их останется не так уж и много. Так что земля высвободится для заселения переселенцами из Валахии и той же Молдовы.
Я промолчал. Жестоко? Да, хотя по меркам нынешнего времени, вполне себе нормально. Все последние годы, если не десятилетия, это было обычной практикой, и в той же череде Балканских войн чуть ли ни каждый год происходили такие «обмены» – греки, турки, болгары, румыны, сербы и все прочие то и дело были вынуждены переселяться и освобождать свои земли для новых хозяев.
Да, что там говорить о ком-то! А я сам не этим же занимался? Этим же. Сколько было переселено в Польшу тех же поляков, из наших приграничных губерний? А сколько переселено или выселено из той же Галиции, ведь присоединив к России бывшие Австро-Венгерские земли, мы начали свои операции по очистке территорий от неблагонадежных элементов, особенно из городов, введя там режим жесткой прописки и не позволяя в том же Львове и Перемышле селиться никому, кроме тех, кого направило туда наше Министерство Служения? А прибывающим из Польши и Австро-Венгрии не дозволялось селиться на землях приграничных губерний, предлагая ехать в глубь России, а лучше всего на новые земли, которые подлежали освоению. Я уж не говорю о турках на развалинах Османской империи, ведь Ромея Обетованная взялась не на пустом месте.
– И каков план войны, если не секрет? Официальный план румынского генштаба, а главное, каков твой личный план? Ведь ты не можешь не понимать, что если на стороне Румынии выступит Единство и, тем более, весь Новоримский Союз, то это практически неизбежно приведет к большой войне в Европе, ведь Германия не допустит поражения Венгрии. Более того, Германия старается втянуть Венгрию в состав своего Нордического союза, а Будапешт, в свою очередь, хочет от Берлина защиты и гарантирования территориальной целостности Земель Короны Святого Иштвана, то есть сохранения Венгрии в ее нынешнем виде.
Кароль кивнул.
– Да, конечно, я это знаю. Как и то, что Берлин крайне болезненно воспринимает фактический провал идеи быстрого формирования Нордического союза. Чтобы как-то завлечь скандинавские страны хотя бы в экономический союз, Германия должна явить миру мощное объединение и огромный рынок для товаров из этих стран. А пока все ограничилось лишь аншлюсом Австрии и провозглашением объединенного Великогерманского Третьего Рейха, что совсем не одно и тоже. Так что Венгрия Берлину нужна как воздух.
Киваю.
– И Чехия с ее промышленным потенциалом. Германии очень тесно в ее границах. Как говаривал Сесил Родс – «Империя – это вопрос желудка». А для этого нужна постоянная экспансия. В данный же момент, Германия получает возможность значительно продвинуть свои интересы именно на Балканах, чего мы, в свою очередь, постараемся не допустить. Поэтому, каков план войны? По названым мной выше причинам, вступление России или всего Новоримского Союза в крупную войну я рассматриваю, как крайне нежелательное и буду стараться этого избежать.
Кароль с минуту шел молча, лишь вращая в руках свою трость.
– Боюсь, что позиции антирусской и антиноворимской партий в Бухаресте значительно усилятся. Это будет воспринято, а, главное, подано. И я не знаю, кто станет большим врагом для румын.
* * *
Interlude 1
«Я был вчера в лондонском Ист-Энде [рабочий квартал – авт.] и посетил одно собрание безработных. Когда я послушал там дикие речи, которые были сплошным криком: „хлеба, хлеба!“, я, идя домой и размышляя о виденном, убедился более, чем прежде, в важности империализма. Моя заветная идея есть решение социального вопроса, именно: чтобы спасти сорок миллионов жителей Соединённого Королевства от убийственной гражданской войны, мы, колониальные политики, должны завладеть новыми землями для помещения избытка населения, для приобретения новых областей сбыта товаров, производимых на фабриках и в рудниках. Империя, я всегда говорил это, есть вопрос желудка. Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами».
Сесил Родс, всесильный британский правитель Южной Африки, премьер-министр Капской колонии.
* * *
РУМЫНИЯ. БУХАРЕСТ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ. ДВОРЦОВЫЙ САД. 10 мая 1919 года.
– Так в чем твой план, Кароль?
Мой двоюродный зять невесело усмехнулся.
– План прост, наивен и безумен одновременно.
Уточняю вопрос:
– Пока выведем за скобки чисто военный аспект завоевания Трансильвании. Итак, допустим, каким-то образом румыны овладели Трансильванией. Что дальше?
– Дальше? Сейчас наши бояре и прочие очень хотят новые земли и толкают в спину крестьян, используя их в качестве пушечного мяса, и чем больше крестьян погибнет на этой войне, тем лучше боярам.
Я тут же вспомнил повешенного мной Великого Князя Кирилла Владимировича, он тоже рассуждал точно так же. И не только он один. Мол, чем больше русских крестьян погибнет на Великой войне, тем меньшее число едоков в деревне останется, а значит необходимость реальной земельной реформы можно отложить лет на десять-пятнадцать. А там еще какая война случится. Так и жить собирались.
Кароль продолжал:
– Тут главной интригой будет не взятие Трансильвании, а то, как все тут же передерутся между собой, ведь бояре полагают, что львиная доля освободившихся от венгров сельскохозяйственных земель, так или иначе, достанется именно им, а вот крестьяне, уцелевшие на этой войне, будут придерживаться прямо противоположной точки зрения. И крестьяне, при этом, будут сформированы в батальоны и полки, а в руках у них будет оружие…
Он мне определенно начинал нравится.
– …что даст мне возможность опереться как минимум на те войска, которые находятся в Трансильвании и которым я пообещаю землю…
Где-то я это уже слышал и что-то подобное делал сам.
– … как и прочим солдатам и крестьянам. Объявлю о земельной реформе, приведу пример реформы в России, где таким путем удалось в целом решить аграрный вопрос. Увидев такое, бояре скорее всего согласятся на реформу, тем более что пример твоей страны показывает, что и землевладельцы не в полном проигрыше и даже могут получить свои выгоды. Конечно, у нас не столько ресурсов и богатств, сколько в Российской империи, но я готов брать займы под обеспечение реформы, и я надеюсь на подставленное плечо твое и всего Новоримского Союза. На какие силы и на какую помощь я могу рассчитывать?
Да, он малый явно не промах. Даже в такой ситуации.
Что ж, в чем-то он прав, ибо раз уж случилось небывалое – Император Единства, бросив все свои дела, буквально вихрем прилетел спасать его задницу и корону на ней, значит его личные акции не так уж и безнадежны, и мне от него что-то сильно нужно. И не только безопасность магистрали. Не будем забывать, что за все время своего царствования посетил лишь одну столицу – Рим. Так что мой внезапный визит в Бухарест был событием совершенно исключительным. А значит, есть возможность рассчитывать на что-то большее, чем просто моральная поддержка или чтение лекций. Более того, именно мой прилет спас его шкуру, а, возможно, и жизнь. И, судя по всему, он прекрасно понимал, что спасаю я его не из братской любви и христианского человеколюбия. И не только потому, что Ольга – моя племянница.
– А в чем наш интерес?
Кароль запнулся. Иногда полезно замечтавшегося мальчишку щелкнуть по носу.
– Как же… А та же магистраль?
Киваю. Тоже знакомо. Одни шантажируют магистралью, другие в будущем шантажировали газовой трубой. Тоже считали себя самыми хитрыми, географические соседи, что и говорить.
Но, я тут в братскую дружбу и жвачку играть не намерен. Это очень дорого стоит и никогда не окупается.
– Я рад, Кароль, что ты помнишь о магистрали. Защищать ее мы действительно будем при любом раскладе. Но те же генералы, которые тебя собрались свергать, уже передали через некоторых посредников, что готовы встретиться и выполнить любые наши условия и горячо заверили в том, что интересы России при новом короле Николае будут не только сохранены и обеспечены в полном объеме, но и даже расширены.
Куда девались все эти воодушевления и горящие глазки? А?
Тут наступал очень важный момент. Если Кароль прибегнет к очень болезненному для меня аргументу, то я его спишу в утиль безо всякого сожаления.
Кароль молчал. Молчал и я.
Мы стояли один напротив другого, обмениваясь напряженными взглядами.
Что ж, он не стал прибегать к последнему аргументу, и я оценил это.
Ольга Николаевна не предмет торга.
– Кароль, хочешь ли ты остаться при власти? Или хотя бы сохранить корону?
Он, пожевав желваками, коротко ответил:
– Да.
Как мне не хватает матерных слов в моем лексиконе…
– Хорошо. Уж, прости, но я буду говорить с тобой безо всяких экивоков. Румыния мне нужна в качестве верного союзника и защитника магистрали Россия-Ромея. Магистраль – зона наших безусловных стратегических интересов. Я не хочу угрожать Румынии, но если ваши внутренние проблемы поставят под серьезную угрозу безопасность магистрали, то Россия тут же жестко вмешается. Твои генералы это прекрасно понимают. Скажу больше, твои генералы уже сообщили, что готовы рассматривать экстерриториальный статус магистрали Константинополь-Москва-Петербург по аналогии со статусом Китайской-Восточной железной дороги, а это значительно расширяет наши возможности по сравнению с действующим договором. Ты, кстати, прости за резкое слово, развел у себя приличный до яркого неприличия бардак.
Кароль промолчал.
Я продолжил.
– Бардак. Два года назад и у меня в царстве был бардак. Я сумел его преодолеть. Теперь пришла твоя очередь. Ты изложил мне свой план – завоевать Трансильванию и, оперевшись на крестьян, опрокинуть бояр. Что ж, действуй.
Он поднял на меня свой взгляд и, поиграв желваками, хмуро покачал головой.
– Без серьезной поддержки союзников шанс на военную катастрофу весьма велик. Наша армия слаба, плохо обучена и еще хуже оснащена. Театр военных действий лишает нас маневра, и мы большей части будем привязаны к дорогам, пока не овладеем перевалами Южных Карпат и не выйдем на оперативный простор Трансильванского плато, а это, с учетом того, в каком состоянии сейчас находится моя армия, неизбежно приведет к горам трупов, и захотят ли мои солдаты идти дальше в атаку на пулеметы венгров – это очень и очень большой вопрос. Лишь неизбежность моего свержения и последующей гражданской войны толкает меня на эту военную авантюру.
Что ж, это тоже было мне знакомо. Я прекрасно помнил, как летом 1917 года сам был вынужден двинуть войска в наступление, хотя внутренне был уверен в предстоящей военной катастрофе. И это при всем том, что в отличие от Кароля, я перед этим четыре месяца укреплял свою власть и авторитет в армии, а у моего румынского двоюродного зятя нет сейчас ни того и ни другого.
– И каков твой «План Б»?
Лично мой «План Б» был блестяще осуществлен, хотя, безусловно, был самой отчаянной авантюрой. Если бы не та блестящая операция Слащева, Емца, Иволгиной и всех героев Особого отряда Сил специальных операций, то поди знай, как вообще для нас закончилась вся эта затея с войной. Ведь Ригу мы удержали с большим трудом, под Двинском случился прорыв фронта и окружение нашей дивизии, а Моонзунд…
А что Моонзунд? Если бы не разгром Османской империи и не завоевание Царьграда, то, очень я сомневаюсь, что у моих войск было бы столько воодушевления, веры в себя, и, главное, веры в меня, ведь вера в гений полководца очень важна для устойчивости и решительности солдата, тем более, если этот полководец еще и Император по совместительству. Наполеон Бонапарт не даст соврать.
Путь к триумфу Моонзунда был долгим и тернистым. Да, мне удалось разыграть несколько тузов в рукаве, до которых местным хроноаборигенам было еще расти лет двадцать-тридцать, но что бы я делал без верящего в Победу и сцепившего зубы русского солдата? А ведь русский солдат и матрос к битве при Моонзунде подошел морально опираясь на победы при Риге и при Двинске, на успешное наступление в Галиции, на успехи, при освобождении той же Румынии, на блеск побед в Малой Азии и на Ближнем Востоке. Победа рождает победу и веру в нее.
Да, операция в Софии – это было настоящее чудо, как и Моонзунд, но к моменту первого чуда моя армия была большей частью избавлена от гнили разложения, а к моменту второго была уже уверена в себе и верила в Победу. Ничего этого у румын нет, есть только вооруженная толпа и шапкозакидательские настроения. Такую, прости Господи, армию, побил бы и Нестор Махно.
Кароль криво усмехнулся.
– Если на первом этапе мои генералы не добьются успеха и понесут большие потери, то я смогу их публично обвинить в катастрофе и измене, взяв под арест, как это сделал кайзер Вильгельм с Гинденбургом, Людендорфом и их окружением.
Качаю головой.
– У кайзера был туз в рукаве в виде морских частей, и адмиралов, которые хотели свалить вину за катастрофу Моонзунда на армейское командование операцией, а Гинденбург и Людендорф слишком уж были уверены в своих позициях и пропустили подготовку к возврату Вильгельму всей полноты власти в империи. А кто у тебя есть, Кароль?
Тот широко улыбнулся.
– А у меня есть вы. Да, ещё сегодня утром, ещё за четверть часа до того, как дирижабль «Империя» коснулся посадочного стола, была довольно большая вероятность, что меня или убьют, или иным образом отрешат от власти. И тогда ты вынужден был бы развернуть дирижабль на другой курс, поскольку ты бы унизил свое достоинство встречаясь на высшем уровне с лицами с непонятным статусом. Да, они формально могли провозгласить Николая новым королем, но вряд ли ты бы стал вот так вот встречаться сразу после переворота. Так дела не делаются. Но ты и твоя армада уже здесь, а техника для парада уже покинула вашу базу. Ты говорил, что намерен защищать магистраль и свои интересы в Румынии? Лучший ваш защитник – я. Опираясь на Россию, я смогу укрепить свое положение и отстранить генералов-генштабистов от власти. Опираясь на Россию и руководствуясь твоими мудрыми советами опытного человека, я реформирую Румынию, я проведу аграрную реформу, аналогичную вашей, и я постараюсь не только войти в таможенный союз НРС, но и максимально интегрировать экономику в экономику Единства. Вплоть до введения общих денег. Ты спрашивал в чем ваш интерес? Вот в этом, а еще в том, что сильная и абсолютно дружественная Румыния, имеющая реформированную под руководством русских советников, крепкую и боеспособную армию, сможет надежно прикрывать не только магистраль, но и весь этот фланг против Венгрии и Нордического союза, а военно-воздушные базы России в Трансильвании смогут стать аэродромами, с которых твои бомбардировщики смогут бомбить Венгрию и Германию в случае войны. Собственно, вся Румыния – это передовая военная база Новоримского Союза, и, в первую очередь, России.
Угу, и кузница, и житница, и здравница. Кароль подвел итог:
– А объединенная Великая Румыния с Трансильванией надежно прикроют магистраль и твои порты на северном побережье Черного моря от воздушных атак противника.
Я внутренне усмехнулся. Да, я не только историю поменял, но и географию. По крайней мере в части топонимов и прочего. Тот же Кароль назвал Одессу и Николаев не городами южного побережья России, а именно северного с указанием конкретного моря, ведь где именно кончается Россия и где ее самые южные порты – вопрос дискуссионный. Где-то там, в далеком Южном море.
Возвращаясь же к нашим баранам, совершенно ясно, что до жирафа наконец-то дошло, что единственная гарантия сохранения его власти и головы – мы и наша помощь. Полгода человек, как сказали бы в Одессе, ходил по Дерибасовской и строил из себя не пойми кого. И вроде пример тех же соседей, тех же Болгарии, Сербии и Черногории был явным – я не вмешиваюсь во внутренние дела союзников, пока их внутренние дрязги или военные авантюры не ставят под угрозу наши интересы и общую безопасность. Ну, в данном случае, лучше поздно, чем никогда. Точнее, лучше в последний момент, чем поздно.
Подвожу итог.
– Сбросить тебя с трона я не дам. Воевать за вас мы в этой войне не будем, но поможем. И вооружением, и деньгами, и добровольцами. Но обещай мне одно, Кароль. Это будет исключительно румынско-венгерская война за Трансильванию. Вы не будете пытаться втянуть в эту войну союзников по Новоримскому Союзу или третьи державы, и не станете претендовать на большее.
Мой румынский собрат с минуту жевал желваки, явно подавляя готовую сорваться из его уст резкую отповедь, но разум победил, он не в том положении, чтобы становиться в позу. И лишь сказал короткое:
– Объяснись.
– Ты понимаешь, что примерно так и начиналась Великая война? У всех был свой интерес, в том числе и у твоей Румынии, хотя вы вступили в войну не сразу. Вот и сейчас слишком многим хочется поживиться за счет Венгрии, разорвав ее на куски. Вступит и Германия, вступит Сербия, Италия имеет свои виды на приращения, и даже Болгария с удовольствием урвет свой кусок от венгерской туши. Начнется бойня. Вторая часть Великой войны, итогами которой недовольны почти все…
– Ну, вам-то грех жаловаться! Столько взяли!
Он тут же плотно сжал губы, явно досадуя на свою несдержанность. Что ж, за такое надо учить.
Отвечаю и в моем голосе слышится лязг стали:
– Мы взяли многое. Взяли путем героизма солдат и блистательных военных побед. Например, мы освободили Румынию и вернули ее вам. Но, мы будем защищать свои приобретения и свои интересы, в том числе и в Румынии. Ты, Кароль, впустую потратил полгода, не сумев укрепить свою власть ни самостоятельно, ни обратившись ко мне. Результат – кризис, в котором мы все оказались. Это ясно?
Тот упрямо молчал.
– Я услышал твой план выхода из ситуации. Возможно, план толковый, но ты слишком поздно на него решился, чем поставил под угрозу мою любимую племянницу, свою жизнь и корону, и наши интересы в Румынии. Я долго не вмешивался в ваши внутренние дела, но вы создали проблемы не только себе, но и мне. Так что, теперь, будь добр, изволь послушать мой план выхода из этого кризиса. Первое. Ты незамедлительно объявляешь войну Венгрии…
* * *
РУМЫНИЯ. БУХАРЕСТ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ. 10 мая 1919 года.
Поняв, куда я иду, и главное с кем я туда иду, из толпы моих людей вдруг проявилась женская фигура в форме генерал-майора Свиты и четко ставя уставной шаг, взяла под козырек.
– Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие! Получена депеша. Где вам угодно будет ее прочесть?
Я взглянул на Кароля. Тот пожал плечами и указал на какую-то дверь неподалеку.
Кивнув царственному собрату, я прошел в указанном направлении, пропустил вперед даму, и закрыл за собой дверь.
– Что?
Ясные голубые глаза смотрят на меня поверх закрывающей нижнюю часть лица форменной маски «От Натали». Голос полон решимости.
– Государь, прошу простить мою дерзновенность, не смею обсуждать ваши повеления, но верно ли я поняла, что Михаил и Георгий будут присутствовать на том балконе?
Киваю.
– Да, все верно, баронесса.
Мостовская смотрела мне в глаза с испуганным отчаянием.
– Простите, Государь, но это просто опасно. Все наши службы задействованы в готовности к экстренной эвакуации Вашей Особы в случае возникновения экстренной ситуации. Разумно ли подвергать угрозе еще и жизни детей?
Я невольно отметил тяжесть пистолета в ее кобуре. А стреляет она очень хорошо.
Отвечаю спокойно:
– Баронесса, возвращайтесь к исполнению своих обязанностей.
Секундное колебание и она, приложив руку к своей пилотке, четко повернулась через левое плечо и сделала шаг к двери.
– Ольга.
Она вновь четко повернулась и замерла, глядя мне в лицо.
– Слушаю ваших повелений, Ваше Всевеличие!
Говорю мягко.
– Оля, так надо. Они сыновья Императора. Они должны привыкать.
Вскрик с ноткой истерики:
– К чему привыкать, Миша? К тому, что их убьют???
Она впервые назвала меня по имени. Но это был неподходящий момент для одергивания.
– Да, в том числе и к тому, что их могут убить. Привыкать повелевать людьми и толпами, а научить этому без практики невозможно. Они Светлейшие Князья и сыновья Императора. Это их судьба.
Ее лицо вдруг дрогнуло под маской, и она всхлипнула:
– Это мой сын!
Мягко киваю.
– Я помню, Оля. Это и мой сын. Сын – Императора.
Мостовская закрыла лицо ладонями и прошептала с отчаянием:
– Да будь все это трижды проклято…
* * *
РУМЫНИЯ. БУХАРЕСТ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ. КОРОЛЕВСКИЙ БАЛКОН. 10 мая 1919 года.
Внизу, на площади, колыхалась толпа. Монарх вышел на балкон и собравшиеся взорвались приветственными криками, хотя я опытным слухом ясно улавливал напряжение и понимал, что если сейчас Кароль скажет что-то не то, нас просто возьмут штурмом. Во всяком случае, Климович и Слащев действительно всерьез готовили план экстренной эвакуации из дворца в здание посольства Единства, а генерал Дитерихс не менее серьезно готовился к возможным боям в городе. В самом критическом случае мы готовы были начать бомбардировку Бухареста.
Дождавшись момента, когда гул толпы пойдет на спад, Кароль делает приглашающий жест рукой и я выхожу на балкон, встав рядом с румынским собратом. Толпа вновь заревела, но приветливости в этом реве было, мягко говоря, несколько меньше, чем можно было ожидать от людей, благодарных России за освобождение Румынии всего-то полтора года назад. Впрочем, чему я удивляюсь?
Да, наша разведка, военная миссия и посольство верно описывали настроения и ситуацию здесь. Возможно, в этом была и наша недоработка, но и Суворин не всесилен. Так что сначала в массах местная пропаганда всячески раздувала завышенные ожидания к России, которая чуть ли не должна была обеспечить быстрый рост уровня жизни в Румынии и прочие молочные реки с кисельными берегами, а затем пресса начала «выражать удивление отсутствию всякой помощи братьям-румынам со стороны Единства и Новоримского Союза», хотя и помощь была, и закупали мы румынскую сельхозпродукцию в очень приличных объемах, но все это власть предержащие старались «не замечать» и до масс не доводить. Ну, тут, конечно, сыграло свою роль то, что мы закупали большие объемы у больших же производителей, то есть у крупных помещиков, так что до низов румынского общества от наших денег доходили лишь крохи.
В общем, к моменту Трансильванского кризиса, негатив в наш адрес серьезно накопился в местных общественных настроениях. А уж, когда стало ясно, что ни Единство, ни весь Новоримский Союз не станут сломя голову объявлять войну, в ответ на «преступное нападение Венгрии на союзника по НРС», то тут уж страсти начали бушевать весьма серьезные. Да так, что в нескольких русских и итальянских торговых фирмах были побиты окна.
