Текст книги "Ковчег детей, или Невероятная одиссея"

Автор книги: Владимир Липовецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ЧИЧЕРИН ОБВИНЯЕТ

Валерий Львович понимал, что главные новости впереди. Не пришел же в самом деле Иван Петрович, чтобы ограничиться рассказом о Москве. Но не торопил его, тем более что из кухни доносился запах жареной картошки. Той самой, которую Альбрехт припас в музейной каморке.

Жена Альбрехта, в отличие от мужа, напоминавшего фигурой подростка, была женщиной дородной. Ее округлое лицо светилось добротой, а глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо.

К приходу гостя она надела свое любимое белое кисейное платье. И со слезами благодарности приняла из рук Ивана Петровича букет цветов. Удивительный подарок, учитывая, что за окном стоял декабрь. До нового, 1920 года оставалось три дня. Оконные стекла были покрыты изморозью, напоминавшей тоже цветы, причудливые и холодные.

Гостей в доме Альбрехтов любили. Нашлась бутылка вишневой настойки. Подняли тост за дочерей, за скорое их возвращение. Могли ли Евгения Алексеевна и Валерий Львович думать, что маленькой их любимице уже не суждено вернуться в Питер. А им никогда не будет суждено побывать и поплакать на ее могилке – маленьком холмике, который со временем станет безымянным.

Увы, колония теряла в пути детей.

Бабушкина Елена – утонула в реке возле города Ирбита.

Савенкова Дина – умерла в городе Ирбите.

Корнеев Николай – умер в станице Уйской.

Михайлова Лидия – умерла по дороге в Сибирь.

Поликарпов Николай и Поликарпова Татьяна – умерли, отравившись дикой ягодой.

Сестры Спандиковы, Евгения и Людмила, – сгорели в вагоне по дороге из Сибири.

Иванов Михаил и Вера Матвеева – умерли во Владивостоке.

Альбрехт Анастасия – умерла на острове Русский.

Будут и новые потери. Неважно, что в голодном Питере детских смертей было куда больше. Ни статистика, ни трагическая случайность не служат оправданием и утешением, если речь идет о человеческой жизни, тем более жизни ребенка.

И русские воспитатели, и американцы при каждой трагедии испытывали мучительную боль. Как посмотрят они в глаза родителям, когда колония вернется в Россию?

Весть о печальных событиях в колонии достигла Москвы, что позволило Советскому правительству нарисовать самую мрачную картину. Народный комиссар иностранных дел Георгий Чичерин написал резкий протест в адрес Американского Красного Креста и распространил его с помощью радиограммы по всему свету.

Почти два дня Иван Петрович Пржевоцкий провел на Остоженке, во Всероссийском совете защиты детей. Здесь ему и вручили радиограмму Наркоминдела.

– Знакомьтесь, – протянул Пржевоцкий Альбрехту лист бумаги.

– Читай громко, – попросила Евгения Алексеевна.

Валерий Львович достал из футляра пенсне и сразу стал похож на гимназического учителя.

«Совет защиты детей препровождает вам копию радиотелеграммы, посланной Наркоминделом Чичериным», – начал читать Альбрехт.

Радио

«Русский Красный Крест и Советское правительство уже протестовали самым решительным образом против неслыханных действий Американского Красного Креста, который относится самым варварским и бесчеловеческим образом к детям колонистам, находящимся на востоке России.

В то время когда банды Колчака покидали восточные губернии России, в разных местностях Пермской и Оренбургской губерний были разбросаны колонии, куда были посланы для поправления здоровья дети Петрограда. В январе 1919 г. правительство Колчака дало Американскому Красному Кресту всю власть над этими детьми, оставив их в распоряжении Комиссии Американского Красного Креста, действовавшей в этой местности. Господа из Американского Красного Креста пользовались детьми в корыстных целях, заставляли их работать в торговле, которой они сами занимались.

Когда Красная Армия стала приближаться к Востоку, Американский Красный Крест эвакуировал детей в самых бесчеловечных условиях и перевел их в Курган, где они подвергались плохому обращению. Где их заставляли таскать большие тяжести и исполнять другие тяжелые работы в торговле.

По мере дальнейшего продвижения Красной Армии детей снова переслали дальше на восток, и до нас доходят вести, что юноши с 15 лет были насильно мобилизованы в армию Колчака, а все остальные дети были направлены к Владивостоку, где их судьба до сих пор остается неизвестной. Сведения, полученные из самых достоверных источников, основанные на свидетельских показаниях очевидцев, говорят о печальной судьбе этих детей.

20 июля дети младшей группы неожиданно были принуждены покинуть ту местность, где они жили, и привезены в Курган, где их поместили в холодильник и наполовину разрушенную отвратительную грязную казарму, кишащую насекомыми. Американцы пользовались чистым колодцем, к которому они не давали приближаться детям, предоставив им в пользование грязный колодец, из которого поили лошадей.

В этих ужасных условиях среди детей начала быстро развиваться эпидемия желудочных заболеваний, а под влиянием ужасных условий многие из детей сделались жертвами сильных нервных припадков. Несмотря на это американцы осталисьнепреклонными, продолжая плохо обращаться с ними и всячески угрожая.

Лишь только разнеслись слухи о приближении Красной Армии, несчастных детей посадили в скотные вагоны и увезли дальше в самом печальном состоянии.

Подпись: Чичерин.

С подлинным верно, секретарь – Ф. Пиккас».

…Спустя десятилетия я беседовал с бывшими колонистами. Я спрашивал себя и их – как могла появиться подпись Чичерина под этим документом? Верны ли приведенные в нем факты?

Зоя Яковлева-Трофименко, бухгалтер, 82 года:

– Помещали детей в холодильник? Питье из лошадиного колодца? Эпидемия желудочных заболеваний? Нервные припадки? Скотные вагоны? Нет, такого не припомню! Такого не было!..

Виталий Запольский, композитор, 85 лет:

– Люди из Красного Креста напоминают мне наших народовольцев. Такие же самоотверженные и бескорыстные. Нас заедали вши. Наши воспитатели с этим не боролись. Американцы спросили: «Скажите, как русские удаляют вшей?» Им объяснили. На следующий день многие хозяйки окрестных домов затопили печи, выгребли угли, в печи засунули горшки с бельем, накрыли крышками. И все это, засучив рукава, делали мистер Коллис и мистер Уэлч. Вы понимаете, какую они заслужили у нас любовь?

Вслед за радиотелеграммой комиссариата иностранных дел появился еще один «протест». Он вышел из стен комиссариата просвещения и был подписан его главой Анатолием Луначарским.

Я не буду полностью приводить этот документ, во многом повторяющий Чичерина. Только отдельные выдержки.

«Выясняется судьба бывшей петроградской колонии детей, вывезенных из Петрограда Союзом городов в 1918 году.

…Дети жили в отвратительных условиях, как материальных, так и моральных. Они просили милостыню и напрашивались на работу у соседей для пропитания.

Американцы занимались своими торговыми делами, причем часть детей помогала американцам в качестве приказчиков в их лавках».

Георгий Феногенов, бывший колонист:

– После прихода Красного Креста жизнь в колонии стала другой. Приехали грузовые машины с продовольствием и одеждой. Нас стали хорошо кормить и одевать. Американцы к нам относились как к собственным детям и даже не наказывали за проделки.

Мы находились под защитой Красного Креста и никого не боялись.

Вера Шмидт-Линник, бывшая колонистка:

– В Тюмени представителем Красного Креста был замечательный человек Чарльз Коллис. Вместе с ним появились одежда и обувь. Это было крайне необходимо. Ведь мы уже выросли из одежды. Кроме того, колония покинула Петроград летом и не была готова к сибирским морозам.

И снова выдержки из радиограммы Луначарского:

«…В конце мая, перед приходом красных, американцы увезли детей неизвестно куда. Эвакуация происходила ночью… По слухам, дети увезены на какой-то остров Русский, близ Японии.

…Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские. Это дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии. Наркомпрос, конечно, заботился о судьбе этих детей. Сами родители неоднократно просили нас об установлении разного рода связей с детьми. Но у меня составилось впечатление, что эти родители из промежуточного класса склонны больше доверяться если не Колчаку, то Американскому Красному Кресту, чем нам».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ПРОЛЕТАРИЙ

Я мог бы снова предоставить слово бывшим колонистам для возражения. Однако трудно удержаться от желания высказаться самому. Всего-то полтора десятка строк, а какое нагромождение лжи и желчи, классовой ксенофобии и мнимой безграмотности (ведь Луначарский человек не просто образованный, а просвещенный).

Начнем с острова Русский, с которым мы хорошо знакомы. Почему-то он оказался «близ Японии». Тогда его следовало назвать иначе – Японский, а не Русский. Не согласуется у Анатолия Васильевича история с географией. А все объясняется просто – нужно усилить впечатление от действий американцев, состоящих в преступной организации «Красный Крест», которая, пользуясь беззащитностью детей, увезла их за пределы страны.

Для детей остров Русский – не только клочок земной тверди, а частица их родины. Это географическое название они произносили с гордостью. В радиограмме же сказано иначе, с оттенком уничижительности: «какой-то остров Русский». И говорит это министр просвещения, чья обязанность – обучать и воспитывать в детях чувство патриотизма.

Смотрим дальше. Другая цитата: «Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские».

Прочтя эту фразу, хочется воздеть руки. Браво! Вот что значит быть идеологически последовательным. Гусиный выводок должен строго и неукоснительно следовать за гусыней. Так задумано матерью-природой. Столь же непререкаемы и законы ленинизма. Если на шее малыша не повязан красный галстук, а на груди не красуется звездочка, то это не наш ребенок.

Будь эти дети пролетарского происхождения, они не позволили бы американским буржуям увлечь себя и тем самым оказаться «…на каком-то острове Русский, близ Японии». Яблоко от яблони недалеко падает.

Другие фразы тоже стоят того, чтобы их повторить: «дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии», «родители из промежуточного класса» (новое слово в социологии!).

Деление людей по разрядам имеет свою давнюю историю – от индийских каст до расовых теорий двадцатого века. У Анатолия Луначарского – «дети полубуржуазии», у Йозефа Геббельса – «полукровки». (Кстати, обратите внимание, теоретик третьего рейха носил еврейское имя.)

Когда кто-либо в запальчивости сравнивал режимы Гитлера и Сталина, я возражал, говорил, что это перебор и преувеличение. Теперь мы видим – это началось задолго до Иосифа Виссарионовича (тоже – Иосиф).

Кажется, и простаку понятно – радиограммы Чичерина и Луначарского не более чем агитка. Их радиописьма, обращенные к мировой общественности, выглядят правдоподобно, но лживы по своей сути и содержанию. Я не стану повторять почему. Об этом написаны предшествующие страницы книги. Напомню лишь слова одного из величайших негодяев двадцатого века: «Чем ложь чудовищнее, тем в нее больше верят».

Советское правительство сняло с себя ответственность за судьбу детей, мало что предприняло, чтобы помочь им. Зато история Петроградской колонии стала прекрасным поводом для пропаганды. Как же этим не воспользоваться!

Мне захотелось выяснить, прав ли Луначарский. И насколько верно его утверждение, что Петроградская колония сплошь буржуазная и полубуржуазная и что в ней вовсе нет пролетарских детей (а как же тогда слесарь-инструментальщик Иван Петрович Пржевоцкий, отец двух колонисток – Веры и Брониславы?).

Да, я понимал, что каким бы ни был полученный мною ответ, он будет формальным. Ведь русская революция и последовавшая за ней Гражданская война всех уравняли и всех сделали одинаково неимущими – даже не пролетариями, а люмпен-пролетариями. Голод и только голод заставил каждую семью, к какой бы социальной среде ее ни причислил Луначарский, отправить детей в рискованное путешествие. Так стоит ли мне много лет спустя заглядывать в анкеты, чтобы узнать, кто есть кто. Но истина того требовала.

И я стал вести поиски.

В русских архивах я вскоре обнаружил полные списки детей, но без интересовавших меня сведений. Зато в Гуверовском институте мне повезло больше. В новых списках был указан не только петроградский адрес каждого ребенка, но и имя отца, его профессия.

Мог ли себе представить Анатолий Васильевич Луначарский, что десятилетия спустя некий человек будет подвергать экспертизе правдивость его высказываний?

Беру одну из страничек списков, наугад, как это делают в лотерее. Итак, читаю. Первая фамилия в левой колонке – Нина Рункевич. А ведь мы знакомы. И не только с ней, но и с ее сестрой Марией. Мы встречались в бывшем особняке балерины Кшесинской, очень известной в начале века. Теперь в особняке расположился Музей революции. Интересно, кем был папа Нины и Марии? Вот их прежний адрес. Они жили на Васильевском острове. Неплохое место. А вот имя и профессия отца – Николай Михайлович, священник.

Не повезло девочкам. В любом священнослужителе советская власть видела врага. Несколько десятков тысяч духовных лиц были расстреляны, пополнив собой бесконечный список жертв.

Вслед за сестрами Рункевич в списке Русакова Евгения. С удивлением читаю, что отец ее был столяром. Значит, согласно классификации Луначарского, – пролетарий. Дальше смотрю только профессии, опуская все остальные данные: портной, купец, дворник, контролер железной дороги, фельдшер, клерк, продавец шляп, домовладелец, бухгалтер, массажист, рабочий завода, сторож, курьер, снова продавец и снова клерк, смотритель зданий, полицейский, учитель, еще дворник и еще столяр, служащий муниципалитета, рабочий завода…

Я изготовил карточки, в каждой записал имя и профессию отца и стал их сортировать согласно социальной принадлежности. Думаю, это было обычным занятием для советских чиновников.

Кто же он, «его величество пролетарий»?

Пришлось вспомнить знания, полученные в университете на лекциях по историческому материализму, и даже заглянуть в словари. Вот как там обозначалось это понятие: «Пролетарий. Наемный рабочий в капиталистическом обществе, лишенный орудий и средств производства».

Купец, домовладелец, полицейский, служащий муниципалитета – их наверняка не отнесешь к пролетариям. А как быть с дворником? Не исключено, что лопата и метла принадлежат ему, и никто не отнимал у него этих орудий производства. Что же касается клерка, массажиста, продавца шляп, то, согласно той же классификации Луначарского, они промежуточный класс, хотя тоже не имеют орудий и средств производства.

Вскоре я совершенно запутался, как говорят, заблудился меж трех сосен. Но случайно, еще раз бросив взгляд в словарь, увидел слово, которого прежде не встречал, – «пролетаризировать». Чудное слово. Вот его толкование: «Лишив орудий и средств производства (крестьян, мелкую буржуазию), превратить в пролетариев»

В голове у меня вдруг посветлело. Все стало ясно. Автор словаря Сергей Ожегов (словарь был издан в советское время), будучи объективным ученым и сам того не желая, разъяснил механизм политики большевиков – превратить имущего в бедного и тем самым пополнить армию пролетариев. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

В чем же тогда пафос обоих протестов, посланных Чичериным и Луначарским в радиоэфир? Ведь все дети, точнее, их родители если и не были, то стали пролетариями.

В свое время были споры и дискуссии (которые продолжаются и по сей день), подлинно ли авторство Михаила Шолохова. Он ли написал роман «Тихий Дон»?

Скажу откровенно, и у меня были сомнения – рукой ли Анатолия Васильевича Луначарского написана эта большая, в две страницы, радиограмма? Ведь уже сказано, был он человеком просвещенным – писал статьи о театре и литературе, философские эссе, сочинял пьесы. Его перу принадлежит биография Вольфганга Амадея Моцарта. Но неожиданно я вспомнил, что Анатолий Васильевич был не только эссеистом, но и членом редколлегий большевистских газет «Вперед» и «Пролетарий».

И все встало на свои места. Оказывается, гений и злодейство совместимы.

И закончу я эту главу словами, которыми завершает свой «протест» народный комиссар просвещения:

«Все это до того кошмарно, все до того нелепо, что только настоящим взрывом бешенства против нас и наших побед можно объяснить такой шаг американцев. Культурное же объяснение этого заключается в том, что американцы спасают детей от развращения их большевиками. Пусть старшие погибнут в рядах колчаковской армии, пусть младшие потонут и умрут с голода, пусть они будут отданы в рабство, но только не оказались бы они социалистами».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
РАЙЛИ ПОДНИМАЕТ ПЕРЧАТКУ

Райли Аллен знал о радиограмме Чичерина и очень страдал. Но перчатка была брошена. И он принял вызов.

До приезда во Владивосток Аллен работал в газете и знал, что такое дезинформация. Но впервые столкнулся со столь наглой и откровенной ложью. И от кого? От человека, возглавляющего одно из главных ведомств в государстве.

Аллен навел справки о советском наркоме иностранных дел. И узнал, что Георгий Васильевич Чичерин эрудит, владеет несколькими иностранными языками, показал себя опытным и даже изощренным дипломатом. Именно он подписал известное соглашение о Брестском мире, которое остановило противостояние между Германией и Россией.

Такой человек должен быть хорошо информирован и не может не знать, что собой представляет Красный Крест и каковы его цели. Разумеется, ему известно, что волонтерам Красного Креста чужды и несвойственны поступки, которые он перечисляет в своей радиограмме. А обвинение в жестоком и бездушном обращении с детьми просто чудовищно.

Следовательно, речь идет не о заблуждении, а о тщательно продуманной акции. Во что бы то ни стало, любыми средствами очернить американцев в глазах мировой общественности.

Новая радиограмма, на этот раз за подписью Луначарского, еще более убедила Райли Аллена: цель Москвы – дискредитация Американского Красного Креста. Обе радиограммы он воспринял как личное оскорбление и бросился к письменному столу немедленно писать опровержение. Но, чуть остыв, решил – с противником следует бороться другим оружием. Чичерин – опытный дипломат. Ну что ж, и Райли проявит выдержку. Он будет не защищаться, а нападать.

«Представителю Советского правительства на Дальнем Востоке господину Виленскому.

Я надеюсь, что Вы сообщите народному комиссару просвещения Луначарскому о том, что слухи будто бы Американский Красный Крест плохо обращается с Петроградской детской колонией, – совершенно неправильны»

Р. X. Аллен».

Ответ Виленского:

«Представителю Американского Красного Креста в Сибири.

Из моих неоднократных посещений детской колонии удалось выяснить следующее. Детей содержали в хороших условиях, они питались хорошей пищей. Вид детей бодрый, веселый… Американский Красный Крест прилагал все старания в заботах о здоровье, воспитании и нравственности детей.

В подтверждение сего и вручаю настоящее письмо.

Уполномоченный Советского правительства на Дальнем Востоке

Виленский».

Как говорят, комментарии излишни.

И все же. 3 апреля 1920 года в газете «Известия» появилась новая информация Луначарского. В ней сообщается, что петроградские дети находятся на острове Русский. Они здоровы. Американский Красный Крест снабдил их продовольствием и всем необходимым. Осуществляется план возвращения их возможно скорее на родину. Детей предполагается вернуть в Петроград но железной дороге или пароходом. Детей будут сопровождать врачи и персонал.

Казалось бы, все ясно. Все встало на свои места. Остается только извиниться перед Красным Крестом, который спас русских детей от голодной смерти и почти два года заботится о них. Но нет, не таковы большевики. Признаться в своей неправоте – значит подвергнуть сомнению единственно верное учение в мире. Вот почему в конце своей небольшой статьи Луначарский пишет в свойственной ему манере:

«Конечно, что благополучно кончается, лучше, чем кончается сплошным горем. Однако неожиданной переменой своего отношения к извергам-большевикам, могущим только развратить детей, Красный Крест не может загладить своего легкомыслия и всей бессердечности проделанной им над детскими и родительскими сердцами операции».

Ирина Венерт, поэтесса:

– Во главе колонии и вообще Американского Красного Креста были люди попросту хорошие, добрые, чуткие, внимательные…

Нередко по распоряжению Райли Аллена в нашей казарме устраивались угощения. То по случаю праздника, то по поводу дня рождения. Нас постоянно хотели порадовать, утешить, приласкать. В эти дни нам дополнительно давали пачки легких содовых галет, баночки варенья и шоколад.