Текст книги "Черновик для Эффы 4 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Черновик для Эффы – 4

Пролог

Мало что ломает человека так надежно, как он сам – нервами, переживаниями, попытками выбрать из грядущего будущего самый худший вариант. И как ни унимай разошедшееся подсознание, но седые волосы будут множится, а Император в приватной беседе спросит, не нужен ли верному Канцлеру отдых?..

По счастью, контроль над лицом и телом при нем, поэтому он улыбнется и отшутится, вызывая облегченную улыбку у человека, которого с радостью бы убил.

Канцлер необходим стране, без него никак – так говорят на телевидении, так повторяют друг за другом министры, и государь тоже верит. Но раз с ним все хорошо, то с Империей будет отлично.

Разведка доносит неприятные данные о движении дипломатов и перемещении вражеских войск – государю некогда заниматься еще и внутренними проблемами.

А проблемы только множатся.

«Институт металлов и сплавов» – ведомственный институт минобороны забрал с госхрана пять килограмм таллиума. И накатал претензию, что в переданном материале этого таллиума – ноль целых ноль десятых. С приложением актов приемки, химического и инструментального контроля. Значит, кто-то украл и подменил – прямо на складе государственного хранилища. Значит, ревизия будет не осенью, а прямо вот-вот, внеплановая, с привлечением десятка ведомств. Значит, времени у Канцлера просто нет.

Не старый, по собственному мнению, мужчина смотрел в зеркало трюмо собственного кабинета. Он и в самом деле осунулся – сон сбегал от него под утро, а к семи часам референт уже приносил суточную сводку.

В руках лежал тяжелый стакан с коньяком на донышке – слишком частый спутник последних дней. Алкоголь давил мысли, но не делал это избирательно – и Канцлер чувствовал, что тупеет: теряет варианты событий, ходы и решения, которые наверняка есть, но ускользают.

Переложив стакан в другую руку, Канцлер поднял ладонь правой – кончики пальцев слегка дрожат. Так он себя доведет еще раньше виселицы.

Подойдя к массивному столу, он оставил коньяк и грузно уселся за столешницу. Сложив руки в замок, опер о них лоб.

В эти дни было слишком много мыслей о том, как бы вывернуться – и все передуманы так часто, что в голове царила пустота.

«Значит, надо, чтобы кто-то подумал за меня».

Щелкнув селектором, Канцлер обязал референта назначить ему встречу с мэтром Ханли Вариушем.

У пропавшего – и, скорее всего, покойного мэтра Сатра Нарема было много последователей. Сами они, правда, не называли Нарема своим лидером – слишком много апломба в каждом. Просто Нарем что-то делал, а не сидел в своих лабораториях, пространно рассуждая о правильном устройстве общества и государства. При этом, все они были согласны, что одаренные – новый вид человечества, который должен править. Но сделать что-то, кроме слов – для лабораторных крыс, не имеющих проблем с деньгами, было слишком рисково. Каждый желал, чтобы новый мир создал кто-то другой, а сами они просто сняли сливки, благодаря своему положению в иерархии. Хитрые, скользкие, мерзкие – сидящие на знаниях и не готовые делиться ими ни с кем. Но – необходимые стране ровно за счет этих самых знаний.

Разведка даже знала о их разговорах – но Император отмахивался, прекрасно зная о гнилой сущности самых говорливых болтунов. Они же, впрочем, и стучали родной разведке на тех, кто слушал и поддакивал… Кубло слизней – даже не пауков. На их фоне Нарем был тем, кого хотелось убить – но остальных Канцлер бы просто раздавил.

Нарема больше нет. Но в любом обществе вольнодумцев неизбежно появляются те, кто искренне верит в идею – настолько, что методы ее достижения уже слабо их волнуют.

Мэтр Вариуш – был из числа тех, кто неоднократно предлагал Сатре Нарему просто убить государя. Верил, что во вспышке взрыва уйдут все пороки старого строя, и люди охотно поприветствуют новых правителей.

То, что за переменами должна стоять идея, замысел – им не воспринималось вовсе. Вариуша приходилось придерживать – он был полезен, он давал деньги, он со своими учениками заряжал порошок таллиума, предназначенного для акции в летнем дворце.

Когда все рухнуло, Вариуш просто поджал губы и удалился в свое поместье. Вера в то, что он-то все сделал бы правильно, в нем только окрепла.

И такого человека Канцлер звал к себе. И такому человеку пожмет руку, нальет лично коньяка и шепнет то самое сладкое, что желает услышать любой фанатик. Что время пришло.

Взять власть – как мэтр Вариуш и хотел. Через кровь, на костях – через массовые казни недовольных и комендантский час.

«Армия», – скажет Канцлер, – «вас поддержит, грандмэтр».

И в этом обращении будет столько же уважения и почитания, что замени его на «император» – не заметишь разницы. Но Вариуш не желал, чтобы страной правили Императоры. При этом, он понятия не имел, как можно править еще – поэтому полета мысли у фанатика хватило только на название высшей должности.

Естественно, как только Вариуш совершит государственную измену и устроит резню, он перестанет быть нужным.

А нового Императора – Канцлер еще не решил, кто из детей старого Императора выживет – уже не будут интересовать такие мелочи, как какие-то проверки.

Да, Канцлер готов убить тут всех. Любой был бы готов – лишь бы не повиснуть на веревке.

Коньяк влетел в организм как вода.

Это просто вопрос выживания – он или они. Все бы так сделали.

Оставалась головная боль – как убедить соседние страны повременить с войной. Доли, которые Канцлер готов был им отдать, оставались прежними – но если они начнут сразу, то высок шанс, что молодой Император приблизит к себе кого-то из друзей или случайных людей.

Война все сломает – военные рядом с императором, закрытая для постоянного доступа ставка, целый сонм аналитиков – военных, не гражданских. Канцлера просто оттеснят в сторону, и он утратит способность влиять.

Поэтому нужен мир – хотя бы на полгода. Возможно, чем-то еще придется пожертвовать. Возможно, передать технологии – лишь бы ненасытные пасти пожевали какое-то время перед тем, как наброситься.

«Портал», – толкнулась мысль, показавшаяся одурманенному Канцлеру чуть ли не гениальной. – «Ну конечно, портал».

Мобильные грузовые порталы – это мечта любой армии. Мгновенная переброска войск, продовольствия и техники по портальной сети государства.

Ни у кого нет – но Империя и тут всех превзошла. Пока стационарные порталы намертво привязаны к городам и электростанциям в них, Империя – пока что штучно, по одной в два года – создает мобильные порталы. Некоторые уже есть и готовы к установке.

Поставить его. Подвезти техспециалистов. Сделать широкий жест харритскому королю – пусть берет. Все равно не разберется, осел.

Но главное – Канцлер знал, что один из порталов в самом скором времени будут монтировать на южной границе. Там, куда его заказали себе мисс Сойер и мистер Савой.

Не сдержавшись, Канцлер легонько впечатал кулак в столешницу – для человека его уровня чуть ли не истерика в полный голос.

Канцлер, в общем-то, мог признаться себе, что идея родилась не от слова «портал». А именно от этих двух – раз дело решено, и таллиум возвращать больше не нужно, то этих людей надо уничтожить. Вычеркнуть из памяти навсегда. Все началось с них, они во всем виноваты!

Да, вместе с ними погибнет гарнизон и небольшой городок рядом. Будет утерян таллиум в сумасшедшем объеме и грузовой портал. Погибнет мисс вон Альтазар, и ее отец затаит на него зло – значит, и его придется ликвидировать. Многие умрут.

Да даже если полмира сгорит – ну и что⁈

Разве это важно, если он останется жив?

Глава 1

Сотни военных гравилетов не торопясь пересекали небо над столицей – серо-стальными перелетными птицами на юго-запад. Вскоре они покинут линию городской застройки и рванут на сверхзвуке по совершенно разным точкам назначения – каждая воинская часть выслала за своими практикантами отдельный борт, а везти их предстоит от северных широт до островов в океане на востоке. Но мельтешение было бы не столь величественным, поэтому идут солидно, примерно с одной скоростью – движение в городе блокировано полностью.

Для меня это зрелище означает, что в назначенное время отправки мы точно не успели – это уже не минутный циферблат, который едва-едва зашел за нулевую отметку. И не «пятнадцать минут – не опоздание». И даже не «экзамен начинается в восемь, поэтому приду к десяти – ведь вряд ли профессор примет всех раньше». Это прямо провал – вроде разведенных мостов, закрытого метро и тусклых огней автобуса, уже отъехавшего достаточно далеко, чтобы не заметить бегущего за ним человека.

Вернее, был бы провал – но сорок миллионов взятки выданы полковнику Дамину вон Хемли, поэтому десантный борт воинской части номер девяносто семь два ноля четыре, где он имеет честь служить командиром, прилетит за нами с мисс Эффой Сойер в частном порядке.

Возмутительное нарушение, но в небе пять тысяч бортов, часть из них вообще скоро сделает круг почета и уйдет к западным границам, а несколько так и вовсе привезут практикантов на службу обратно в столицу. Так что маневр не заметят.

Главное, чтобы им еще и здесь не пришлось ждать лишний час. Мы же не просто так торчим тут, слушая перелаивания Чалыча и представителей Минобороны. Честное слово, давно бы сбежали – но в итоговом акте должно быть две подписи.

Только перед тем, как ставить свою, надо дождаться закорючки от приехавших два часа назад офицеров. И вот с этим не клеилось.

Хотя начать стоило с того, что на бетонированном пространстве перед депо стоял разбитый синий «Кинжал» – вот как его притаранили на буксире со сломанными гравиопорами, сплющенным обтекателем, расцарапанным фюзеляжем и сломанным трапом, в этом же виде. К слову, когда я его разбивал буквально вчера, он выглядел целее – но, когда его вытаскивали из подземной парковки, явно планировали списать в утиль.

Еще там же, перед депо, стоял желтый «Рансат». Уже не золотой – всей бригадой ночь не спали, снимая позолоту. Утром прошлись баллончиками с быстросохнущей желтой краской – и вуаля, готово.

А дело все в том, что вчера поступило крайне заманчивое предложение. И предложение это было принято.

Хотя начиналось все крайне нервно. Для начала до нас донесли, что мы сорвали крайне важное мероприятие, и его организаторы, сидящие на вершинах аж двух министерств – Просвещения и Обороны, крайне злы.

И вот этот милый штраф в четыре миллиарда на моем счету – далеко не окончательная цифра взысканий и потерь, которую активно ищут, на кого бы повесить. И нашли бы наверняка – тут особо других кандидатур нет. Но гонки изначально делались для повышения лояльности общества, а то самое общество, мягко говоря, недоумевало происходящим. Голоса трех тысяч участников и двух миллионов зрителей «Мастера путей» звучали достаточно громко, чтобы дать заднюю и начать диалог.

Основная претензия была сформулирована сразу – нельзя в гонке, где могут быть уничтожены гравилеты участников, наказывать за уничтожение гравилетов организаторов. В конце концов, это нормальная самооборона – не стреляйте в нас ракетами, и мы тоже будем вести себя хорошо. Иначе же – сами платите два миллиарда и двести миллионов за каждый уничтоженный «Кинжал».

Организаторы пытались оправдаться, что они просто пытались замедлить гонку – мол, мисс Сойер это профессиональный пилот, у мисс вон Альтазар гравилет последнего поколения, а этот третий вообще непонятно как получил ПТС на «Рансат», который по идее – спортивный инвентарь. Ну нельзя сертифицировать в Империи машины с такими характеристиками!

А что стреляли – так они (мы) люди умные, опытные – должны понимать, что когда в вас летят ракеты, то просто уклоняйтесь и ждите, когда они закончатся. А там и остальная масса участников подтянется – игра планировалась не на скорость, а на командные действия.

На что им возразили, что надо было сразу говорить правила. И раз умолчали – то огребайте.

В общем, штраф с меня сняли – под всеобщее ликование и добродушные комментарии девчонок с радио, что за такие спецэффекты вообще премировать надо. А на будущее – учредить дополнительные награды за самое зрелищное выбивание «беглецов». Выпустить цели подешевле и побольше, а догоняющим разрешить быть позлее – все равно имперская техника самая надежная, и никто не пострадает. Организаторы обещали подумать и, утирая пот со лба, пропали из эфира.

Мой банковский счет ожил. Часа полтора все было хорошо – а потом жутковатая десятизначная цифра с минусом вновь навестила приложение.

Почти сразу же мне позвонили – деликатный мужчина, назвавший себя чиновником минобороны, попросил не делать скоропалительных выводов и все обсудить при личной встрече, к обоюдному удовольствию сторон. Мол, да – вы можете снова поднять народ, который уже празднует справедливость. Но не лучше ли выслушать условия сделки? Можно отказаться – это не повестка. Но тогда повестка последует.

Оставлять проблемы за спиной не хотелось – я согласился выслушать. Выбрал знакомое кафе на вокзале, назначил вечернее время и прогуливался там за час до встречи. Не то чтобы было какое-то подозрение или предчувствие – обычные меры предосторожности.

Две небоевые потери новейших истребителей – понятия не имею, как извернется ум министерских, чтобы прикрыть свои тылы.

Чиновник прибыл на черном «Серваере» в одиночестве – в меру пухлый невысокий мужчина в светло-сером костюме, на погоны которого намекала разве что осанка. Но кабинетная работа явно была долгой – и рукопожатие его оказалось мягким, и сам он давно привык разговаривать с людьми гражданскими – судя по оборотам речи и умению выслушивать предложение до конца, не хмурясь.

Сели за пластиковый столик – тот пошатнулся в сторону гостя, и решили ничего не заказывать – мистер Свонс лечил язву, а тут ее обострение мог вызвать даже близкий запах.

Я, признаюсь, думал, что сейчас подсунут контракт с армией лет на двести – с вычетом части денег в компенсацию за все сломанное. Только вот предложение и в самом деле оказалось заманчивым.

Одно из конструкторских бюро Минобороны весьма заинтересовалось «Рансатом» – до этого машина в руки им не попадалась, а ввиду исключительных скоростных характеристик, специалистам очень хотелось разобрать там все до болтика, посмотреть, как все работает, и интересные разработки позаимствовать. Предлагалось отдать «Рансат» и жить дальше, как жил. Мол, вы все равно выиграли «Спектра», а ваш долг патриота… А мы вам за ваш долг – другой долг спишем.

На это я ему объяснил, что из-за избытка чувств куда-то запарковал «Рансат» и забыл, куда. Так что Империю люблю, «Рансат» отдать не могу – состояние аффекта, в меня же из пулемета стреляли. Сюда, вон, на общественном транспорте приехал.

Но можем поискать «Рансат» вместе со всей аудиторией «Мастера путей». Короче, намекнул, что верну этот скандал обратно в медиаполе – а они, кое-как вынырнув из волны недовольства, снова утонут там с головой.

Мистер Свонс покивал, словно и ожидая что-то такого, и сразу предложил другой вариант. Первая часть – такая же, очень уж «Рансат» хотят изучить.

А вот вторая… Ввиду высокого уровня лояльности, государственных наград, офицерской должности (пусть и в запасе) и погашенных взысканий Империя видит возможным передать списанный «Кинжал» в мои руки. Обмен – ключ в ключ, состояние «как есть».

Никто чинить «Кинжал» не будет – кроме того, выдернут все блоки свой-чужой и вооружение. Но это все еще будет «Кинжал» – в эксклюзивном личном владении. И никаких страшных минусов на счету.

– Если восстановите альтернативными гражданскими системами – сможете летать.

Есть еще и кнут – где-то через месяц или два, когда все уляжется, комиссия вновь поднимет дело о немотивированном нападении, и тогда штрафом уже не обойдется.

Признаюсь, я даже переспросил.

– Какое-какое нападение?..

Оказалось, что синий «Кинжал» не пытался мне навредить. Вовсе нет – он мирно летел по подвалу, чтобы принести искренние извинения за случайно выпущенную рядом со мной пулеметную очередь. В знак безусловного миролюбия даже не поднял гравищиты.

И на такого беднягу из угла накинулся Тан Савой, схватил за двигатель на хвостовом оперении и, используя уязвимость конструкции, серьезно повредил дорогостоящую военную технику об столб и далее об потолок. Затем не оказал помощь пилоту, что тоже – нехорошо.

– Он меня чуть не убил. Есть записи, есть трансляция.

– Есть интерпретация записи, – мягко поправил мистер Свонс. – Очередь прошла сверху. Пилот у «Кинжала» высшей категории. Он скажет – хотел пугнуть. Хотел бы попасть – попал бы.

Я сдержался и не стал говорить про переговоры мисс Сойер, которые тоже у нас остались. Дойдет до суда – пригодится.

– «Рансат» снимает показатели ускорения. Приложим к видео, сверху – бумагу от эксперта, что мне просто очень повезло выжить, – отметил я другой сценарий.

– Да, у вас есть юристы и неплохие, но, – тут чиновник грустно развел руками, – техника чужая, не нашего стандарта. Боюсь, вашей бумаге не поверят. Свидетелей нет. Только ваши показания и показания пилота, а он из кожи вывернется, чтобы на него не повесили покушение на убийство. Так что давайте договариваться, прошу вас, – извиняясь, улыбнулся он. – У нас там, – указал он глазами на подкопченный за годы желтоватый потолок, – тоже не хотят доводить все до суда. Но вы ведь понимаете, что и вычеркнуть два «Кинжала» из боевого расписания – они тоже не могут? Должна быть веская причина. Скажу откровенно – на бумаге мы первый, уничтоженный «Кинжал» меняем на «Рансат» по запросу КБ. А второй, поврежденный, но не уничтоженный, – он поднял палец, подчеркивая важность. – Уводим в ремонт со списанием в частные руки и возможностью дооснащения при необходимости. Таким образом, потери на гонке – ноль единиц техники. КБ довольно. Минобороны довольно. Мистер Савой, решение только за вами.

В целом, вариант выходил действительно привлекательным. Эксклюзив гражданский на эксклюзив военный.

Да и Ноэль обещал мне два «Рансата», а отдал один. Надо будет напомнить ему.

– Только у меня – целый «Рансат», а у вас – битый «Кинжал», – с улыбкой приступил я к торгу.

Разумеется, у мистера Свонса были серьезные аргументы вроде штрафа и уголовного преследования… Но если два «Кинжала» всерьез уйдут в утиль – сколько людей потеряет нагретые места и золотые погоны?..

Пара намеков в одну сторону, пара намеков в другую – и вышли на понимание, что «Кинжал» демилитаризируют в моем присутствии – и присутствии моих механиков. Чтобы совсем уж машину не искалечили – а при быстрых работах это легче легкого. Вытащил кабели, не подписал – все, вычитай от трех суток до бесконечности на прозвон всех цепей. Вместо аккуратного демонтажа – дернул, срывая крепеж. И вот уже ищешь подходящий материал, чтобы наплавить штатное место.

Да и любят армейские разводить секреты на пустом месте – узлы могут быть сто лет как гражданские, и зачем тогда убирать?

Мистер Свонс сказал, что организует комиссию и нас на нее пригласит. Только вот мне завтра улетать – а значит, все отложится на месяц. Это мистеру Свонсу не понравилось – инструкции он имел совсем другие.

Поэтому – вот. Семь утра, понедельник, «Кинжал» под офигевшими взглядами Мастера и Чалыча выгружается военным буксиром на бетон парковки перед гаражными боксами депо. И я ведь им честно вчера сказал – снимаем позолоту с «Рансата», так как завтра его менять на «Кинжал». Не поверили, оба. Зато поутру мне досталась минута для довольной ухмылки.

Ну и вместе с «Кинжалом», понятно, из того же буксира выгрузились и военные – не такие, как мистер Свонс, а офицеры с полковничьими погонами и армейской хваткой. Они же – срочно сформированная комиссия по конверсии.

Полковники попытались тут же всем руководить – гражданским доверять нельзя, это общеизвестно – но после перелаивания с Чалычем, обозначением кто где служил, и кто тут салажонок, диалог нормализовался. Да и Мастер обозначился – номер части, годы службы, десантура, комиссован по контузии. В общем, полковники его тоже слушали внимательно и периодически вычеркивали из длиннющего списка, взятого с собой, узлы, которые «я вот сейчас на рынке десять штук куплю!».

Надо сказать, после каждого вычеркнутого пункта – и Чалыч и Мастер вздыхали с облегчением. Им чинить – не потому что я попрошу и заплачу за это, а потому что самим интересно.

Все-таки «Рансат» – это чужое, а чужое, даже очень быстрое, по умолчанию хорошим быть не может. Такая вот философия.

А «Кинжал» – это технологический шедевр. Изучить его, попытаться восстановить и (тайная мечта) улучшить – это просто счастливый день механика.

Да, «Рансат» – вроде ордена в королевстве Сават. Но «Кинжал» тоже выдается только кавалерам соответствующего ордена. У меня вот их три, а не было бы ни одного – даже разговор об обмене бы не поднимался.

Само собой: «наши ордена – выдаются за дело, а вот за что там в Савате – это еще посмотреть надо».

В общем, мой обмен решительно одобрили. И над каждым узлом, который все-таки приходилось демонтировать – чуть ли не рыдали. А таких все-таки набралось изрядно – их просто сваливали на бетон, буднично сообщив, что уничтожат в составе уже другой комиссии.

Одно успокаивало – ни на силовую установку, ни на двигатель, ни на аккумуляторы, крылья, гравионику военные не покушались – все это противник может добыть при определенном везении, сбив гравилет. А вот изымаемые узлы безусловно уничтожались при инициировании системы катапультирования, и добыть их можно только с живой машины. Что, понятное дело, недопустимо.

Летать после изъятия всего секретного «Кинжал» не мог. Но – техника Империи эволюционна. Подумаешь, сняли систему автоматической интеллектуальной навигации «Саин-17». Можно поставить «Саин-14» – такое же количество портов. Не все так просто, разумеется – софт и «мозги» другие, но если под «Саин-14» поставить радар четырнадцатой же серии и экраны под них – как будто бы заведется. Это мне Чалыч, скуривавший уже вторую пачку, подошел и объяснил. В общем, энтузиазм у них такой, что и самому даже верилось.

Позиция моя была наблюдательной, стоял там больше для баланса – их трое, нас трое. Иногда помогал, иногда фотографировал расположение проводки, когда не хватало свободных рук. И искренне надеялся, что к обеду завершим.

Надежда сбылась наполовину – «Кинжал» и в самом деле завершили разбирать к одиннадцати. Тут бы вздохнуть спокойно, но началась приемка «Рансата».

Порядок есть порядок – мы «Кинжал» осмотрели, теперь пришел их черед фиксировать все в документах и на фото.

– У меня написано – «Рансат», золотого цвета.

– А в ПТС написано – «Рансат», цвет – желтый. – Указывал Чалыч на документ.

На этом глобально и запнулись.

При этом, приемка салона прошла за каких-то полчаса – и там полковники не были столь принципиальны. Даже не стали возмущаться, что отсутствует холодильник и кальян – просто отметили, что штатные места стоят пустые. Поморщились из-за коньячного духа и еще сильнее – из-за пустой бутылки, оказавшейся на месте. Я уж думал – проскочим быстро, успеем к вылету…

А вот цвет – подавай им позолоту.

Как всякие военные, полковники были упрямы и стояли на своем. Как всякий приемщик в автосервисе, Чалыч знал тысячу приемов как объяснить, что так и было.

В общем, за час он их переупрямил – и фото с видео просто сняты в яркий солнечный день, и комментаторы просто приукрасили. И вообще – в ПТС явно сказано…

Полагаю, дело было не в цвете как таковом – а в сорока килограммах золота, которое трем полковникам было прихапать очень даже по погонам. Не вагон же – это уже для генералов. А баллончики с желтой краской они бы и сами купили, уже самостоятельно потом доказывая в закрытом КБ, какой там «цвет по ПТС».

– Ладно, давай подписывай, – оформили они документы о передаче и сунули Чалычу.

– А владелец – вон стоит, – указал он на меня.

– Так что ты раньше не сказал! – Чуть ли не сплюнул он. – Молодой человек, цвет должен быть золотистый!

– Цвет по ПТС – желтый, – даже тон голоса я повторил, всем видом показывая, что никуда не тороплюсь.

– Родственники? – Нахмурился полковник.

– Родственник. Сын родной. – За его спиной подтвердил Чалыч.

– Поня-ятно, – протянули мне документы, но тут же отдернули. – Стоп. Откуда у тебя орден «Верный кинжал»? – Осмотрели меня с подозрением.

Выгляжу молодо – потому и спрашивает. Но биоэнергету стыдно выглядеть старым. А уж в тридцать два года – тем более…

– Какой из трех? – Поднял я бровь.

– Подписывайте, где галочка, – подали бумаги с уважением.

Подписанные документы сфотографировали – я и полковник, внесли снимок каждый сам в свой телефон. И «Рансат» исчез из приложения. Зато появился «Кинжал-17МГ». По ПТС – черный.

Видимо, синим он был только на время гонки.

– Счастливо, – пожали мы друг другу руки и, наконец, разошлись.

Вернее, гости сели в буксир, ухватили «Рансат» гравизацепом и улетели на север города. Видимо, где-то там у ихнего КБ логово…

Ну а к «Кинжалу» начали стягиваться все наши работники – обходя его сначала по широкому кругу, а потом постепенно приближаясь.

– М-да, приобретение, – улыбался я, тоже обводя его взглядом.

Словно и не смотрел на него уже пять часов. Но до этого – он был чужим, а теперь – мой.

– Минут через десять прилетят, – подошла мисс Сойер.

К «Кинжалу» она относилась с понятным любопытством, но близко не подходила. Еще вчера насмотрелись, пока копились баллы. Да и потом, когда извлекли матерящегося пилота, была возможность осмотреть салон изнутри.

Связь-то в подвале не работала – не дотягивался пилот до своих со сломанными антеннами. Вот и перелаивался с нами от бессилия – записи тоже остались. Так что, дойди дело до суда, нашлись бы доводы…

– Как спящая царевна?

– Спит, – пожала Эффа плечами. – Бурная ночка, а? – Непонятным тоном уточнила она.

– Я ей ночной сон продлил. Чтобы не вышагивала перед министерскими.

Постелено Аллите было тут же – не мог я бросить своих во время ночной смены, но и оставить ее высочество одну в гостинице тоже никак. Вот и пришлось идти на компромисс – очередная пачка денег была отдана Аллите с предложением потратить на подготовку к месячному отъезду и истрачена с нездоровой сноровкой – быстро и до конца. Приобретенное вместилось в три спортивных сумки – лично несла их, не доверяя мне.

Я понимаю – белье. Эти куски ткани мне еще с Ренни нервы помотали. Но белье может стоить дорого, это как оправа под драгоценность – если есть бриллиант, не жмоться на золото…

Но полмиллиона! В обычном супермаркете!

За это принцесса согласилась спать на моем матрасе.

– Да у тебя тут условия как в тюрьме. – Оценила она вчерашним вечером. – Привыкать не придется. – Ободрительно похлопала она меня по плечу, ложась как есть – в одежде.

И уснула с моей рукой на лбу.

В углу стояли три тяжелых баула с «приготовлениями» – и хитрыми «бирками» из завязочек ниткой на каждом. Чтобы не лез внутрь – хотя я вроде обещал…

– Самое время разбудить, – посоветовала Эффа. – Но лучше не поцелуем, затянется. А мы опаздываем.

Покосился на нее – вся раздраженная, дерганная. Впрочем, вчера всем пришлось понервничать – но обошлось же?

– Ты с Хенни говорила? Она приедет? А то трубки не берет.

– Не приедет.

– Может, и к лучшему. – Пожал плечами. – Не люблю проводы.

– Ага. Ты, кстати, ей не звони – все равно не дозвонишься. – Выдохнула Эффа, словно перед прыжком в воду.

– Не понял. – Нахмурился я, изучая бесстрастное выражение мисс Сойер.

– У человека теперь нормальная жизнь. Человек осознанно принял решение. Давай будем уважать это решение. – Выдала она явно заготовленную фразу.

– Эффа, давай-ка чуть подробнее. Что случилось? – Уточнил, наполняясь недобрыми предчувствиями.

– Случилось многое.

– Дальше.

– А вон. Синий. – Указала она подбородком на «Кинжал».

– У тебя слова отняли? Эффа, давай как-нибудь на местном, я зря его учил, что ли? – Оставался я внешне спокоен.

– Ты только не ругайся. Не дергайся. Уважай чужое решение.

– Что-то такое уже слышал. Но, допустим. Уважаю, стою на месте.

– Ты же знаешь, что чудес не бывает? Ни добрых волшебников? Ни выигрышей в лотерею?

– Дальше, Эффа. Я тут с сердцем не слягу, не переживай. – Начали приходить первые догадки.

– Тогда прими как есть. Хенни ты больше не увидишь, это ее решение. – Накрутила себя Эффа так, что даже край губы чуть подергивался.

– А взамен?..

– Карим вон Альтазар пробивает очередь двум пилотам, и они снимают свои претензии. Государство отказывается от суда. Штрафы снимают, изъятия имущества не будет. Ты получаешь «Кинжал». И…

– Ну?

– Хенни не узнает о разорванном на жопе костюме бобра, найденном в парке. Вы другого места не могли найти? – Поджала губы мисс Сойер.

– Миленько. Но мимо, разумеется, как обычно.

– Поэтому она спит на твоем матрасе?

– Где ей спать, если мы работали всю ночь? – Устало поморгал я. – Насчет бобра – это выяснила супер-сыщик или напечатали в газетах?

Могли и напечатать – таинственный аниматор с запахом коньяка улетает, матерясь, на лестнице золотого гравилета, а потом его костюм находят в парке… «Остерегайтесь лосей!»…

Хотя нет, желтой прессы в Империи серьезно так меньше. Дома, на Аликсе – точно бы вышел материал на разворот.

– Выяснил ее отец. Еще у него записи с гравилета в первую вашу встречу, когда Аллита была в стельку пьяной, а ты ее держал за жопу.

– Я придерживал, чтобы она не упала. А жопа у нее начинается непонятно где.

– В общем, видео, фото – он держит на тот случай, если ты не уймешься.

– Значит, Хенни меня спасает?

– Ты тоже иногда спасаешь так, что очень больно на сердце. Спроси Ренни.

– Выдумала кучу небылиц, поверила в них, жертвует собой… – Проговаривал я задумчиво.

– Это поступок, Тан. То, что делает нас взрослее. Или ты считаешь себя единственным? Считаешь, что она никого не полюбит? – Горячилась мисс Сойер.

– Эффа. – Улыбнулся я слабо. – Этот мир – вообще не мой.

– Я не это хотела сказать.

– Пойду будить принцессу. – Прищурился я на приближающуюся десантную машину.

– Тан, я просто хочу сказать – не обесценивай то, что сделали ради тебя. – Догнала Эффа, принявшись вышагивать рядом. – Не отказывайся. Не ломай. Не возвращай.

– Мисс Сойер. – Притормозил я. – Вы же в курсе, что вас просто кинули?

– Это ты так сейчас говоришь. А там были очень серьезные обвинения!

– А я династию вон Харрит спас. – Вновь улыбнулся ей устало. – Вот так, – щелкнул пальцами. – И все живы, представляешь?

– Это другое.

– Мисс Сойер, знаешь, что самое страшное ты сделала?

– Ну? – Насупилась она.

– Ты обманула себя. И до конца жизни ты будешь об этом молчать. Ничего не изменишь, никому не расскажешь. Потому что это обесценит поступок Хенни.

– Я уверена, что Хенни поступила правильно.

– По твоему совету?