Текст книги "ZEUS. Северный клан (СИ)"

Автор книги: Владимир Кельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 13. Великолепная афера

Пиратская станция Роджер, туманность Сола-Корвина, ОСП

Вторую неделю Рэйн ошивался на Роджере. Док станции охотно приютил «Развалюху», на которой он прибыл вместе с Максом и Лоренсо. «Зевс» пришлось оставить, и все это время корвет дрейфовал в темной зоне туманности Сола-Корвина, где зашкаливали звездные ветра, рожденные светилами спектрального класса F. Буквально на третий день Рэйн с удивлениемотметил, что тоска скребет сердце. Недоставало рева двигателя и привычного драконьего шепота; он даже уснуть не мог при местной силе тяжести, завышенной всего на 0,1 g. Хотя на гравитацию зря грешил. Перемен Рэйн все равно не замечал, а у его бессонницы давно было имя – Василиса де Воль.

Сидя в затертом пластиковом кресле, что ютилось в углу комнатушки мотеля, Рэйн курил. Задумчиво пялился на стену, выкрашенную в пошло-красный цвет, и наслаждался сигаретным дымом. В третьем секторе Роджера зачем-то ароматизировали воздух корицей, от которой уже тошнило, и сигареты стали настоящим спасеньем. Неплохо бы найти и средство от скуки.

На хэндкоме два ночи. Дни пролетали один за другим, а дело то замирало в мертвой точке, то двигалось в абсолютно нелепом направлении. Задание, которое любезно подбросил Даркус, сейчас казалось невыполнимым. Мало того, что Рэйн до сих пор не нашел способа убить предводителя Восточного клана, так еще и потенциальная жертва словно в черную дыру канула.

Информацию собирали по крупицам. Макс нанялся в доки – работал на погрузчике и тягал товар на склады, а в свободное время пил с местными работягами и выведывал информацию. Болтали всякое. Мол, предводителя Востока давно вживую не видели, Мисхель-Хан обращается к людям через сеть – появляется от силы раз в год, и вещает со всех проекций станции. А потом закатывает что-нибудь грандиозное и сыплет деньгами, дабы народ умаслить. Однако недовольство било через край. Особенно рабочий люд боялся двух вещей: войны с Корсаром и слияния с Джокером. Первое отберет жизни, второе – деньги.

Пока Макс потел в доках, Рэйн с Лоренсо просаживали наличку. Приличные суммы оставались в покерных клубах и терялись в казино на сочно-зеленых столах блэкджека. Задача была не пощекотать нервы азартом, а выйти на нужных людей. Чем выше ставки – тем проще попасть в закрытый клуб, где тебя обдерут до нитки игроки-профи, и где можно узнать настоящий карточный расклад станции Роджер. Бай-ины в таких местах приличные, даже самые мизерные равны полугодовому заработку Макса, будь он действительно грузчиком.

Сегодня играл Лоренсо. Налички с собой прихватил столько, что можно обзавестись жильем на Роджере или открыть свое дело. Например, оружием приторговывать. Но кому нужна оружейная лавка, когда на кону Север? Скрипя зубами, Рэйн отдал аферисту все, что удалось собрать за это время. А вестей от Лоренсо до сих пор нет.

Бесцельное брожение по комнате раздражало. Рэйн решил, что стоит завалиться на кровать и посмотреть какой-нибудь добротный боевик. В сети быстро отыскался «Иллюзион», а в холодильнике – пиво. Прохладная запотевшая банка светлого синтетического с шипением лишилась крышки, пена поползла наружу, и Рэйн тут же отхлебнул, чтобы на пол не потекло. Согнав с подушки раздобревшего на местной химии таракана, он собрался лечь, как вдруг ощутил присутствие. Вернее – услышал то, чего не мог услышать обычный человек.

В комнате вовсю разрывалась нуар-проекция заставки к фильму, а далеко в коридоре хрустел потертый ламинат. Будто кто-то крадется, стараясь идти бесшумно.

Рэйн замер – едва уловимые звуки стихли у двери в его номер. Вмиг он схватил лежащий на столе пистолет и встал возле дверного проема. Если незваный гость сунется – получит пулю между глаз.

Почти беззвучно щелкнул замок. Обшарпанная серая дверь медленно отворилась. Дуло уперлось гостю в русый висок, щедро сдобренный проседью.

– Аллерт, убери свою игрушку. Пожалуйста. Ты же знаешь, я оружие недолюбливаю. Замки тоже, – пробормотал Лоренсо, косясь на пистолет.

– Мог бы просто постучать.

Отливающий серебром «дастэр» вернулся на стол. Во взгляде Лоренсо все еще мелькал испуг, должно быть, под маской испарина выступила, ибо аферист почесывал силиконовый морщинистый лоб. От кареглазого молодого красавца не осталось и следа. На станцию Роджер прибыла одна из личин Лоренсо Грина – истощенный мыслями о великом ученый, которому давно стукнуло шестьдесят. Именно доктор Альварес, разыскиваемый за зверские опыты на людях, играл в покер со знаменитостями Роджера.

– Как все прошло? – спросил Рэйн.

– Отлично. Я знаю, где и когда появится предводитель Востока, и… – аферист умолк, расправляя закрученные накладные усы.

– И?

– И надо валить отсюда! – сорвался на визг Лоренсо, мечась по комнате. – Надо быстро вещи собрать и бежать в док за Максом! Надо пробраться на «Развалюху», и пулей на «Зевс»!

Когда торнадо эмоций, по имени Лоренсо Грин, в очередной раз пронеслось мимо, Рэйн ухватил его за грудки и хорошенько встряхнул.

– Что ты натворил? Успокойся и рассказывай.

– Я?.. Ничего особенного, – выдавил Лоренсо. Не выдержав тяжелого взгляда, тут же пролепетал: – Я выиграл корабль.

Рэйн заржал.

– Это не смешно! Это, блин, корабль! Это пиратская каравелла! Мне же за нее голову оторвут! Вернее, доктору Альваресу оторвут…

Рэйн продолжал смеяться, а Лоренсо с выпученными глазами принялся стягивать пиджак.

– Сейчас… Я все сниму и мы без проблем выберемся. Фортуна говорит…

– Не надо ничего снимать. Доктор Альварес может еще пригодиться, – Рэйн выглянул в коридор и, убедившись, что кругом никого, закрыл дверь. – Сядь, выдохни, и рассказывай: как ты умудрился слить дело, и на кой черт тебе понадобилась пиратская каравелла.

– Ну не смог я устоять! Понимаешь? – с досадой махнул рукой Лоренсо. – Сначала все шло по плану: выигрывал, проигрывал, потом заставил их думать, что даунстрик[5]5
  Даунстрик в покере – сплошная неудача, в не зависимости от того, какие на руках карты.


[Закрыть] поймал. Карта долго не заходила, как и положено. А потом туда-сюда… Но этот тип сам меня спровоцировал! Рейз[6]6
  Рейз в покере – ответная ставка с повышением.


[Закрыть] за рейзом, пока один на один не остались, а там… В общем, у нас теперь каравелла.

– Каравелла – это довольно абстрактно. Класс? Состояние? Что за двигатели?

Лоренсо насупился – искусственная кожа собралась складками на лбу, губы сложились в печальную гримасу, и только седые усы торчали вверх, будто мимика их не касается. Должно быть, отклеились.

– Рэйн, я не знаю. Каравелла – она и в космосе каравелла. Называется «Киллер», пришвартована в восемнадцатом доке, западный порт. Господин Лейсли отдал мне ключ и коды доступа, – Лоренсо полез в карман пиджака и вытянул ключ-карту. Держа ее за цепочку, словно ядовитую змею за хвост, протянул Рэйну.

– Теперь рассказывай, кто такой этот господин Лейсли.

– Братец предводителя Восточного клана, – гордо заявил Лоренсо.

Рэйн присвистнул. Парень оказался прав, проблемы не заставят себя долго ждать.

– Опа-па… Знаешь что? Я передумал, раздевайся-ка, пойдем в доки за Максом.

– А как же каравелла? – спросил Лоренсо, сдирая маску. Липкая слизь тянулась за кусками искусственной кожи, когда он срывал щеки и стягивал скальп. С чавканьем «лицо» шмякнулось на пол, рядом с одеждой и накладным пузом. Следом отправились волосатые «руки» – такие же склизкие изнутри перчатки.

– Забрать ее не выйдет. Во-первых, придется нанять команду, что для нас по определению невозможно на Роджере. А мы с Максом вдвоем не вытянем. Допустим, я буду пилотировать, а Фрей в инженерном отсеке поковыряется. А если погоня – а она обязательно будет – то кто стрелять станет? И чем? Вряд ли нам боеприпасы в ангаре оставят. Как только отойдем подальше от Роджера, нас возьмут на абордаж бывшие владельцы и прикончат. Каравеллу сбудут на независимом черном рынке, ибо вернуться с ней – пятно на репутации. Карточный долг ведь свят?

– Святее всех магистров вместе взятых, – подтвердил Лоренсо, вытирая подмышки и грудь полотенцем. – Жаль. Хорошая каравелла. Наверное.

– Этого мы не узнаем. В шкафу есть сменка. Оденься, а я пока тут приберу.

Шлепая босыми ногами по ламинату, Лоренсо прошел к спрятанному в стене шкафу. Открыл, окинул взглядом единственную вешалку и со вздохом напялил спортивный костюм. Толстовка на нем болталась, штанины аферист подкатал. При всей атлетичности телосложенияростом он на голову ниже Рэйна, да и в плечах далеко не косая сажень.

Пока Грин возился с кроссовками, подгоняя размер, Рэйн сгреб в охапку одежду и то, что осталось от доктора Альвареса. Сунул в утилизатор, и распылил в комнате смесь, уничтожающую ДНК. Баллончик шипел, выдавая мутное облако; бак утилизатора тарахтел, перемалывая лезвиями доктора. Оттуда Альварес отправится в путешествие по мусоропроводу и попадет на переработку. Возможно, со временем он превратится в пластиковое кресло или пивную банку.

– Запасной Альварес есть? – спросил Рэйн, вытирая руки полотенцем. Склизкий клей с мимическим проводником походил на сопли.

– Да. Одна «тушка» в тайнике припрятана, и еще одна заготовка на «Развалюхе» осталась.

Лоренсо пошел к двери, но поймав выжидающий взгляд Рэйна, остановился.

– В окно?

– В окно, – подтвердил Рэйн.

* * *

Несмотря на позднюю ночь, в припортовом баре «Десятка» было довольно людно. Зычно смеялись подпитые компании работяг, сдавших смену и желающих набраться перед выходными. Самые стойкие играли в карты, кто-то давно спал прямо за столом, а кого-то вырывали из цепких лап товарищей разъяренные жены. Хмурые одиночки жевали протеиновую смесь и заливали в желудки галлоны эрзац-кофе – через час им идти в доки и пахать до изнеможения.

Среди таких парней Рэйн и приметил Макса. Громила ковырял ложкой серую кашу и широко зевал. Заспанный, с взъерошенными волосами, торчащими соломой, он совсем не походил на профессионального убийцу.

– Рэйн, нельзя было до утра потерпеть? – буркнул Фрей. – Я только смену сдал, только лег, а тут вы. Я вообще-то восемнадцать часов без перерыва в вакууме проторчал, заваривая внешний манипулятор. Запертый в скафандре, который на ладан дышит. Это очень хреновый экстрим! Ненавижу ссать в скафандр.

– Прости, дружище, но дело срочное, – усмехнулся жалобам Рэйн, и уселся за стол, выкрашенный «под дерево». – Кстати, никто тебя не просил надевать скафандр и брать в руки сварку.

– Бригадир просил. Младшего механика затянуло в воздуховод и покрошило в фарш. Вот меня и назначили, – протяжно зевнул Макс, отчего Рэйн и сам прикрыл рукой рот в зевке.

Возле стола вырос Лоренсо с подносом в руках. На круге пожелтевшего пластика стояли три чашки кофе и тарелка с бургерами, которые выглядели так, будто их уже кто-то жевал.

– Немного кофеина, чтобы взбодриться, – улыбнулся Лоренсо, сев напротив.

– Взбодришься тут… – нахмурился Макс.

– Не спеши засыпать. Лоренсо раскопал информацию на предводителя Востока, осталось только сложить дважды два и спланировать убийство. А еще он каравеллу выиграл.

Макс чуть было не пронес ложку мимо рта. Глаза округлились, дремоту, будто в вакуум снесло.

– Так чего молчите?! Когда брать этого поганца будем? И где каравелла?

– О каравелле забудь, нам ее не вывести из дока. А с восточным поганцем не так все просто, – сказал Рэйн, отхлебнув кофе. – Лоренсо, расскажи ему.

Аферист выпятил грудь колесом, и прочистил горло. Голос Лоренсо изменился до неузнаваемости, он вполне мог бы принадлежать какому-нибудь политикану, агитирующему толпу.

– Сейчас на Роджере действует три силы. Мисхель-Хан и его приспешники удерживают станцию, но планы по захвату Севера или война с Даркусом никому не нравятся. Хотя открыто оппоненты не противятся, но заговоры зреют. Один из лагерей принадлежит его заместителю – Филину. Настоящего имени не знаю, но Рэйн без проблем раскопает в пиратской сети. Эти ребята собрали возле себя капитанов кораблей, которые не желают идти против Корсара, но не прочь нажиться на павшем Севере.

– На Джокере вроде бы все печально. Рухлядь и помойка. С чего там наживаться? – скептически хмыкнул Макс.

– Есть с чего, – буркнул Рэйн, метнув взгляд исподлобья. Глубоко внутри взяла обида за Север, слова Макса показались плевком. – Там есть заводы, какой-никакой, но флот. А еще куча перспектив, которые просрали уроды вроде Квентина-Малины. Да одна станция чего стоит! А ее разберут на куски, лишь скелет останется. Куда людям потом деваться? О них кто-то подумает? Нет. Восточному клану нужны только деньги и корабли, а лишние рты они без мук совести в шлюз вышвырнут.

– Не кипятись, – оборвал Макс. – Говоришь так, будто уже на трон Джокера зад примостил. Рэйн, я в смердящих политикой делах не разбираюсь, но даже мне ясно, что выставить против корпорации силы Севера – дохлая затея. Чтобы восстановить станцию уйдет куча денег и времени, а ты…

– Что? Не успею? – огрызнулся Рэйн, в висках стучало: «Год…», а на губах он ощутил ледяной поцелуй Жрицы Смерти. Руки похолодели.

– Друзья, вы чего?! – пискнул Лоренсо. – Мы все устали и не выспались. Прошу, давайте помягче. Пожалуйста. У меня нервы и так на пределе, игра была тяжелой, голова и вовсе не соображает.

Макс засопел и принялся ковырять ложкой в тарелке, гоняя серый сгусток протеина от бортика к бортику. Постукивая по столу пачкой «Клэмбера», Рэйн полез в карман спортивных штанов за зажигалкой. И только Лоренсо невозмутимо жевал бургер, не понимая истинной причины спора. О том, что Бобби обнаружил неполадки нейроусилителя, Рэйн никому не сказал кроме Макса. Теперь жалел.

Напряженное молчание нарушил Лоренсо:

– Может, пойдем? – вкрадчиво предложил он. – Поговорим на шаттле. А лучше поспим.

Просящий взгляд парня не оставил выбора. Как ни странно, но Рэйн действительно забыл, что друзья не киборги. Сам-то мог еще двое суток бодрствовать, а возможно целую неделю – он не проверял. Побаивался.

– Идем, – согласился Рэйн.

– Да, – рассеянно кивнул Макс. – Только в сортир сбегаю, и пойдем.

Пластиковый стул облегченно хрустнул, когда Макс поднялся и зашагал в соседний зал, откуда слышалась электронная музыка, и тянуло низкосортной марихуаной. Рэйн затушил окурок в остатках кофе и кивнул Лоренсо, чтобы быстрее доедал свой черствый бургер.

Через пару минут в зал влетел ошарашенный Макс.

– Рэйн, ты не поверишь! Там… Идем, скорее!

Рэйн ринулся следом за Фреем.

В смежном зале «Десятки» дым стелился плотной завесой, народ рассиживался за столами, слушая громкие биты стереосистемы. Макс ткнул на барную стойку. Завидев то самое «ты не поверишь», Рэйн удивленно отвесил челюсть. Не может быть!

За стойкой похрапывал пьяный вдрызг не кто иной, как майор Роб Кавило, собственной персоной. Бывший босс проекта «Зевс» неуклюже подпирал локтем веснушчатую физиономию. Потертая коричневая куртка и рыжие волосы отливали ржавчиной, когда на них падал свет одной из вращающихся лазерных ламп.

– Ни хрена себе сюрприз… – обронил Рэйн.

– Я тоже так подумал, – кивнул Макс.

– Идем, попробуем его растолкать.

Проще было бы растолкать мертвеца. Кавило бурчал что-то невнятное, и снова заваливался на заляпанную стойку, макая подбородок в пролитый ром.

– Ваш товарищ за выпивку должен, и за битые стаканы, – прошипел прыщавый бармен.

– Я заплачу. Сколько? – спросил Рэйн, и полез за бумажником.

– Сто пятьдесят.

Рэйн вскинул бровь. Полторы сотни? Кавило что, целое море дешевого пойла вылакал? Положив на стойку купюры, он добавил еще пятерку.

– Приятель, я старого друга не ожидал здесь встретить. Может, расскажешь, что он тут забыл?

Бармен сгреб мятые купюры и хмыкнул.

– Не думал, что у рыжего есть друзья. Он здесь появился с месяц назад, все время один и почти каждый вечер в баре ошивается. Работает в доках, а все деньги пропивает. Кажется, у него даже своей конуры нет. В порту ночует, но чаще тут, прям за стойкой, если не вышвырнут. Потом опять в доки тащится и все заново начинается.

Рэйн присвистнул. Признаться, он и не думал о майоре с тех пор, как по приказу Андре Балатье чуть было не всадил пулю в его рыжую башку. Видать, недурно майора жизнь покидала, раз бывший СГБэшник, да еще и руководитель секретного проекта в «Экзо матрикс», оказался на пиратской станции. В это сложно поверить. И тем не менее он здесь: распластался на барной стойке, пуская слюни и дыша перегаром. Жалкий неудачник. А ведь когда-то все было иначе… Когда-то. В прошлой жизни.

– Свободные комнаты есть? – спросил Рэйн и тут же получил ощутимый толчок локтем от Макса. В глазах Фрея застыл вопрос: «На кой черт?».

– На втором уровне, у администратора спроси, – ответил бармен и, потеряв интерес к разговору, полез за стаканами.

Рэйн выжидающе смотрел на Макса.

– Я не стану тянуть этого козла в комнату, даже стальным пальцем не дотронусь. Можешь хоть разжаловать, хоть в шлюз выкинуть – не стану! – запротестовал Фрей.

На втором этаже «Десятки» отыскался свободный номер. Плечом Рэйн пихнул синюю облупившуюся дверь, и они с Максом втянули Кавило внутрь. Расхлябанные ботинки майора чуть не лишились подошв, когда ноги зацепились за порог. От бывшего босса разило как от помойки. Кинув ношу на кровать, Макс облегченно выдохнул.

– Это что за приступ милосердия? – спросил он, отвесив храпящему майору звонкий фофан.

Рэйн пожал плечами, на что Фрей скривился.

– Ты же не собираешься?..

– Именно это и собираюсь, – ответил Рэйн тоном, которому никто никогда не перечит, даже Макс.

Достав из бумажника две сотни, Рэйн скрутил купюры трубочкой и сунул в карман куртки майора. Коричневая потертая кожа оказалась засаленной на ощупь. Затем он коснулся хромированного браслета на своем запястье и спроецировал пустой шаблон визитки. Записав номер закрытого канала, Рэйн задумчиво поскреб подбородок и добавил: «О жизни и смерти я не решаю». Кавило поймет. Должен понять.

* * *

Туманность Сола-Корвина дышала светящимися облаками плазмы. Шаттл погружался в ее сиренево-синее пространство и снова выныривал в черноту, как покачивающийся на волнах бумажный кораблик. Только море было межзвездной средой, связующей бездной, телом вселенной. А где-то далеко светились звезды, и на их фоне кляксой чернил разлилась темная зона. Некогда поглощенная глобула стала частью туманности Сола-Корвина; ее водород, гелий и кремний превратились в непрозрачную «ширму», где можно спрятать что угодно. Рэйн спрятал там дракона.

Системы работали штатно. Рэйн уводил шаттл ближе к темной зоне – час-полтора любования игрой света, и он снова окажется на «Зевсе». В груди радостно защемило.

У покатой стенки кокпита в амортизирующем кресле спал Лоренсо. Сморенный приключениями парень что-то бормотал во сне и улыбался. Фрей сидел в кресле второго пилота и следил за состоянием силовых полей, борясь с дремотой. От предложения поспать часок Макс отказался, мол: сначала дело, а потом подушка.

– Значит, через неделю снова на Роджер?

Вопрос Макса затерялся в клокоте систем. Ответив емким: «Ага», Рэйн снова провалился в размышления. От тяжелых мыслей и вопросов ломило виски. Как убить предводителя Восточного клана? Как удержать доверие Даркуса? И как быть с завоеванием Севера? Какое будущее уготовлено Джокеру в пиратском карточном раскладе, где каждый играет по своим правилам? Рэйн обдумывал всевозможные комбинации, просчитывал варианты развития событий, искал решение, и упорно бежал от видений, которые подарила жрица Смерти. С последним мозг благополучно справлялся – забыл о погружении в лимб. Но лишь на время.

Хэндком разразился музыкой, басы «Гравитации» оживили кокпит. На дисплее всплыл незнакомый номер, пеленгуется с Роджера.

– Макс, прими управление, мне надо ответить.

– Как скажешь, – кивнул Фрей, и сразу приободрился, видимо, надоело носом клевать.

Проскочив в грузовой отсек, Рэйн активировал хэндком. Рядом с увешанной проводами переборкой появился майор Кавило. Выглядел он изрядно помятым: веснушчатое лицо побагровело, правый глаз затянуло красной сеткой лопнувших сосудов. Запой никому не идет на пользу.

– Аллерт? Неожиданно. Думал, ты давно покойник, – скривился майор в деланном удивлении.

– А я думал, что ты живешь припеваючи. Но смотрю с «припеваючи» вышло так себе.

Повисла пауза. Кавило гневно сжал челюсти, но промолчал. Рэйн тоже молчал. Взаимная неприязнь всегда стояла между ними, как сотни лет прогресса стоят между велосипедом и первым преобразователем темной материи – непреодолимая пропасть. Рэйн представил, каких усилий стоил майору этот звонок и сбавил обороты.

– Майор, как тебя занесло на Роджер?

– Ты хотел спросить: как я так низко опустился? – хмыкнул Кавило. – Твоими стараниями, Аллерт. После того, как ты меня «убил», я два дня провел на окраине Крона, прячась в грязной радиоактивной пустыне. Потом подвернулся грузовой корабль на Альфа-Голсон, в Хеджион – не самое лучшее место, но оттуда я собирался на Терра-Нова, чтобы начать все заново. И знаешь в чем проблема? Все мои счета обнулили. Зачем покойнику деньги? Я ведь умер на глазах Балатье. Это ты меня пристрелил.

– О жизни и смерти я не решаю. Я же сказал, что заказ на твою шкуру никогда бы не принял. А хотелось.

Кавило смерил Рэйна взглядом – раздражающим и надменным – таким, каким обычно мерил людей, по его мнению недостойных называться людьми.

– Неужели? Знаешь, мои счета – полбеды. Хуже то, что корпорация перестала оплачивать лечение сестры. Ее отключили от системы жизнеобеспечения. Шерил умерла в момент, когда ты нажал на спусковой крючок.

– По-твоему ее убил я? – без доли иронии спросил Рэйн. Подобные обвинения он слышал довольно часто, и всегда принимал со строго отмерянной порцией безразличия.

– Я так считал. Остатки средств и сил потратил на то, чтобы найти пиратский пункт вербовки, выследить тебя и пустить пулю в твои электронные мозги, но… – Кавило умолк, и теперь за надменностью проглядывало сожаление.

– Но ты не того искал.

– Аллерт, я всегда говорил, что ты лишь оружие, и будешь стрелять, когда прикажут. Но всегда есть выбор. И в корпорации сделали свой задолго до нашей встречи в офисе на Кроне. Балатье, так или иначе, избавился бы от меня. Это был вопрос времени. Пока я драил отсеки и шлюзы в доках Роджера, понял одну вещь: не ты убил Шерил. Ее убил Балатье.

Майор умолк. В его словах Рэйн отчетливо слышал глубокую, тщательно взращенную ненависть к «Экзо матрикс». Ненависть столь всеобъемлющую, что она непременно должна выплеснуться на врага, иначе сгноит майора изнутри. Он уже разлагается под гнетом сдерживаемого гнева. Беда лишь в том, что вопреки жалкому виду законченного алкоголика, майор не растерял упрямства и гордыни. Он никогда не попросит о помощи. Никогда.

И Рэйн сделал первый шаг:

– Как много ты знаешь об «Экзо матрикс» и проектах, связанных с Сущностями?

– Достаточно. Мой уровень доступа был куда выше твоего, я многое видел, и многое понял. Жаль, что слишком поздно.

– В войне против корпорации мне не помешает консультант.

Слова будто материализовались, и Рэйну показалось, что он видит, как те бестолково болтаются в воздухе, путаясь в проводах переборки, как мухи в паутине. Месяц назад он и представить не мог, что предложит Робу Кавило сотрудничество, или пригласит в команду и даст койку на «Зевсе». Но все изменило время, которого почти не осталось.

– Подачка? – горько усмехнулся майор. Взгляд потух. Сейчас у него внутри кипит бой между гордостью и желанием отомстить. Необходимо ему помочь и подтолкнуть в выгодном для «Зевса» направлении. Что Рэйн и сделал:

– Нет. Милостыню не подаю. Место в команде нужно заслужить.

– Что я должен сделать?

– В восемнадцатом доке пришвартована одна каравелла… – Рэйн загадочно ухмыльнулся. – Майор, как ты относишься к доктору Альваресу?

* * *

Госпиталь «Ремед», мегаполис Терра-Сити, планета Терра-Нова, ОСП

Ной видел сны наяву. Изо всех сил старался бежать от навязчивого морока, но какая-то злобная, мазохистская часть подсознания снова и снова переносила его в кошмары.

Он стоял на собственной кухне. Маргари готовила кофе и с улыбкой рассказывала о чем-то прекрасном и далеком – о том, что было Ною недоступно, и чего он никогда бы не понял. Но она все говорила и говорила. Протягивала чашку кофе и улыбалась – искренне, тепло; улыбалась так, что Ной понимал в чем секрет прекрасного, и даже имел наглость к нему прикоснуться. И тогда он целовал ее нежные руки, длинную изящную шею, находил ее губы и вдыхал цветочный аромат волос. И лунный свет оставлял серебристые дорожки на ее белой коже, и лепестки роз кружили над их головами, точно ожившие.

А потом взрывалось небо, ударная волна выбивала стекла. Кожа на лице Маргари вздувалась волдырями и шипела, будто ее облили раскаленным маслом. Ясные глаза проваливались в глазницы, запах горелой плоти и жженных волос впивался в ноздри, как сверло для лоботомии ввинчивается в мозг.

Ной обнимал обгоревший труп. Он отчаянно вопил, но не слышал собственного крика. Вопль сливался с воем сигнализации авто, а потом превращался в пронзительный писк датчиков. Это истерила система жизнеобеспечения.

И тогда его выбрасывало в реальность. Сквозь пелену боли Ной видел, как неистово скачут волны на дисплее его ЖТМ, как зашкаливает показатель пульса, и горят красным датчики. Видел, как подобно спецназовцам в палату влетают врачи, прижимают его к кушетке и слаженно борются с приступом. По венам растекалась холодная сыворотка. Она делала его беспомощное тело легким, снимала жар и уносила в мир грез.

Тогда приходили другие сны.

В них господствовал разум, и Ной отчетливо понимал, что детонатор активировал ключ зажигания, а судя по силе взрыва и по интенсивности ударной волны, это была взрывчатка типа Т-гибрид. Он осознавал, что спасти Маргари было уже нельзя. Понимал Ной и другое: убийца все это время выжидал, желая убедиться, что довел дело до конца. Значит – наемник. Память в деталях рисовала серый грязный дым, запах гари и высокий темный силуэт человека с пистолетом. С яростью Ной узнавал в нем Рэйна Аллерта.

Ненавистный образ вызывал новые приступы. Датчики снова неистово пищали, пульс зашкаливал, виски обжигало болью. И снова в палату вбегали врачи. И снова через катетер на сгибе локтя вливалась ледяная жидкость.

Так продолжалось несколько дней. Сколько – Ной не мог определить. Но постепенно кошмары стали исчезать, уступая здравому смыслу, боль под ребрами поостыла, кожа больше не горела, а под повязками не пульсировало. Только ныло в груди, в области сердца. А по ночам предательски щипало в глазах от слез.

Сегодня утром Ной впервые сел сам. Кряхтя и постанывая, он хватался за поручни. Спинка кушетки поднималась вслед за корпусом, поддерживая ослабленное тело. Огнестрельная рана под повязкой полыхала болью, будто туда запихнули стального ежа и тот выплясывал мамбо. Синяки от уколов и капельниц зудели. Врачи буквально собрали его по кускам. Взрывная волна разодрала селезенку, а пуля проделала дыру в груди и задела легкое – это не считая многочисленных ожогов, и двух операций на спине. Больше всего Ной опасался, что никогда не сможет ходить. Обошлось.

В палате царил полумрак. Пахло антисептиком и медикаментами. На прикроватной тумбе обнаружилась тарелка с питательной смесью и стакан апельсинового сока. Дрожащей рукой Ной потянулся за стаканом и сделал несколько глотков. Вкуса он не почувствовал. Должно быть, еда тоже как опилки.

Утреннее солнце лениво заглядывало в окно. Тонюсенькие лучи пробивались сквозь полуприкрытые жалюзи и падали на белый пластиковый подоконник, играя бликами на интерактивных открытках. Ковыряя ложкой бледно-серую питательную смесь, Ной косился на голограммы с пестрыми надписями: «Поправляйся, брат», «Возвращайся в строй. ОСП нужны бойцы!», «Дружище, не дури. Жду на пиво!», «Ной, милый, выздоравливай. Мы молимся за тебя». По открыткам ясно, что приходили коллеги; не один день здесь провели Фил с Кариной, а из Иллиона приехала тетя Берта с Майком – должно быть, сняли номер где-то неподалеку от больницы и скоро опять навестят. Забота друзей и близких отчего-то не трогала, скорее, вызывала раздражение и казалась театром абсурда. С досадой Ной отметил, что зол. На них, на себя, на весь мир. И где-то в ядовитой мгле этой злобы пульсировала ненависть к врагу, на чьи плечи измученное сознание возложило вину за смерть Маргари.

Рэйн Аллерт.

Понимать иного Ной не хотел. Лишь разделил вину надвое, оставив половину себе.

Белоснежная дверь тихо скользнула в сторону. В палату вошла дородная медсестра. С неизменно холодной улыбкой, оточенной на тысячах одинаково немощных и больных подопечных, она проговорила:

– Господин Чавес, к вам посетитель.

Ной безразлично кивнул. Оставив стопку белоснежных полотенец, от которых пахло хвоей, медсестра исчезла в коридоре. Дверь снова скользнула в сторону. Ной ожидал увидеть Фила или тетю Берту, но это был Труханов.

Полковник зашел в палату, будто к себе в кабинет, разница была лишь в том, что сейчас Старый Медведь улыбался.

– Чавес! Да ты недурно выглядишь! Я уж думал, что мой лучший следователь на отбивную стал похож.

– Рад видеть, полковник, – улыбнулся Ной. А где-то в мозгу дала о себе знать гадкая червоточина: «Не по твоему ли приказу явился убийца?»

Труханов ухватил за спинку стул и пододвинул к кушетке. Вальяжно рассевшись, Старый Медведь расстегнул пуговицы на кителе: то ли хотел придать визиту неофициальный тон, то ли попросту пузо мешало. Ной попытался сесть поудобнее. Пижама на нем зашелестела, как бумажная.

– Не надо вставать. По возможности из палаты вообще не выходи, – Труханов поменялся в лице: улыбка испарилась, будто и вовсе не было, серые глаза сверкнули сталью. – У дверей дежурят двое бойцов, одного я оставил в главном холле, чтобы наблюдал за сомнительными личностями. Не исключено, что на тебя снова организуют покушение.

Ной скептически хмыкнул.

– Такая осторожность ни к чему. Меня скоро выпишут, и все начнется заново. Я ничего не хочу, кроме как отыскать виновного в утечке в Департаменте, поймать убийцу Бенжамина Дора, и упечь за решетку ублюдка, убившего Маргари. Я хочу найти Рэйн Аллерта, а остальное – побоку.

Покачав головой, полковник полез в карман кителя за сигарой, но вовремя вспомнил, где находится, и шумно вздохнул.

– Ной, мне искренне жаль Маргари. Она была светлым, хорошим человеком…

– Похороны уже были? – перебил Ной, в голосе послышалась злоба, которую он не собирался показывать.

– Два дня назад.

– Где?

– Старое кладбище на Утесе Верди, – ответил Труханов и снова тяжело вздохнул.

Настала тишина, в которой роем пчел гудели приборы. Техника работала так своеобразно, что не разберешь: звуки это или белый шум.

Старый Медведь прочистил горло.

– Чавес, я должен знать, что ты откопал и почему кто-то решил, будто это стоит твоей жизни, или жизни Маргари. Или же покушались на нее? Давно вы… – Труханов умолк, теребя седые бакенбарды. – Прости, что спрашиваю. Но ты сам понимаешь.