Текст книги "Сборник рассказов (СИ)"

Автор книги: Владимир Черепнин

Великая миграция

 
Раньше во столичном граде
Гостей с юга было мало:
Миллионов шесть, семь, восемь,
Еще пара – неучтенных.
Ехали погастарбайтать
На строеньях всяких новых
Русских и нерусских тоже.
А еще, чтоб торговати
На всех рынках без разбору.
А теперь что-то случилось,
Побросав свои жилища,
Все рванули во столицу.
Поезда, словно в гражданку,
Эмигранты берут штурмом,
Самолеты с перегрузки
Шасси оторвать не могут,
Так и едут по дорогам,
Не бибикают даже,
Ведь сигнал не предусмотрен.
Едут также на трамваях,
На ослах и на верблюдах.
Слух прошел, что будто даже
Сто джигитов всем аулом
Прилетели на шайтане.
Социологи хренеют:
«Что?! С какого перепугу?!»
Вскоре выяснилась правда:
Оказалось в странах ближних
В одночасье все прознали,
Что в столице рулит дядька
Доброты неимоверной
Всем кинотеатры дарит,
Обещает благодать.
И другой мужчинка тоже,
Тот, что мэра поглавнее,
Погрозился надрать уши
Всем мальчишкам брито-лысым,
Что скин-хэдами зовутся.
А ментов, что беспредельно
С детей гор берут поборы,
Обещал поставить в угол,
В соответствии с законом.
И прознав про весть благую,
Ломанулись все на север.
Пусть там холодно, так что же?
Там столица, хоть чужая.
Зато денежек в престольной
Вертится гораздо больше,
Чем во всех собратых в кучу
Братских странах СНГ.
 

Карлсон откинулся!

– Карлсон! Карлсон вернулся! – Радостно взвизгнул Малыш, увидев приземлившегося на подоконник коротко стриженного, покрытого щетиной и татуировками друга.

– Не вернулся, а откинулся, – недовольно пробурчал мужчина в полном расцвете лет, – пять лет от звонка до звонка в натуре оттарабанил…

Повод для недовольства был. Все произошло из-за него, из-за Малыша. Это он виноват. Пристал со своими дурацкими вопросами. Откуда они, малыши, берутся? Конечно, можно было бы сбрехать, как это непременно сделали бы родители, что-нибудь про аиста, капусту или магазин. Но врожденное правдолюбие не позволило Карлсону отделаться от назойливых расспросов таким банальным образом. Он сказал все, как есть. Однако, тупой Малыш ни хрена не понял. Пришлось показывать…

В результате – статья за изнасилование. Фрекен Бок. А что делать, если других наглядных пособий, кроме домомучительницы поблизости не было? Оно и к лучшему. За нее много не дали, потому как Фрекен Бок в суде умудрилась начистить хари и защитнику, и обвинителю. Сама не села лишь потому, что до судьи не смогла добраться. ОМОН остановил.

– Карлсон! – Малыш отвлек в меру упитанного от недобрых воспоминаний. – Для тебя приятный сюрприз имеется, касаемый наследства!

– Я получил наследство?!!!

– Нет, но теперь есть кому его оставить. Фрекен Бок родила!

– Может ребенок не мой? – С тоскливой надеждой поинтересовался Карлсон.

– Не ребенок, а ребенки. Тройня! Но все твои – точно. Такие же наглые. И жрут немерено. Правда, пропеллеров пока нет, но моторчики имеются. Внутреннего сгорания. Тарахтят, как бульдозеры, отравляя атмосферу выхлопными газами…

Не смотря на свою кажущуюся вредность, Карлсон был добрым малым. Он признал детей и женился на Фрекен Бок. А Малыш, хоть и повзрослел, семьей не обзавелся. Так и жил с собакой, как мечтал с раннего детства. Что поделаешь? Во все времена извращенцы имеют место быть…

Дурацкое путешествие

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. И было у него три сына. Только не как у нормальных царей – двое умных, а только последыш – дурак, все были недоумки. И звали всех троих Иванами, чтобы не путаться.

И решил царь младшенького куда-нибудь послать, так как только он оставался не пристроенным, в смысле семейной жизни. А что? Когда старшего послал за молодильными таблетками «Виагра», тот с бабой вернулся. Среднего послал за дичью, хотелось жар-птички отведать, так тот, вместо охоты, поперся на рыбалку, угодил в болото, приволок оттуда жабу, и та царевной оказалась.

Позвал царь сына и говорит:

– Пора и тебе, Ваня, куда-нибудь пойти и что-нибудь мне принести.

– Куда и что?

– Понятия не имею. Короче, пойдешь туда, не знаю куда, принесешь то, не знаю что.

Ваня хотел уже попытаться отмазаться от путешествия, сославшись на плоскостопие и хроническую диарею, как вдруг, хрясь! Заискрило, посыпались молнии, и в центре зала образовался здоровенный голый мужик.

– Астала виста, беби!

Это в далеком будущем отлаживали программу засылки Терминатора. И кто знает, сколько киборгов угодило куда попадя, пока пристреливались. Робот обвел всех свирепым взглядом и запел:

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

С Ваней чуть не случился приступ придуманной болезни, не плоскостопия, а второй, хронической. А царь совсем не испугался. Не из-за того, что такой крутой и бесстрашный. Просто не знал, что Терминаторов надо бояться.

– Ах, ты, склеротик марсианский! Как посмел к царю без приглашения?! Выйди вон и доложи, как положено!

Царевич не стал дожидаться, чем закончится сия аудиенция, благоразумно решив, что раз уж во дворце творится такая хренальтенция, лучше будет и правда отправиться в путешествие. Он выскользнул из тронной залы и пошел куда глаза глядят. Не сразу. Сначала понавыучивал всяких разных паролей. И шпионских, и футбольных. В дальней дороге всякое может пригодиться.

Из города Ваня долго выходил. Дело в том, что парень он был холостой, а значит, в любом доме могла проживать будущая супружница, а, стало быть, и теща. А, как порядочный зять, не мог проходить мимо дома потенциальной тещи без шуток. Приходилось задерживаться и демонстрировать всякие разности.

Наконец Иванушка покинул стольный град. И почти у самых ворот встретил длинную вереницу Буратинов, хвост которой скрывался где-то за горизонтом. Хотел было какой пароль произнести, на всякий случай, но старший, тот что был и повыше, и поносастей, приблизился строевым шагом и отрапортовал:

– Господин Урфин Джус! Отряд деревянных солдат прибыл для прохождения воинской службы!

– Я – не он. Ошибочка вышла. Ваней меня зовут или Иванушкой. Забыл, как правильно.

Командир тут же потерял интерес к царевичу и заорал на подчиненных:

– Что рты разявили, чурбаны неотесанные?!!! Шагом арш!

Жалко стало Ване Буратинов. И он им посоветовал:

– Ребята, не ходите в столицу, там всегда будут вас называть чурками. Возвращайтесь лучше домой. Там-то вы джигиты и батыры…

Вдруг, где-то далеко в хвосте отряда возникла страшная паника, которая волной докатилась до авангарда. Деревянные человечки, словно костяшки домино, падали, валяя впереди идущего. Непонятно, что так напугало Буратинов. Только ветер донес едва уловимую мелодию:

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

На границе царства дорогу царевичу преградила огромная кусучая зверюка. Ваня понял, что пора воспользоваться паролем. Зря что ли учил?

– Атакуй, атакуй, все равно получишь бакен, то бишь, буй! – Продекламировал Иванушка и продемонстрировал масонский жест – показал фигу.

А зверюка явно отзыва не знала и поэтому скомандовала:

– Стой, куда прешь и что несешь?! Мне за державу обидно, потому как я – сторожевой таможенный пес Тузик! Вот и паспорт имеется.

И протянула Ивану документ.

По паспорту вроде бы все так и было: и пес, и Тузик, и таможенный, но у царевича возникли подозрения, что дело нечисто, и не обошлось без коррумпированного воеводы внутренних дел, выдавшего документ. Потому что визуально это был не кобель вовсе, а, наоборот, сука, причем не собачья, а крокодильская.

Неизвестно, чем бы закончился таможенный досмотр, но тут гром, молнии и:

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

Крокодила Тузик тут же переключила свое внимание на вновь прибывшего:

– Стой, куда прешь и что несешь, варвар конанический?! А ну-ка выворачивай карманы!

Пока голый Терминатор под бдительным взором таможни соображал где у него карманы, Иванушка тихонько пересек границу и продолжил путь.

Долго ли, коротко ли, но набрел Ваня на избушку странной конструкции: вместо фундамента имели место большие птичьи ноги, предположительно куриные. Не смог царевич устоять перед соблазном, постучал, вошел и спросил, как полагается в подобных случаях:

– У вас продается славянский шкаф?

– Раскудрит твою через коромыслу! – Ласково встретила гостя баба-Яга. – Что же это такое делается? Уже и мебеля стали различать по национальному признаку! Сейчас тебе славянский шкаф подавай, а потом потребуешь кавказскую антресоль и эфиопский стульчак?!

– Зря Вы, бабушка, эфиопов с унитазами связываете. Из них знаете какие поэты хорошие получаются?

– Из унитазов?!

– Из эфиопов.

– Ты мне тут вставные челюсти не заговаривай! Сейчас я тебя…

Так и не узнал Ваня, что намеревалась совершить с ним старая колдунья, то ли обыкновенное людоедство, то ли сексуальное домогательство, потому что за окном заискрило…

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

– Опять этот командос недоделанный! – Возмутилась Яга. – Ух, я ему сейчас устрою бегущего человека!

Воспользовавшись суматохой, царевич поспешно ретировался.

У ворот замка Кощея царевича встретил сам хозяин.

– Мы с тобой одной крови, ты и я, в России нет еще пока команды лучше «Спартака»! – Произнес пароль Иванушка.

– Вань, ты что, – удивился Кощей, – с травки на таблеточки перешел, али просто перегрелся?

– Дык, я так. Дабы протокол соблюсти…

– А сегодня хоть с протоколом, хоть без протокола, не выйдет ни фига. Ты ж пришел опять в дурачка на раздеватушки играть? А у меня гости незваные.

– Кто такие?

– Все кому не лень. И ОМОН, и ФСБ, и налоговики, короче все кто форму носит, кроме лесников и почтальонов. Ищут какие-то яйца фабержовые. А я ни сном ни духом. Даже не знаю, что за зверь их несет. Ты не в курсе?

– Не. Яйца выдают куры, крокодилы и Тортиллы. Про других не знаю.

– Как думаешь, шоколядные зайцы могут? А то был тут один.

– Вряд ли. Если тот, о ком я подумал, то у него у самого, так, одно название. Ладно, пойду.

– Ты, того, лет через сто заходи, тогда и сыгранем на раздеватушки.

– Я столько не живу.

– Тогда прощай.

Шел, шел Иванушка, глядит – теремок. Решил зайти, тем более теремковский пароль знал.

– Кто, кто в теремочке живет? Я – мышка-норушка и зайка-попрыгайка!

А оттуда томный девичий голос:

– Мы прежних паразитов вытравили и теремок приватизировали. И других зверюшек нам не потребно. Сам не видишь что ли, это теперь благопристойное заведение!

Пригляделся Ваня повнимательней, и правда: над входом красный фонарь горит, а на дверях – список жильцов. И Марья-искусница, и Несмеяна, а уж Василисы, так в ассортименте, хочешь, Премудрая, хочешь, Прекрасная. И напротив каждой фамилии циферки какие-то. Математику Ваня учить не стал, потому как в бухгалтера не собирался. А после циферок еще и загогулины зачеркнутые.

– А я и не зайка вовсе, – царевич решил все равно зайти в теремок для удовлетворения любопытства, – я – Иванушка, – и добавил для солидности, – интернешенал.

Дверь распахнулась. Видимо не ждали в теремке гостей. Царевны даже одеться не успели. Почти совсем, так, кое-какие тряпочки. Но не растерялись, не завизжали, а стали Ваню привечать, словно в сарафанах.

Вдруг, хрясь!

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

Тут уж Ваня не выдержал:

– Как Вам не тю-лю-лю, товарищ губернатор! Здесь не голливудская Калифорния. Врываетесь к порядочным девушкам без порток.

А царевны почему-то, наоборот, обрадовались. Защебетали про какие-то американские деньги. Обиделся Ваня и ушел.

Долго еще путешествовал царевич. Забрел как-то в зиму. Там на льдине пингвины в салочки играли, на деньги.

– Я бы вас спас, жаль, что я не Мазай, а Иванушка, – пожалел птичек царевич.

– А нас и не надо спасать, – возразили пингвины и попрыгали в воду.

– У, неблагодарные, – осерчал царевич и пошел дальше.

А потом опять шел, шел, много чего повидал. И как Снежная королева с Хозяйкой Медной Горы на боксерском ринге выясняли, кто из них на свете всех прекрасней и милее, и как богатыри в период боевого затишья друг в дружку унитазами кидаются.

Наконец-то вернулся в свое царство. Немало удивился Иван. Вроде не сворачивал никуда…

– Ты, кажись, в те двери выходил, Магеллан твою мать, – встретил сына царь. – Проходи. Мы уж заждались.

А в зале полно гостей. И Кощей с налоговиками, и баба-Яга, и царевны из теремка, и даже таможенная крокодила. А в центре выплясывают канкан пять Терминаторов и напевают:

 
– Я шоколядный заяц,
Я лясковый мерзавец,
Я слядкий на все сто.
О! О! О!
 

Новый Новый год

Скучно стало депутатам в Думе. Длинные каникулы придумали, с пивом и курением поборолись, а заниматься какими-то там налогами, да реформами – тоска смертная. Но каким-то образом в народные избранники попал умный мужик. Никто понятия не имел, как он умудрился. Белая ворона, блин. У него даже помощники не все бандитами были, а только половина. А вторая половина – интеллигентные, образованные жулики.

И, вот, сидел он как-то на очередном заседании, о предстоящих новогодних праздниках мечтал. Конечно, все мечтали. Только этот, по причине своей умности, не только Новогоднюю ночь представлял, но и последующее Рождество. И как-то сама собой мысль перекинулась на григорианский и юлианский календари. Он не знал, по какому из них идет официальный отсчет дат (уж не настолько умным был), да и не в этом суть! Какая разница, какой именно календарь? По обоим хрень выходила. Ведь летоисчисление велось и там, и сям от Рождества Христова, но, как не верти, выходила семидневная неувязочка в ту или другую сторону. Одно Рождество раньше, другое – позже. И возник вполне резонный вопрос: что же празднуется в Новогоднюю ночь?

И тогда этот умный депутат поручил своим помощникам разобраться с этой несостыковкой. Те сначала заартачились: мол, больше делать нечего помощникам депутатов, как депутатам помогать! Но этот народный избранник еще и крутостью отличался. Так что пришлось им оставить свой гонор и приступить к выполнению задания. А когда выяснили – охренели. Оказалось, что летоисчисление ведется не с момента рождения, а со дня обрезания младенца Иисуса.

Тогда-то умный депутат и внес законопроект о добавлении нового праздника, дабы восстановить справедливость. Так как не был дураком, то об отмене привычного Нового года даже не заикнулся. Зато потребность введения дополнительной даты празднования аргументировал весьма веско. Даже с астрономической точки зрения. Мол, как раз в этот день происходит зимний солнцеворот. Дни начинают расти, ночи укорачиваться, логичное начало нового года.

Что тут началось! Палата разбилась на два лагеря: сторонников и противников. Закипели бурные дебаты. Подтянулся поп, обозвал всех христопродавцами и предателями православия. С ним вступил в полемику один из сторонников законопроекта. Мол, мы – государство светское, когда хотим, тогда и празднуем Новый год, и вообще, прежде чем лезть в государственные дела, сначала сами разберитесь с церковными календарями, а то Рождество Христово отмечается в один и тот же день, а вот Воскресение – каждый год по-разному.

Но священнослужитель решил разбираться не с календарями, а с богохульным депутатом. Обоих отправили в кулуары. Драться. Через полчаса оттуда донеслось дружное: «Из-за острова на стрежень…». Буфет, он как раз в кулуарах и находился. Правда перемирие длилось недолго. Вскоре послышался басовитый мат в ответ на визгливое требование законодателя причислить к лику святых невинно утопленных княжну Разина и Герасимовскую Муму.

А тем временем в палате возобладал здравый смысл. Все единодушно решили, что лишний праздник – не помеха. А чтобы народ окончательно не запутался (два старых Новых года – нонсенс), в третьем чтении закрепили официальное наименование нововведения: Новый Новый год…

Стечение обстоятельств

(Новогодние ужасы со счастливым концом)

В Новогоднюю ночь счастливый Санта-Клаус, желая поздравить работников милиции, несших службу, радостно воскликнул: «Хэппи твенти-зеро-файв иа!», что в переводе означает: «Поздравляю с 2005 годом!». Однако блюстители закона терпеть не могут, даже когда их понятными словами оскорбляют, а уж когда непонятными… Вообще звереют. В результате, Санта-Клаус оказался на больничной койке с тяжелыми увечьями.

Появился злоумышленник, который, по непонятным причинам, срывал у многочисленных Дедов Морозов искусственные бороды и скрывался с ними. Один из пострадавших пытался задержать похитителя, но и тут не обошлось без курьеза. Дело в том, что оставшийся без бороды Дед Мороз, как и полагается всем Дедам Морозам в Новогоднюю ночь, был в дупель пьян. И когда он хотел урезонить хулигана при помощи своего посоха с весьма увесистым набалдашником, то промахнулся по злодею, зато попал по милиционеру, который то ли бросился в погоню за похитителем, то ли просто так рядом бегал. По странному стечению обстоятельств охранник правопорядка оказался одним из тех, кто буквально недавно своими резиновыми палками Санта-Клауса охаживал. Так что он попал в одну палату с импортным Дедом Морозом. Как и с лишенным бороды своим обидчиком. Потому как коллеги пострадавшего милиционера отомстили за друга.

А утром, все у той же больницы, успевшие пивом поправить свое подорванное ночной гулянкой здоровье детишки встретили белобородого старичка в красном кафтане и стали водить вокруг него хоровод. На что старичок, совсем не по-дедморозовски, зло послал всех на хрен.

Оно и понятно. Это был совсем не Дед Мороз, а Айболит, возвращающийся с ночного дежурства. И одет он был не в красный кафтан, а в халат больничный, белый, только кровью перепачканный. А злой такой был, потому что устал сильно. Всю ночь оперировал. Правда, всех троих пациентов так и не удалось спасти. Два Дед Мороза, один из которых все время что-то лепетал по-не-по-русски, и один милиционер очень мало пожили в наступившем году… Детишки ничего этого не знали, поэтому осерчали и забили невежливого старца насмерть.

И, напоследок, еще одна новость, на первый взгляд, и не новогодняя, и, вроде как, к данной истории не имеющая никакого отношения. И уж точно неоднозначная. Для кого-то – хорошая, для кого-то – очень хорошая. Старый волк, страдающий катарактой, сослепу выжрал целый райотдел милиции. Подчистую. Давился пистолетами, а все равно грыз. Шапки-то красные. И даже тех, кто без фуражек был, тоже хавал за милую душу. Наверное, за козлов принимал. А что новость не новогодняя только на первый взгляд, так тот волк потом в лесу замерз и околел. По всей видимости, без Деда Мороза не обошлось. И все-таки каким-то боком волчьи зверства связаны со всем вышеизложенным. Дело в том, что блюстители закона, отправившие на больничные койки новогодних старцев, импортного и отечественного, были как раз из выгрызенного райотдела.

Грустная история… Только опять, вроде как. Чуть позже выяснилось, что Санта-Клаус, на самом деле никакой не Санта-Клаус, а шпионский террорист, замышляющий жуткий взрыв. Дед Мороз тоже оказался не тем за кого выдавал себя. Это был переодетый маньяк-насильник. Настоящий Айболит, как ему и полагается, лечил в Африке зверюшек, а под его видом скрывался Доктор-Зло, разрабатывающий страшнейший вирус для заражения всего человечества. А райотдел, хоть и был настоящим, но укомплектован полностью из милиционеров-оборотней. По сравнению с ними самые отмороженные беспредельщики тянули лишь на мелких хулиганов. Выходит, жалости достоин только волк. И то еще неизвестно, что он вперед сделал: замерз или околел от старости. Уж шибко плохонький был. Так что, heppy end!

Баба Мороз

Брешут все про рыбу, мясо, молоко. Самый скоропортящийся продукт – это настроение. 31 декабря все было просто отлично. Я с утра отправилась маму с праздником поздравить, да подружек проведать. Засиделась там немного, но как-то не очень волновалась. Из дома все деньги, до копеечки с собой забрала. Муж Колюня, хоть и алкаш, но интеллигентный. За чужой счет никогда не станет напиваться. Вернулась вечером. Вся радостная такая. Как беды не почувствовала? Но как только вошла в квартиру, эту беду и увидела…

На кухне Колюня и Витек, его лучший друг. Оба в драбодан пьяные. Причем Витек одет в дедморозовский костюм мужа. Он у меня актер. Конечно не Меньшиков, но и не «кушать подано». Средней руки актер. Зато Дед Мороз – высший класс. Кто-то – прирожденный герой-любовник, кто-то – злодей, а мой – Дед Мороз от бога. На всех театральных утренниках и вечерниках другие кандидатуры даже не обсуждаются. И сидят они, значит, мило и виновато улыбаются, как путчисты на пресс-конференции. На столе две большие квадратные бутылки из-под импортного спиртного и закусь экзотическая, деликатесная. У нас такого даже к новогоднему столу не было припасено. Это меня ошарашило даже больше, чем сам факт этой крайне несвоевременной пьянки. Откуда? С какого перепугу? У Витька свои деньги в последний раз были в светлом пионерском детстве, когда ему мамка двадцать копеек на пирожки давала. А Коля, хоть и лирик, но и чуть-чуть прагматик, считать умеет, и если каким-то образом за время моего отсутствия у него вдруг появилась наличность, то не стал бы он тратить на одну пьянку деньги, на которые можно «гудеть» целый месяц.

Я от такой наглости моего козла безрогого впала во временный ступор. Почему козел, наверное и сами догадываетесь, такое устроить в канун Нового года, а безрогий, каюсь, по моей вине. Все никак не наставлю, хотя он уже тысячу раз заработал иметь такое украшение. Когда-нибудь добьется, плюну на свою старорежимную верность и сделаю с него оленя.

Воспользовавшись моим замешательством, Витек ужиком меня обогнул, буркнул что-то про «с наступающим», решив ретироваться с поля боя. Вот уж кто олень, так олень. Знаю я его женушку. Вернее даже не олень, а зверюшка непонятно какая. Таких ветвистых рогов нету не только среди представителей официальной фауны, но и у мифологических животных. Пять минут он пытался покинуть нашу квартиру. Ни фига не получалось. Не проходит дедморозовский посох в двери, если его горизонтально держать. А перевернуть, ума не хватило. Витек плюнул на наличие этого атрибута (правда, только мысленно, а то я б ему плюнула!) и бережно положил посох на пол, словно средневековый воин свой меч под ноги суверена. Рыцарь, блин! И, наконец, оставил меня с Колюней наедине.

– Представляешь, Катерина, какова судьба-злодейка? Как изменчива Фортуна? Только что было все чудненько, а скоро будет так плохо, что подумать страшно. Я вот сейчас усопну…

– С чего это ты собрался кони нарезать? И не так нажирался, отживал.

– Я усопну не в смысле преставиться, а в смысле заночевать…

Я уже собралась сыграть роль судьбы-злодейки, дабы воплотить в жизнь его самые худшие опасения, и мысленно решала, какое вооружение более подходит для изменчивой Фортуны: скалка или сковорода, как, вдруг, Коля продемонстрировал пачку баксов.

– Видишь? Штука, без вот этого малого, – и показал на пустые бутылки, – и это только задаток. А всего десять должно быть. Меня один крутой мэн нанял подедморозить. А я сейчас усопну, и вместо гонорара меня тут кокнут. Шибко крутой мужик…

– Так какого же ты нажрался?! – Спрашиваю.

– А мы с Витьком собирались только по сто грамм тяпнуть за удачную халтуру, а остальное нечаянно получилось…

А еще трендят про непонятную женскую логику. А какова мужская? Значит, собрались по сто граммов выпить, а прикупили две бутылки по 750? Не успела я эту мысль додумать. Мой и правда усоп. Отрезвлять его – бесполезное дело. Ни рвотное, ни клизмы не действуют. Так уж его организм устроен. Коли попала туда хоть капля спиртного, он ее не отдаст, как не старайся, вся в кровь уйдет. Но правды добиться требовалось. Штуками баксов просто так не разбрасываются. А, вдруг, про кокнуть, это не пьяный бред, а горькая правда? Сразу мысли какие-то дурацкие завертелись, про все испорченные будущие новогодние праздники. Весь народ веселится, а я поминки справляю. Так что узнавать правду требовалось срочно, только, вот, как? Колюня усоп серьезно и надолго.

Через полчаса поняла, что живи я лет на семьдесят раньше, проблем с трудоустройством не было бы. Взяли бы хоть в НКВД, хоть к папаше Мюллеру, потому что добилась признаний от практически мертвого тела. Ни фига они не обрадовали. Действительно его нанял веселить своих детишек очень крутой дядька. Из тех, про которых говорят: бизнесмен такой-то, более известный в определенных кругах под погонялом таким-то. Так что кокнуть могут вполне реально. Или затребовать неустойку, да такую, что похороны дешевле обойдутся. И что самое страшное – с минуты на минуту за Дед Морозом должна прийти машина.

И тогда я решила сама отработать за Колюню. Кто там под бородой разберет, мужик перед ним или баба? И тут, оба-на! Как током стегануло: в дедморозовском костюме Витек умындил. Искать его – гиблое дело. Да и времени не было абсолютно. Остальное происходило в цейтноте. Нашлись красные старенький, подернутый молью халатик и вязанная шапочка. Из ваты сварганила какое-то подобие бороды. Нарядилась. Нарумянила щеки. В зеркале показывали такую фигню! Если бы ко мне в детстве заявился такой Дед Мороз, неизвестно, как в дальнейшем вся жизнь сложилась бы. Может, маньячила бы по темным подворотням или коротала свой век в дурдоме. Детская психика – весьма хрупкий материал, и травмы, полученные в тот период, редко проходят бесследно.

И тут в дверь позвонили. Каюсь, промелькнула подлая мыслишка или спрятаться, или слепой прикинуться, чтобы, как свидетеля, заодно с муженьком не кокнули. Но тут вспомнила про десять штук баксов в плюсе с одной стороны, и бандитский счетчик с вероятными погребальными расходами – с другой, да и испорченные грядущие новогодние праздники, опять же. Нетрудно догадаться, в пользу какого из вариантов я решила эту дилемму.

Подняла с пола дедморозовский посох, открываю, а там такая стриженная мордо-харя, обалдеть! Хотя, я тоже произвела впечатление. Дуболом глаза выпучил, рот приоткрыл и выдохнул:

– Во, в натуре, бляха-блин!

Не знаю, что он этим хотел сказать, может у братков комплименты такие. Надо отдать ему должное, быстро оклемался от впечатления. Дрессированный. Спрашивает:

– Дед Мороз где?

А я в ответ интересуюсь:

– Ослеп или таблеточек каких накушался? Перед тобой.

– Так ты ж баба!

– Ясный пень, что не мужик.

– Не бывает.

– Ты в каком веке живешь дядя? И, вообще, следишь за тенденциями мировой культуры? В Америке уже года три вместо Санта-Клаусов Санта-Клавы. А мы ж не хуже.

– А задаток мужик брал. – Бугай сделал еще одну попытку отделаться от меня.

– Это мой продюсер. Так, надоело мне с тобой тут лясы точить. Или поехали, или плати неустойку и проваливай.

У братка опять глазки из орбит полезли, но на сей раз он еще быстрей в себя пришел:

– За базар отвечаешь?

– В натуре!

И мы поехали.

Бандитствующий нувориш жил за городом. Увидев поместье, я офигела. Стена – чуть пониже Кремлевской. Домик – четыре этажа. И это только то, что видно, хрен его знает, сколько он их вглубь накопал. Охранников раз в десять больше, чем у Ленина в мавзолее.

Входим. Теперь хозяин зенки выпучил. Ему это даже к лицу пришлось. Так-то глазки маленькие, бегающие, поросячьи, а тут укрупнились до нормального размера, замерли. На человека стал похож.

– Ты кого привез, в натуре, блин?

– Это, типа, Дед Мороз.

– Дед – это когда мужик. А я вижу конкретную бабу.

– Ща в Америке все так. Вместо местных Дед Морозов Санта-Клавы.

Пахан задумался. Причем, размышлял вслух:

– То ли вас сразу обоих порвать, то ли шанс предоставить за базар ответить…

Я вспомнила, что спасение порываемых – дело рук самих порываемых.

– Где детишки, как их звать? Вашу душу, бога мать!

С перепугу даже в рифму получилось. Подействовало. Рожа нувориша растеклась в счастливой улыбке.

– Сейчас кликну. А звать Сашами, обоих, чтоб не путаться, потому как близнецы. Мальчик и девочка. Александр и Александра. По приколу. Ни у кого из пацанов такого нет. Ну, ладно, коли в Америке вместо мужиков Санта Барбара, мы тоже не лаптем баксы гребем. Ну, гляди, приглянешься наследникам – награжу, а нет – сама понимаешь… Шурики!!!

По лестнице, достойной Зимнего, кубарем скатилось бандитское потомство и выпучило на меня четыре таких же поросячьих глазка, как и у папы. А я на них. Потому как визуально не смогла определить ни пол, ни возраст. Что-то от девяти до тринадцати. Двое из ларца – одинаковых лица, блин. Затем потомство переглянулось, переморгнулось и выдало хоровой вердикт:

– Вау! Пахан! А ты, оказывается, не отстой! Удружил, в натуре! Думали, как в прошлом году, притарабанишь нам актеришку какого. Опять ему бороду поджигай, да посох о спину ломай, скукота! А это чудо мы забираем.

– Ша, киндеры! Сначала к гостям. – И добавил, обращаясь ко мне. – Чтоб все по высшему классу было. У меня там все – конкретные пацаны.

А в гостиной за столом полно братвы. Я еще подумала, вот бы куда ОМОН с их программой «Маски-шоу». Хотя, вряд ли. Среди версачевских пиджаков мелькала пара МВДшных кителей с большими звездами.

Публика встретила меня аплодисментами. Правда, жидковатые получились, плохо хлопается, когда пальцы веером. Кто-то даже крикнул «Браво». Наверное из тех бандюков, кто решил полностью легализоваться и по театрам ходить.

– Вот тебе для Шуриков подарки, начинай. – Скомандовал хозяин и всучил мне огромный мешок.

Я мило улыбнулась, как смогла, и начала:

– Детишки, расскажите мне стишок, за это получите подарочек.

– Мы его один хрен получим, – хором возразили близнецы, – но, раз уж полдня учили, так и быть, расскажем. Только он для Деда Мороза, а не для бабы.

– А вы представьте, что я – дед, и рассказывайте.

– Не, мы его уже переделали, только получится не так складно, зато по смыслу – то же самое.

Ах, ты Бабушка Мороз, борода из ваты,

Ты подарки принесла, представительница сексуального меньшинства горбатая?

Шурики сорвали настоящие овации. Даже пальцы веером не помешали. Затем они на бис еще трижды рассказали этот стишок, а дважды спели. На этом официальная часть программы завершилась. На меня взвалили мешок с подарками, и мы отправились на детский этаж. Третий.

А потом я стояла на шухере, пока близнецы дули пиво, курили и, вместо мультиков, смотрели порнуху. А где-то в половине четвертого утра, когда детское время закончилось, пьяный и заботливый папаша уложил детишек спать, а мне, вместо обещанного червонца, выделил двадцать тысяч баксов и еще два лукошка новорусской жратвы и питья, чтобы я остаток новогодней ночи ни в чем не нуждалась. И домой меня отвезли на том же джипе. А там как раз и «продюсер» мой проснулся. Все удивлялся, почему живой.

Так что, бабы, если, вдруг, ваш мужик нажрется в самый неподходящий момент, не торопитесь принимать поспешные радикальные решения. Иногда, оно и к лучшему выходит…