Текст книги "Попаданец в себя, 1960 год (СИ)"

Автор книги: Владимир Круковер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Мой третий донор – ребенок с парализованными ногами в больнице. Я не стал подавлять его личность, а он даже обрадовался собеседнику в своей голове. Оказывается мальчик книгочей и старинную фантастику с попаданцами любит.

– Почему старинную? – забеспокоился я.

Выяснилось, что меня зашвырнуло в 2070 год.

Мальчик ждал операцию, в его время сшить нервные окончания позвоночника было просто, и плавал над матрасом за счет общего магнитного резонанса в палатах для спинозников между полом и поясным корсетом.

Конечно, мальчик не смог детально ознакомить меня с будущим, но компьютер в форме часов спроецировал в воздух около кровати четкую цветную голограмму, а будущий интернет ответил на главные вопросы.

Рак легко излечим. Средняя продолжительность жизни 120 лет, на пенсию выходят в 86. Все жители развитых государств бесплатно обеспечены автоматизированным «умным» жильем и предметами первой необходимости, включая еду.

Преступности почти нет. В бесплатном жилье обязательно работают круглосуточные регистраторы. За порядком на улицах следят дроны, имеющие право обездвиживать а по команде с пульта и убивать нарушителей.

Африка безлюдна, там запрещено жить людям и она является «легкими» Земного шара за счет буйной растительности и болот.

Потепление сократило плоскость суши и солидно поуменьшило некоторые государства.

Израиль и окружающие его арабские государства исчезли, вместо них – зараженные радиацией территории международного владения, нефть там добывают рабочие в глухих защитных скафандрах. Дело в том, что в Израиле одно из правительств стало почти полностью религиозным и активно начало воевать с соседями. Трудовое и светское население почти полностью покинуло государство, ставшее им откровенно враждебным; раввины вынуждены были опираться на гостарбайтеров и наемников для армии: китайцев и таиландцев. В конце концов на Израиль одновременно напали иранцы, ливанцы и сирийцы, а седобородые «мудрецы» не придумали ничего лучше, чем сбросить на Иран ядерную бомбу. В ответ им тотчас прилетели ядерные гостинцы из России. Которая к тому времени вновь стала социалистической, но по изуверскому китайскому образцу диктатуры партийной элиты и уравниловки для народа.

В США к этому времени внутренние противоречия разорвали государство на несколько штатов, юг отделился от севера. А тут еще постоянная угроза вулкана Йеллоустоун на территории Вайоминга, Монтаны и Айдахо. Так что россияне не опасались ответки и стерев с лица планеты несколько миллионов евреев и арабов, заполучили международный пай в качественной арабской нефти.

Вообщем то миром правили Китай, Россия и Объединенная Корея. Япония ютилась на остатках суши и молилась, чтоб про них забыли. Дряхлеющая Европа омолодилась иммигрантами и стала прогрессивно-мусульманской индийско-пакистанской с толстой прослойкой африканцев. Забавно было наблюдать на бывших высокомерных джентльменов-британцев, прислуживающих толстым индусов…

Техника, конечно, сделала серьезный скачок – мечты фантастов воплотились реально. Вплоть до самодвижущихся тротуаров и сверхскоростного транспорта. В то же время особой необходимости в постоянном человеческом перемещении и не было. Большинство работало на дому, откуда можно было не только управлять автоматическими станками, производствами, сервизом… но и что-то брать, двигать тактильно хоть на другом конце планеты.

Грустные прогнозы о вытеснении людей автоматами свершились, правительство находило выход только в космических программах. Треть земного населения неслась осваивать планеты, терроформировать их. И это были не только убежденные пионеры, но и всякое отрепье, уголовники. Смертная казнь вернулась повсеместно…

В этот момент ребенок отключил коммутатор и, откинув одеяло, поплыл по воздуху на выход из палаты. Я растерялся и не сумел ничего предпринять – наше тело вплыло в какую-то комнатку вроде бокса и меня вышвырнуло из мальчика.

И стремительно вперло в меня самого шестнадцатилетнего, в 1960 год.

Глава 4

Я вовсе не подавлял личность мальчика, в которого вселилось мое сознание. Просто я молодой обрел знания себя самого, прожившего жизнь. Но эти знания потеряли эмоциональность, они стали черно-белым текстом опыта. Конечно, старческая проекция лишила юность многих открытий, но молодое тело небрежно перемололо этот опыт.

И потеряло молодость!

Эмоциональная вялость окутала меня, как проказа. И еще я боялся шокировать маму и братьев своим, резко изменившемся поведением. Могли и в психушку отправить. Благо, весь дом населен врачами, так и называется – Дом специалистов, первый пятиэтажный жилой дом Иркутска.

Я чувствовал себя, как герой Уэллса, добравшийся на Машине Времени до Конца Земли.

Я не только помнил эту книгу Уэллса, я часто вспоминал её в минуты грусти. На обложке старого, «советского» издания над бордовой пустыней Земли висело огромное, гаснущее солнце и по берегу свинцового океана ползали гигантские крабопауки.

«…Представьте себе краба величиною с этот стол, с множеством медленно и нерешительно движущихся ног, с огромными волочащимися клешнями, длинными шевелящимися щупальцами и стебельчатыми глазами, сверкающими с обеих сторон его отсвечивающего металлом лба! Спина его была вся в складках и выступах, местами покрытых зеленоватым налетом. Я видел, как шевелились и дрожали многочисленные щупальца его сложного рта…

Не могу передать вам ощущения того страшного запустения, какое царило над миром. На востоке – багровое небо, на севере – темнота, мертвое соленое море, каменистый берег, на котором ползали эти мерзкие, медленно передвигавшиеся чудовища. Однообразная, как бы ядовитая зелень лишайников, разреженный воздух, вызывающий боль в легких, – все это производило подавляющее впечатление! Я перенесся на столетие вперед и увидел то же самое багровое солнце – только немного больше и тусклее, – тот же умирающий океан, тот же холодный воздух и то же множество земноводных ракообразных, ползающих посреди красных и зеленых лишайников».

Я поскорей ушел из дома и пошел в исчезнувшую в будущем беседку, которая в шестидесятых была сооружена из настоящего резного дерева в тени тополей и радовала детей и подростков. Она примыкала к детской площадке, в центре которой были деревянные качели, умеющие вертеться на все 360 градусов. Высшей доблестью среди пацанов моего времени было вертеться на этой качели, соответственно раскачав до центробежного экстаза. Для это следовало стать на сидушку немного боком и, пружиня ногами, наращивать шаг раскачки.

Площадка примыкала одной своей стороной к клинике папы на улице Марата, а с другой – к домику дворника.

Было же время! Дом сразу заселялся обслугой: был дворник-сторож с персональным жильем, был слесарь-плотник Мотя, он жил в первом подъезде, были кирпичные гаражи и были сараи на улице и кладовки в каждом подвале. В квартирах, кстати, тоже были кладовки и целых два коридора от входа – в кухню и от входа – в комнаты.

Был я тут в двухтысячном, на место зелени и детской площадке втиснулась стандартная и безликая девятиэтажка. И двор с зеленью фактически исчез – зачем дворы нынешнем детям, не знающих пристеночка, запятнашек, войнушек и пряток!

Но теперь были всего лишь шестидесятые, беседка стояла на месте, была по причины раннего времени пуста, и я уселся медитировать. Вернее, просто поразмыслить, ибо медитировать никогда не любил. Я допускал, что никакого возвращения в детство нет, а моя старенькая тушка лежит в больнице, подключенная к приборам жизнедеятельности. Но даже если так, то все равно бредить, как и галлюцинировать, надо весело, со вкусом, от всей души.

Я заново осознал себя в теле себя самого утром. Когда встал и автоматически попытался идти в сторону туалета, который в Доме пенсионеров находился в пяти шагах направо по гипотенузе. Вместо движения уткнулся в ширму, открыл глаза, выбрался и осознал себя в столовой отеческой квартиры в Иркутске. Улица Марата – 25, телефон 41–41, чулан во втором подвале, гараж тоже второй, там должна стоять Победа, если братья еще не продали её.

Благодаря предыдущем попаданиями я не впал в истерику и не потерял сознание. Я быстренько оделся (ситцевые шаровары, футболка со шнурками вместо пуговиц, модные кеды «Два мяча») и свалил на улицу, в беседку – размышлять.

Мне срочно надо было решить две проблемы.

Как не «спалиться» перед родственниками и как построить жизнь заново, не проворонить второй шанс.

Не «спалиться» просто – надо уехать на полгода-год. Где нужны шестнадцатилетние неумехи? В геологии. Благо у нас крупная сибирская контора с филиалами, а область вместила б в себя всю Европу вместе со Средней Азией. И везде тайга и потенциальные залежи ценностей в земле. Конечно, мама будет «возникать», что я в этом году не поступаю… в шестидесятые высшее или среднее специальное еще были приоритетным среди населения. Хотя инженер с дипломом получал в два раза меньше, чем квалифицированный токарь или фрезеровщик. Но у меня до возраста призыва есть еще два года, так что Армия не грозит. Слиняю к геологам, а маме записку оставлю. Жалко её, погасшей после смерти отца выглядит, постаревшей. Хотя моложе меня до вселения в это юное тело.

Второй вопрос попроще. Естественно, я не собирался «спасать» государство или писать в КГБ о маньяках и предателях. Из маньяков знал только про Чикатило, но не помнил где и когда тот орудовал. Из предателей знал только Шеварнадзе и все грузинскую коалицию. Но это он с моей точки зрения был предателем, а в общественных кругах – национальным героем.

Лично я собирался избежать главных ошибок прошлой жизни: алкоголизма и беспорядочной половой жизни. Всего смогу добиться если не буду пить запоями и таскаться за бабами. И опять же не попаду в тюрьму за кражу на вокзале вещей на 90 рублей (деньги советские), которые обменял на бутылку. И в тюрьму не попаду снова, так как некому будет за порванное по пьянке прохожему очко (сфинктер) ввалить мне пять лет строгого.

И добиться смогу многого, так как за плечами восьмидесятилетний опыт жизни. Единственное, чему стоит поучиться – языкам. В будущем, когда Союз распадется, без них трудно.

Могу стать известным писателем, могу стать коммерсантом – опыт есть и в том, и в другом. Как только начался распад. Советов, я арендовал городскую типографию в Калининграде (бывший Кенигсберг) и начал выпускать журнал «Антиаферист», детскую газету «Пацаны и пацанки» и печатать небольшими тиражами книги из числа ранее запрещенных. «Майн кампф», «Раковый корпус» Солдженицина, Камасутра в черно-белом исполнении, «Доктор Живаго» в мягком переплете… С Борисом Стругацким заключил договор на полное собрание сочинений, заказ разместил в Московской типографии. Стотысячный тираж был раскуплен еще до выхода из печати. Сам написал несколько повестей по темам тюрем, зон, бандитизма, мошенничества. Так назвал: Болото № 1, № 2, № 3… «Болото № 1» было о конкретной зоне, где досиживал последний срок – ОМ-216/9[6]6
  Почтовый адрес: 236023, г. Калининград, Советский проспект, 109. Контактные телефоны: 35-67-00* добавочный номер.


[Закрыть] Калининграда. История образования исправительной колонии № 9 уходит послевоенные годы, когда приказом УМВД СССР № 0012 от 11 февраля 1948 года, в связи с расформированием лагеря интернированных, на базе лагерного отделения № 1 была организована трудовая колония общего режима, которой присвоено № 9. Местом дислокации определен г. Калининград, где содержались осужденные, ранее неоднократно судимые. В 1961 году в исправительной колонии ОМ-216/9 был установлен строгий режим.

Фамилии я изменил только в одной букве. Если начальник зоны был Васильев (Василица по кличке), то у меня стал Гасильев, начальник оперчасти Токарев – Гокарев, начальник санчасти (мразь невероятная) Момот – Гомот. Откинувшиеся и сидельцы сделали этой книге бешеную рекламу…

Но после очередного запоя я продал бизнес и уехал в Москву. Где постепенно спустил все нажитое. Москва слишком дорога для алкаша. Тем ни менее зацепился, снял квартиру и начал писать под заказ. В основном писал расхожую литературу по кинологии, компилировал другую «прикладнуху». Герудотерапия, Корейские салаты, Как похудеть, Диетическое питание, Твой огород, Как стать миллионером, Анекдоты про Вовочку… Какой только муры я не составлял. Правда смастерил неплохой атлас Всех собак мира и Орфоэпический справочник. Беллетристика шла медленней и не приносила таких гонораров. Тем ни менее, отметился серией иронических детективов про афериста и тремя романами про попаданцев. Мои герои попадали на другую планету, где царило цивильное средневековье. Романтикой и любовью со страниц аж капало, рояли стояли во всех кустах и кустиках… пипл хавал.

Так что, уменьшив либидо и остерегаясь алкоголя я смогу неплохо устроиться в этой жизни.

Мое уединение прервала Идка Вайс из третьего подъезда, дочь профессора по зубам – зав кафедрой одонтологии. У неё и мама была зубным врачом, такая богатенькая семейка. В прошлой жизни мы мальчишки на неё не очень то реагировали. Толстушка и все время где-то занята, во двор выходит редко. С Идой по мужу Ведищевой[7]7
  https://ru.wikipedia.org/wiki/Ведищева,_Аида_Семёновна


[Закрыть] я вновь встречусь через 60 лет в Израиле, куда она приедет с гастролями. Возможно, если жизнь пойдет по прожитой колее, а скорей всего – нет.

Я хотел подозвать девчонку и порадовать её тем, что в будущем она станет великой певицей международного уровня, но передумал. Мое вторжение из будущего и так нарушило ткань пространства-времени, а все мои нетипичные для прошлого действия могут еще больше взбаламутить реальность. А время, как считают философы, упругое и может сопротивляться. И выбросить меня, как пробку из бутыли шампанского, обратно в старость и близкое кладбище!

Воздействие на время по моей – абсолютно «кухонной» философии – тождественно воздействию на предмет большой массы и малого трения. Когда человек буксирует поезд или пароход, он сперва преодолевает инерцию покоя, и лишь потом приводит груз в движение.

Впрочем, все эти рассуждения – мозаика из фантастики и эзотерических сказаний на санскрите. Есть ли в них истина пробовать не хочется. Страшно вернуться в преддверие смерти!

Возвращаясь к соседке: её биография – то немногое, что знаю из прошлого в датах. Просто писал о ней: очерк: «Бусинки гениальности», где небольшими главками повествовал о трудном пути таланта в СССР, об антисемитизме руководителя Гостелерадио Лапина, о дурости министерши Фурцевой, о колоссальном трудолюбии этой девчонки, которая стояла в пяти шагах напротив.

Помню, даже, как брал интервью в отеле Натании и как она сказала: «Судьба моя загадочна и удивительна. Можно сказать, что за одну свою жизнь я прожила две. Первая – это целый этап на родине, где я работала с 1964 года, впервые выйдя на сцену с оркестром Олега Лундстрема. А в 1967 году на экраны вышла «Кавказская пленница», для которой я записала «Песенку о медведях». Как только пластинка фирмы «Мелодия» с этой песней заняла первое место по количеству продаж, меня как первую советскую «миллионершу» – к сожалению, не по деньгам, а по тиражам – направили на «День грампластинки» фестиваля эстрадной песни в Сопоте. И надо же было такому случиться: в первый же день фестиваля произошло событие, которое помнят до сих пор, – в Чехословакию вошли советские войска! За несколько минут до выступления я увидела в гримерной рыдающую Валентину Леонтьеву: «Аида, война!» Чехословацкие певцы Карел Готт и Хелена Вондрачкова, услышав об этом по местному радио, сложили концертные костюмы и отправились в аэропорт. «Я не могу петь, когда моя страна в огне, – сказал Карел. – Я должен быть вместе со своим народом».

Конечно, я пела, и даже больше, чем положено: и песню «Гуси-гуси», с которой стала лауреатом, и еще несколько песен на «бис». А когда вернулась в Москву, Екатерина Фурцева, министр культуры, была недовольна: не так пела, не те песни… Они с мамой ВЫНУЖДЕНЫ были уехать в США. Единственное, что было в руках у Иды – саквояж с кассетами её песен, с фонограммами. Таможенники хотели их конфисковать, но Ида запела во весь голос, на весь аэропортовский зал: «Помоги мне» из фильма «Брильянтовая рука» и её пропустили. Советский народ несмотря на все лишения (а может благодаря им) был сердечный.

В Америке ей пришлось все начинать с нуля. Пошла к агенту. Сказала, что звезда советской эстрады. А он посмеялся и заявил: «Это ТАМ вы звезда, а ЗДЕСЬ вы никто. Могу дать вам ставку – 50 долларов за концерт».

Пришлось мириться с суровыми законами шоу-бизнеса. Аида Ведищева перекрасилась в блондинку, взяла псевдоним Amazing Aida («Удивительная Аида»), купила дом-вагон на колесах и поехала колесить из штата в штат. Через два года она уже выступала в престижном «Карнеги-холле». На одном из концертов ее заприметил местный миллионер. Вышла за него замуж: любящий супруг, огромный дом в Беверли-Хиллз, несколько машин, великолепный гардероб. Но при этом она была жутко несчастлива. Муж не разрешал ей публично петь.

Через шесть лет развелась с жутким скандалом, очень переживала из-за развода, потратила на него не только целое состояние, но и слишком много душевных сил. Возможно, из-за этого она и заболела. Врачи поставили страшный диагноз: «рак в третьей степени». Ей отказывались делать операцию. Но Аида снова не сдалась и нашла клинику, в которой все же решились попытаться спасти ей жизнь.

Операция прошла удачно. Но каждый день ей приходится делать специальную зарядку, придерживаться строжайшей диеты.

Удивительно, Савелий Крамаров заболел с разницей в два месяца. Ида выжила, а он, к сожалению, – нет. Не выдержал «химии».

Помню Ведищева сказала тогда:

– Ох, он мечтал дожить да свадьбы своей любимой дочки Басеньки. Мне кажется, что он очень сильно страдал из-за того, что не мог в Америке реализоваться как актер. Он «не взял» язык и, несмотря на свой талант, не мог претендовать на главные роли. Да и глаза он зря восстановил, прежние придавали колорит…

Я опять испытал волну апатии, прошлое сталкивалось с будущем, которое для меня пока еще было настоящим и посылало на меня «брызги пенного шквала». Забавно, а эти стихи уже существуют, или они живут только в моем сознании?

 
«Кроме моря и неба,
Кроме мокрого мола.
Надо хлеба мне, хлеба!
Замолчи, радиола…»
 

Впрочем, Рубцов где-то в семидесятом погиб, так что стихи цитировать можно[8]8
  Рубцов написал свои Фиалки в Ленинграде, март, 1962


[Закрыть].

Глава 5

…Хорошо, что в отряде нет знающих про фамилию Руковер. Иначе кто-то обязательно бы просветил публику о профессорском сыночке. И вмиг моя умелость вызвала бы вопросы. А пока я обычный рабочий паренек их трудового народа. Еще сказал, что с восьмого класса каждый год в экспедиции работал. Чтоб не попасться добавил: в Киргизии.

Ну а что ж – экспедиция всегда была моим любимым делом после весенних запоев. В тайге, в горах, в степи или в песках я здоровел, благодаря детоксикации путем регулярной физической нагрузки, чистого воздуха и отсутствия вино-водочных магазинов. И учился ставить палатки, рубить временные амбары «на ножках», чтоб зверек не забрался, пилить и колоть дрова, мыть лотками пробы в ручьях, проводить радиометрическую съемку, бить канавы по склонам гор и бить ноги в маршрутах, сопровождая геолога. Помнится в Киргизии работали на Чон-Алайском хребте недалеко от семикилометрового пика Ленина. Горы Киргизии (в будущем – Кыргызстана) геологически молоды, физический рельеф местности отмечен резко приподнятыми вершинами, разделенными глубокими долинами, так что работали на киргизских лошадках – мохнатых, низкорослых и привычных к горам. Сидишь на лошадке, боясь смотреть в сторону пятикиллометровой пропасти, а она невозмутимо трусит по скальной тропе, ухитряясь срывать травинки и цветочки по обочине.

Я туда попал после освобождения со строгого режима по причине острого туберкулеза. На зоне, естественно, лечили – кололи антибиотики, добавили в рацион масло и молоко, но так как оставалось мне сроку всего полгода, то не стали отсылать в специальную зону для тубиков, а выпустили досрочно. Четыре года я отмотал на сучьей зоне № 9 в Калининграде, бывшем Кенигсберге. Главное – ни за что: за невероятную случайность.

Совершенно идиотская тогда сложилась ситуация.

Я работал ВОХРовцем на железной дороге и в этот день охранял вагон со взрывчаткой. И пытался отогнать от него какого-то пьяного. Здоровенный мужик на мои окрики не реагировал, лез напрямую по путям. Даже выстрел из револьвера в воздух его не смутил. Пришлось взять охломона на прием, на обыкновенную мельницу с захватом руки и перекатом через спину. Уронил я его мягко, чтоб не покалечить, буквально усадил на песок, там была кучка золотистого песка, им присыпали мазут из букс на путях. А он, вдруг, взвыл, задергался, будто ему в задницу раскаленный штырь воткнули. Я его пошевелил, а он еще громче взвыл и сознание потерял. Что делать, вызвал по рации скорую. Та приехала вместе с милицией, и вскоре выяснилось, что действительно нарушитель напоролся на штырь от арматуры, скрытый в песке. Штырь, естественно, был холодный, но вошел на мою беду прямо в прямую кишку, и довольно глубоко. Вообщем, пострадавшего увезли в к проктологам, а меня, вызвав начальника караула, сняли с поста, обезоружили и прямиком в ментовку, в ОВД Ленинского района.

И, хотя виноват я не был – если бы, даже, нарочно таскал этого парня по территории, роняя изредка, то специально именно так уронить не смог и за десять лет, все равно завели на меня уголовное дело и влепили ПЯТЬ лет за нанесения тяжких телесных. Наизусть я ту статью выучил за годы отсидки: «Статья 108. Умышленное тяжкое телесное повреждение.

Умышленное телесное повреждение, опасное для жизни или повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо органа либо утрату органом его функций, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть, или повлекшее прерывание беременности, либо выразившееся в неизгладимом обезображении лица, – наказывается лишением свободы на срок до восьми лет».

Помнится я в последнем слове пытался доказать, что был на службе и что порванная жопа никак не укладывается в эту статью. Публика посмеялась, а судья с подлипалами (народными заседателями) удалился пить чай и решать мою судьбу. Скорей всего срок вычислили с учетом первой судимости за кражу, хоть и снятой.

Впрочем, не был ли я под шафэ, не стал бы связываться с этим уродом, как и он – не будь пьяным не попер бы по путям товарной станции. Но он был смазчиком и привык там ходить, там вокруг почти все работали на железке…

Так вот, после освобождения и походил с месяц в тубдиспансер, а потом махнул в горы. Кумыс, мумие (сам собирал и сам на водной бане варил) горный мед, чистейший воздух, физические нагрузки. Кем я там только не работал: и маршрутным рабочим, и канавщиком, и поваром, и конюхом…

И в этой партии, проводящей исследования в стороне от Витима по Витимо-Патомскому нагорью, я не был пацаном на подхвате, сразу показав и мужской опыт, и таежную умелость. Силенок, конечно, не хватало – моё новое-старое тело было баловано и лениво, как и сам я в детстве. Но уже с первого костра и первой похлебки на отряд из семи человек я заявил о себе профессионально. И слышал, как начальник отряда сказал поварихе Софье, что им повезло с маршрутным рабочим, только пока слишком загружать пацана не стоит.

Все было стандартно: самолетом до Бодайбо, потом в партию, приютившуюся рядом с рабочим поселком Мамакан, который создан на впадении реки Мамакан в реку Витим. Поселок молодой, создан рядом с такой же новенькой гидроэлектростанцией по заданию Лензолото. Все тут направлено на золото, которое, говорят, в этих речках все дно устилало. Читайте Джека Лондона, тут так же много желтого металла, как и в его рассказах, но никогда не было золотой лихорадки.

По ручьям и руслам рек работают гигантские драги, а в отвалах возятся частники, добывая по-мелочи. В одной из драг в той, прошлой моей жизни, мне – тогда журналисту показали небольшую пирамидку из золота:

– Поднимешь, твоя будет.

Не поднял, вес у нее запредельный и гладкие грани скользят между пальцами, как и вся моя прошлая жизнь просквозила.

Но наша партия не ищет новые залежи, она – ревизионная, проверяет уже разведанные места, уточняет предполагаемый объем минералов. Тут вообще-то богатейшие залежи не только золота, полно слюды, есть уголь, есть никель… много чего есть. Север. Повезло России на таких землях раскинуться.

В партии протоптались пару дней – ждали вертолет. Он и закинул наш отряд вглубь тайги в долину между двух сопок. Поставили четыре палатки – для начальника отряда, одну для таборщицы и еще одну в качестве амбара. В большой армейской разместились и мы, споро сколотив нары из привезенных досок.

По законам графоманства тут-то мне, как попаданцу, проявить необычайные знания таежника, медведя завалить или уникальное месторождение отыскать… Я поступил проще – научил повариху печь хлеб в скальной пещерке. Разжигаем там костер на пару часов, потом выгребаем угли и заслоняем вход плиточником, засыпав песком щели. За неимением специальных форм тесто положили в кастрюльки и миски, выстелив их пергаметной бумагой. Её у геолога под шлихи[9]9
  Отбор и маршрутная промывка шлихов производится почти на всех стадиях полевых геологических исследований. Его конечная цель – анализ данных о минералогическом составе шлихов, полученных при проведении специализированных исследований и планомерной шлиховой съёмки, сопровождающей геологосъёмочные и поисковые работы различных масштабов.


[Закрыть] много. А шлихи мы моем по старинке – лотком. В точности, как у Джека Лондона в «Золотой лихорадке».

Ревизионная партия являет собой знатных геологов. Не всякому доверят. Поэтому начальник отряда тоже не рядовой геолог, а кандидат наук. Он себя не утруждает излишне и не носится по сопкам с упорством горного козла. Такие нагрузки – удел поисковых отрядов, ибо им платят и за объем выполненного розыска, буквально по карте и по пробам собранным. Так что и я не падаю с ног после каждого маршрута и даже не хожу враскоряку от боли мышц в икрах и бедрах, как это бывало в прошлой жизни. Естественно, ведь городской интеллигент ходит мало, да и ходит по ровной поверхности. Извилистый маршрут по тайге или горам, где бездумно идти невозможно, а мышцы напрягаются самые разнообразные, неизбежно вызывает первое время выброс яблочной кислоты и боль в этих мышцах. Сие не минует и самих геологов, но они относятся к непрятности привычно, как спортсмены. Когда-то работал в Охотско-Эвенкийской экспедиции, так там геолог первое время ходил по пояс голым и не смахивая комаров – терпел. И действительно, через некоторое время его кожа перестала на укусы реагировать…

А в недавнем маршруте случилось чудо. Начался вдруг проливной дождь, из типичных для местности – быстротечных. Мы с геологом упрятались в пещерку под нависшим утесом. И вдруг прямо напротив зажглись две радуги, так близко, что руку можно сунуть. Я сунул, и долго смотрел, как она исчезает в многоцветье природы. И тут зажглась третья радуга, вертикальная.

Представьте себе сплошную стену ливня в горах, обострившиеся запахи хвои и неведомых трав, приправленные удивительным при отсутствии грозы озоном, и буйство красок в трех радугах, облизывающих твою руку!

Моя апатия, вызванная переходом в себя юного и опасения в убийстве себя юного, была смыта. Природа с божественной убедительностью подтвердила – все нормально, так было задумано, живи…

Кстати, удача. Геолог заинтересовался моим самоучителем немецкого и проявил неплохое знание этого языка. Он недавно сдавал кандидатский минимум и там язык обязателен. Так что начали общаться и совершенствоваться. Надеюсь успею к инязу подготовиться, хотя хорошо бы еще французский чуток поучить. Иврит, который знаю, в СССР даже и опасно показывать, если учить арабский – запрут к мусульманам, а мне хотелось бы ближе к Европам. Тем более, что английский знаю неплохо, правда больше – разговорный. Естественно, карьеру учителя иностранного я после окончания института и не предусматриваю, язык мне будет нужен для заграниц, куда обязательно выползу. Карьера журналиста-зарубежника весьма приятна в этой действительности, заодно и маму с братьями в Москву перетяну.

Еще надо паспорт получить с национальностью мамы. Она армянка. И фамилию сменить не мешает, Руковер карьере неизбежно помешает. Вон, помню, брат Павел будучи кандидатом наук попытался устроиться в Риге в вуз, не приняли. А ректор сказал доверительно, что еврея тут и в школу не возьмут преподавать. Та же политика в те годы была и в Москве-Ленинграде. Поэтому физики становились профессорами в провинции. Особенно хорош был научный городок в Новосибирске. А мама носит (носила?) знаменитую фамилию Дживелегова, она в дальнем родстве с Айвазовским, её родня – академик Алексей Карпович (Карапетович) Дживелегов (Дживелегян) всего восемь лет, как умер. Составитель хрестоматии по культуре европейского Возрождения («Возрождение», М., 1924). Перевёл «Фацетии» Поджо Браччолини. А. К. Дживелегова позволительно назвать крупнейшим русским энциклопедистом 20 века. Выходец из знаменитой армянской общины Дона, как и мама. При всей широте интересов любимая тема – итальянское Возрождение.

Он, похоронен в колумбарии Новодевичьего кладбища (старая территория) и в прошлой жизни (в будущей?) я там был, поклонился великому предку.

Ну а папа тоже выходец их знаменитых людей, которые увы – евреи. Папин папа был известным фабракантом, его бюст уничтожили ростовские большевики в 1918 году. Правда деду на это уже пять лет, как было наплевать, ибо он в конце жизни плюнул на фабрику, переписал её на детей и жену, а сам ушел бродить с табором цыган.

 
«Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром!»
 

Еврею из провинции очень трудно реализовать себя в будущей России, в том невнятном государстве, которая выпнула меня в эмиграцию.

Жить в Израиле или в США я не хочу – пожил уже и там, и там, сыт по горло. В Америке антисемитизм еще больше выражен, чем в России, там просто боятся им фигурировать – скрытно ненавидят. Сделать карьеру можно только среди своих, а для этого надо хотя бы обычаи еврейские знать. В Израиле русскоговорящих евреев тоже считают людьми второго сорта. Особенно нечистопородных, как я. Конечно я за время старости в Израиле поднаторел и в иврите, и в обычаях. Но они остались мне чуждыми.

Поэтому стать армянином Дживелеговым хороший вариант.

Что еще помню такое значительное, чтоб на пользу мне нынешнему?

Да, благодаря сериалу: «Однажды в Ростове», помню про расстрел рабочих в городе Новочеркасске Ростовской области летом 1962 года в результате попытки забастовки рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода из-за повышение розничных цен, совпавшее со снижением заработной платы[10]10
  Выступление было подавлено силами армии и КГБ СССР, а вся информация о новочеркасских событиях, в том числе о количестве жертв и раненых, была засекречена. По официальным данным, частично рассекреченным только в конце 1980-х годов, при разгоне демонстрации было убито 26 человек, ещё 87 человек получили ранения. Семерым из «зачинщиков» забастовки были вынесены смертные приговоры, и они были расстреляны, остальные получили длительные сроки лишения свободы.


[Закрыть].

Я готовлю палатку для бани: укрепил её на берегу ручья, оставив внутри груду камней, которые предварительно раскалил костром в середине этой груды. Теперь можно париться. Ведра с теплой водой стоят наготове и я, как организатор, первый ловлю кайф от воздушно-хвойной баньки, окунаюсь в ледяной ручей и снова поддаю пара… Хорошо быть молодым!