Текст книги "Антони Иден"

Автор книги: Владимир Трухановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Англичане пригласили советскую делегацию на обед к себе на виллу. Ни американцы, ни французы не были приглашены. Иден в неофициальной обстановке (хотя неофициальность подобных мероприятий всегда весьма условна) продолжал убеждать гостей согласиться с его планом воссоединения Германии. Макмиллан вспоминает, что эту беседу за столом и после обеда "Иден вел блестяще, пуская в ход все свое очарование". Но, как гласит запись в дневнике Макмиллана от 19 июля, советские представители твердо стояли на том, что они "не примут воссоединения Германии в НАТО и будут драться против этого до конца". В то же время у англичан не осталось сомнений, что русские "не желают провала совещания".

Действительно, советская делегация выдвинула в Женеве идею коллективной безопасности в Европе. Она заявила, что только совместные усилия всех европейских государств смогут дать европейским народам настоящую безопасность. В создании такой системы безопасности должны принимать участие оба немецких государства – ГДР и ФРГ. Было ясно, что Англия, Франция и США не намерены согласиться на роспуск своих военных блоков, и внесенный советской делегацией проект общеевропейского договора о коллективной безопасности учитывал эту их позицию.

Иден выступил против советских предложений. Он противопоставил им идею заключения договора безопасности между участниками совещания и объединенной Германией. По договору Англия, США и Франция обязывались предоставить "гарантии безопасности" Советскому Союзу. Это была как бы "плата" за согласие СССР на выдачу ГДР капиталистическому миру.

Можно понять страстное желание Идена любой ценой добиться ликвидации социалистического строя в ГДР и включения ее в систему капитализма. Но едва ли он мог серьезно рассчитывать на то, что Советский Союз согласится поставить свою безопасность в зависимость от "гарантий" империалистических государств. Принятие таких "гарантий" означало бы, что СССР поставил себя в зависимое от западных держав положение. КПСС и Советское правительство ни в коем случае не могли бы пойти на что-либо подобное, даже если бы они не знали по историческому опыту истинную цену английским "гарантиям". История 20 – 30-х годов содержит яркие примеры того, чем обернулись эти "гарантии" для Франции, Польши и некоторых других стран.

Макмиллан рассказывает, что во время "первого раунда" обсуждения этого вопроса на совещании Иден спросил: "Как насчет гарантий?". С советской стороны последовал ответ: "Мы сильны, нам не нужны гарантии".

Аргументы Идена против предложенного советской делегацией проекта общеевропейского договора о коллективной безопасности были слабы и противоречивы. Советское предложение неприемлемо, заявил он, так как "потребовались бы годы, чтобы выработать такой договор". Вероятно, в этот момент он забыл (или сделал вид, что забыл) текст приглашения на совещание, где черным по белому было написано, что для решения стоящих проблем потребуется много терпения и времени. Макмиллан, как известно, определял это время десятилетиями и даже поколениями. Между тем для реализации советских предложений такой срок отнюдь не требовался.

Позиция правительства Идена по этому вопросу напоминает позицию, которую через два десятилетия занимало некоторое время правительство Хита в отношении общеевропейского совещания.

Иден, Эйзенхауэр и Фор не проявили интереса и к советским предложениям о разоружении. Делегация СССР высказалась за то, чтобы участники совещания приняли обязательство не применять атомного и водородного оружия и призвали другие государства последовать их примеру. При этом советская делегация подчеркнула, что ее проект основывается на предложениях, ранее выдвинутых самими же западными державами.

Однако партнеры СССР по переговорам не поддержали его инициативу. Их контрпредложения были целиком посвящены контролю и инспекции существовавших вооружений и вооруженных сил.

Новинкой явилось предложение Эйзенхауэра, чтобы США и СССР обменялись информацией о своих вооруженных силах и разрешили друг другу аэрофотосъемку собственных территорий.

Американский демарш несомненно преследовал разведывательную цель: выяснить состояние обороноспособности СССР. На этом основании он и был отклонен советской стороной.

Для Идена предложение президента оказалось неприятной неожиданностью. Он встревожился: а вдруг Москва и Вашингтон договорятся по этому вопросу? Ведь такая договоренность откроет возможность двустороннего советско-американского сотрудничества в данной конкретной области. А Лондон останется ни при чем. Прямые советско-американские контакты без участия английского "маклера" были кошмаром для Черчилля и Идена еще в годы антигитлеровской коалиции. Как же тогда играть на противоречиях между СССР и США, если эти страны попытаются разрешить их путем сепаратных переговоров?

"На этот раз президент преподнес сюрприз", – записал позднее Иден. А у американского историка Флеминга можно в той же связи прочесть следующее: "Предложение президента о взаимной авиационной инспекции Соединенных Штатов и СССР напугало англичан до полусмерти.., ибо оно по существу подразумевало американо-русское сотрудничество".

В ходе обсуждения вопроса о контактах между Востоком и Западом советская делегация выступила за развитие экономических, культурных, торговых и иных связей между народами, что могло бы явиться важным вкладом в дело уменьшения международной напряженности.

Делегации США, Англии и Франции на словах поддержали идею расширения экономических связей, но ушли от конкретного обсуждения этой темы. В то же время они обнаружили сильное стремление к изысканию возможностей для направления в СССР материалов буржуазной пропаганды.

На заключительном этапе совещания между советскими и английскими делегатами состоялся разговор об обмене визитами на правительственном уровне. Представители СССР пригласили Идена посетить Москву.

После совещания можно было порой заметить стремление преувеличить его значение. Много говорили о "духе Женевы". История свидетельствует, что дипломаты, не добившись реальных результатов, часто склонны ссылаться на то, что они вызвали к жизни некий "положительный дух". Замечено, что такой "дух" имеет тенденцию быстро и бесследно испаряться.

В действительности итоги Женевского совещания были невелики. Хотя оно, как справедливо указывается в книге "История внешней политики СССР", изданной под редакцией А. А. Громыко, Б. Н. Пономарева и В. М. Хвостова, на некоторое время способствовало "известному смягчению напряженности в отношениях между государствами", однако "договоренности по важнейшим международным проблемам" не достигло.

На основании женевских встреч с делегатами из СССР. Иден и Макмиллан сделали важный вывод. Подводя впоследствии итоги совещания, Иден записал: "Женевская конференция преподнесла несколько уроков... Каждая из представленных на конференции стран узнала, что ни одна из них не желает войны, и все поняли почему". Эта сложная формула нас интересует прежде всего в том отношении, что из Женевы Иден вывез убеждение: Советский Союз не желает войны и стремится к миру.

Рекламируя итоги совещания, Иден заявил в палате общин: "Женева обратилась с простым посланием ко всему миру: она уменьшила опасность войны". В действительности такая опасность отнюдь не уменьшилась, что обнаружилось не позднее чем через год. А Иден прекрасно понимал это еще летом 1955 года. Но было необходимо убедить английский народ, что премьер-министр выполнил свое обещание относительно совещания на высшем уровне. Отсюда и преувеличенно-оптимистическая оценка итогов Женевы.

На деле для Идена и его правительства Женевское совещание не было успехом. Английская сторона надеялась "поднажать" на СССР и добиться его согласия на объединение Германии в соответствии с планами и целями западных держав. Этого не получилось.

В Англии интерес к итогам Женевского совещания был подстегнут в связи с сообщением Идена в палате общин относительно достигнутой в Женеве договоренности о предстоящем в будущем году визите советских руководителей.

Визит должен был состояться в апреле 1956 года. Настроение у Идена к этому времени было отвратительное. Он долго мечтал о том, как будет действовать в качестве премьер-министра, как период его премьерства впишет славную страницу в английскую политическую историю. Для этого нужно было сделать что-то хоть сколько-нибудь выдающееся. Но все шло вразрез с мечтами и надеждами Идена. Неудачи преследовали его с первых дней пребывания на посту главы правительства. Это были экономические затруднения и внутриполитические неурядицы. Можно было, вероятно, отыграться в области внешней политики, где Иден был силен. Вот ведь Уинстон Черчилль вошел в историю благодаря своим деяниям в военной и внешнеполитической сферах, будучи равнодушен и несведущ в делах экономики и внутренней политики. Идеи рассчитывал, что Женевское совещание в верхах явится его крупным личным достижением и придаст блеск его имени. Но оно прошло заурядно, бледно и популярности ему не принесло.

Плохо, катастрофически плохо складывались для английских правящих кругов имперские дела. В Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке государства, недавно сбросившие британское владычество, развивали и углубляли свою борьбу за независимость. Вполне естественно, что в этих усилиях они обращали свои взоры в сторону Советского Союза и других социалистических стран. Оттуда они могли получить бескорыстную помощь и поддержку. Но это подрывало колониалистские и неоколониалистские планы империализма. Английские правящие круги требовали от правительства срочных, эффективных и результативных действий. Но что оно могло сделать? Британский престиж в странах "третьего мира" быстро падал.

Политически и психологически для правительства и лично для Идена складывалась крайне неблагоприятная обстановка. Недовольство "слабостью" правительства было известно Идену и крайне угнетало и раздражало его. Вскоре оно вышло из стадии внутренних разговоров в правительственных и деловых кругах и выплеснулось на страницы не только оппозиционных, но и консервативных газет, включая официоз консервативной партии "Дейли телеграф". "К началу 1956 года, – пишет Рандольф Черчилль, – правительство охватило общее недомогание, которое вызвало острую критику в адрес сэра Антони и его коллег, причем главная вина возлагалась на сэра Антони".

Такова была обстановка и психологическая атмосфера в Англии, когда туда прибыли с визитом советские руководители. Чувства раздражения и недовольства в адрес СССР всегда нарастают в кругах английской буржуазии, как только она сталкивается с какими-либо затруднениями, даже в тех случаях, когда Советский Союз никакого отношения к ним не имеет. Так было и в этот раз.

Недоброжелательство консервативного правительства в отношении СССР сказывалось еще до начала визита. Идена раздражали и поездка советской делегации в Индию и Пакистан, и выступления нашей страны в поддержку новых независимых государств, и высказывания советской прессы против колониализма, и т. п. Все это, писал он позднее, "ставило под вопрос визит в Англию. Естественно, я тщательно взвесил все эти обстоятельства и обсудил их со своими главными коллегами. Мне представлялось, что мы пригласили советских лидеров в Англию не потому, что это их устраивало, а потому, что нам было выгодно их принять здесь. Взвесив все, я счел, что в конце концов визит пойдет нам на пользу".

Эти колебания и сомнения сразу же дали себя знать. Английская печать использовала для антисоветских выпадов нормальный в подобных случаях предварительный приезд в Лондон советских сотрудников для обсуждения с их английскими коллегами мер обеспечения безопасности визита. Английская сторона в нарушение существующих традиций пренебрегла пожеланиями советской стороны при составлении программы пребывания делегации СССР в Англии.

Форин оффис подготовил проект повестки дня переговоров, который даже Идену, показался "слишком перенасыщенным вопросами, выгодными английской стороне". Он предложил, чтобы "повестка дня была сформулирована в самых общих выражениях". Так и было сделано.

Советское правительство предполагало в результате переговоров в Лондоне достичь укрепления отношений между двумя странами и ослабления международной напряженности. А правительство Идена намеревалось использовать визит советских руководителей для демонстрации показного сближения с СССР, чтобы упрочить позиции консервативной партии внутри страны. Помимо этого оно надеялось заручиться отказом Советского Союза от помощи, по крайней мере морально-политической, национально-освободительной борьбе народов. Как сообщает Иден, он собирался заявить на переговорах, что выступления советских деятелей и печати против колониализма "не могут не вызвать напряжение и не причинить вред англо-советским отношениям". Консерваторы рассчитывали также добиться от Советского Союза (или во всяком случае попытаться это сделать) одностороннего обязательства не поставлять оружия Египту, против которого Англия и некоторые другие державы уже замышляли военную интервенцию.

Официальные переговоры проходили в резиденции премьер-министра, в зале заседаний кабинета. Состоялся острый обмен мнениями относительно колониализма. Советские делегаты заявили, что СССР неизменно поддерживал и поддерживает национально-освободительное движение и не может не выступать с критикой колониализма. Это вопрос принципа. Советская делегация отказалась взять обязательство не помогать Египту и предложила договориться о заключении широкого международного соглашения о запрещении поставок оружия во все страны Ближнего и Среднего Востока.

В Англии в это время все больше склонялись к применению силы в этом районе. Иден заявил: "Мы будем воевать за нефть*. Советская делегация ответила, что никакие ссылки на "важность нефти для Англии", на ее "жизненные интересы" на Ближнем и Среднем Востоке не могут оправдать применения Англией оружия в этом районе. Имея в виду радикально улучшить отношения между двумя странами, советская делегация внесла конкретные предложения о значительном расширении англо-советской торговли. Но правительство Идена отклонило эти предложения, сославшись на "действие существующего стратегического контроля". Это следовало понимать так, что английское правительство упорствует в проведении экономической блокады вместе со своими союзниками.

Серьезных практических результатов переговоры не имели. Да английская сторона и не стремилась к таким результатам. Ее требования, чтобы СССР отказался от проведения принципа пролетарского интернационализма в отношении национально-освободительной борьбы народов, свидетельствовали, что английское правительство пока еще не готово пойти на улучшение отношений с Советским Союзом.

30 апреля 1956 г. Иден разослал членам своего кабинета меморандум, в котором анализировал итоги переговоров с советскими представителями. "Я не верю, – констатировал он, – что у русских есть в настоящее время какие-либо планы военной агрессии на Западе". Это знаменательное заключение официального документа.

Вновь, как и в Женеве, правительство Идена не испытывало никаких сомнений относительно намерений Москвы. Его признания на этот счет необходимо сопоставить с истерическими криками о "советской угрозе", которые непрерывно раздавались из Лондона на протяжении почти двух десятилетий после событий, о которых идет здесь речь.

"Теперь, когда русский визит закончился, – писал Иден в упомянутом меморандуме, – необходимо проанализировать нашу политику. Есть ряд аспектов, требующих рассмотрения. До сих пор нашим главным оружием сопротивления советским посягательствам были военные средства. Но отвечают ли они современным требованиям?.. Готовы ли мы встретить вызов иным оружием? Это представляется мне главной проблемой внешней политики".

Поскольку в этом же документе Иден признал, что военной угрозы со стороны СССР не существует, возникает вопрос, в чем же он тогда усматривал "вызов", "советские посягательства"? На сей счет есть полная ясность. Этот "вызов" в Лондоне видели в том, что КПСС и Советское правительство неизменно верили в конечную победу коммунизма во всем мире и намерены были содействовать этому, но безусловно не вооруженными средствами. Последнее Иден тоже понимал. "Сразу же после переговоров, – пишет он, – я должен был принять решение о том, какова должна быть наша политика. Теперешние советские руководители, так же как и их предшественники, абсолютно уверены в конечном триумфе коммунизма. В этом отношении они полны непоколебимой решимости".

Идена тревожило, что введенные в заблуждение империалистической пропагандой люди могли понять, что в действительности никакой угрозы советской агрессии не существует. Тем самым были бы подорваны основы НАТО. "По мере исчезновения угрозы большой войны, – размышлял тогда Иден, – существующая основа Западного союза против советских посягательств может быть ослаблена. Нам необходимо особенно быстро приспособить нашу политику, если мы хотим поддержать солидарность свободного мира, чтобы встретить новый вызов со стороны Советского Союза". Затем следовал очень важный вывод: "В области внешней политики дело обстоит так, что мы должны в будущем делать больший упор на экономические и пропагандистские средства борьбы и меньший – на военную силу".

Это выглядело как поворот в английской политике, поворот от военных средств борьбы против социализма и прогресса к экономическим, политическим и идеологическим. Он, однако, не означал отказа и от военных средств. Было бы неверно полагать, что этот пересмотр политики был вызван прозрением Идена относительно отсутствия военной угрозы Западу со стороны Советского Союза. Он всегда знал, что такая "угроза" была изобретением империалистических политиков и пропагандистов. Скепсис по поводу использования военных средств в борьбе против коммунизма появился у Идена лишь после того, как ему стало ясно, что лагерь социализма обладает эффективными средствами защиты.

И после того как советские делегаты отбыли из Англии на родину, у Идена продолжались неприятности, связанные с их визитом. Неожиданно из коммюнике военно-морского министерства стало известно, что 19 апреля некий Лайонел Крабб – офицер-водолаз военно-морского флота производил погружение в гавани Портсмута вблизи советского крейсера "Орджоникидзе", на котором прибыла советская делегация, и при этом погиб. Сразу же возник вопрос: что делал Крабб возле крейсера? Ответ только один – это была разведка, целью которой являлась подводная часть судна.

Катастрофа, постигшая Крабба, повлекла за собой официальное расследование. Было выяснено, что он остановился в Портсмуте в "Салли порт отель". Когда попытались ознакомиться с регистрационной книгой отеля, оказалось, что высокий полицейский чин выдрал из нее страницу, где был зарегистрирован Крабб. Секретная служба явно стремилась замести следы.

Инцидент с Краббом неопровержимо свидетельствовал, что против Советского Союза предпринимались враждебные действия во время переговоров с его делегацией. Члены парламента, возмущенные этим фактом, так же как и неловкостью своей разведки, подняли вопрос в парламенте. Главой всех разведывательных служб в Англии является премьер-министр, и, следовательно, на такие запросы отвечает тоже он. Обычно ответ всегда дается один и тот же: премьер заявляет, что по соображениям безопасности страны разъяснения не будут даны.

Иден, однако, отступил от традиции. Ведь на него как на политического руководителя разведывательных служб падала ответственность за дело Крабба. А это могло означать, что он вел двойную игру в переговорах с советской делегацией. Впоследствии он объяснил свой необычный ответ тем, что "могли возникнуть сомнения в искренности нашей позиции в ходе этих переговоров".

Иден заявил в палате общин: "Было бы не в интересах общества обнародовать обстоятельства, при которых командор Крабб предположительно погиб. Хотя практика предусматривает, что министры берут (за такие дела. – В. Т.) ответственность на себя, я считаю необходимым, учитывая особые обстоятельства дела, разъяснить: то, что сделано, было совершено без санкции или ведома министров Ее Величества. Принимаются соответствующие дисциплинарные меры".

Таким образом, премьер-министр признал, что английская разведка предприняла беспрецедентные действия в отношении советского крейсера в Портсмуте в то время, когда велись переговоры на высшем уровне с советской делегацией. Это был серьезный удар по репутации Идена. В Англии очень не любят провалов своих разведчиков. И, что бы ни заявлял глава правительства в палате общин, он не мог снять с себя ответственность за этот провал. Если Крабб действовал с санкции Идена, то это скандал. Если же, как говорил Иден, секретная служба действовала без его ведома, то чего же он в таком случае стоил как политический руководитель разведывательных служб? Куда ни кинь, все клин!

Случилось так, что период пребывания Идена на посту премьер-министра совпал с бурным развалом британской колониальной империи на Ближнем Востоке. И, пытаясь противодействовать этому необратимому процессу, Иден оказался в положении человека, действия которого заранее обречены. Национально-освободительная революция к середине XX столетия была выстрадана народами этого района земного шара. Она вполне созрела, для ее победы сложились необходимые внутренние и внешние условия, делавшие поражение английского колониализма неизбежным. Правда, на протяжении первого послевоенного десятилетия Ближний Восток все еще оставался сферой английского влияния, и в Лондоне были полны решимости сохранить эти позиции любой ценой. Если в Индии английское правительство не рискнуло применить вооруженную силу для сохранения своей империи в Азии, то на Ближнем Востоке оно было готово пойти на этот рискованный шаг.

Перспективы складывались благоприятно для арабских народов. Их национально-освободительное движение, поддержанное на флангах освободительной борьбой народов Кипра и Ирана, быстро развивалось и набирало силу. Лондонские деятели не смогли вовремя и правильно оценить степень зрелости этого движения и, следовательно, степень грозящей им опасности. Особенно благоприятным для арабских народов фактором явился рост могущества и мирового влияния Советского Союза и других социалистических стран – естественных и надежных союзников освободительной борьбы.

Английское правительство маневрировало. Понимая, что неравноправные договоры между Англией и арабскими государствами вызывают ненависть их народов, оно шло, как в случае с Иорданией, на перезаключение таких договоров, оговаривая предоставление "независимости" арабской стороне и сохраняя и увеличивая свои гарнизоны на ее территории. Но этот маневр не давал устойчивых и долговременных результатов.

Поэтому в Лондоне родилась идея создания на Ближнем Востоке многосторонней "оборонительной организации". Поскольку арабские страны участвовали бы в ней на "равных" с Англией юридических основаниях, то ожидалось, что они согласятся принять британский военный вклад в такую организацию и английские базы и гарнизоны останутся на своих местах. Такая многосторонняя "оборонительная организация" должна была охранять от национально-освободительного движения позиции Англии и той части местной буржуазии и феодалов, благополучие которой было прочно связано с британским владычеством.

Чтобы исключить возможность поддержки арабских народов социалистическими странами, многостороннюю военно-политическую организацию намеревались создать под флагом борьбы против коммунистической опасности. Наконец, такая "оборонительная организация" предоставила бы территорию ее участников для использования во враждебных Советскому Союзу целях по планам стратегов НАТО.

Попытка создать отвечавшую интересам империалистических держав военную организацию на Ближнем Востоке была предпринята еще в 1951 году. Она провалилась. Но когда через четыре года было подписано с одобрения английского правительства соглашение об обороне между Турцией и арабским государством Ираком, возникла, как казалось, возможность реализации давно задуманного плана. Англия тут же присоединилась к нему, заключив соответствующее соглашение с Ираком. Когда же в эту группировку вошли Иран и Пакистан, у Идена появилась надежда, что созданный таким образом Багдадский пакт "превратится в ближневосточную НАТО". Однако, замечает большой знаток английской политики Дональд Маклэйн, "все арабские государства, за исключением Ирака, достаточно ясно осознали, что Багдадский пакт по своему существу был лишь хитроумным способом оправдания присутствия английских войск на их территории". Отсюда и их отрицательное отношение к этому империалистическому замыслу¹².

Не только позиция арабских стран, но и отношение американцев к Багдадскому пакту причиняли английскому правительству серьезные неприятности. Соединенные Штаты поощряли создание Багдадского пакта (а с 1957 года принимали участие в его деятельности), ибо он был направлен против СССР и национально-освободительного движения. Но этот блок должен был сохранить английские позиции в арабском мире, в то время как американские монополии стремились расширить свои позиции на Ближнем Востоке, что можно было сделать, лишь потеснив здесь англичан. Поэтому Соединенные Штаты, несмотря на настоятельные просьбы из Лондона, воздержались от того, чтобы стать полноправным членом пакта. Действие межимпериалистических противоречий было сильнее воли Идена, Макмиллана и руководителей американского правительства.

Подтверждением этому явилась англо-американская встреча в начале 1956 года. Иден и новый министр иностранных дел Селвин Ллойд три дня совещались в Вашингтоне с руководителями Соединенных Штатов. Англичане стремились договориться со своими партнерами о единой англо-американской политике на Ближнем Востоке, Ничего не получилось. Лондонская газета "Ивнинг стандард" 2 февраля 1956 г. писала: "Вашингтонская конференция не смогла дать никаких результатов сверх того, что можно было достигнуть по нормальным дипломатическим каналам. Это становится абсолютно ясным из высокопарной декларации и бессодержательного коммюнике. Когда государственным деятелям и политикам нечего сказать, они всегда кстати и некстати притягивают бога. Во вчерашней декларации это сделано дважды – в преамбуле и заключительной части".

Английское правительство надеялось, что после соглашения 1954 года о выводе английских войск из зоны Суэцкого канала Египет поддержит его планы создания военного блока на Ближнем Востоке. В Лондоне мыслили старыми, многократно проверенными категориями. Сколько раз Англия, сделав уступки и бросив подачки националистической буржуазии, привлекала ее на свою сторону, превращала в свою опору. Совсем недавно по этому рецепту было достигнуто урегулирование с правящей хашимитской династией в Иордании. Значит, если повести дело разумно и осторожно, и Египет молено будет заключить в свои "дружеские" объятия.

Поначалу казалось, что к этому идет дело. Победа Насера в политической борьбе весной 1954 года сулила установление твердой власти. С такой властью проще и надежнее договариваться. Французская печать публиковала сообщение из Каира в следующем духе: "Форин оффис, возможно, считает, что при отсутствии всеобщего голосования (в Египте) сабля Насера является достаточной гарантией будущего соглашения". С американской стороны также делались шаги, направленные на достижение сговора с египетскими руководителями, – разумеется, сговора, выгодного монополистическим кругам и противоречащего коренным интересам египетского народа. Уплатить за такое соглашение правительство США было готово... английскими интересами.

19 октября 1954 г. в "зале фараонов" египетского парламента у черной базальтовой статуи Рамзеса II было подписано англо-египетское соглашение об эвакуации английских войск. После этого акта англо-египетские отношения нормализовались, что рассматривалось английской дипломатией как свидетельство готовности правительства Египта пойти на сотрудничество с Англией и США.

Но в Лондоне да и в Вашингтоне не смогли понять, что национально-освободительная революция в Египте и вообще в арабском мире не закончилась в середине 50-х годов и что ее цели совершенно несовместимы с целями западных держав. Участие Англии и США в создании Багдадского пакта показало, что правительства этих стран стремятся обуздать национально-освободительное движение и сохранить свое господство над арабскими народами. Понимание этого обстоятельства не могло не углубить революцию в Египте и не заострить ее анти– английскую направленность.

В начале 1955 года было объявлено о создании первого звена будущего Багдадского пакта. Перед правительством Египта встала дилемма: войти в этот блок в качестве младшего, зависимого союзника западных держав или же попытаться объединиться со всеми арабскими народами с тем, чтобы продолжать развивать и углублять освободительную борьбу. Египетские руководители предпочли последнее. А это решение, естественно, повлекло за собой обращение к тем, кто является союзником народов, борющихся за свое социальное и национальное освобождение.

В сентябре 1955 года Советский Союз, Польша и Чехословакия подписали соглашение о поставках Египту оружия. Правительство США ультимативно потребовало от Каира отказаться от приобретения оружия в социалистических странах. На Даунинг-стрит сочли благоразумным тогда от ультиматума воздержаться.

В поддержку позиции Египта Советское правительство опубликовало заявление, в котором утверждалось: СССР "придерживается той позиции, что каждое государство имеет законное право заботиться о своей обороне и покупать для своих оборонительных нужд оружие у других государств на обычных коммерческих условиях, и никакое иностранное государство не имеет права в это вмешиваться и предъявлять какие-либо односторонние претензии, которые нарушали бы права или интересы других государств". Тем самым зависимость Египта в вопросах обороны от Англии и США была снята.

Выбор своего дальнейшего пути, сделанный Египтом, привел лондонских политиков в бешенство. Иден возненавидел Насера, считая, что тот его лично обманул. Действия египетского правительства нанесли тяжкий удар кабинету Идена и самому премьер-министру. В октябре 1955 года в связи с годовщиной подписания соглашения с Египтом "Таймс" писала: "В то время искренне надеялись, что военный режим постепенно приведет Египет к сотрудничеству с Западом. Теперь видно, что Насер определенно потерял право на доверие Лондона и Вашингтона".