Текст книги "Антони Иден"

Автор книги: Владимир Трухановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

7 мая 1955 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ, в котором отмечалось, что Советский Союз неуклонно стремился к сохранению и укреплению англо-советского договора, руководствуясь тем, что этот договор, скрепленный боевым сотрудничеством советского и английского народов, отвечает интересам безопасности обоих государств и что сохранение и развитие дружественных англо-советских отношений является важной предпосылкой для поддержания мира и безопасности в Европе; Англия же вопреки взятым на себя по договору обязательствам стала участницей Парижских соглашений, которые вели к восстановлению германского милитаризма, и вступила с Западной Германией в военный союз, направленный против СССР. Поскольку правительство Англии пошло на прямое нарушение своих обязательств по англо-советскому договору и тем самым фактически его ликвидировало, Президиум Верховного Совета постановил "аннулировать, как утративший силу, Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенным Королевством Великобритании о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны, заключенный 26 мая 1942 года".

Империалистической политике раскола Европы на антагонистические военные блоки социалистические страны противопоставили идею создания системы коллективной безопасности. Западные державы ответили отказом. В создавшихся условиях социалистические страны оказались перед необходимостью принять дополнительные меры по обеспечению своей безопасности. 14 мая 1955 г. они заключили Варшавский Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, который имеет оборонительный характер. Этот договор явился ответом на нарастание опасности новой мировой войны и возникновение угрозы национальному суверенитету миролюбивых государств.

Варшавский Договор стал важным шагом по консолидации сил социалистических государств в их противоборстве с миром капитализма. Постепенно соотношение сил между социализмом и капитализмом все больше изменялось в пользу социализма. В середине 50-х годов это обнаружилось особенно очевидно. То был результат успешного решения Советским Союзом стоявших перед ним задач дальнейшего развития социалистического общества и сохранения международного мира. Эффективно реализовывались планы Коммунистической партии в сфере социалистической экономики.

С момента окончания второй мировой войны прошло десять лет. Англия и США использовали эти годы для того, чтобы развязать "холодную войну" против Советского Союза и, накапливая запасы атомного оружия, под угрозой его применения попытаться добиться капитуляции СССР. Империалистические круги не желали принять ни географические (новые границы), ни социально-политические (победа социалистической революции в ряде стран Европы и Азии) итоги второй мировой войны. Они были намерены использовать достижения научно-технического прогресса в военной области для того, чтобы остановить и повернуть вспять движение народов по пути социализма и прогресса.

Сразу же после создания атомного оружия лидеры консервативной партии заявили о своем твердом намерении использовать его в противоборстве с Советским Союзом. Этот важнейший факт подтверждается многочисленными опубликованными документами.

Фельдмаршал Аланбрук, председатель комитета начальников штабов и близкий к Черчиллю в годы войны человек, зафиксировал в дневнике, как глава английского правительства реагировал в июле 1945 года на сообщение Трумэна об успешном испытании атомной бомбы. Черчилль "позволил себе увлечься самыми первыми и довольно скудными сообщениями о первом атомном взрыве, – записал Аланбрук. – Он уже видел себя способным уничтожить все русские промышленные центры и не принимал во внимание никаких связанных с этим проблем – таких как средства доставки бомбы к цели, производство бомб, возможность того, что у русских тоже могут быть такие бомбы, и т. п. Черчилль немедленно нарисовал великолепную картину, на которой он был изображен в качестве единственного обладателя этих бомб, имеющего возможность накапливать их там, где он пожелает, являющегося таким образом всемогущим и способным диктовать Сталину свои условия".

Для того чтобы диктовать Советскому Союзу условия империалистических держав и заставить его принять эти условия, нужна была сила. Ядром такой силы должно было явиться, по мнению империалистических лидеров, атомное (а позднее и водородное) оружие. Как отмечает американский исследователь Пьер, Черчилль, Иден и Макмиллан "требовали, чтобы Запад и особенно Англия проводили политику твердости и силы. Чем сильнее будет Англия, тем большим будет ее влияние на международные отношения и тем более примирительно будут вести себя русские".

В Вашингтоне политика в отношении Советского Союза была сформулирована осенью 1946 года в так называемом "меморандуме Клиффорда", который авторы из США квалифицируют как "фундаментально важный американский государственный документ, наметивший послевоенные перспективы (американской политики. – В. Т.) с поразительной точностью". "Это было заявление о принципах внешней политики, – пишет американский историк А. Корк, – особенно в отношении СССР, принятое Трумэном к неуклонному руководству".

Меморандум был подготовлен с учетом соображений государственного секретаря, военного министра, генерального прокурора, военно-морского министра, адмирала Леги (бывшего главного советника Рузвельта), начальников штабов всех родов войск, начальника Центрального разведывательного управления и некоторых других государственных деятелей.

К каким же выводам пришли руководители Соединенных Штатов и какую политику они наметили для своей страны в сентябре 1946 года?

Авторы меморандума исходят из положения, что "мирное сосуществование коммунистических и буржуазных государств невозможно". "Язык военной мощи", по их мнению, является единственным языком, которым должно разговаривать с Советским правительством; "Соединенные Штаты должны использовать этот язык, чтобы заставить советских лидеров прийти к пониманию" необходимости принятия американского диктата.

"Уязвимость Советского Союза ограничена, – гласит меморандум, – благодаря тому, что его важнейшие промышленные предприятия и природные ресурсы широко рассредоточены на обширной территории. Но они уязвимы для атомного и биологического оружия и авиации дальнего действия. Поэтому, чтобы поддерживать нашу мощь на уровне, который даст возможность обуздать Советский Союз, Соединенные Штаты должны быть подготовлены к тому, чтобы вести атомную и биологическую войну... Война с Советским Союзом будет "тотальной" в более ужасном смысле этого слова, чем любая из предшествовавших войн".

Такова была программа империалистических кругов: или Советский Союз удастся "обуздать" под угрозой применения силы, или же придется пойти на войну против пего, войну атомную и бактериологическую. Американские стратеги проявили известный реализм, допустив, что и Советский Союз сможет получить в свое распоряжение оружие массового уничтожения. В этом случае, считали они, вероятно, будет разумнее воздержаться от развязывания "тотальной" войны против СССР. "Будет ли соответствовать интересам США применение атомного и биологического оружия против Советского Союза в случае военных действий, – говорилось в меморандуме, – это вопрос, который потребует тщательного рассмотрения... На его решение, вероятно, окажет воздействие ряд факторов – таких как способность Советского Союза применить аналогичное оружие, что предвидеть в настоящее время невозможно".

Меморандум готовился не для пропаганды, а для "внутреннего пользования", поэтому авторы не оперировали термином "советская угроза", столь привычным для пропагандистской машины империализма. Напротив, всесторонне взвесив все данные, они записали: "Лидеры Советского Союза хотят оттянуть военный конфликт с Западом на многие годы". Вывод весьма важный. Интересно, что и президент Трумэн в свое время считал, что Советский Союз не желает конфликта с США. "Трумэн никогда не верил, что Советы начнут войну против Соединенных Штатов", – читаем у американского историка Крока.

Английская политика и стратегия на протяжении послевоенного десятилетия полностью совпадала с американской. Это естественно, ибо союз с США являлся краеугольным камнем британской внешней политики. Правда, в Англии вначале не очень торопились с разработкой ядерного оружия. Не хватало материальных средств, да и сильна была надежда, что американцы поделятся в конце концов секретом атомной бомбы, в раскрытии которого им существенную помощь оказали английские ученые. К тому же в случае войны атомный потенциал США непременно будет на стороне Англии в силу союзных отношений между ними. Наконец, лондонские политики как лейбористского, так и консервативного толка испытывали незыблемую уверенность, что СССР, которого они рассматривали как своего противника, если вообще когда-либо и получит атомное оружие, то очень не скоро.

И вдруг в августе 1949 года технические средства западных стран зафиксировали атомный взрыв в Советском Союзе. "Быстрота, с которой в СССР была решена атомная проблема, явилась сюрпризом для Лондона и Вашингтона", – замечает Пьер.

Сразу же после создания атомного оружия Советский Союз выступил с требованием запрещения его изготовления и применения. Он продолжал настойчиво добиваться этого и после того, как атомная бомба поступила в распоряжение Советских Вооруженных Сил. Позиция СССР получала все большую и большую поддержку со стороны общественного мнения различных стран. Англия в этом смысле не была исключением.

Поэтому, когда лейбористское правительство Эттли приняло решение о развертывании работ по созданию английской атомной бомбы, оно скрыло свое решение от народа и парламента. Работы велись в глубокой тайне. Парламент утвердил крупные ассигнования по статье "Общественное строительство в Англии", не подозревая, что в действительности за этим скрывается.

Чем объяснить обман парламента? Наличие атомного оружия в СССР снимало вопрос секретности, а готовность консерваторов поддерживать гонку вооружений гарантировала одобрение парламентом соответствующих ассигнований. Следовательно, необходимость осуществлять атомную программу втайне от народа – единственное объяснение поведения лейбористского правительства, находящегося в резком противоречии с его рассуждениями об уважении воли народа, выражаемой через парламент, об английской демократии и т. п.

Правительство Черчилля – Идена ускорило разработку атомного оружия. Прежде всего это диктовалось соображениями престижа. Консервативные политики надеялись, что, заполучив атомную бомбу, Англия восстановит свое прежнее положение великой державы. Некоторые оптимисты мечтали этим путем заполучить для Англии даже статус сверхдержавы. Престиж – это не просто дань национальному самолюбию, это, по мнению английских политиков, средство воздействия на международные отношения. Приобретение собственного атомного оружия должно было поставить Англию на равную ногу с СССР и США.

Наконец, обладание атомным оружием дало бы возможность сократить численность английских войск, что должно было в мирное время обеспечить дополнительную рабочую силу для промышленности, а в период войны – снизить потери в живой силе. В известной мере эта концепция напоминала планы, имевшие хождение в военных кругах западных стран в период между двумя мировыми войнами. Тогда тоже намеревались сделать упор на авиацию и ограничить роль пехотных соединений.

Зависимость от Америки в атомной области связывала руки английскому правительству, ограничивала его возможности в сфере внешней политики и была чревата большими опасностями в случае войны. США могли вовлечь Англию в ядерную войну, даже не посоветовавшись с ее правительством. Кроме того, в условиях войны американское командование использовало бы атомное оружие с учетом прежде всего нужд своей страны, оставляя в стороне интересы Англии.

Ставка на атомное оружие логически привела английские правящие круги к готовности первыми нанести атомный удар. Макмиллан в бытность военным министром записал в дневнике 25 ноября 1954 г.: "Совершенно невозможно оснастить наши вооруженные силы двумя типами оружия – обычным и ядерным... Это означает, что, если русские применят только обычное вооружение.., мы будем вынуждены начать (подчеркнуто автором. – В. Т.) ядерную войну".

3 октября 1952 г. у островов Монте-Белло впервые был произведен взрыв английской атомной бомбы. Это произошло через три года после проведения подобных испытаний в Советском Союзе. Англия смогла самостоятельно решить эту сложную научно-техническую проблему. Однако ее правительство оказалось не в состоянии правильно оценить создавшуюся ситуацию. Об этом убедительно свидетельствует документ, принятый английским кабинетом в 1952 году и известный как "глобальный стратегический план".

План явился логическим следствием осуществления ряда военно-экономических мероприятий. Сразу после второй мировой войны начальники штабов установили принцип: "десять лет без войны". Однако в 1950 году после создания Западного союза и Североатлантического пакта английское правительство пересмотрело этот принцип и стало осуществлять военное планирование, исходя из возможности возникновения большой войны в ближайшие два-три года. В соответствии с этим лейбористским правительством была принята трехлетняя программа вооружения Англии. Это – убедительное свидетельство "миролюбивого" характера НАТО и политики английского правительства!

Пришедшие на смену лейбористам консерваторы поняли, что экономика страны рухнет под давлением огромных военных расходов, и растянули реализацию принятой программы на более длительный срок. Черчилль язвил по этому поводу, называя сокращение лейбористской военной программы консерваторами "курьезным комментарием к английской политике".

Что же касается существа дела, то именно консервативное правительство Черчилля – Идена пустило на полный ход машину подготовки войны и сформулировало стратегический план, из которого исходили его преемники на протяжении ряда лет.

Весной 1952 года правительство поручило начальникам штабов подготовить фундаментальный анализ стратегических возможностей и задач Англии с учетом создавшихся особых условий: роли ядерного оружия, существования НАТО и положения английской экономики. Начальники штабов трех родов войск: авиации, флота и сухопутных сил – под руководством военного помощника Черчилля генерал-майора Яна Джейкоба уединились на две недели на загородной вилле (беспокоить их было строжайше запрещено) и принялись за составление соответствующего документа. Им не позволили взять с собой никаких помощников. Сумев преодолеть извечные ведомственные споры о приоритетах для соответствующих родов войск, они подготовили единый документ.

"Глобальный стратегический план" предусматривал, что, во-первых, Англия и ее союзники должны готовить войну против Советского Союза и, во-вторых, поскольку появление ядерного оружия революционизировало технический характер войны, им следует применить его первыми. Разумеется, подготовку ядерной войны против СССР необходимо было маскировать лживым тезисом о возможности "советской агрессии" – этот тезис использовался даже в самом документе, имевшем служебное значение.

Суть плана, по оценке Пьера, состояла в том, что военные действия должны развиваться не только в локальном пункте конфликта – массированный ядерный удар будет обрушен на центральные районы России. Американский историк Розенкранц следующим образом комментирует глобальную стратегию Англии: "Ядерная мощь Соединенных Штатов уже очень велика. В войне их стратегическая авиация сможет уничтожить Советский Союз как индустриальную державу... Английские стратегические силы, со своей стороны, в состоянии внести важный вклад в американские усилия".

Как речь Черчилля в Фултоне воздействовала на формулирование политической стратегии империализма на много лет, так "глобальный стратегический план" оказал сильное влияние на эволюцию стратегической доктрины Запада. Он сделал Англию первой страной, которая почти целиком строила свое военное планирование на применении ядерного оружия. Утверждают, что этот план оказал влияние на Соединенные Штаты и помог сформулировать военную политику "нового взгляда" в годы президентства Эйзенхауэра. "Новый взгляд" во многом повторил идеи "глобального стратегического плана". Один из американских авторов – Хантингтон писал: "Изменения в американской военной политике зачастую следуют через два или три года после соответствующих изменений в английской военной политике. "Новый взгляд" берет свое начало в идеях Черчилля и начальников английских штабов, сформулированных в 1951 и 1952 годах. Он в 1953 и 1954 годах сформулировал американскую политику".

В свете подобных империалистических замыслов, чреватых тягчайшими последствиями для дела мира и всего человечества, становится особенно наглядным историческое прогрессивное значение созидательных усилий советского народа и миролюбивой внешней политики Советского Союза, не допустившего реализации этих гибельных замыслов.

Огромное историческое значение имело решение советскими учеными, техниками и рабочими проблемы атомного и водородного оружия и ракетных средств доставки их к цели. Создание в СССР атомного, а к 1953 году – водородного оружия радикальным образом изменило баланс мировых сил в пользу социализма. Монополии атомного оружия, которой временно владели США и на которой строили свои расчеты и Черчилль в Фултоне, и авторы "меморандума Клиффорда", и создатели "глобального стратегического плана", больше не существовало. СССР удалось поставить новейшие достижения научно-технической революции в области военного дела на службу защиты лагеря социализма и демократии. Это сделало советскую внешнюю политику намного более эффективной, обусловило ее воздействие на последующее развитие международных отношений.

История зафиксировала крупный просчет политических и военных деятелей Англии. В 1950 году они ожидали большую войну через два-три года. Но благодаря усилиям Советского Союза и других социалистических стран человечество смогло избежать ее на протяжении вот уже четверти века.

Характерной чертой послевоенной истории является то, что общественные силы обнаружили способность улавливать новые явления в политическом и социальном развитии человечества быстрее и точнее, чем правящие круги буржуазных государств. Это в большей степени, чем к кому-либо другому, относится к правительству Англии. В середине 50-х годов оно не смогло до конца осознать, что изменившийся баланс сил делает невозможной реализацию "глобального стратегического плана", что эффективность миролюбивой советской внешней политики будет и впредь возрастать и что капиталистическим правительствам придется все более считаться с мнением широких народных масс. Весной и летом 1955 года трудящиеся Англии, США и других стран все настойчивее требовали от правящих кругов достижения договоренности с Советским Союзом и предотвращения новой мировой войны, которая неизбежно стала бы ядерной катастрофой.

К этому времени движение народов против угрозы новой войны приобрело большой размах. К движению сторонников мира примкнули новые общественные силы, ранее остававшиеся нейтральными. 10 июля 1955 г. ученые и общественные деятели с мировым именем – Альберт Эйнштейн, Бертран Рассел и семь их коллег опубликовали призыв к народам и правительствам "помнить о своих обязанностях перед человечеством и забыть обо всем остальном". Под обязанностью подразумевалась необходимость предотвратить разрушительную войну. Участие таких деятелей в борьбе за мир помогало массам лучше понять возможные последствия ядерной войны, что, в свою очередь, содействовало расширению рядов сторонников мира.

Давление народных масс на правительства Англии и США в 1955 году было особенно сильным. Газета "Нью-Йорк тайме" отмечала 10 июля, что согласие Белого дома на участие в предстоящей конференции в верхах является "отражением огромного давления общественного мнения". Сам президент Эйзенхауэр заявил на открытии конференции: "Мы собрались здесь в ответ на всеобщие настоятельные требования".

Английское правительство также не могло игнорировать давление со стороны народных масс. Вместе с тем оно должно было учитывать и тот факт, что СССР располагает самыми современными средствами обороны, и это делает агрессию против него смертельно опасной для самого агрессора. Даже такой ярый поджигатель войны, как Уинстон Черчилль, оказался вынужденным заявить весной 1955 года: "Итак, у нас осталось очень немного времени, чтобы установить мир друг с другом; в противном случае нам придется заключать мир с господом богом". Подобные озарения, хотя и запоздалые, подталкивали английское правительство к тому, чтобы сесть за стол переговоров. В этом же направлении действовало и то обстоятельство, что западные державы, развязав "холодную войну", с каждым днем все более убеждались, что она приносит им поражения. В ноябре 1954 года Макмиллан записал в дневнике: ""Холодная война" тревожит меня больше, чем "горячая война". Дело в том, что в действительности мы ее не выигрываем, а русские занимают центральные позиции ...и осуществляют хорошо рассчитанные шаги".

К этому времени в Лондоне (как и в Вашингтоне) возникли серьезные опасения по поводу того, насколько реалистична проводимая правящими кругами обеих стран политика, однако ни те, ни другие еще не пришли к мысли о необходимости изменить эту политику и строить свои отношения с Советским Союзом по-иному.

Будущее покажет, что руководящие деятели США станут на позиции реализма раньше, чем их британские коллеги. Это произойдет почти через два десятилетия, в президентство Никсона. А английское консервативное правительство и тогда не будет торопиться покинуть окопы "холодной войны".

Такую же позицию оно занимало на Женевской конференции. В приглашении, адресованном Советскому правительству, не отражалась готовность западных держав пойти на конструктивную договоренность с СССР. Указав, что пришло время вновь предпринять попытку "решить стоящие перед нами проблемы", из Лондона и Вашингтона предупреждали, что это дело долгое. И не собирались его ускорять. "В ограниченное время, на которое главы правительств смогут встретиться, – гласил документ, – они не будут обязаны стремиться достигнуть соглашения по существу ответов на главные затруднения, перед которыми стоит мир". Явно в адрес народных масс было направлено предупреждение: "Для решения этих проблем потребуется время и терпение".

О чем же тогда они в действительности собирались вести речь в Женеве? Ответ можно найти в тех переговорах (их точности ради следует назвать сепаратным сговором), которые последовали между министрами иностранных дел Англии, Франции и США после получения согласия Советского правительства на предложенную ему встречу. "Договорились, – пишет Макмиллан, – что главными вопросами для обсуждения будут Германия, разоружение и отношения между Россией и западными странами". На первый взгляд, повестка дня весьма обнадеживающая.

Но что скрывалось за этими широкими формулировками? Рандольф Черчилль, присутствовавший на конференции, сообщает, что главной целью Запада в Женеве "должно было быть восстановление единства Германии". Опять-таки формула неплохая: Советский Союз преследовал ту же цель. Истинный смысл этой формулы, однако, обнаруживается в дневниковой записи Макмиллана от 17 июня 1955 г.

В тот день он встретился с канцлером ФРГ Аденауэром. Шла речь о предстоящей конференции. Канцлер высказал уверенность в том, что "Россия стремится к ослаблению напряженности и может оказаться готовой выдать Восточную Германию в обмен на известную степень безопасности в Европе". Исходя из этой уверенности, Аденауэр посоветовал западным державам выступить с каким-либо предложением о разоружении "в целях пропаганды".

Взгляды руководителей английского правительства и канцлера ФРГ полностью совпадали. Как Макмиллан позднее подчеркивал в своих мемуарах, у него не было сомнений в том, что русские "хотели бы уменьшить свои расходы на вооружение". Затем он приводит выдержку из своего дневника от 21 июня: "Но уплатят ли они за это соответствующую цену? В конце концов, уплатят ли они любую цену за что-то, что в действительности не ведет к достижению их цели?" Итак, речь шла о том, чтобы попытаться на конференции добиться от СССР согласия на присоединение ГДР к ФРГ и последующее включение единой буржуазной Германии в НАТО. Со своей стороны, западные правительства готовы были туманно порассуждать о разоружении и безопасности в Европе. Иден даже продумал план таких рассуждений, состоящий из трех частей.

Столь иллюзорные и наивные расчеты не делали чести западногерманским и английским политикам. Им пора было уже усвоить непреложную истину, состоящую в том, что Советский Союз, верный своему интернациональному долгу, никогда и ни при каких обстоятельствах не мог сделать предметом дипломатической сделки настоящее и будущее братского социалистического государства.

Подготовка к Женевской конференции свидетельствовала о том, что Англия и ее союзники не стремятся к разрядке в международных отношениях и к конструктивной, равноправной, отвечающей делу мира договоренности с Советским Союзом. Эта позиция заранее предрешала исход встречи в верхах.

Для Советского правительства не были тайной истинные намерения его партнеров по переговорам. В свое время оно выступило инициатором встречи на высшем уровне. В начале февраля 1955 года вопросы международного положения и внешней политики СССР обсуждались на сессии Верховного Совета. Принятая сессией Декларация о международном положении констатировала: "Народы кровно заинтересованы в укреплении всеобщего мира. Они имеют полную возможность не допустить новой войны, так как силы мира неуклонно растут и уже теперь могущественнее сил агрессии и войны".

В целях улучшения международной атмосферы и обсуждения осложнявших ее спорных проблем и была выдвинута идея совещания глав правительств четырех держав.

Министр иностранных дел СССР В. М. Молотов при подписании австрийского государственного договора в Вене и во время юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Сан-Франциско обсуждал со своими западными коллегами вопрос о созыве такого совещания. Во время этих бесед выяснился весьма ограничительный подход к его целям со стороны Англии, Франции и США. Поэтому Советское правительство не ожидало, что результатом женевской встречи явятся конкретные решения по важным международным проблемам.

Директивы, которые были даны советской делегации на совещании, так определяли ее задачи: "Главными задачами совещания глав правительств четырех держав должны являться смягчение международной напряженности и содействие созданию необходимого доверия в отношениях между государствами. В соответствии с этим следует дело вести таким образом, чтобы совещание приняло те или иные решения, отвечающие этой цели, или хотя бы соответствующую декларацию (или заявление)".

Международная общественность понимала искренний и конструктивный характер намерений СССР на предстоящем совещании. Газета "Нью-Йорк тайме" писала: советские лидеры направились на совещание, "серьезно желая улучшения международной атмосферы".

Четыре правительства по дипломатическим каналам договорились, что совещание на высшем уровне откроется в Женеве 18 июля 1955 г. Это была первая такого рода международная встреча, в которой Иден выступал в качестве главного представителя Англии. Его сопровождали министр иностранных дел Макмиллан, постоянный заместитель министра иностранных дел Киркпатрик, начальник секретариата кабинета Брук, а также группа экспертов и секретарей.

Высокопоставленные члены английской и французской делегаций прибыли в Женеву в сопровождении своих жен. Это можно рассматривать как косвенное свидетельство того, что западные министры не ожидали, что совещание потребует от них больших усилий.

Главы всех делегаций разместились в отдельных резиденциях. Иден вернулся на виллу, которая была предоставлена в его распоряжение одним состоятельным швейцарцем год назад, во время Женевской конференции по Индокитаю. Макмиллан вместе с чиновниками из Форин оффис обосновался в отеле "Бо риваж".

Совещание началось с дискуссии о повестке дня. После довольно острого обмена мнениями условились обсудить германский вопрос, проблемы европейской безопасности, разоружения и развития контактов между Востоком и Западом.

Представители западных держав, и прежде всего Иден и Эйзенхауэр, выдвигали на первый план дискуссию по германскому вопросу. Иден, пожалуй, в какой-то степени верил в возможность решить этот вопрос в интересах империалистических стран. Он надеялся, что, если хорошенько "поднажать" на советскую делегацию, она может согласиться на включение ГДР под тем или иным дипломатическим оформлением в ФРГ, которая останется членом НАТО. Вероятно, на английского премьер-министра произвели впечатление настойчивые утверждения Эйзенхауэра и Даллеса о том, что положение Советского правительства внутри своей страны "весьма затруднительно и потому оно может оказаться вынужденным пойти на уступки Западу". В Лондоне и Вашингтоне явно принимали желаемое за действительное. Заблуждение для политиков весьма опасное!

Утром 17 июля англичане, французы и американцы встретились на вилле у президента США для согласования позиций. То было давно уже ставшее традицией создание своеобразного единого дипломатического фронта против советской стороны накануне важных переговоров с ней. Как вспоминает Иден, он сказал тогда Эйзенхауэру и Фору, что считает объединение Германии самым важным вопросом из всех подлежащих рассмотрению на совещании. Русские, заметил он, не захотят тратить время на обсуждение этой проблемы, "но правильной тактикой для западных держав было бы настаивать на ее обсуждении и выдвинуть такие предложения, которые русским было бы трудно отвергнуть". Было условлено, оказав давление на советскую делегацию, заставить ее пойти на уступки по германскому вопросу. "Если мы в Женеве достигнем практического прогресса в направлении объединения Германии, – сказал Иден своим собеседникам, – эта конференция явится успехом для западных держав".

Официальное обсуждение германского вопроса на совещании также началось выступлением главы английского правительства. Он вновь выдвинул так называемый "план Идена", впервые фигурировавший на Берлинском совещании министров иностранных дел четырех держав в начале 1954 года. Этот план предусматривал проведение "свободных выборов" в Восточной и Западной Германии, которые должны были привести к включению ГДР в ФРГ и сохранению единой буржуазной Германии в НАТО. Эйзенхауэр поддержал английскую позицию. Советская сторона заявила о своих возражениях.