Текст книги "Это Америка"

Автор книги: Владимир Голяховский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

* * *

В Нью – Йорке еще жили потомки эмигрантов русского дворянства. Часть их сбежала в 1918 году от большевиков в Сербию и Болгарию, потом перебралась в Америку. Другая часть укрылась в Маньчжурии и тоже переехала в США. Однажды в газете «Новое русское слово» появилось объявление: «Русское дворянство отмечает 60–летие зверского убийства царской семьи. Помянем великомучеников, жертв зверей – коммунистов. Собрание состоится в русской церкви на 91–й улице в Ист – Сайде».

Алеша пошел посмотреть. Собралось человек сорок аккуратных стариков и старушек, многие были с тросточками, некоторые опирались на ходунки. Мужчины старались держаться прямо, по – военному, на пиджаках у них висели медали.

Собрание открыл общей молитвой протопресвитер храма Александр Шмеман:

– Господи, помилуй и спаси души безвинно пострадавших рабов твоих Николая, Александры, Алексея… – и он перечислил всех членов царской семьи.

Собравшиеся плакали, истово крестились. Выступил бывший есаул лейб – гвардии Конного полка, он кричал сквозь слезы:

– Как они посмели… царя нашего батюшку… царицу нашу… матушку… наследника юношу… как могли большевики расстрелять его императорское величество, помазанника божьего?!

Тут уж расплакались все.

Потом есаул запел фальцетом:

 
Молись, кунак, в стране чужой,
Молись, кунак, за край родной,
Молись за тех, кто сердцу мил,
Чтобы Господь их сохранил.
Пускай теперь мы лишены
Родной земли, родной страны,
Но верим мы, настанет час
И солнца луч блеснет для нас…[73]73
  Известный романс русской эмиграции, написанный Александром Вертинским.


[Закрыть]
 

Ему все подпевали.

Грустным зрелищем был этот отживший мир. Алеша вышел из церкви, думая: «Если и блеснет луч солнца, он будет уже не для вас».

* * *

В Нью – Йорке 70–х было много артистических районов. Культурная жизнь в это время была весьма бурной: в городе сосуществовали представители «параллельной культуры» 50–х и «контркультуры» 60–х. Представители первого течения концентрировались в Нижнем Манхэттене, в районе Сохо с множеством студий и галерей абстрактного искусства. Центр второго течения – «контркультуры» – находился в Гринвич – Виллидж. Тут был разбит красивый парк Вашинггон – сквер, с триумфальной аркой, копией парижской, а вокруг расположились здания Нью – Йоркского университета. Тут же концентрировались уже в то время бары и клубы для геев.

Улицы в «деревне» были кривые и узкие, дома невысокие, старой архитектуры, с множеством кафе и галерей на первых этажах. Всюду зазывающие рекламы секс – шопов, из дверей и окон слышен рэп. Многие мужчины ходили, держась за руки или в обнимку, некоторые целовались. В галереях ультрамодные художники – абстракционисты выставляли свои полотна, созданные с помощью техники «капания», изобретенной Джексоном Поллоком в 1950–е годы.

На одной из галерей красовалась надпись: «Яша Рывкинд. Картины и поздравительные открытки». Алеша остановился у витрины, там были выставлены открытки с поздравительными текстами, но с необычными изображениями – обнаженная натура, целующиеся мужчины, лесбиянки в объятиях друг друга. Алеша вспомнил, что Лиля рассказывала ему про какого-то Яшу Рывкинда из Москвы, которого она повстречала на путях эмиграции. Он заглянул внутрь и обнаружил солидного бородатого еврея с кипой на голове. Чтобы проверить, тот ли это Рывкинд, Алеша спросил по – русски:

– Это ваш магазин?

– Конечно, мой, – по – русски же ответил хозяин. – Я вижу, вы эмигрант. Откуда?

– Из Москвы.

– Я тоже бывший москвич. Не желаете купить эротические картины или открытки? У меня большой выбор сексуальных сцен на любой вкус, самый изощренный. Есть короткие фильмы с динамичными сценами орального и анального секса. Есть гомосексуальные, особо рекомендую лесбийские. Таких голых девочек вы больше нигде не увидите. А как изощренно и изобретательно они занимаются сексом друг с другом! – и, понизив голос, добавил: – Есть фильмы со сценами педофилии, но это за особую цену.

Речь его была интеллигентной, улыбка – вполне любезной, но Алеша едва сдержался, чтобы не дать ему в морду, только пробормотал:

– Нет, я заглянул просто из любопытства.

Дома он сказал Лиле:

– По – моему, я видел твоего знакомого Яшу Рывкинда. Он теперь хозяин магазина порнографических открыток.

Рассказывать, что было изображено на открытках, Алеша не стал. Лиля иронически усмехнулась:

– Да, не иначе это тот самый Яшка, на него такое безобразие похоже. Когда мы были в Вене, он прикидывался раввином. Какое «ценное» приобретение для Америки… Вот зачем сюда впускают таких паршивцев?..

* * *

Перед сном Алеша часто водил Лилю гулять по авеню Централ – Парк Вест – размяться после напряженного дня, подышать свежим воздухом. Гулять в сумерках по самому парку они боялись, были случаи нападений. Пока они ходили, Лиля почти беспрерывно рассказывала о своих занятиях. Алеша терпеливо слушал, а когда она замолкала, он, чтобы сменить тему и отвлечь ее хоть немного, рассказывал о своих дневных впечатлениях.

– Нью – Йорк – великий город, настоящая столица контрастов. Это даже не просто город, это такая своеобразная страна в стране. Здесь есть все самое хорошее и все самое плохое.

– Плохого больше, чем хорошего, – ворчливо замечала Лиля. – Много опасностей и очень уж выпирает пресловутая бездуховность.

– Какая еще бездуховность? – удивлялся Алеша. – Для кого же тогда все эти громадные книжные магазины, музеи, выставки, концерты и оперы?

Но Лиля оставалась при своем мнении. Однажды они, продолжая разговаривать, дошли до 72–й улицы, на которой стоял один из самых дорогих и красивых домов города Dakota. На углу перед ним они увидели большую толпу, люди о чем-то возбужденно переговаривались.

– Что случилось? – спросил Алеша.

– Час назад убили Джона Леннона. Он жил в этом доме.

– Джона Леннона? Одного из четырех «битлов»?!

– Да, его. Вышел с женой, чтобы сесть в машину, а какой-то тип подошел и выстрелил в него четыре раза.

– Но почему?.. Ограбить хотел?

– Нет, говорят, убийца – его поклонник.

Лиля испугалась, ее начало трясти, она изо всех сил прижалась к Алеше:

– Боже, в каком мире мы живем! У всех оружие, убивают прямо на улице… ужас, ужас…

Алеша повел ее домой, прижимая к себе и поддерживая, а она дрожала и плакала:

– У всех оружие… все убивают…

Она еще несколько дней оставалась в подавленном состоянии. Алеша и сам не понимал побуждений убийцы, тяжело переживал, но успокаивал ее:

– Лилечка, ну он же ненормальный. Это убийство – исключительный случай.

Но ее трудно было переубедить, расшатанные нервы не поддавались уговорам.

– Тебе нравится в Нью – Йорке, а я отношусь к нему настороженно. Все твердят про свободу в Америке. Какая свобода – свобода убивать?

Алеша терпеливо объяснял:

– Но надо же принимать во внимание, что американская нация – это недавняя смесь эмигрантов со всего мира. Она еще не устоялась, как древние европейские нации. Убийство артиста – это издержки американской демократии.

– Издержки? Слишком много таких издержек. Сколько жутких преступлений! А какие дикие фильмы ужасов показывают детям по телевизору и в кино! Везде только кровь, насилие, секс и ложь! Конечно, под таким влиянием мораль пущена на самотек. Нет, прав был Маяковский, когда писал: «Что касается меня, то я бы лично – я б Америку закрыл, слегка почистил, а потом опять открыл – вторично».

37. Алеша ищет издателя

Жизнь в эмиграции была трудной, экономить приходилось на всем. Алеша переживал, что все еще не в состоянии обеспечивать семью, был угрюм и все реже писал стихи. Поэзия требует вдохновения, а он его неумолимо терял. Но и проза давалась ему тяжело. Чуть ли не каждую фразу Алеша переписывал по нескольку раз, оттачивал. Писательский труд построен на эмоциях, высокое вдохновение чередуется с приступами неудовлетворенности. Лиле он старался своих мучений не показывать, но она видела, что он нервничает, как всегда в периоды творческого застоя. К его идее написать роман она относилась настороженно:

– Ты думаешь, тебе это удастся? Ты поэт, у тебя же нет опыта романиста.

– Знаю, Лилечка, знаю. Но я много думал об этом и, кажется, сумел раздразнить в себе дремлющую интуицию романиста. Понимаешь, я постараюсь ярко рассказать большую историю через серию небольших. Мне надо заинтересовать какого-нибудь издателя рассказом о том, как и почему начался массовый исход евреев из России. Если смогу заключить договор и получить аванс, это обеспечит нас надолго.

Черновик первой части романа был готов, Алеше казалось, что этого достаточно и можно представить предложение в издательство. Но в какое? Он не знал ни одного.

Однажды по телевизору показали большой конференц-зал гостиницы «Мариотт», там собрались корреспонденты разных газет и журналов. Перед ними стояла сильно накрашенная молодая женщина, держалась она развязно, с вызовом смотрела по сторонам и довольно сбивчиво отвечала на вопросы.

– Рассказывал он вам какие-нибудь государственные секреты?

– Не, не рассказывал. Да он пьяный все время был! Даже это… любовью не мог как следует заниматься.

– Но вы собираетесь написать о вашей встрече с ним?

– Да, я, конечно, напишу это… книгу об этом…

Алеша не понял, о ком разговор и что за книга, но заинтересовался: о чем эта примитивная бабенка собирается писать?

Стоящий рядом с ней солидный пожилой мужчина заявил:

– Я адвокат. Мы передадим рукопись книги о мистере Шевченко издательству, которое заплатит аванс не менее миллиона долларов.

Шевченко?.. Миллион долларов?.. Так вот что она собирается писать! Тут Алеша понял, о чем конференция. Но откуда она получила такую солидную поддержку?[74]74
  В 1978 году разразился большой международный скандал: советский дипломат Аркадий Шевченко попросил в США политического убежища. Об этом писали в газетах, передавали по телевидению и радио. Федеральное бюро расследований прятало Шевченко в одном из своих загородных домов. Там он много пил и находился в депрессии. Чтобы он не чувствовал себя совсем уж одиноким, ему привезли молодую проститутку. Из его пьяной болтовни она поняла, что это тот самый парень, о котором гудят все каналы, и, как только его куда-то перевезли, заявила, что напишет книгу о своем «общении» с ним. На пресс – конференцию по этому поводу и наткнулся Алеша. А книга эта была издана, но большого успеха не имела.


[Закрыть]

Он был абсолютно поражен: да, он допускал, что с помощью профессионального журналиста проститутка может что-нибудь написать, но почему из этого сделали сенсацию? Все мысли Алеши были направлены на возможность опубликовать свой роман, и он решил: если ее книгу могут напечатать и заплатить бешеные деньги, то его книга о судьбе евреев в России наверняка заинтересует издателей больше.

Алеша с горячностью говорил Лиле:

– Ну кому нужна книга этой проститутки, кто ее станет читать? Подумаешь, спала с Шевченко. Это же позор!.. А мой серьезный роман станут читать интеллигентные люди.

Лиля ничего не знала о внутренних пружинах издательского бизнеса в Америке, но была против излишнего оптимизма Алеши, чувствовала, что он неверно оценивает ситуацию.

– Тебе кажется, что твоя книга важней. А издателям наверняка плевать на важность, им нужно выручить большие деньги, вот и все… Все продается и покупается.

Алеша обиделся на Лилю, резко замолчал и ушел побеседовать об этом к Элану.

Элан мягко и иронически улыбался:

– По сути, ты прав. В наших книжных магазинах много пустых по содержанию книг, написанных непрофессиональными писателями. Издали их лишь потому, что авторы прославились какой-нибудь сенсацией. Конечно, эта проститутка никакой не писатель, но ее книга может стать сенсацией. Ты еще не понимаешь, что в Америке значит сенсация. Американские СМИ обожают сенсации, слетаются на них, как мотыльки на огонь. Так возбуждается интерес публики, а интерес приносит доход. И есть еще одно, чего ты пока не понимаешь: слышал присказку shame is fame? Стыд – это слава. А слава может приносить деньги.

* * *

Алеша был поражен: неужели в Америке действительно все продается и даже стыд меряется на деньги? Он идеализировал Америку и никак не мог смириться с таким мнением о ней. К тому же авторское самолюбие заставляло его идти наперекор всему и добиваться задуманного. Может, все-таки попытаться узнать у Тани с радио «Свобода» имя издателя ее мужа? Если он сумел издать здесь свою книгу и добиться финансового успеха, то должен знать нужных людей.

Алеша пошел в студию записи и опять засмотрелся на Таню – до чего же хороша! Он все еще был обижен на Лилю за ее непонимание и тут подумал: почему бы не развлечься с Таней?.. Она его настроение явно почувствовала и смотрела с выжидающей улыбкой. Вот сейчас надо подойти, взять ее за руку… Но Таня тихо сказала:

– Скоро муж придет за мной. Вы ведь хотели с ним встретиться?

Танин муж Юрий с виду был совсем неподходящей для нее парой: небольшого роста, выглядел старше своих пятидесяти, с безразличным выражением лица.

Они разговорились в коридоре. Юрий сказал:

– Я хочу поговорить с вами конфиденциально. Ведь ваша жена, кажется, доктор? Понимаете, мне нужно какое-нибудь средство от импотенции. У меня диабет и гипертоническая болезнь. С этим я научился справляться. Но стал замечать у себя упадок потенции. А у меня жена молодая, да и другие женщины кругом. Можете узнать у жены, что бы она мне порекомендовала?

Странно было слышать такую откровенность в первые минуты знакомства, к тому же Алеша работал с его женой. Но есть порода людей, которые любят в любой ситуации использовать других, особенно когда речь идет о медицине.

– Я постараюсь, – удивленно и растерянно ответил Алеша.

Тут подошла улыбающаяся красавица Таня, муж небрежно ее поцеловал и шлепнул. Чтобы все-таки поговорить с ним, Алеша пошел немного их проводить.

– Я хочу спросить, – начал он на улице, – не можете ли вы дать мне совет, к кому лучше обратиться за помощью в издании книги?

– О, я знаю очень солидных издателей. Меня издали прекрасно. О чем ваша книга?

– Это роман о судьбах евреев в Советской России.

– Что ж, думаю, это пойдет, здесь любят еврейскую тематику. Я могу предложить вам условия: поскольку меня уже издавали, вы берете меня в соавторы. Но хочу сразу предупредить – я беру 75 % от авторского гонорара.

Алешу кольнула злоба: опять предложение о соавторстве! Причем этот хочет урвать еще больше. Он постарался не подать вида, как взбешен, но краем глаза заметил, что Таня бросила на него быстрый испытующий взгляд. Отвечать на беззастенчивый грабеж было нечего, и Алеша только пытался сообразить, как с ними поскорее распроститься. А Юрий в это время перебрасывался с Таней замечаниями о проститутках на улице:

– Видишь? Вон та блядь снова вышла на работу, ее не было пару месяцев. Наверно, в тюрьме сидела. А другая, смотри, уже подцепила клиента. Хорошо, если не переодетый полицейский. Видишь, на улице промышлять опасно, куда лучше иметь патрона.

Мир проституток был ему чем-то близок и интересен. Потом он указал Алеше на большой синий «кадиллак», припаркованный у тротуара:

– Моя машина. Надо ехать в аэропорт «Кеннеди», встретиться кое с кем из деловых людей Лос – Анджелеса. Таня, хочешь со мной?

Таня как-то сразу побледнела, уголки губ у нее опустились. Он смотрел на нее выжидающе и даже грозно. Тогда она с видимым трудом пересилила себя и ответила игривым голосом:

– Ах, как мне надоели твои деловые встречи и обеды с выпивками!..

Тут Алеша заторопился и стал прощаться. Юрий сказал:

– Так вы подумайте о моем предложении. Дело верное.

Завернув за угол, Алеша почувствовал облегчение и подумал: «Все-таки в Тане есть какая-то нездоровая странность… А в нем столько нахальства! Оба они странные. Нет, с ним я дела иметь не хочу, да и с Таней лучше не связываться».

* * *

Когда через несколько дней Алеша опять пришел в студию записи, Таня нервно курила сигарету за сигаретой, руки у нее дрожали, а глаза были воспаленные и заплаканные. Вдруг она спросила:

– Скажите, почему иногда так хочется умереть?

Этого Алеша никак не ожидал, но постарался сделать вид, что не удивлен:

– По глупости, Таня, только по глупости, – отшутился он, а про себя подумал: «Эге, что-то с тобой паршивое происходит, красавица».

Все так же нервно она сказала:

– Мой муж спрашивал, куда вы пропали.

– Никуда, я просто был занят.

Но ей не это было интересно, она суетливо искала что-то в сумочке, потом спросила:

– У вас есть с собой cash (наличные деньги)? Мне срочно нужны наличные. Я вам выпишу чек, и вы получите деньги в банке.

Выпалила и стала смотреть на него напряженно и выжидающе.

– Сколько вам нужно?

– Долларов сто. Ах, Алеша, голубчик, выручите! Мне прямо сейчас нужно.

Связываться деньгами? Это неприятно. Но…

– Сто не могу дать, у меня только пятьдесят.

Таня мгновенно выхватила деньги, подписала чек и тут же скрылась, бросив на ходу:

– Я скоро.

Алеша прождал целый час. Когда Таня пришла обратно, ее как будто подменили: она двигалась медленно, говорила вяло и невнятно. За ней вбежала подруга и сослуживица, увидела Танино состояние, обняла ее, поддерживая, и увела в туалет, сказав Алеше:

– Вы нас извините, Таня нездорова. Я сейчас приду и запишу вас за нее.

Нетрудно было догадаться, что Таня убежала, чтобы купить какой-то наркотик. Какой? Нюхает кокаин или колет героин?..

* * *

Когда Алеша пришел в студию для следующей записи, Таня была рассеянна и выглядела как-то жалко. Но он должен был сказать ей про чек, который она выписала ему две недели назад:

– Таня, банк не оплатил ваш чек… – Он не успел закончить, как она вскочила в возбуждении, с покрасневшим лицом:

– Ах, Алеша, миленький, извините… я не знала… это все мой муж, он перевел деньги на свое имя, не сказав мне ни слова!.. Извините, пожалуйста, нехорошо получилось…

– Вы не волнуйтесь, ничего страшного не произошло.

– Мне стыдно. Это все муж, он у меня все деньги отобрал… Но я вам отдам, я обязательно отдам. Когда вам нужно?

– Ну, я предпочел бы сейчас.

– Сейчас? К сожалению, у меня нет с собой… вы уж извините. Посидите, я пойду займу у кого-нибудь.

Она схватила сумочку и выскочила. Алеша терпеливо ждал, но она пропала надолго. В студию заглянул Илья Мусин.

– Ты все еще сидишь? Я видел, как Таня уходила, думал, она тебя записала.

– Нет, не записала. Но обещала прийти.

– Знаешь, она какая-то странная стала. То как пьяная ходит, с застывшим лицом, то хохочет по – дурацки. Я иногда думаю – нормальная она или сходит с ума?

Он позвал другого оператора, и та записала передачу.

На следующей записи Таня смущенно вернула Алеше деньги со словами:

– Алеша, вы уж не сердитесь на меня. – Губы ее дрожали, и она тихо добавила: – У меня с мужем нелады. Ах, если бы вы могли понять!.. – ее васильковые глаза наполнились слезами. – Я только вам скажу: он давно уже импотент, мой муж. Он уже ничего… не может. Ну и чтобы я тоже… не хотела… он приучил меня к наркотикам и водке. Сначала я отказывалась, а теперь уже не могу без этого. А недавно его бизнес пошел хуже. Знаете, чем он занимается?

Алеша почувствовал себя неловко.

– Он у вас писатель, кажется, знает издателей.

– Какой там писатель! Знаете, чем он занимается? Играет в карты в аэропортах. Находит приезжающих с деньгами и обыгрывает их, а деньги делит с русской мафией на Брайтоне. Вам фамилия Балабула о чем-нибудь говорит?

– Балабула? Да, я слышал о нем.

– Он страшный человек, глава брайтонской мафии. Прикидывается добрым, а на самом деле преступник и убийца. Брайтонская мафия нанимает агентов из Южной Америки, они покупают и перепродают наркотики. Мой муж для них подставная фигура: у него интеллигентный вид, выглядит джентльменом. Ему подсовывают какого-нибудь богача из Южной Америки, он забирает жертву и возит на своем «кадиллаке» по ресторанам Балабулы на Брайтоне – пыль в глаза пускает. А потом в карты обыгрывает, на большие деньги. А недавно он что-то не так сделал, много потерял, а расплачиваться нечем. И он решил заняться новым бизнесом… – она опять заплакала… – Мне нелегко рассказывать…

– Таня, не рассказывайте, не надо.

– Нет, я расскажу: он задумал поставлять клиентам проституток. И все чаще стал брать меня с собой в аэропорты… – слезы уже градом текли из васильковых глаз, – и перестал говорить клиентам, что я его жена…

Алеше стало совсем неудобно, но и прервать излияния он тоже не мог. Таня запнулась надолго, а потом закончила:

– Я боюсь, я так боюсь его…

Алеша подумал: «Лучше бы я прервал ее и ушел, на кой черт мне вся эта история?»

А она смотрела на него сквозь слезы и бормотала:

– Только не говорите никому, я вас умоляю. Я буду о’кей, я решила уйти от него…

Алеша шел домой и всю дорогу думал о Тане. Он замечал в ней странности, и муж ее ему не понравился, но такого поворота он никак не ожидал. Конечно, Алеша слышал про русскую мафию, орудующую на Брайтоне, и вот перед ним явная жертва – молодая красавица, которая попалась на крючок прощелыге, и теперь в ее жизни разыгрывается настоящая трагедия.

* * *

В квартиру Алеша вошел, когда звонил телефон. Женский голос спросил на английском:

– Могу я поговорить с мистером Гинзбургом? Меня зовут Лорин, я секретарь отдела кадров Колумбийского университета. Вы оставляли заявление о работе преподавателем русской литературы?

– Да, оставлял.

– Декан профессор Турнер просит вас прийти завтра в полдень на собеседование.

Алеша повесил трубку и откинулся на стуле. Уф! Неужели повезло и его возьмут? Да, но тогда он не сможет продолжать писать роман. А жалко…

Когда Лиля поздно вечером вернулась с Каплановских курсов, он сказал, улыбаясь:

– Знаешь, мне, кажется, повезло.

– Ты нашел издателя?

– Нет, наверное, роман придется временно отложить – меня вызвал на переговоры декан Колумбийского университета.

– Алешка!.. Как я счастлива за тебя!..

– За всех нас, – он обнял ее. – А теперь, может, и ты скоро сдашь экзамен.

– Нет, я не питаю иллюзий насчет сдачи с первого раза…