Текст книги "Кровь Архов. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 60 страниц)

– Ну раз так, препятствий не вижу. Гоните вражеской корабль прочь. Когда хотите выходить… Что, прямо сейчас?

– Почему нет?

– Думаю с вами отправиться, – задумчиво проговорил тот.

– А вот это никак невозможно. На вас наши тылы, будут отбивать претензии от штаба флота, если вдруг оттуда придут. И продавать трофеи, и суда, что приведём, будете тоже вы, ведь всё санкционировано и проведено таможенной службой.

– Как вы сладко всё описываете. Ладно, я согласен. Но Лапшина возьмёте. Сами понимаете, он как интендант, что будет принимать добычу, незаменим.

– Вот тут, ничего против не имею. Ему стоит прибыть в бухту в хутора Рыбачий, там судно на якоре и стоит, шлюпку я вышлю за ним.

Дальше обговорили большую часть моментов, и Купцов написал мне приказ, оформленный как положено, всё что нужно у того было. Также приказ Машкову временно заменить меня, нести службу в прежнем режиме. Точнее вот что было оформлено, я написал рапорт, что заметил дым неизвестного корабля, тот вёл наблюдение за Одессой и портом. Потом скрылся. Предположив, что это османский разведчик, подал рапорт Купцову. Тот по этому рапорту дал задачу мне, лично мне, не как командиру тендера, обеспечить погоню и уничтожение разведчика. Тендер использовать запрещается, можно временно мобилизовать гражданское судно. Тут я предъявил судовые документы на «Счастливого», и Купцов оформил временную мобилизацию, в планах этой операции. Вот и всё, и он задницу прикрыл и я. Так что всё поставлено на победу. Тот слугу к Лапшину послал, а я на выход, уже часа два как стемнело, так что поспешил в порт, там у пристани казарма, где жил экипаж тендера, один вооружённый матрос у борта корабля, вахтенный на охране, смена каждые два часа. Так что поднял Машкова, передал ему приказ, объяснив действия в ближайшее время, да то же самое чем мы занимались в последние дни, тем более крупных судов не было из‑за войны, каботажники в основном. Сам же поспешил прочь, достав своего верхового коня, и галопом помчался к нужной бухте. Тут километров семь будет. А конь всё хорошо видел, для него специально амулет ночного виденья сделал. Опцию дальнего не ставил, ему она без надобности.

Даже заметил, как коляска выехала из города, кроме Лапшина там был ещё штатный писарь нашего отдала. Быстро они, явно торопились. В принципе правильно, помощник тому нужен, трофеи я собираюсь немалые взять, как официально, со сдачей. Так и неофициально с помощью магических хранилищ, не зря же столько сделал. Так что в бухту я прибыл первым. Поводил коня, чтобы дыхание выровнял, прибрал. И на шлюпке, там четыре матроса, отплыл. Ну и достал «Счастливого». Глубина позволяла. Хорошо нырнул, но вынырнув, сбрасывая с себя воду, замер, а мы подошли к борту. Команда, да на борту команда из големов, тридцать два матроса и унтеры, забортный трап спустили, пока другие один якорь спускали, по‑моему приказу, а то судно дрейфовало под ветром. Я тут же отправил шлюпку обратно, у судна горели стояночные огни, так что знали где лучше к берегу подъехать. А там и шлюпка подошла. Лапшин опознался, крикнул со «Счастливого» ли? И получив подтверждение, с вещами, отпустив пролётку, в шлюпку. А там к нам. Судно готовили к выходу, пушки стоял на местах, артиллеристы ими занимались. Медиков достал, им выделили кают‑компанию, там размещались. Медикаментов я тоже накупил, в кладовку. Хотя живых всего трое на борту. Просто на всякий случай. Казаки на палубе устраивались, оружие проверяли. Вот так с хорунжим, и встретил пассажиров, те по трапу поднялись, так что козырнув, всё же начальство, как не крути, по табеле о рангах Лапшин меня старше, ну и отправил с вахтенным матросом тех заселяться. Каюта для Лапшина, сам я капитанскую занял, а писаря к унтерам в кубрик. Всё согласно статусу. К этому моменту шлюпку уже поднимали на борт. А она судовая, и «Счастливый», снимаясь с якоря, дав ход, и на десяти узлах выйдя в открытое море, направился в сторону Варны.

К сожалению, война у нас пока с турками, планы Англии и Франции своими кораблями защищать порта и суда Османской империи. Так что охота чисто на османские. Пока нападать на противника, даже ночью, не стоит. Да и всё корабли противника у турецких берегов, у Крыма их пока нет, раз до войны пока не дошло, нечего им там делать. Моя же задача действовать именно против турецкого пароходства, топить, захватывать. Вот честно, стоит подождать пока Англия и Франция вступят, но уже просто не могу, итак сколько ждал. Я и на турках прославлюсь. А шли мы в Бургас, где довольно активное движение должно быть. В Варну заглянем, те же пока тоже под османами. Я отдыхал, вахтенный поднимет. У меня старшим старпом был, он и вёл судно, големы в готовности, часть в команде управляли, остальные вели наблюдение. Лапшин спал у себя в каюте, вахтенный принёс тазик воды умыться, так что освежился и спать лёг. Вот так и шли, подняв давление, увеличив скорость до двенадцати узлов. Вообще в данный момент наш флот вполне успешно действовал в Чёрном море, но как союзники османов ввели корабли, блокируя любые попытки навредить туркам, просто вставая между нашими и ими, то становиться ясно, что всё это ненадолго. Скоро начнётся полноценная война. А пока есть возможность и решил пощипать турок. Вояки те конечно так себе, больше известный своей жесткостью. Но для меня это не важно. Я же был поднят перед рассветом, написал рапорт, что лично наблюдал что неизвестное судно, принятое за разведчик, после всей ночи преследования, вошло в порт Варны. Заходим следом.

Лапшин упал с койки, дёрнувшись, когда загрохотали орудия «Счастливого», причём все пять, артиллеристы просто невиданную скорострельность подняли, десять выстрелов в минуту из дульнозарядных орудий, работая фугасами, осколочно‑фугасными и плазменными снарядами. Последние больше по кораблям, пока мы крутились у входа в порт, сканер показывал фарватер, ведя точный огонь по противнику, обстреливая также береговые батареи и крепость, включая порт. Склады полыхали. Снаряды летали во все стороны, пожары уже десятками стояли, ярко освещая порт.

– Что случилось? – выбежав на палубу, подбежал ко мне Лапшин, я стоял у штурвала и в бинокль изучал порт, пока пушки продолжали работать.

Лапшину знал фациальную версию о погоне, вот я её и дополнил.

– Разведчик которого мы преследовали. зашёл в порт, мы зашли следом. У меня приказ, нагнать и утопить. Кстати, приказ выполнен, вон его мачты у пристани видны. Попрошу позже засвидетельствовать в рапорте. Уходим!

Мой крик передал дальше один из унтеров и «Счастливый», развернувшись, покинул бухту. В порту оставалось только два линейных французских корабля, да один фрегат, и три фрегата под британскими флагами. Те только снимались с якорей, готовили пушки, а мы уже ушли. И да, на флагштоке не военно‑морской флаг, а гражданский, мы были мобилизованы, точнее судно мобилизовано, таможенной службой. Военно‑Морской флаг вывешивать не имеем право, вот такой правовой казус. Выскользнув наружу, Лапшин уже освоился, с кормы жадно изучал разрушения в Варне, рядом его писарь стоял. А мы было двинули дальше как наблюдатель засёк спрятавшееся у берега парусное судно. Видимо на дальнюю пальбу и пожары отреагировало, но уйти не успело и встало на якорь у берега.

– Идём к купцу, абордажной команде готовиться, – сразу стал я командовать, отдавая приказы.

Лапшин с помощником не торопились уходить, и удивлённо наблюдали, как мы носом аккуратно прижались к борту парусного судна, боком не выйдет, там колёса, это шхуна была под османским флагом, и на борт попрыгали казаки, и шесть моряков. Убивать никого не стали. Пусть на судне военные грузы обнаружили, но команда чисто гражданских моряков. Лапшин, уже руки потирал, видимо обещан процент, с писарем на борт шхуны, а мы взяли ту на буксир, паруса сложены, двинули дальше. Я в курсе что в трюме, сканер показал, а Лапшин вёл подсчёт. Вот так и шли дальше. Бросать трофей я не желал. Судно явно свежее, уйдёт за хорошую сумму. Хотя желательно паровые суда приводить, их с руками оторвёт купечество Одессы. Впрочем, и на шхуну найдётся свой покупатель. А груз такой, специфичный. Весь груз, это цемент в бочках и связки арматуры. Это и Лапшин понял, изучив и судовые документы. Команду пока спустили вниз, они под охраной. Тут и светать начало, но мы шли дальше, на Бургас. Этот порт турками тоже серьёзно использовался, но подошли к берегу и встали на отдых. Я так Лапшину и сообщил, что вернулся на борт «Счастливого», мы действием только ночью. Что по якобы разведчику, то понятно его не существовало, а обозначил просто первое попавшееся судно, что мы потопили у пристани. Там вообще три десятка судов и пять боевых кораблей на дно ушли. Плазма – вещь. Тем более оно паровое, с трубой. Будем считать, что скоростной разведчик, если мы его только тут догнали. Место удобное, тут у берега движения судов нет, они дальше в море проходят, отстоимся, и следующей ночью дальше будем работать. А команду шхуны отпустим перед уходом, нам она не нужна. Даже если обнаружат, сбежим, или просто расстреляем с дальней дистанции, пушки у меня дальнобойные, скорострельные и расчёты не мажут.

Сон хороший был, каюта замечательная, но разбудил крик наблюдателя:

– Дымы в море!

Глава 18

Я тут же сорвался с койки, отдав приказ поднимать пары сниматься с якоря, команду шхуны отправить на берег, выделив судовую шлюпку. А призовой команде, сниматься с якоря и на парусах за нами. На борту я оставил трёх големов. Для управления этим судном, от силы на четыреста тонн видоизменения, больше и не нужно. Всё это делал, не выходя из каюты, быстро одеваясь. Так что приказы выполнялись и когда я вышел на палубу, кутаясь в шинель, ветер сильный шёл, мы уже снялись с якоря. Время было час дня, в принципе выспался, то обнаружил тут и Лапшина, и писаря нашего. Фамилия у него Круглов. Они оказываться раньше встали и в кают‑компании сидели, их кормили и поили чаем. Так что тревога при них зазвучала, вот Лапшин вышел на палубу и в трофейную подзорную трубу и изучал корабли.

– Три дыма, – последовал крик с мачты, и Лапшин подтвердил, вроде три.

Мы уже набрали ход, и направились в сторону дымов. Я не из тех, кто бегает. Глянем кто это там. Тут связь медленная, посыльные в основном, так что что произошло в Варне, а эти трое неизвестных от пролива явно к ней шли, им точно не известно. Будем брать, если турки. Если нет, жаль, не тронешь. Шхуна заметно опаздывала, да и идти почти против ветра приходилось, но тоже двинула, забирая южнее. Там нагонит, уже все паруса поставила, хорошо гнул ветер, но скорость та явно хорошую подняла. А мы быстро сближались с неизвестными, что уверенно пёрли вперёд. Да, три парохода, явно не военные, уверенно шли. Наблюдатель уже чётко видел кто это и сообщил, все три парохода имеют османские флаги, чем изрядно порадовал нас. И сопровождения из кораблей союзников нет, что странно. Ну а дальше просто сближались, команды встречных судов не сразу задёргались, а когда рассмотрели флаги, да пушка дала холостой выстрел, вдруг бросились в рассыпанную. А мы нагоняли. Казаки вели точный огонь из ружей, выбивая команды, так быстро два флага были спущены, мы подходили, с носа группы захвата переходили. И рванули за третьим. Когда его нагнали, и взяли на абордаж, привели к общей группе, там и шхуна стояла, спустив паруса, то я скомплектовал команды. Пока Лапшин с писарем работали, мы двинули к Одессе. А всё, по сути я перевыполнил план, три парохода, причём два чисто грузовые, и один грузопассажирский. Это тот третий, где големы‑казаки отлично повоевали во внутренних прощениях, уничтожая всех, кто сопротивлялся. Трупы уже скинули за борт. Все пленные под охраной. У грузопассажирского судна груз новенькие французские ружья, даже сотня швейцарских штуцеров, новинка, порох, капсюли, свинец. Весь трюм ими занят. Одних ружей полторы тысячи.

Хорошая добыча, Военное Ведомство точно выкупит. У второго судна в трюме припасы, также инженерное оборудование и снаряжение. А у третьего, тот что самым первым сдался, в трюме полевые пушки с лафетами, на шесть батарей, а это восемь орудий в батарее, к ним ядра, порох и всё необходимое. Удивительно, где только расчёты потеряли, их не было, на наше и их счастье. Пушки не самые новые, но в порядке, тоже хорошо уйдут, там двух разных калибров, четыре батареи полевых, и две батареи куда мощнее, скорее всего для защиты порта, на береговые батареи. Или осады какого города и крепости. Кстати, именно судно с пушками и было самым скоростным, я уже все три изучал, оно давало десять узлов на максимуме, остальные восемь и девять. Ничего, тоже пригодятся, но первое я собирался сделать своим кораблём. Пушки размещу, станет параходофрагатом, введут в состав флота. Ну я надеюсь. За время пути Лапшин все суда посетил, ведя документацию, оставляя опись трофеев. Не только содержимое трюма, вообще всё, включая сами суда и что в каютах, и даже кладовках. Плотно до самой темноты работали, и остались на том грузопассажирском судне, с роскошными каютами. Кстати, забавно, судя по судовым документам, все три принадлежат одному хозяину. Все куплены за последний месяц, во Франции. Его убили на том третьем корабле где сейчас Лапшин занял лучшую каюту. Когда стемнело, я убрал «Счастливого», и присоединился к Лапшину, в одной из кают спал, пока четыре перегонные команды вели трофеи. Пока «Счастливого» я передавать не собирался, это мой козырь.

К Одессе подходили в рассветных сумерках, меня уже подняли, мы завтракали с Лапшиным, писарь тут же с нами был. Дальше опознались, на охране стоял наш тендер, а в порту и шлюп, который раньше должен перейти. Так что в порту теперь неизвестный капитан‑лейтенант командовал. Я не обращал внимание на взлетающие сигнальные флаги с шлюпа, а направил своё судно к пристани, место свободное было, туда уже Купцов спешил, видимо сообщили. А скорее всего слугу выставил в наблюдении. Если что необычное, звать его. Вполне в его духе. Так что пристали к причалу, аккуратно, сбросив сходни. Пока я принимал начальство и докладывал, передавая тому рапорты, к моему судну пристало следующее. А за ним третий пароход. Вот шхуна чуть дальше встала на якорь, там големы на шлюпке направились к нам. Пока Лапшин догладывал, свои записи и рапорты передавая, я всех големов отправил в хранилище. Светить ими вот так я не хотел. Ну а дальше передача пленных конвою, военный комендант города прислал. Да и сам был, в звании генерала. Сюда и прибыл командир шлюпа, капитан‑лейтенант Горелов, также выслушал что и как было. Я доложил какое судно сам брал на абордаж, коим и желаю принять командование, согласно уставу флота, вооружив его до вооружённого парохода. Всё же на параходофрегат тот не тянул. Дальше приём грузов. Военный комендант был рад всему, и цементу, и ружьям, и пушкам, и припасам. Всё в дело готов пустить, но тут его остановил Купцов. Сначала оплата, всё пойдёт в казну, потом забирайте. Тот собирался провести конкурс, аукцион по продаже трофеев. Ну насчёт шхуны возражений не было, а вот три парохода всё же решили оставить. Тут Горелов взял слово. Флот всё забирает. Они против парусных судов сто очков дадут, и это все понимали. Мол, от главнокомандующего флота всё зависит, сообщение о трофеях ту же отправят в Севастополь, небольшой скоростной фелукой. Это посыльное разъездное судно. А до возвращения его, с приказом командующего, суда и грузы берутся под охрану, и запрещается трогать. Это Горелов сообщил, на него как на идиота все смотрели. Да его просто послали, только насчёт трёх проходов дали добро, всё равно флот заберёт, потому купцы их покупать не будут. А так началась разгрузка.

Я же пока узнал, что там на тендере. Часть моряков взял, да и прислали со шлюпа, у него ремонт шёл, и начали мобилизовывать гражданских моряков. Так что небольшие команды на всех четырёх трофеев уже были, следили за состоянием. Купцов в радужных надеждах начальству отправлял рапорты, что и как было, жалуясь на моряков что отобрали их призы, так что ему тоже немало перепадёт. За сутки все четыре приза освободили от груза и поставили в порту на якорях. А там и шхуна ушла, аукциона не было, купец через Купцова догворисля. Ну а я пока занимался пароходом, приводил в порядок, и нёс службу на тендере, с меня это никто не снимал. Через три дня в порт пришёл параходофрагет «Бессарабия», с приказом, все трофеи, сопроводить в Севастополь. И все три приза увели, а я продолжал службу. Потому как насчёт меня ничего не сообщали. А это против устава флота, кто первый поднялся на борт приза, тот и принимает его командование. А меня поправили. Я от таможенной службы, а там свой устав и правила. Ладно, буду ждать, когда союзники влезут, там повторю рейд. Похоже этого не так и долго ждать. А результаты всё же были, мне дали «Золотое оружие», кортик, потому как я два судна‑то сам брал, идя в первой волне абордажников. Плюс «Святого Владимира» четвертой степени с крестами. В январе получал, а вот чин оставили прежний, мол, ещё рано подавать прошение о повышении. Как я слышал из слухов, все три парохода ввели в строй, вооружив, теперь патрулировали наши берега. Часть грузов, кстати, что военное ведомство выкупило, переправили в Крым. Да и Купцов всё же не успокоился, и все причастные получили и награды, и премии за трофеи. Даже мне солидная сумма пришла. А насчёт судна «Счастливый», я сообщил, что готов передать его в состав флота, но у меня его нет. Команда действует по Чёрному морю. Как вернётся, сразу передам. Насчёт команды информацию выдавать отказался, сообщив что не в курсе кто это. Дали моряков и спасибо, дальше сами.

Настаивать не стали, просто два дополнительных рапорта написал, объясняя ситуацию, и всё. Награды я получил, причём пришлось посещать Севастополь, где я и получил награды, золотое оружие и два ордена. В принципе всё, можно сказать потрепали за щеку и отпустили. Да, за обстрел Варны, а это в рапорте было, да и пленные описали тот ужас что там был, их после моего рейда взяли, мне капнула ещё одна награда. Уже орден «Святого Станислава» четвёртой степени, с крестами. Тут же получил и его, потому и два ордена. На этом и вернулся, на посыльном судне. А у меня служба продолжалась, служил на тендере, охрана порта на двух судах, шлюп и мой тендер. Правда, шлюп чуть позже отозвали, я один остался, там другой прислали. В марте наконец Англия, Франция и Сардинской королевство объявили России войну и их вооружённые силы, и флот, начали участвовать в войне. В этот раз Купцов не мог мне приказывать, всё, ошибку учли, я числюсь в Очаковской флотилии. На мне оборона города с моря. Да уж, я со своим тендером прямо всех врагов разгоню. С испугу убегут едва нас увидев, таких грозных. Правда, два малых парусных судна контрабандистов и три больших шлюпки были задержаны и отведены в порт. Хоть что‑то. Однако присутствие флота нужно показать, у нас военно‑морской флаг на флагштоке колыхал. Вот и выполняем. В море гремят бои, даже захваченные мной пароходы поучаствовали, с переменным успехом, это ещё с турками, а там ситуация резко осложнилась. Подумав, я прямо на тендер направился к командиру шлюпа «Верный», капитан‑лейтенанту Уфимцеву. Раз он тут мой прямой командир, стоит пообщаться. Подошли, нам трап сбросили и забортный мешок, чтобы катер к борту прижался, и я поднялся на борт, козырнув флагу, и направился в каюту капитана, вестовой сопровождал. С Уфимцевым спокойно поздоровался, всё же тот рейд меня прославил, в газетах писали. Причём почему‑то славили именно обстрел порта Варна, там османы очень много имущества потеряли, кораблей и всего разного, четыре трофейных судна, это так, мельком сообщили, дав описание какие грузы.

Поэтому я и пользовался заметным уважением у молодых офицеров, пообщался с двоими на палубе. Уфимцев встретил меня в каюте, того явно бил озноб, мелкие капли пота на лбу, попивая чай, с малиновым вареньем, тот кивнул, когда я поздоровался, сам на койке сидел, велел устроиться на стуле и вопросительно посмотрел на меня.

– Война началась, – сообщил я.

– Да в курсе, уже четыре дня прошло как объявили во всех газетах.

– Вот именно. Чёрное море теперь не так безопасно, у наших заметно меньше сил. Хочу поработать по транспортным коммуникациям противника.

– «Счастливый» наконец нашёлся? Три месяца не было и появился?

– Появился, – осторожно подтвердил я. – Команда отдохнула, готова к работе. Судно скоростное, от опасностей сбегу, слабого потоплю. Приказ только вы можете отдать. Вот и пришёл с прошением об этом.

Я лист с прошением протянул, тот взял, быстро изучив, и отложив на стол, задумчиво глянул на меня.

– Ты же знаешь приказ, как появиться «Счастливый» сразу отправить на базу флота в Севастополь.

– Да, был такой приказ.

– Так выполняйте, мичман.

– Не помню где судно стоит, просто стёрлось из памяти, – потёр я виски.

– Понятно, – ставя стакан на стол, сказал капитан шлюпа. – Мичман, вам никогда не стать адмиралом.

– Даже в мыслях такого не было. Я и в моряки пошёл чтобы поучаствовать именно в этой войне.

– Это как?

– Я лет за пять узнал, что она будет, а дальше готовился.

– Любопытно. Знаешь, приказ я тебе отдать не могу, прямо так скажу, и командир нашей флотилии не отдаст его. Тебе в Севастополь нужно. Пока тут тихо, посетишь его на разъездном судне, я дам разрешение.

– Благодарю, господин капитан‑лейтенант.

– Всё, иди.

Вот так и покинул борт шлюпа. Кстати, подлечив капитана, скоро ему легче станет, а я в порт. Я уже продал пятьсот тонн пороха, как пушечного, так и ружейного, всё военное ведомство купило, развозя по крепостям или отдельным батареям, но просили ещё. Вот решил ещё столько же отдать. Остальное в Крыму продам. А что, я его купил, за сколько взял, за столько и отдам. Навариваться не буду, но и терять доход тоже. Хотя по сути, может благотворительностью займусь, передав его флоту и армейцам безвозмездно. Всё же чему‑то меня в этом времени научили, честь и достоинство не пустым звуком стали.

***

Открыв глаза, я провёл языком по зубам, и довольно хмыкнул. Отлично, новое тело. Да нет, Землю я сам покинул, причём добровольно. Ну, почти. Когда тебя ищут, самый разыскиваемый человек на планете, это начинает подвешивать. А когда ты довёл разные государства до ручки, то по тебе могут подряд отработать восемью термоядерными зарядами, как со мной было. Может зарядов и больше было, но я только семь пережил благополучно, восьмым добили. Каким бы ты крытым магом не был, всё же дубинку против тебя найти можно. Я серьёзно достал землян, если они даже Париж не пожалели, испарили его вместе со мной. Я ещё и вести себя незаметно не могу, сменил внешность, а всё равно рано или поздно вычисляют. А во время высоких технологии и множества камер видеонаблюдения, найти тебя, и ударить, не сложно, так меня и убили. Хотя всё что хотел сделал, о чём не желаю. С Нахимовым я тогда договорился, банально купил его, выдав тысячу пудов пороха, «Счастливый», что оставил это название, вошёл в состав флота, в дивизион пароходофрегатов. Команду выдали, неделю тренировал, и вот пошёл в первый рейд. Причём оставаясь мичманом. У меня на борту было шесть офицеров, все мичманы, все куда старше возрастом. Нахимов обещал, прогремит мой рейд, даст лейтенанта, хотя таким кораблём должен капитан‑лейтенант командовать, но не лейтенант, однако договорились. Я тренировал команду, расчёты, в общем доводил до идеала. Хотя наводчики из моих големов, я ввёл их в состав. Корабль получился десятипушечным. Пять дополнительных пушек я также модернизировал магией. Но что там успеешь за неделю?

Да, меня перевели в Севастополь, тендер принял другой офицер. Хорошо с вещами был, возвращаться не надо. И вот наконец вывел корабль, в одиночное плаванье. Я сообщил адмиралу что вижу хорошо, а расстреливать издали вражеские суда, не подходя близко, прячась в темноте, мне не сложно, серьёзно сокращу так его тоннаж. В общем, оба рисковали. Ну а дальше мы работали. Да так, что это уже по сути бойня была. Мощные ядра проламывали толстые борта линейных кораблей. Пыхали стопушечные корабли, фрегаты, даже пароходофрегаты. Только за первый рейд, мы отправили на дно тридцать семь боевых кораблей, где всего один был османским, и двадцать два транспортных, расстреляли крепость в проливах, мощные снаряды разносили стены, там часть стен рухнули, пожары были, потери несли серьёзные. Однако закончились ядра, и порох, потому и вернулись, приведя пять призов, два английских пароходофрегата и три транспортных судна с важными грузами. Отсутствовали шесть дней.

А встречали нас серьёзно. Мы ведь не столько били, но и доказательства собирали, двадцать пленных. Все офицеры, поднятые с воды, среди них один французский адмирал. Они и описывали что было. И я получил, не лейтенанта, а чин капитан‑лейтенанта, на ступень перескочили, орден «Святого Георгия» третьей степени, с мечами. Правда, если звание вскоре получил, там быстро решили, то орден через два месяца. Когда я ещё два рейда совершил, ночами уничтожая противника. Расстреливая даже тех, что прятались в порту. Пожары такие, светло как днём было. Расстрелял крепости у проливов, причём делал это не раз. Усиленные магией снаряды, ну или ядра, наносили просто сокрушающее повреждения. На тот момент я уже командовал отрядом из трёх пароходофрегатов. В одну из ничей мы даже тихо прошли проливами и начали топить османские суда и их союзников в Мраморном море. Расстреливая порты. Пожаров было множество. А потом уже в Средиземное и опустошили побережье Французской республики и Сардинского королевства. Пожары в Марселе и Ницце не стихали несколько дней. Нам везло брать караваны, пополняли запасы угля, пороха и ядер, да продовольствия с водой. Потом прорвались обратно, но состав кораблей у меня увечился на два пароходофрегата. Пришлось тасовать команды трёх, но зато группировка мощной вышла. У французов добыли эти оба корабля, довольно мощные. Неплохие. Я быстро рос в званиях, хотя шучу, войну закончил капитаном второго ранга, командиром дивизиона пароходофрегатов из шести вымпелов. Сам уже кораблём не командовал, но флагман у меня «Счастливый».

Да противник даже высадку в Крыму не предпринял, они такие потери понесли в кораблях, что обеспечить это в безопасно, стало невозможно. А я ещё пустил два транспортных каравана на дно, три французских и одна английская пехотные дивизии рыб кормят. Не зря Нахимов ставку на меня сделал. Черноморский флот уверено действовал по всему морю, зачастую просто блокируя многие порты, доставляя припасы и поддержку на кавказский театр военных действий. Вот честно, я бы ещё повоевал, но осенью пятьдесят четвёртого, было подписано перемирие, англы и французы выходили из войны. Потери те серьёзные понесли, что есть, то есть. Самое главное, я получил такое удовольствие воюя против них, что просто не передать. Не зря готовился всё это время. И никакого привкуса досады не имел, что разницы велика. У меня усиленный магией корабль, снаряды доработаны, ночью использую. По сути я устраивал бойню противнику. По мне так полностью заслужили. Меня вывели в запас по ранению, локоть перестал гнуться, случайная пуля, война уже закончилась. Я сам это всё обеспечил. После лечения, и выхода в отставку как герой Крымской войны, вернулся в столицу где и проживал. Графиня со мной вела себя уже по‑другому, привечала с теплотой, часто на её балах бывал. Там та меня и познакомила с девушкой из хорошей семьи дворян, и она мне действительно понравилась. Через год сыграли свадьбу. К тому моменту я приобрёл два хороших поместья в Подмосковье, рядом, объединив их, хорошо развернул животноводство. Например, помните купил хутор у Питера, где казаки тренировались? Так вот, сейчас там большая пасека, семью выкупил, договорившись, пять лет отработают и получают свободу, вольную. Также набрал работников и в болотах начали добывать торф. Два десятка телег на торфоразработки и работали даже зимой, торф в столице скупали весь, да ещё просили. Доход хороший. Правда, больше ничего не покупал.

Два дома имею, в Питере и Москве, торфоразработки, пасеку и вот два поместья. Вполне завидный жених, да ещё герой войны со множеством наград. От императора получил титул барона. Это за прорыв в Средиземное море и опустошение берегов Франции и Сардинского королевства, что много шума наделало. Так что пользовался заслуженной славой. Ну а вокруг меня крутились подозрительные люди. Я и днём вёл огонь по английским или французским кораблям, а их командование заинтересовало, как это с запредельной дистанции наносить точные повреждения, без промахов, а у меня ядра с самонаведением, да ещё такие разрушения, вот шпионы и крутились. Впрочем, мои големы их быстро закапывали, но те не переводились. Тут ещё и власти РИ мной интересоваться начали. В основном подкупленные нашими заклятыми врагами. В шестьдесят первом, будучи отцом двух детей, я всё оставил своей вдове и детям. Жену я не особо любил, милая девушка, хорошая жена, уважал да, но не любил. Теперь та сама себе хозяйка, богатая вдова, как я красиво изобразил свою гибель. Да одного прощелыгу‑шпиона лекарским амулетом превратил в свою копию. Изобразил нападение бомбистов, его и похоронили. Красиво получилось, даже сам слезу пустил, присутствуя в толпе, что провожала меня прошлого в последний путь. А сам перебрался в САШ. Воевал на стороне конфедерации, три года воевал, пока Конфедерация не победила. Да северяне такие потери понесли, а я занял место одного из генералов конфедерации, тот в хранилище, управляя войсками так мастерски, что бил северян везде.

Сколько те покушений пытались провести, не передать, в моей охране больше сотни стрелков было, но победа за нами, САШ стали полностью Конфедерацией. КАШ. Тут я тоже изобразил ранение головы, как достал настоящего генерала, которому диагностировали амнезию. Но он стал героем. А я, под видом молодого паренька, начал жить во времена ковбоев. Я упивался своей свободной жизнью, месяцами жил на природе, такие красивые места. С индейцами вполне мирно общался. Хотя не всегда, совсем не всегда. Сам не раз уничтожал тех, что пытались их убить. А искать меня начали, когда я не дал совершится развалу РИ, уничтожающая заговорщиков, не было Гражданской, Революции, вот тогда мной и заинтересовались. Там я выступал великим князем, заняв место одного из них. Просто убрав в аурное хранилище, изменив облик под него, и дальше серьёзно помогал Николаю строить империю. Да, Николай Первый прожил до семидесятых, ещё в шестьдесят пятом передав государство своему сыну Александру. А я в пятьдесят пятом проник во дворец и его награды, Николая, превратил в амулеты. Лекарский, чтобы того даже отравить нельзя было, и лечил, потом защиты. Два покушения выдержали. Кстати, делал немало чтобы Николай Александрович не стал императором, но история не знает отклонений, тот всё равно им стал. Ладно в супруги другую взял, дети не больны. Я разозлился на попытки меня ликвидировать и косой смерти прошёлся по банкирским семьям. Те же Ротшильды и Рокфеллеры так совсем перестали существовать. Виндзоры и Морганы были серьёзно прорежены, по сути одни дети остались, ещё шесть семей банкиров. И вот тут пошла охота, что длилась сто лет. Я даже с армиями воевал, часть континента КША были уничтожены, ушли под воду. А подловили меня в конце тридцатых двухтысячных годов. Засветился, и начали гонять, уйти не смог. Те боялись, что снова скроюсь, уже известно, что я маг, и начали бить ядерными зарядами. Да и Париж им было не жаль, арабское гетто.