Текст книги "Погранец (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Четвёртое августа наступило, когда я решил, что хватит, хорошего понемногу. Планы выполнил, себя проверил, технику, опыт боевого применения на ней получил, вполне удачный. В ночь с четвёртого на пятое я слетал в Москву, и у входа в детдома, четырёх детдомов, оставил мешки с припасами. По десять тонн. Освобождал хранилище. Где эти детдома, мне описали местные бандиты, что ночью работали, магазин вскрыли. Проверил, не обманули. Понятно говорить те не хотели, но перед смертью исповедались. Взбесили меня, те ещё уроды. Если я ребёнок – значит можно мне хамить? Показал, что нельзя. Я даже успел обратно вылететь. Правда, не добрался до земель, что занимал противник, недалеко от Киева задневал. А следующей ночью дальше. Я уже присмотрел крупную молочную ферму в районе Львова, в самом городе я тогда роту полицаев в казарме сжёг, огнемётным танком, от войны ферма не пострадала. Вот и добрался до неё. Отлично, как раз подготовили к вывозу крупную партию готовой продукции. Была сметана, сливочного масла пять тонн, маргарина две, немцы его использовали охотно, сыры трёх видов, много сливок. Немцы их любили. Молоко не вывозили, испортится в дороге, на леднике фляги увёл, почти четыре тонны свежего. А так чуть больше двадцати тонн забрал добычи с фермы. Потом на железнодорожной станции три тонны угля и две тонны колотых дров увёл, две тонны керосина, всё, хранилище полное, и я полетел на юг, в данном случае в Крым. Севастополь интересовал. Добрался через море, пересёк береговую черту в районе Одессы, а тут ещё идут бои, и дальше к Крыму. Там сел на воду в десяти километрах от побережья и долетел до полуострова на одеяле. На нём же, после медитации, и в город влетел. Наблюдатели на берегу меня не засекли, обожаю своё одеяло. Даже поспать часа три успел, и с утра на рынок. А что, пока летел, топливо тратил, да и маятник в хранилище качается. Двести килограмм свободного есть. Вот к обеду закупил несколько десятков корзин сухофруктов. Ну корзина одна, просто в неё мне пересыпали, а из неё я уже в хранилище. Пока до двухсот кило не добил. Да, купил несколько пакетов из вощёной бумаги, со специями. Разными, и для плова тоже. А к часу дня привезли бочку кильки, отличный засол со специями, я купил ведро, пришлось иллюзию мужчины вызывать. Полное ведро кильки взял. Сидел потом рядом с ведром на улице, в тени, закрыв материей, ждал, когда маятник накачает достаточно, и наконец убрал в хранилище. А чуть позже купил три буханки чёрного хлеба.

Тут стоит отметить, что хлеба у меня много, около десяти тысяч буханок. А когда ещё лагеря освобождал, у одного городка, рядом с очередным лагерем, почуял запах свежего хлеба. Там пекарня работала ночью, а немцев не обокрасть, это считай день прошёл зря, вот и посетил, почти семьсот буханок серого хлеба увёл, да сотня белого, и две сотни булок вроде нарезных. Всё забрал. У немцев ражаного нет, есть серый, не белый и не ржаной, посредине. С килькой не то, чёрный нужен, вот купил. Жаль больше трёх буханок не дают в одни руки. Я чуть позже дважды иллюзии использовал и ещё шесть купил, пока хлеб не закончился. Так вот, неплохая добыча, и я уже стал откровенно охотится на немецкие пекарни, уводя готовую продукцию, вот и накопил столько. Ленинградцам уйдёт, не себе беру. Дальше устроился на городском пляже, как темнело ложился спать, чтобы вопросов не возникало, прямо так и спал. Не я один такой, да и удобно. Поначалу шум волн, набегающих на берег мешал, но дальше привык и уже не обращал внимания. В Севастополе я пробыл до конца августа. Купался, рыбачил, готовил. В тихом месте в известняковых скалах достал полевую армейскую кухню, ну наконец и до неё дело дошло, и сготовил во всех трёх котлах первые блюда. Щи, лапшу по-домашнему с курицей и уху. А в духовке пёк хлеб, месил тесто в тазиках для этого. Сготовил щи, используя свежее мясо кабана. Так я ещё лося взял, случайно попался и подстрелил, разделав на мясо, но в щи мясо кабана пошло. Потом четыре куриных тушек во второй котёл, варил лапшу по-домашнему с курицей. Лапшу сам сделал, засушив запас. Ну и уху с черноморской стерлядью. Овощей немного было, я так и не посетил немецкие овощехранилища, позже сделаю, но вот на эти блюда запаса хватило. Как сготовил, дал немного остыть, закрыв крышками, и убрал в хранилище.

Ну а как набиралась тонна свободного в хранилище, это раз в десять дней, то я посещал рынок и закупался сухофруктами. Да и покупал персики, абрикосы, виноград, ум-м, сахар, урожай уже был, вкусно всё. Дважды вот так закупался, две тонны, и вылетел на север. Пора помогать Ленинграду. За одну ночь, с одной дозаправкой, вполне успел до рассвета добраться до северных краёв, оставив Великий Новгород, уже оккупированный немцами и испанцами, чуть в стороне. Отлетел недалеко, сел на воду лесного озера, не знаю, что за озеро, небольшое, но размера хватило сесть. Дальше обслужил машину и на шлюпке добрался до берега. Уже рассвело, отлетел на одеяле вглубь леса, а тут сплошные леса, и найдя место для днёвки, встал на неё. Причём, в своём автодоме. Это я с насмешкой называю, но пользуюсь. Я как-то попал под ливень, палатку ставить это время, так я достал грузовик и укрылся в кузове. Тент влагу хорошо держал. Я подумал, сменил «полуторку» на «ЗИС-6», у него кузов больше, достал армейскую койку, ту из двух, что одноуровневые, расстелил матрас, бельё постельное, столик складной сюда же поставил и складной стул, тут и жил пока ливень шёл, кушал. Нормальное убежище, успел обжить даже, но жаль для лета, зимой не поспишь. Хотя я подумывал утеплить кузов и печку-буржуйку поставить. Именно «ЗИС» на полянке я и достал, загнал своим ходом под деревья, и вскоре уже спал в кровати. Всё же на гальке, пусть и пляжа, и на кровати, это две большие разницы. Нет, точно утеплю кузов. Надо подумать как.

Отлично выспался, проснулся аж в семь вечера, тринадцать часов спал. Надо же. Голова тяжёлая была, переспал, бывает, так что позавтракал, да что-то яичницы захотелось. На столике и пожарил, поставив там керогаз, а сковорода у меня была. Да и всё что нужно тоже. Отлично яичница зашла, на сливочном масле. Я её с кружочками копченой колбасы пожарил, ну и с горячим ещё свежим хлебом, навернул целую сковороду. Та среднего размера. Потом чай с мёдом и покинув машину, прибрав её, полетел на одеяле в сторону дорог. Тут автомобильная и железнодорожная шли на Ленинград, и наши там с трудом сдерживали немцев, не давая дальше идти. Перелетать реку не стал, с этой стороны встречу. Тут два моста, где немногочисленные потрёпанные в боях советские подразделения спешно строили оборону, пока другие бойцы сдерживали немца, давали время чтобы тут встать крепко и надолго. Насколько я помню историю – не помогло. Немцы несколько дней взламывали оборону и взломав, двинули дальше. Не помню только, взяли они целыми мосты или нет? Кажется, всё же их взорвали. Сам я нашёл отличную позицию. Места отхода, чтобы меня не перехватили, я действую по тактике удар-отскок, серьёзные бои с противником не для меня. Не потяну. В хранилище полторы сотни кило свободного, так что убирая землю кирпичами по этому весу в хранилище, относил и выкидывал в овражке, что в стороне находился, делал капонир для танка. «Тридцатьчетвёрку» использовать буду. А чуть позже достал танк и поставил на замаскированной позиции. Ждём. Противник рядом, уже карабины и винтовки слышно, приближаются. Впрочем, вскоре перестрелки стихли, стемнело. Нашли отходили битые, немцы на отдых встали.

Н-да, я тут жду, а немцы на встречу не явились. И что, мне до утра ждать что ли? Ладно, как доберутся, то эту засаду использую. Не зря же капонир рыл? Так что прибрав танк, я на одеяле, уже достаточно стемнело, не видно, да и туч хватало, полетел рядом с дорогой в сторону немцев, замечая отходящих тут и там советских бойцов. Многие раненых несли. Летел рядом с деревьями, чтобы чуть что юркнуть под их защиту. А двигался у железной дороги, немцы шли и по ней, и по автомобильной. Вот на обеих дорогах удары и нанесу. Сначала по передовым подразделениям, потом по тыловым. Да всю ночь кошмарить буду, а утром в капонире встречу. А там можно и отдыхать отправится. Такой план, и он мне нравится.

 ***

1942 год. 12 июня. Побережье Чёрного моря, окрестности бухты Геленджик. Полдень.

Я сидел на берегу, на кромки воды, зад на гальке, а на ноги накатываются мелкие волны. Покосившись на вышку, та метрах в ста двадцати, тут к обороне и охране берега относились серьёзно, там наблюдатель с биноклем, и вздохнул. Этой ночью прилетел, отдохнуть решил недельку, время полдень, уже накупался, я час из воды не вылезал, вон губы посинели, сейчас просто сидел и грелся под жарким солнцем. Да вспоминал прошедшие месяцы. С чего начать? Пожалуй, с Севастополя. Я там двадцать дней жил на берегу. Купался, отдыхал, только вот, неужели вы думали, что я одним отдыхом занимался? Нет, когда немцы прорвались, оказались под Никелевым, по сути наших войск там не было, я летал, бил их моторизованные группы. Крупные колонны не трогал, а всякую мелочь, что те по полевым дорогам рассылали в разные стороны, это моя законная добыча. Много их побил. Да раз пять так на охоту летал. Это дало мне некоторый опыт засад. Я там, когда в засаде стоял, когда сам тех стоявших ночным лагерем атаковал. Когда как. Был случай, как-то под утро остановили меня, два грузовика с нашими бойцами. Я иллюзию майора НКВД из башни показал, а капитан-стрелок, что подошёл, взял и выстрелил в него из пистолета, и мне в танк гранату кинул. В открытый башенный люк. Диверсанты оказались. Гранату телекинезом обратно, а диверсантов уничтожил. Что они могут против «тридцатьчетвёрки» с двумя грузовиками? Думал немцы, а румыны оказались. Выживших не было. Понятно я вот так на танке не катался, на одеяле или «У-2» находил добычу, подбирался, доставал бронемашину и атаковал. Тут же ситуация другая. Я знал об этих двух грузовиках «ЗИС», набитых «нашими» бойцами. Решил сам их остановить и использовать для атаки моторизованной роты противника на отдыхе, подчистили бы за мной что осталось. А там вон что вышло. Впрочем, чуть позже я тут роту из засады обстрелял, в борта, на дороге. Половину техники выбил. Следующей ночью добил бы, но те с пехотным полком румын соединились. Рисковать не стал. Именно в то время я совершил то, что потом многое предопределило в моей тактике. Я разозлился, что меня бомбили, и наведался на румынский аэродром, а он был ближе, да и они меня штурмовали, эти бипланы, и на «КВ-2» просто уничтожил там всё. А не было у них ничего противопоставить мне.

После этого я перебрался в Ленинградскую область. Там просто на дорогах работал, ночами, и только ночами, бил стоявших на отдыхе, жёг технику, по солдатам прицельно отрабатывал. Ночью гаубица прямой наводкой – это вещь. Наносил поражение, и пока те организовывали оборону, я уже скрывался. Серьёзно так прошёлся за неделю от Великого Новгорода до берегов Балтийского моря, создавая заторы на дорогах из битой и горелой техники, расстреливал с тыла орудия артиллерийских батарей, около трёх десятков батарей по сути только на переплавку, а потом в других местах в обратном направлении, вернувшись к дороге Ленинград-Новгород. А там снова, расстраивая серьёзно тылы немцев до Балтики. Боевые части я щипал редко, да и то с тыла, когда те не ждут. Удар-отскок, эта тактика себя полностью оправдала. Пополнял боезапас за счёт немцев, с захваченных ими складов. Ещё добавлю, к моему удивлению, по направлению на Ленинград, немцы использовали мало танков. Я уничтожил их с пять десятков и с три десятка самоходок. Около ста бронетранспортёров и десятка броневиков. Я практически выбил ударные силы у противника, но они и пехотой неплохо наступали. Моё вмешательство сказалось, Ленинград всё же был блокирован, но на полтора месяца позже. В конце октября немцы неимоверными усилиями вышли к берегам Ладоги. Всё, начались эти страшные дни блокады и Голода. Всё что мог я сделал на фронте, поэтому перебрался в сам Ленинград. Там уже стоял голод. Что я сделал? Используя иллюзию, командира НКВД, майора, передал управлению города пятьдесят тонн припасов, именно для гражданских. Что сделали они? Приняли, и всё отправили на передовую. Это раз и навсегда отвратило меня от них, мне всё равно что те выполняли приказ обеспечить бойцов на передовой всем необходимым, даже за счёт жизней горожан города, это их приказ, мне на это наплевать. Сколько пытались потом выйти на меня, так просто сбегал. Поэтому я сам лично раздавал припасы горожанам.

Тут вообще довольно интересно. Я обошёл подъезды всех многоквартирных домой, стучась в двери, вызывая тех, кто тут был, и иллюзия, что была со мной, предлагала жителям дома скооперироваться, назначить старшего и готовить на всех в одной квартире, припасы будут получать на весь дом раз в неделю, вот этот мальчик рядом со мной станет привозить на санках, будут ждать у подъезда в определённый день. А домов-то много. Я в тот день не просто ходил, но и раздавал, пару недель, но всё было настроено, люди ждали, и я выдавал мешки с зерном, мукой, или разными крупами, россыпью банки консервные. Также ловил рыбу в Неве телекинезом, замораживал, а морозы страшные стояли, благо я закупил зимней одежды, не проблема, и также передавал её. Какое там полторы тысячи тонн? Всё ушло за месяц. Я ведь и в детские дома передавал, и туда, где беженцев держали, которых не успели эвакуировать. Ловили меня, сильно ловили, но не поймали. А всё отдал. И колбасы, и хлеб, и молочное с маслом, и сухофрукты. Резерв в полевой кухне остался и всё. Так я ещё немцев дважды посещал, прибирая с их складов, и финнов, и передавал горожанам. Голод был, но слабый. Не было массовых смертей от голода, просто не было и всё тут. Выжил город. Последний запас припасов я передал два дня назад, снова опустошив хранилище. Дальше уже всё, сами, город и блокадники выстояли, да и снабжение по Ладоге наладилось. А я полетел греть кости на юг. Кстати, отвлекался на неделю вначале июня этого года, помогал нашим под Харьковом, когда там котёл образовался, а помогал, освобождая лагеря с военнопленными. Больше ста пятидесяти тысяч освободил. Опыт-то был. Там же пополнил за счёт немцев хранилище припасами, посетил Ленинград, а жители помогали мне прятаться от спецслужб, знали, что меня ловят, это шанс для их выживания был, раздав что было, и вот теперь я на югах. Всё, хватит, умотало, и физически и морально. До осени в Ленинград я ни ногой.

В Ленинграде были погибшие от голода, отрицать не буду, но это единичные случаи, а не массово, как могло быть и было в разных моих жизнях. Управление городом вообще вздохнуло с облегчением и взвалило прокорм города на мои плечи, все поступления припасов шло на передовую. Хотя хлебные карточки не отменили. Может в этом была причина гибели людей? Я же тоже не разорвусь бегать с санками и подтаскивать их гружёные к людям, что ждали. Да и те бежали на встречу, как я показывался, и помогали, возвращая пустые мешки. Главное пережили это страшное время, все свободные места в городе с землёй вскапывались, сажались разные культуры, от моркови до капусты, лук там, картошка редко, она плохо росла на севере. Я и рассаду добывал, выдавая. Вот чёрт, всё уже позади, а мысли так и возвращаются к этим прожитым мной страшным месяцам блокадного города. Я даже проверял, не стал ли седым. Шучу. Много пережить пришлось, но знаете что? Я благодарен тем, кто вот так отправляет меня, какая-нибудь высшая сущность, за то, что я тут оказался и смог помочь ленинградцам. И был недоволен собой, что когда был казаком Красницким, то и не вспомнил о них. Что ещё скажу? Было ещё два момента, которые стоит описать особенно. Первое, это Новый Год. Я не мог не подарить людям праздника. Тридцать первого, когда стемнело, многие жители выходили на улицу на шум, там в небе, на высоте четырёх метров, а я внизу стоял со всеми, показались сани Деда Мороза. Шесть оленей тянули сани. Сначала появлялся перестук копыт и характерный для новогодних дней в будущем, звон колокольчиков, и появились они, из-под копыт летели звёздочки, тая ближе к земле, на санях стоял Дед Мороз с посохом и с доброй улыбкой махал всем рукой в красной рукавице. Рядом Снегурочка. Тоже улыбалась и махала рукой. Шутка удалась. Вот так до боя курантов в Москве, я медитировал, и летал, радовал людей. Слух пошёл, все высыпали наружу, не боясь артобстрелов, немцы уже обстреливали город, и смотрели как, то на одной улице, то на другой появлялся сказочный персонаж, с «О-хо-хо», и под звон колокольчиков, тот пропадал, пролетая надо головами. Даже не представляете, как радовались дети, глядя на это широко открытыми глазами, да и взрослые были шокированы. А иллюзия светилась сказочным светом, чтобы не просвечивать. Вот так я подарил людям праздник, и они это запомнили, об этом писалось в газетах. Ещё кто-то сфотографировать успел, с трёх ракурсов, и фотографии тоже были в газетах. Хорошо не стреляли, по летящему старику с бородой и девке рядом с ним. Эти могли.

Второй случай, то тут уже серьёзно. В ноябре было, массовый налёт вражеской авиации, чуть не двести бомбардировщиков. А я как раз детям передал припасы, на санках привёз, те коммуной жили. Одна из бомб попала в подвал, никто не выжил. Взор это точно показал, хотя подвал пытались раскопать, да пожары вокруг тушили. Ох я и разозлился, и рванул в тылы к немцам, прошёлся косой смерти по немецким аэродромам. Двести самолётов не нашёл, но сто пятьдесят уничтожил. Причём, особо сами самолёты не так интересовали, лётный состав больше бил, а сами бомбардировщики под конец. Так что налёты резко прекратились и ещё долго не беспокоили горожан. Я вспомнил тот опыт с румынским аэродромом и ещё поработал, даже к финнам летал, но немцы и финны быстро организовали хорошую противотанковую оборону своих аэродромов, так что я прекратил такие налёты. Да и не до них, на мне выдача припасов, там самоё тяжёлое время как раз было, я там зашивался. Спал по пять-шесть часов в сутки. Да что это, я даже «КВ-1» так и не починил, времени нет, и пси-сил. Санки тоже семилетним парнишкой поди потаскай. «Т-35А» тоже в процессе ремонта. Однако всё, я отдыхаю, пусть наконец администрация Ленинграда своими обязанностями занимается, а мне можно отдохнуть и дела старые закончить. Многие машины требовали ремонта и обслуживания. Автокран тоже не трогал. Вот и займусь. А хотелось на берегу моря устроится, купаться, когда захочу и ремонтом занимается. А как, когда тут столько доглядчиков за морем с биноклями? Сразу обнаружат и нагонят бойцов. У них же только один рефлекс, хватательный, отобрать пожелают. А это моё, личная собственность. Не войну же с ними устраивать. Так что или отдыхать, или куда перебираться и ремонтом заниматься. Может к немцам? Чёрт, да мне серьёзно запасы нужно пополнить. Я ведь и весь уголь с дровами отдал, как и керосин, даже почти всю солярку. И бензину ленинградцы были рады, брали бидонами. У меня только авиационный остался, не так и много, и то что в баках всех машин. Я их всегда заправленными держу.

Может к немцам перебраться, под Одессу? Так и там примерно также. Патрули ходят, наблюдатели. Может тут, но по ночам работать? Даже не знаю. Ладно, дня три отдохну, там решу. Сейчас я на расслабоне, даже думать не хочу, настолько устал, отдыхаю и меня ни для чего нет. А так при Геленджике жил, а местные думали я от эвакуированных, с какой семьи, посёлок крупный, затеряться можно. К слову, мне уже восемь лет, я когда проводил диагностику, высчитал когда Терентий родился. Март, седьмое или восьмое. Но я почему-то думаю, что именно восьмое. Кто ещё может появится в такой день, порадовав родных? Кстати, восьмое марта в Союзе считается международным женским днём. Наглое враньё, коммунисты такое любят, уж я в курсе, за границей и не знают о нём, что уж отмечать и поздравлять своих женщин. Позже начнут, но это семидесятые и восьмидесятые. Где-то там. Вот так я и начал отдыхать. Какое там три дня, две недели пролетело я и не заметил. За две недели я пожил в трёх населённых пунктах, точнее при них, сам спал на пляже. А были Геленджик, Туапсе и Сочи. И я сделал невозможное, у меня закончились те деньги от финансиста какой-то советской части. Я так изрядно потратился, ещё и тут закупался неплохо, в южных приморских городах, на рынке брал варенье, особенно абрикосовое, и с грецкими орехами. Потом сухофрукты, орехи мешками, сушёную рыбку. Ну нравилась мне слабосолёная икряная корюшка. Если думаете, что я сделал солидные запасы, разочарую, средств хватило на две тонны вышеперечисленного. А там и карманы дно показали. Что по хранилищу, то когда я попал в тело Терентия, оно было размером в две тысячи сто шесть тонн. За прошедший год, а уже прошло двадцать второе июня, увеличилось на тридцать шесть тонн. Так что сейчас у меня две тысячи сто сорок две тонны с мелочью. Хранилище продолжает кач. При этом шестьсот двадцать шесть тонн у меня занято техникой и разными запасами на будущее. Только бронемашины, от танкеток и танков с броневиками четыреста тонн выходило. А трактора? Тягачи и автомобили? Да и ещё запасы. Вот и набралось столько. Нужно ещё набирать, с нуля по сути. Причём, набрав, к осени глянуть внимательно, потребуется ли в этот раз помощь горожанам, глава города снова решит на мои хрупкие плечи возложить это, или сами справятся?

Вот так покинув окрестности Сочи в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое июня, и полетел на «У-2» в сторону Сталинграда. Да, он тут тоже будет разрушен боями. Всё к тому шло. Чуть позже отлетев от побережья, где посты воздушного наблюдения уж больно резво реагируют на пролёт неизвестного самолёта, даже если звук мотора знакомый. Там сменил советский биплан на немецкий гидросамолёт, надо будет его потом обслужить, а то серьёзно налетал, уже требуется, но у того скорость высока, и взлетев с вод реки, та в ста километрах от берега Чёрного моря, и полетел дальше, чуть позже забирая в сторону Винницы. Там немцы, вот и обустроюсь, ремонтом займусь и добычей всего необходимого. Летел не на крейсерской скорости, больше давал, примерно триста километров в час, топливо конечно быстрее уходило, но зато с одной дозаправкой затемно добрался до окрестностей Винницы. Сел на воды местной речки, Южный Буг. Убрав машину, не заправлял, та обслуживаться будет, и на одеяле улетел в лес. Тут лесистая местность, вот и скрылся в ближайшей лесополосе. А чуть позже уже спал в гамаке, что натянут между ветками на верхушке дерева. Вымотал полёт, они дальние всегда выматывают.

Проснулся я за шесть часов до наступления темноты, отлично выспавшись. Правда, ветер поднялся, мотал верхушку, меня немного укачало, но ничего. Прибрав гамак, я спустился, и позавтракав, искупавшись в реке, тут заводь скрытая, занялся делами. А чего медлить? Только не техникой, достал ворох грязной одежды, ну наконец до неё дошло, пованивала, и занялся стиркой, в пяти наличных тазах. Мыло достал, у меня от всех коробок всего шесть брусков осталось, и пошла пена по реке. Телекинезом помогал. А как же? Потом повесил сушится на натянутых верёвках, что привязал к стволам деревьев, то что выжал. К наступлению темноты постирушки закончил, сушится всё. Трогать не стал, завтра высохнет и заберу, а пока медитация, и на одеяле полетел к Виннице. Тут до неё километров пять будет по прямой. Приметив, что к городу подходил грузовой поезд, откуда-то с Донбасса. Рванул к нему и завис над грузовыми вагонами. Уголь везли, точно с шахт Донбасса. Вот, восполняю потерянное. Впрочем, для чего мне уголь непонятно, обе буржуйки в Ленинграде отдал нуждающимся семьям, ещё и сам установил, выведя трубы в подвальные окна. Ничего, пригодится. Изучив где лучший крупный уголь, подлетел и забрал весь что в том вагоне был. Не знаю, как эти штуки называются, где уголь возят, но на шестнадцать тонн загрузил хранилище углём. Достаточно. Так что отлетел от поезда, и успел проникнуть на территорию города, где пришлось сесть у высокого деревянного забора, сплошной, без щелей, и стал медитировать. Место тёмное, одежда тоже, специально подобрал, никто не обнаружил меня.

Закончив медитацию, я сел на одеяло, но взлетать не торопился. Да задумался тут. Что-то вот стрельнуло, эта больная тема моя. А всё дело в моей внешности. Я её не менял, с того момента как попал в это тело. Хотел, но потом передумал. Причина, что советские органы госбезопасности отлично знают мою внешность, и если поменяю, и продолжу помогать блокадному Ленинграду, или ещё где засвечусь, то возникнут вопросы, а это кто ещё? Начнут искать с новой силой, что это за пацаны такие? Или это один и тот же? А тут вопросов особо не возникнет. Ах тот парень? Да, слышали, есть такой. Светить такой возможностью не хочу. Сменю я внешность перед окончанием войны. Да и честно признаться, у меня времени не было поменять лицо, да и желания. Поэтому отдыхал на Чёрном море с насторожённостью, мало ли кто по ориентировке опознает? Впрочем, мальцов такого возраста сотни тысяч, пусть ищут. Вот так тряхнув головой, ничего, в сорок четвёртом начну менять внешность, а к сорок пятому уже никто не сможет сказать, что я тот парнишка, что помогал блокадникам, и взлетев, направился к железнодорожной станции Винницы. К слову, я не забыл про село Андреевское и Марфу Андреевну. Да и стариков Левши, что погибнут в погребе от советской мины, а семилетний Терентий будет покалечен, немцев в тех краях ещё нет, ничего, спасу. На станции я незаметно увёл дрова. Причём, это не для топок паровозов, а небольшие, по двадцать пять сантиметров длинной, для буржуйки, что стоит у дежурного в его здании. Видимо запас делали на зиму. Так я все три тонны этих дров забрал, у здания дежурного в поленнице были, но и саму буржуйку. Она наша, советская. Я ещё и трубы дымохода демонтировал. Сама печка неплоха, но надо хорошо почистить. Сделаю, это несложно, подготовлю к зиме, а то те свои буржуйки отдал, и потом в подвале замерзая сильно жалел. Хотя там большие семьи были, выжили благодаря им.

После этого я слетал к колбасному цеху у местного заводика. Немцы развернули. Жаль, недавно отправили новую партию, склады и ледники пусты. Через день прилечу, уже будет новая партия. Перехвачу. После этого медитация и полетел к молочной ферме, что находилась в десяти километрах от города. Работала на немцев, по их заказам. Возникнет закономерный вопрос, а откуда я знаю про колбасный цех, или эту ферму, хотя тут особо не бывал? Да всё просто, нашёл интенданта, как раз из ресторана выходил, пьяный, это было после того как буржуйку и дрова прибрал, местный он, тот и сдал все расклады. Тут и пекарня есть, но сейчас туда лезть смысла нет, печь под утро будут, не для горожан, для гарнизона и других частей. Ну и какие склады в городе и с чем сообщил. Все расклады сдал. Я потом сделал вид, что тот криминалу попался и те ограбив, убили его. А пока летел к ферме, этот интендант и там набирал объёмы припасов. Причём, сообщил, что вот-вот должны забрать очередную партию, накопили. Утром и заберут. Я потому и поторопился туда слетать. Там и охрана была, целый взвод полицаев. Трёх часовых я телекинезом убил, свернув шеи, и тогда тихо прибрал добычу, с ледника или склада, а это пять тонн маргарина, двенадцать тонн сливочного масла, а крупные объёмы, семь тонн сметаны и восемь сливок, ну и молока, двадцать тонн в двух цистернах. Запасли для чего-то. У фермы стадо в тысячу голов. А вот сыров мало, едва сотня головок, три тонны. Как всё это прибрал, я ещё подумал достать танк и устроить тут Армагеддон, уничтожить всё, особенно полицаев, но это громкая акция, немцы быстро вспомнят как в прошлом году их так били, и серьёзно осложнят мне сбор добычи. Они не дураки и вполне могут утроить засаду у пекарни и у колбасного цеха. Рисковать не стал, у меня колбасный цех ожидает. Поэтому полицаев убил телекинезом, всех, потом прошёлся и расстрелял, чтобы отметины от пуль были. Ну и полетел обратно. Работников не тронул, связь телефонная есть, наверняка уже помощь вызвали.

А перелетел я к складам. Очередная медитация, и стал вскрывать интересное. Например, увёл четыре тонны шоколада разного, без наркоты, такие тоже были, но я не трогал. Ну или энергетики, их ещё называют. Подумав, пару коробок всё же взял, они очень вредные для организма, но пусть будут, на всякий случай. Если что, пси-лечение при мне. Также много что набрал из офицерских пайков, почти на десять тонн. Потом из бытового оснащения, были шампуни, французские, мыло разное душистое. Даже туалетная бумага. У нас её поди сыщи, а тут вон, коробками. Всё забрал. Много что набрал. Почти опустошил этот склад, почти восемьдесят тонн добра. Перелетев на другой, через два от того где был и также через крышу проник внутрь, он с продовольствием. Тут крупы, консервы, ну и всякое разное. Почти весь склад вымел, причём, судя по упаковкам, тут и французские припасы, и консервы, и итальянские были, соусы готовые в консервах и стеклянных банках, макароны и спагетти, чего только нет. Шестьсот тонн припасов. Неплохо так склад опустошил. Только соседний ведь тоже с припасами, поменяв склады, и тут припасы прибрал. Дальше улетел чуть в сторону, где было овощехранилище, и проник внутрь, придирчиво отбирая годные овощи. Да тут остатки, свежего нет, но Взор здорово помогал, гнильё я не брал. Впрочем, на станции стоят два вагона, днём прибыли, дальше идут, как сообщил интендант, там овощи из Италии, где уже сняли урожай. Так что отобрав тонны три картошки, около двух кочанов капусты, полтонны вялой моркови, луку всего два мешка, свеклы мешок, я слетал на станцию, вскрыл оба вагона, они ожидали попутный эшелон, что шёл в нужную сторону, и прибрал содержимое. Была картошка в бумажных мешках, целый вагон занимала, пятнадцать тонн. Молодая та. Потом во втором капуста в кочанах, морковь, лук репчатый, красный перец в коробках, фасоль в мешках, баклажаны. Да я всё забрал кроме перца. Причина банальна. Терпеть его не могу, даже запах бесит. Ну вот есть такое. Потом также незаметно для охраны покинул станцию.

Новая медитация, и посетил пекарню, уже утро почти, там в зал уже выкатывали стойки с хлебом на поддонах, и всё что было прибрал. Серый хлеб, белый и булки. Не смотря на то что продолжали печь, я довольствовался тем, что успел увести, это четыре сотни серых буханок, сотня белого и две сотни булок. Ну и покинул город, успел до рассвета и вернулся в лес. Хорошо отдохнул, выспался, а вечером вышел на берег, забрал одежду и бельё. Всё высохло, сложил аккуратно и убрал в хранилище. Часть даже погладил, у меня был стол и утюг, тот самый чугунный с углями внутри, но они не потребовались, телекинез рулит, после него как от утюга. А как стемнело, я было вернулся в Винницу, и вскоре полетел прочь. Колбасный цех не работал, немцы такую тревогу подняли, мне тут просто нечего ловить. Два склад ограбили, вынесли всё, пекарню, ферму тоже мне приписали. Два вагона с овощами из Италии. Странно что про овощехранилище ничего не сказали. Не знают? Ну да ладно. Полетел к Андреевскому, пора пообщаться с Марфой Андреевной и остальными. А там как стена, смотрят как на чужого, и в категорический отказ. Я два дня убеждал, пока не сдался, взрослые люди, описал расклады, но те хозяйства оставлять не хотели и всё такое. Не убедить. Что мне их вязать и увозить? Вот и улетел, только два письма от имени Марфы Андреевны отправил Левашову, и сестре его погибшей жены, пусть они заберут, мальчишку, чтобы тот калекой не стал. Должны успеть. А я полетел в Берлин. Хочу посетить логово врага. А почему и нет? Вернусь там и займусь техникой. Может что интересное у немцев приберу? «Тигр»? Пожалуй. Тот, что у меня был прошлой жизни, мне очень нравился. Часто катался на нём. Мощ-ща. Они вроде в конце лета на фронте появились? Ничего, я подожду.