Текст книги "Пасынок удачи"

Автор книги: Владимир Сухинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 5

Инферно, нижний слой.

Курама шел впереди, не опасаясь нападения золотого скрава. Он хотел дать понять этому странному демону, что он ему не враг. И по обычаям демонов, когда они хотят показать, что кому-то полностью доверяют («Как же! Какой разумный демон подставит свою спину другому», – усмехнулся пришедшей ему мысли Курама), открыл тому свою спину. Знак немыслимого доверия со стороны князя. Но все шаги бывшего хранителя были тщательно выверены. Он решил, что очень хорошо понял природу этого золотого и просчитал его поведение.

Они прошли в небольшой кабинет, где стояло два удобных кресла и невысокий красивый стол, вырезанный из куска зеленого мрамора с включением прожилок золота. Жестом радушного хозяина показал на кресло и, дождавшись, когда гость сядет, уселся сам. Он хотел показать, что считает скрава ровней себе.

– Я думаю, что ты не будешь есть и пить у меня, – с легкой улыбкой на губах произнес Курама и, дождавшись согласного кивка Алеша, добавил: – Я бы тоже так поступил.

Он сложил руки в замок, закинул ногу на ногу – поза, вызывающая доверие.

– Давай говорить открыто, мой друг. – Курама был искренен. Этот скрав мог быть его другом… и союзником… на время, пока он не войдет в свою полную силу. – Расскажи, кто еще смог вместе с тобой пройти Лабиринт Славы?

Алеш думал недолго. Он с интересом рассматривал бывшего богоподобного сына Творца. В прошлую их встречу он был другим. Неужели и они могут менять свое обличье? Но его размышления длились секунду-другую, а затем он ответил:

– Был еще привратник, что сидел у входа в Лабиринт, и молодой парень, что появлялся и исчезал, так как не хотел быть хранителем. Он все требовал себе дополнительных сил и возможностей. – Вспомнив Духа и как тот нагло торговался с ожившей статуей, он улыбнулся.

– Так что, пугливый Ридас тоже смог пройти Лабиринт? – Курама был сильно удивлен. – Этот слабак даже войти в него побоялся, и его назначили вечным привратником. – Он по-новому оглядел скрава и весело проговорил: – Понял, брат. Это ты помог ему пройти Лабиринт. Кого еще видел? Там было полно неудачников. Они вечно подставляли друг другу подножку и предавали. Олухи. Я вот не понимаю, брат, какими нужно быть тупыми, чтобы не понимать закон взаимовыручки. – Он улыбнулся во весь свой огромный рот. – Вот ты понял, это хорошо. Значит, с тобой можно вести дела. Так кого ты видел? – повторил он свой вопрос.

Курама хотел знать, с кем ему придется в будущем иметь дело, и, конечно, хотел хорошо к этому подготовиться.

Алеш скривился.

– Авангура видел. Рохлю… – Он помолчал, нагнув голову и вспоминая поход по Лабиринту, потом поднял взгляд на Кураму и честно сказал: – Да, в общем, это почти и все. Не хочу вспоминать детей Творца.

– Мне понятны твои огорчения, можешь не рассказывать. – Курама был серьезен. – Я сам прошел через обиды и предательство. – Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла, затем перевел разговор на другую тему: – Расклад сил в этом мире знаешь? – И, увидев отрицательное качание головы скрава, улыбнулся еще шире. – Тогда слушай, тебе это будет полезно. Всех замыслов Творца не знает никто. Мы были первыми его творениями и должны были пройти Лабиринт Славы, чтобы стать хранителями. Первым, кто понял, что нужно действовать сообща, был Рок. Он среди братьев держался всегда в тени. Не вылезал вперед, никого не обманывал. Такой, знаешь, тихоня. Но он присматривался к каждому. Среди нас он выбрал меня и Беоту. Сестренка у нас была одна, и очень наивная. Она в рот заглядывала Року и слушалась его во всем. Мы однажды просто ушли от остальных и прошли паучиху, потом остановились перед пропастью. Долго стояли, пока Рок не придумал, как ее преодолеть. Кстати, – он весело посмотрел на Алеша, – как ты ее преодолел?

– Никак, – ответил тот. – Меня в нее столкнул Авангур, которого я вытащил из колодца. Я упал и вновь оказался перед входом в Лабиринт.

– Тебе повезло, друг мой, мы тоже прыгнули в пропасть. Это предложил Рок и первый сиганул вниз. Страшно было, но мы прыгнули и оказались перед воротами, потом спокойно дошли до статуи. Там получили свое призвание. – Он помолчал и продолжил: – Я до сих пор не пойму, зачем нужно было Творцу ставить нас перед выбором: прыгать или нет. Может, ты догадался?

Прокс пожал плечами. Догадки у него были, но делиться ими он не стал. Он уже понимал, что Курама предаст и глазом не моргнет. Но сейчас это был его союзник, и Алеш хотел воспользоваться подвернувшейся возможностью. Поэтому чем меньше карт он откроет перед бывшим хранителем, тем лучше.

– Ладно, я вижу, ты тоже не знаешь, но не это важно, – увидев, что Алеш недоуменно пожал плечами, заговорил Курама. – Воплощение Творца определило нам сферы влияния. Мне достался Инферно, Року – мир Сивиллы, а Беоте Творец сказал, что она сможет выбрать себе что пожелает. Но девочка словно срослась с братцем. Куда он, туда и она. Шли тысячелетия, мир наполнялся разумными, Творец ушел дальше создавать эту вселенную, а Рок стал подгребать этот мир под себя. Он в сердцах смертных подменил Творца, и все… или почти все стали поклоняться ему как Отцу всех живущих. Рок стал банальным вором. Он воровал благодать у Творца, наполняя себя силой. Я первым понял его замысел. Хитроумный братец захотел стать богом этого мира. Только он не понимал, что это ведет к его разрушению. Мир потерял устойчивость. Ты знаешь, что такое энтропия?

Курама внимательно посмотрел на Алеша. Это был первый этап проверки. Если скрав ответит, что знает этот термин, значит, он посланник извне, и, значит, за ним стоит кто-то еще. Может быть, сам Творец.

– Если расскажешь, то узнаю, – спокойно ответил Алеш. Что такое энтропия, он, конечно, знал, но решил промолчать.

– Энтропия – мера необратимого рассеивания энергии, мера отклонения реального процесса от идеального. Проще говоря, мир начал разрушаться. Он потерял свою устойчивость. Но Рок не желал этого замечать. Сначала это понял я, потом Беота, и мы стали ему противодействовать. Вот ты хранитель чего? – как бы невзначай спросил Курама.

Скрывать этот момент Алешу не было смысла.

– Преддверия, – ответил он.

– Надо же! – удивился Курама. – А что там хранить? Ну да не нам поправлять Творца. Послушай, скрав, не знаю, как тебя зовут, но судьба свела нас вместе. Мы оба еще слабы. У тебя нет своей горы и нет поклонников, моя вершина давно разрушена, – с горечью произнес Курама. – Но, объединив усилия, мы сможем помочь друг другу. Тем более что делить нам нечего. Я не лезу на твои земли, тебе не нужны мои. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Я бы тоже на твоем месте был осторожен. Но на моей стороне опыт и знания, которых нет у тебя. А у тебя богатства Преддверия. Мы можем объединиться. Пусть на время, но можем пообещать друг другу, что не будем замышлять вражду, пока мы в союзе. Что скажешь?

– Заманчиво, конечно. Но что тебе помешает нарушить свое обещание и ударить мне в спину? – спокойно сказал Прокс. – И я не могу понять, какую помощь ты можешь оказать мне?

Курама не рассердился.

– Давай, скрав, сначала вместе отобьемся от того дурня, что пришел на мои земли, а потом вернемся к нашему разговору, – весело сказал он. – В городе, который лежит к северу отсюда, находятся твои подданные. Я верно понимаю расклад сил? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я встречу противника в своем замке и нанесу ему поражение, ты ударишь по отходящим войскам. Главное, не упустить этого князька. Пообещай мне, что ты его не тронешь. Его убью я.

– Договорились. – Алеш поднялся. – Если все обговорили, я пошел.

– Иди, скрав, тебя проводят.

Когда скрав ушел, Курама торжествующе потер руки. Его мечты начинают сбываться.

Инферно, нижний слой. Замок князя.

Войска князя Миробрасса входили в столицу выскочки – так про себя властители Инферно называли бывшего наемника Цу Кенброка. Он сумел не только захватить часть земель соперника, которому служил, но и в конце концов разделаться с ним. Шпионы, посланные в княжество узурпатора, сообщили о ряде поражений, которые потерпели оба князя в междоусобной войне. Их силы расточались в схватках. Войск на границе становилось все меньше, а когда те стали дезертировать целыми отрядами, Миробрасс решил: пора. Он хорошо представлял себе начало большой войны. Его княжество было на пути к ослабленной вотчине Цу Кенброка и, значит, первым подвергнется нападению соседей. Поэтому ему надо действовать на упреждение. Захватив домен противника, он усилит себя и лишит других соблазна попытаться захватить его земли и пройти к этому домену, который буквально сам падает к ногам мудрого и проворного властелина. А он считал себя именно таким.

Войска спокойно проходили по улицам, не трогая дома и горожан. А зачем разрушать то, что потом станет своим? Все войны князей сводились к битвам на границе, в поле и заканчивались штурмом замка противника. Это в древности воевали так, что по всему Инферно остались разбросаны руины крупных городов. Население было вырезано, и Инферно на долгие столетия стало малонаселенным. Но теперь ситуация в корне изменилась. Демоны расплодились, и им уже не хватало места для проживания. Истощались ресурсы, энергия хаоса становилась не столь плотной, и все властители понимали: грядет великий передел. Предстоящая война резко сократит количество князей. Кто-то заключал союзы, кто-то спешил нанести упреждающий удар. Но никто не спешил первым начать большую войну. Миробрасс считал, что остальные князья его поход примут за набег. Удачный набег, в этом он не сомневался. Но не за начало войны.

Передовые отряды легкой пехоты со всех сторон обкладывали замок, который не подавал признаков жизни. Его обитатели словно не замечали суеты, творящейся перед замком. Часовые находились на стенах и спокойно ходили по своим маршрутам.

«Все как и рассказывали перебежчики и шпионы!» – довольно потирал руки князь Миробрасс. Он ехал посреди своего войска, в паланкине, который несли двенадцать рабов, и разведчики непрестанно докладывали ему обстановку. Границу они прошли без задержки. Мелкие отряды пограничной стражи или уходили с их пути, или присоединялись к войскам вторжения. Все прибившиеся демоны рассказывали необычайно странные истории. Князь словно сошел с ума. Он поклоняется Кураме – забытому богу Инферно и приносит ему многочисленные жертвы как из рабов, так и из демонов. Он сумел поссориться с иномирцами, обосновавшимися на его землях, и это тоже подтолкнуло Миробрасса к вторжению.

Мимо князя, скрипя большими колесами, проезжали осадные орудия. Обслуга орудий и маги, которые помогали защищать их от нападения противника, проходили низко склонившись перед его паланкином. Поднимая тучи пыли, шла тяжелая панцирная пехота – гордость и становой хребет армии вторжения. По меркам Инферно армия была небольшой, но хорошо обученной и мобильной.

Дворец узурпатора обкладывали по всем правилам военной науки. Повелительницы хаоса контролировали астрал, защищая армию и князя. Легкая пехота разведывала подступы к замку, маги, шедшие с ними, искали магические ловушки, изредка атаковали стены, проводя разведку боем и выясняя степень защиты. Рабы копали траншеи и полевые укрепления. Туда же сгоняли жителей города для производства инженерных работ. Миробрасс не сомневался в успехе.

Курама сидел в своем кабинете, получая доклады часовых и наблюдателей. План битвы у него был готов. Никто из этих князей не способен сравниться с ним в искусстве ведения войны. Никто из них не подозревает о его возможностях. И это замечательно. Он преподаст хороший урок бывшим слугам, что возомнили себя господами, и покажет свои возможности скраву – потенциальному союзнику.

Он не спешил. В тронном зале его ждали восемь оставшихся повелительниц хаоса, и то только те, кто состарились или подходили к этому опасному для них преклонному возрасту. Старых демонесс молодые и набравшиеся сил повелительницы обычно отправляли на жертвенник и за их счет значительно увеличивали свои магические силы. Но бывало и так, что молодая повелительница хаоса неверно рассчитывала свои силы и сама становилась жертвой. А слабые убегали в заброшенные города, как и остальной сброд, который оказался никому не нужным.

Курама ждал, когда противник подготовится к штурму, соберет все свои силы и пошлет на него своих демонесс.

Он пошел в тронный зал и там уселся на трон, который не считал своим.

– Ждите команды! – приказал он демонессам. – По моей команде выходите в астрал и хватаете ту тварь, на которую я укажу. – Он ощерился зубастым ртом и с презрением сказал: – Я буду с вами, старухи, не бойтесь. Когда притащите сучку ко мне, скажете: «Курама, прими эту жертву». – Он перестал улыбаться, и его взгляд приморозил к месту каждую из повелительниц. – Всем все понятно?

Ждать от них подтверждения он не стал. Закрыл глаза и пожелал выйти в астрал. Его уровень хождения по астралу был гораздо выше, чем у демонесс. Он мог их видеть, а они его нет. Он своими обостренными чувствами проверил точку выхода, обнаружил мелкую астральную тварь и броском выскочил прямо перед ней. Ухватил испуганного духа десятками щупалец и присосался. В него потекла сила. Курама от наслаждения затрепетал. Сожрав жертву, он немного опьянел и довольно поглядел вниз, на окрестности своего замка. Противник готовился основательно. Возводил земляные стены, расставлял осадные орудия. Отрядам назначались сектора осады и штурма. Отряды магов прикрывали армию. Повелительницы хаоса готовились начать атаку из астрала, надеясь на свое численное преимущество.

Миробрасс, узнал он своего противника, его бывший псарь. И этот в князья пролез, усмехнулся Курама.

Князья не поступятся своим положением и не захотят вновь признать над собой повелителя. Власть сладка, это Курама знал не понаслышке, и никто по доброй воле от нее не откажется. Он внимательно изучил диспозицию. Противник действовал основательно и не спешил.

«Сегодня штурма не будет. И хорошо, – подумал довольный Курама, – можно будет принести еще жертвы и немного усилиться».

Он вернулся в свое тело. Осмотрел присутствующих. Увидел старого демона-распорядителя и поманил его пальцем.

– Слушай сюда. Там внизу, возле юго-западного подземного прохода собрались рабы, чтобы делать подкоп. Отправь туда отряд ловцов и палача. Выловите кого сможете и там же принесите в жертву Кураме. – Он сладко зевнул. – Меня сегодня не беспокойте.

Планета Сивилла. Степь.

Шарныга нашел норку грызуна. Побегал по кругу, глубоко носом втягивая воздух, прижимаясь узкой мордой к земле, и радостно тявкнул – грызун был в норке. Если он постарается, то сегодня будет сыт. Он еще раз обежал по кругу убежище затаившегося зверька и стал копать лапами сухую землю. Над ним величаво парил орел, высматривая жертву для себя. Змея, потревоженная суетой шарныги, с легким шелестом поползла прочь. Цикады непрерывно стрекотали, их не беспокоили охота шарныги и недовольное шевеление грызуна, почуявшего хищника. Степь перед заходом светила словно замерла. Перестал дуть ветер, гоняющий серебряные волны ковыля. Умолкали степные птахи, перелетев подальше от шарныги. А по округе раздавался радостный писк маленького хищника, впавшего в охотничий азарт. Он не замечал ничего вокруг. Так продолжалось недолго. Орел, кружащий высоко в небе над шарныгой, вдруг изменил направление и полетел прочь, неспешно взмахивая крыльями. Затем вдалеке поднялось облако пыли, закрывая видимость от края до края, и наконец неясный гул, исходящий от земли, остановил копание шарныги. Он недовольно поднял голову и посмотрел в сторону, откуда шел шум. Обиженно взвыв, он стремительно побежал прочь. Сегодня он снова ляжет голодным.

По степи с разных концов мерным ходом бежали тысячи боевых быков со всадниками. От их топота гудела земля. Пыль, поднимаемая множеством копыт, заслоняла небо. Восемь племен поднялись, чтобы объединиться и разделаться со свидетелями Худжгарха, навсегда избавить народ степи от этой ереси.

Племена, стоявшие на пути воинов, снимались с места и старались уйти подальше. Они уже были наслышаны, как поступают ревнители прежней веры с теми, кто поверил в духа мщения. С воинством двигались посланники Отца всех орков, как они себя называли, именно они вели племена на священную войну со всякой ересью. Первое племя, которое им повстречалось на пути, было племя чинриз. Небольшое племя, принявшее заветы Худжгарха.

– Ты кто? – спросил у избитого старого орка посланник Отца.

Этого проповедника заветов духа мщения поймали в племени чинриз. Ну как поймали, старик даже не думал скрываться, он вышел к передовым отрядам и, воздев руки к небу, стал говорить. Командир передовой сотни ухмыльнулся и приказал схватить старика. Старика скрутили и доставили к посланникам.

– Я Крыв Гругын, шаман. – Старик хоть и избитый, но не сломленный, прямо смотрел в глаза худому и горбатому шаману оседлых орков. – Бывший сотник, теперь свидетель Худжгарха.

Шаман хищно ухмыльнулся.

– Очень хорошо, – произнес он и вкрадчиво спросил: – Ты гаржик, не простой пастух, как же ты мог поверить в ложные чудеса еретиков? И не только поверить, но и смущать детей степи, убеждая их отвернуться от Отца всех орков?

– Шаман, я от Отца нашего не отворачивался, – спокойно ответил старик. – Я чту заветы Отца и предания старцев. И тебе не мешало бы вернуться к своим истокам.

– Ты хочешь со мной поспорить, старик? – Глаза шамана грозно сверкнули. – Мы это сделаем, обязательно. В твоем племени. Пусть народ посмотрит на тех, кто их обманывал. – Он повернул голову к страже и приказал: – Увести старика и охранять бдительно!

Стойбище чинриз окружали верные посланникам отряды орков, они сгоняли отдельные роды с их мест и заставляли спешить вместе со стадами к месту сбора. Через двое суток почти все племя было собрано в одном месте.

Мураза Шир Маржук, хан племени, сидел в своем шатре и, недовольно сопя, слушал шамана племени, который уговаривал его покориться и выдать всех свидетелей Худжгарха посланникам.

– Шир, сила не на нашей стороне, – скрипучим голосом увещевал шаман. – Покорись и выдай еретиков, а еще лучше казни их сам, этим ты докажешь лояльность прежней вере.

– Купчак, что ты такое говоришь! Разве мы все не видели чудеса, творимые свидетелями духа мщения? Это не шаманы, как ты, это простые старики. Откуда у них сила слова и убедительность, как не от Отца? А посланники уже не раз проиграли в спорах и были посрамлены. Тому свидетельство камень, оставленный на их могиле. – Понизив голос, он добавил: – Мы с тобой были там и сами видели, как на камне загораются слова завета.

– Да, мураза, видели. Но ты пойми, это не наша война. Пусть сражаются свидетели и посланники, а нам нужно сохранить племя. Откажись от свидетелей и выдай их.

Мураза понимал, что шаман по-своему прав. Его племя силой согнали в одно место. Лорхи и бараны сожрали всю траву в округе, и скоро может начаться падеж. Он не может бросить вызов посланникам и не может повлиять на ситуацию. Остается или покориться, или дождаться, когда войска ревнителей веры пойдут дальше. Но больше всего его мучило то, что ему предлагают совершить предательство и отступничество. Гордость свободного орка не давала ему принять такое решение.

– Шаман, ты предлагаешь предать тех, кому мы поверили, и уступить силе. Это не заветы Отца.

– А что мы можем, мураза? Сидеть и ждать, когда скот погибнет и народ наш начнет дохнуть от голода? Или пойдешь войной на посланников? Так их больше трех тысяч, а нас от силы восемь сотен мужчин наберется. Я предлагаю позвать свидетелей Худжгарха, и пусть они сразятся со своими противниками, – продолжал увещевать верховный шаман племени. – Кто победит, того и правда. Это по заветам.

– Хитро говоришь, шаман. – Мураза гневно сверкнул глазами и показал клыки. – Но эта хитрость видна всем. И что будут говорить в степи про Шир Маржука? Что он трус и предатель. Мне, Купчак, честь дороже такой худой славы. Ступай и не мешай мне думать, коли не можешь помочь советом.

Шаман поджал тонкие губы, встал и молча вышел. Он собрал своих учеников и пешком пошел к отрядам, окружившим стойбище.

– Рад видеть тебя, Купчак, – встретил его посланник. – С чем пришел?

Он не предложил гостю присесть, и шаман понял, что над ним издеваются. Но он также понимал, что его жизнь в руках этого шамана, и, смирив гордость, ответил:

– С миром, Берзук. Мураза не хочет выдавать еретиков, но я их знаю всех и могу на них показать.

Посланник прищурился и жестом указал на подушку:

– Присаживайся, Купчак. Ты принял правильное решение.

Вечером перед закатом светила в лагерь чинриз въехали всадники, они окружили место, где горел общинный костер. На середину вытолкали старика со связанными руками. Рядом с ним стоял хмурый Купчак. Хитрый посланник отвел ему роль увещевателя своего племени, и Купчак был сильно этим смущен. Он понимал, что обрек себя на позор, но больше страха позора он хотел жить.

– Орки! – начал говорить шаман. – Вы все знаете этого заблудшего. Я говорю заблудшего, а не еретика, потому что он обманут, и я хочу, чтобы Крыв Гругын покаялся и вместе с нами отверг чужую веру.

К костру пробрался такой же старик, как Крыв.

– Если он заблудший, то почему его связали? Какое преступление он совершил? Мы свободные орки, и этот гаржик подлежит суду нашего племени. Так говорят обычаи.

Шаман недовольно поморщился.

«Как же хорошо было раньше, – подумал он. – Не было этих старых умников, что вспоминали обычаи, и мое слово в племени считалось главным, как и слово муразы. А теперь мне задают вопросы, на которые у меня нет ответов».

– Он связан, потому что проповедует ересь и смущает умы детей степи. Он отвращает нас от нашего Отца. Вот почему он связан.

– А кто выступает от имени нашего Отца? – не отступал старик. – Уж не те ли, кто запер нас здесь и не выпускает? Орк родился свободным и свободным умрет. Это одно из преданий, которое мы чтим. Так ведь? – Он огляделся по сторонам, и народ, собравшийся вокруг, загудел.

– Верно! Мы свободными были и свободными останемся.

– Купчак, ты же из нашего племени, а ушел к тем, кто нас лишает свободы, – продолжил старик. – За свою жизнь опасаешься?

Это было неприкрытое оскорбление, и шаман, подняв жезл, гортанно прокаркал несколько слов. Он хотел наказать наглеца, наслав на него духов слабости. Но старик только усмехнулся и произнес:

– Повелеваю духам войти в Купчака и повергнуть его.

Шаман вздрогнул, выгнулся и упал на землю. Завыв, он стал скрести пальцами по затоптанной граве. Из-за спин воинов вышел орк в одежде оседлых. Он взмахнул рукой, и Купчак поднялся. Виновато огляделся и спрятался за орка.

– Ты хочешь соревнование? – насмешливо спросил чужак. – Вот вас двое: ты и этот свидетель. – Он показал рукой на связанного старика. – Попробуйте убить меня.

– Наш Отец запрещает нам убивать ради забавы, – проговорил связанный. – Мы убиваем своих врагов, а ты орк. Ты мне не кровник и не враг. Зачем мне тебя убивать?

Орк скривил тонкие губы. Он был недоволен. Чтобы показать свою силу, ему нужно было явить чудо и наказать отступников, но те ловко прятались за словами и не давали ему такой возможности. Собравшиеся дружно одобряли слова старика.

«Этих уже не переделаешь, – подумал посланник, – и надо их наказать, чтобы остальным было не повадно».

– Ты враг, старик, – сказал посланник, – потому что учишь орков лжи. А ложь наказуема. Так сказал наш Отец. Поэтому ты раскаешься или умрешь. – Он щелкнул пальцами, и рядом с ним появилось странное существо. Красное, оно, казалось, висело в воздухе, потому что там, где должны быть ноги, все было объято пламенем.

– Эту силу дал нам Отец всех орков, – глядя на горящее существо, довольно произнес посланник. – Это свидетельство его доверия к нам, его верным последователям. Он послал нас выжигать ересь из народа степи, и я это сделаю. Ты раскаиваешься, отступник?

Но старик презрительно сплюнул ему под ноги.

– Убей его! – Посланник пальцем указал римстаргу на связанного Крыва.

Огненный дух подлетел к старику и, обхватив того руками, накрыл своим пламенем. Старик громко закричал и тут же замолк. Пораженные орки видели горящий силуэт, повисший на руках существа. Наконец римстарг отпустил тело, и оно, обугленное, упало на землю.

Орки молча смотрели на останки, они никак не могли прийти в себя. Наконец из толпы раздался одинокий возглас:

– Теперь, чужак, ты мой кровник!

В посланника полетело короткое копье. Оно не долетело до него, а, ударившись о невидимую стену, упало наземь.

– Я знаю, что среди вас много отступников! – разъяренно брызжа слюной, вскричал посланник. – И я выжгу всю заразу, что вы разносите по степи!

Посланник находился в религиозном экстазе. Ему казалось, что все собравшиеся здесь желают его смерти. Все они были в его власти, и эта власть опьяняла его, наполняя все его существо могуществом.

– Вы все умрете! – прошипел посланник и дал команду римстаргу: – Убей здесь всех!

Планета Сивилла. Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха.

Грыз слушал беглеца, который принес тревожную весть. В степи поднялась новая сила, которая желает расправиться со свидетелями духа мщения. Племена оседлых орков поднимаются и, привлекая кочевые племена, идут уничтожить их. Он вполуха слушал о зверствах, творящихся от имени Отца всех орков. Пророков Худжгарха выслеживают, пытают и сжигают заживо на глазах других орков. Останки топчут копытами лорхов, не предавая погребению. Такое случалось, лишь когда орки предавали свой народ, и их смешивали с грязью, показывая этим, кем на самом деле являлись отступники.

– После того как они сожгли моего отца, я объявил этим оседлым, что они мои кровники, а посланник натравил на народ своего демона. Это чудовище пулялось огненными шарами, хватало орков и пожирало их своим огнем, – говорил беглец. – Оно жрало и росло, пока не стало огромным как гора. Я спасся только потому, что рядом со мной был боевой лорх. Затем пришли воины и стали рубить топорами женщин и детей. Муразу, как говорили те, кто сумел спастись, распяли и разорвали лорхами. Моего племени больше нет, – печально закончил молодой орк.

Грыз не проявил к нему сочувствия.

– А от меня ты чего ждешь? Иди и мсти своим врагам.

Молодой орк вскинул голову:

– Мы с отцом верные приверженцы Худжгарха, я хочу стать его свидетелем и пророчествовать, как мой отец.

– Такой дар исходит от самого духа мщения, я не в силах тебя этим одарить. Ступай.

Когда молодой орк, принесший печальные вести, ушел, Грыз достал кожаный тубус и вытащил оттуда карту. Эту карту ему дал Худжгарх, на ней были обозначены все племена орков, их местоположение, но самое главное, если какое племя меняло место стоянки и уходило на пятьдесят лиг, это тоже волшебным образом отображалось на карте. Грыз не задумывался о том, как это происходит. Худжгарх на то и Худжгарх, чтобы творить чудеса.

Он расстелил на кошме карту и стал всматриваться. Племя чинриз находилось в двенадцати днях пути от их лагеря. Грыз задумался. Если гонец добирался до них седмицу, без сна и отдыха, то войскам нужно больше времени. С ними идет скот. По дороге они останавливаются для устрашения непокорных племен. Значит, у него в запасе как минимум седмица, но, скорее всего, целых две. Те войска, что подошли и уничтожили небольшое племя, насчитывали от силы тысячи три воинов, и это кочевые племена. Одни они на воинство Худжгарха не пойдут. Свидетели уже показали, как могут сражаться, значит, будут ждать оседлых, а это почти трик. Он повеселел.

– Шумрад! – позвал он телохранителя. – Зови командиров и пошли за муразами ближайших племен. – Тихо сидящим женам приказал: – Приготовьте гайрат и мясо молодого лорха.

Через два часа в его шатре сидели десять командиров, которые доказали в боях свое право командовать. Проверенные и верные последователи учения Худжгарха. Они по одному неспешно заходили в шатер и садились. Молча ели мясо, специально недоваренное, запивали гайратом и ждали, когда все, кто приглашен, придут и насытятся. Недоваренное мясо говорило им, что нужно будет сообща принимать решение. Их вождь не до конца уверен в том, что необходимо сделать, и собирает совет. Это была давняя традиция орков, когда мураза дает понять своим приближенным, что перед ними тяжелый выбор и решение должны принимать все вместе. Потом, если предприятие будет неудачным, муразу никто не осудит, и авторитет его не упадет, потому что он не показал свою слабость и не просил помощи.

– Слухи уже разошлись по степи, достигли нашего стойбища, и мне нет нужды говорить вам, что на нас идут войной несколько племен, – начал свою речь Грыз. – Они уничтожают всех пророков Худжгарха, до которых могут добраться. Грабят стойбища непокорных и угоняют их скот. Но это передовой отряд, который, по всей видимости, должен посеять страх в сердцах детей степи. Я же вас собрал, чтобы рассказать о своих планах. – Он вновь развернул карту. Читать ее могли все его командиры, не зря же он учил их столько времени.

– Вот тут их передовой отряд три тысячи всадников, – показал он кончиком кинжала на красный кружок. – Вот здесь и здесь, – он ткнул кинжалом в несколько мест на карте, – племена, которые присоединились к походу против нас. Их будет примерно восемь тысяч всадников. Но большинство из них оседлые, и, как воины, они гораздо слабее нас. Слабее, – повторил он, – но их больше. А мы с вами знаем, что победа благосклонна к тем, кого больше.

Он оглядел собравшихся. Увидел их сосредоточенные лица. Понял, что они тоже прониклись сложностью ситуации.

«Воинам что? – подумал он. – Они собрались и ушли подальше в степь. Ищи их там полжизни. А вот женщины и дети, рабы, скот, что нужно пасти, как быть с ними? Они замедляют движение войск, и их не бросишь, в конце концов, их нужно защитить». Грыз удовлетворенно продолжил:

– Мой план такой. Ближайшие племена, что попросили нашей защиты, кочуют в три места – к предгорьям Снежных гор, к границам Вангора и к границам Лигирийской империи. Это заставит противника или разделиться, или двинуться сначала к одному из этих мест. Мы соберем все доступные нам войска и двинемся им навстречу. Но в сражение вступать не будем. Наша задача будет измотать их в многочисленных коротких схватках. Будем совершать набеги на их скот и уничтожать мелкие отряды. При приближении армии врагов разойдемся в разные стороны. Пусть ловят ветер. Их отряды, посланные в погоню, будем уничтожать, заманивая в засады. Если они повернут в сторону одного из наших союзников, мы двинемся следом, уничтожая отряды прикрытия.

Грыз замолчал, задумавшись. Остальные командиры тоже молчали, обдумывая замысел их вождя. Это были лишь наметки, но в их головах они обрастали деталями, и Грыз знал, что их мысли превратятся в хороший рабочий план. Он дал им время подумать и продолжил: