Текст книги "La Vicomtesse (СИ)"
Автор книги: Владимир Плужников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Я???? Сияла от счастья??? Я просто вcегда придерживаюсь правила “Keep smiling!” и не выставляю на показ свои горести.
– Ну да! Ты всегда выглядишь свободной и счастливой женщиной. Вот королева, которая и сама не свободна и вовсе не счастлива, и создала проблему и тебе! Но посмотри на это с другой стороны, теперь, когда ты станешь замужней дамой, ты сможешь принимать своего возлюбленного уже не опасаясь забеременеть. Беременность для замужней женщины – самая обычная вещь, не так ли?
– Но у меня только один возлюбленный! Это мой муж!
– Какие пустяки! Ты говорила, что твой муж во Франции?! А в Англии он тебе никто! Так что можешь пользоваться моментом!
Эта несколько эксцентричная мысль меня немного успокоила и развеселила, и я смогла спокойно обдумать свои дальнейшие планы. Но я никогда не следовала совету Кэтрин.
Я побывала в Нормандии, где с помощью моего самого старого и проверенного управляющего составила завещание и брачный контракт, заверив оба документа у королевских нотариусов и прокуроров. Вернувшись в Англию, я дала брачный контракт сэру Джеймсу, и он подписал его, ни слова не говоря, и тоже заверил этот брачный контракт уже у английских судей. Ну а дальше все было так, как говорила королева, мы играли наши роли, а юная режиссер получала громадное удовольствие от своей придумки. Свадьба, подушки под платьем, мнимые обмороки, и наконец, отъезд в поместье Винтер. В январе 1627 года Сандра родила мальчика, получившего при крещении имя Джон Френсис Винтер, и в марте я вернулась ко двору. Все шло хорошо, никто ничего не заподозрил. Служба Хозяйки Двора Королевы шла своим чередом, пока 7 мая 1627 года в Уайтхолл не прискакал Рональд, один из доверенных слуг лорда Винтера.
– Миледи, – Рональд упал на колени передо мной, – Прошу милосердия вашей милости за плохие новости, которые я привез.
– Встань с колен, Рональд, сядь в кресло, и выпей – я налила ему стакан эля, – Переведи дух, и спокойно расскажи что случилось.
– Ваш супруг, лорд Винтер, его мать, старая леди Винтер и ее камеристка леди Сандра умерли, два дня тому.
– А мой сын???? – вскричала я.
– Ваш сын жив! Он у кормилицы, которую лорд Винтер вместе с несколькими слугами отправил в поместье леди Сандры, которое он выкупил с месяц тому.
– Кто еще знает, где они?
– Кроме меня, пожалуй, только наш старый дворецкий.
– Понятно, старик Джон никому и ничего не расскажет даже под пытками. А кучер или конюх?
– Кучеру было приказано оставаться с кормилицей и он в том поместье, а конюхи в Винтер-холле не знали, куда они направляются.
– Понятно… Кто-то из слуг умер тоже? Или пропал?
– Никто из слуг не умер, но пропали супруги, лакей Грегор и его жена, повариха Джейн, вы должны их помнить.
– Так, так. Хорошо…. Пока отдыхай, завтра с утра мы возвращаемся в поместье, – О тебе позаботятся!
И поручив Рональда заботам камеристок, я отправилась к капитану Йоменской Стражи сэру Генри. По счастью он пребывал у себя и тоже занимался бумагами.
– Добрый вечер, леди Шарлотта! Я всегда рад вас видеть, но вы чем-то встревожены. Что случилось?
– Да сэр Генри, случилось несчастье, но не здесь. И мне нужна ваша помощь.
Я кратко рассказала что произошло в Винтер-холле.
– Хорошо, леди Шарлотта, я предоставлю вам шестерых своих людей, дабы вы могли провести расследование этой в высшей степени загадочной смерти. Вы когда планируете выезжать?
– Завтра, в шесть утра!
– Отлично, мои люди верхом и карета для вас будут готовы к этому времени.
Увы, как мы не торопились, мы опоздали. Когда я прибыла в поместье Винтер, в нем уже распоряжался какой-то нахальный молодой человек лет 23-25 отроду.
– Мадам, вы кто такая? И что вы делаете в моем доме?
– Что??? Господа йомены, немедля арестуйте этого самозванца.
Мой приказ был выполнен без колебаний.
– Да как вы смеете!! – начал он возмущаться, – Я лорд Винтер!
– Вы никто! Потому что лорд Винтер – мой сын!
– Что??? А вы кто такая, мадам???
– Я Леди Шарлотта Винтер, законная супруга лорда Джеймса Винтера, урожденная Шарлота Баксон, Хозяйка Двора Ее Величества королевы Генриетты-Марии! И новый лорд Винтер – мой сын, родившийся в январе сего года!
– Мы подтверждаем это, – добавили Йомены Стражи.
– Боже, а кто же тогда умер???
– Да вы кто такой, что бы перед вами отчитываться?
– Я Джеральд Винтер, младший брат Джеймса. Я вернулся сюда, как только меня настигла весть о смерти матери, брата и его жены…. Но я рад, что хотя бы вы живы!
Понятно, старая как мир история Каина и Авеля! И я второй раз в нее попадаю! Но доказать я ничего не могу, Йомены Стражи нашли пропавших слуг уже мертвыми – кто-то их хладнокровно зарезал, заметая следы.
Я долго слушала витиеватые соболезнования моего, так сказать, деверя, но, в конце концов, мне это надоело, и я отдала команду:
– Джентльмены, выставьте этого непрошенного гостя за ворота!
Когда приказ был выполнен, Рональд сказал:
– Вы правильно поступили ваша милость, Джеральда выгнал за мотовство еще его отец. Вы же знаете законы и традиции: старший сын наследует землю и титул, второй идет служить королю, третий сын идет служить церкви, младшие братья получают при этом приличные деньги на обзаведения. Поскольку третий брат умер еще в детстве, то Джеральд получил деньги дважды, и дважды их промотал, и старый лорд его выгнал. Но Джеральд явился вновь, это было за пару лет до вашей свадьбы, и ваш супруг, поскольку старик отец к тому времени уже умер, снова дал своему младшему брату приличную сумму и пристроил на королевскую службу. Но и это не помогло, повеса и игрок вновь промотал все ….
Похоронив формальных и супруга со свекровью, и возлюбленную несчастную Сандру, побывала у нотариуса и шерифа, дабы оформить все по закону. А отдав слугам все необходимые приказы, я узнала у старого дворецкого, где находится новое поместье, я направилась туда, дабы убедиться, что с малышом все в порядке, и он с кормилицей ни в чем не нуждается. Надо будет потом ему воспитателя найти и гувернера… Да, он не мой родной сын, но я чувствую свою ответственность за него, и не моя вина что он стал сиротой. И я терялась в догадках – почему сэр Джеймс так поступил со своим сыном? Что-то подозревал и решил его обезопасить?
Когда вернулась в Лондон, я рассказала все королеве, не раскрывая впрочем никому, места, где живет юный лорд Джон Винтер. Я, конечно же теперь стала богатой вдовой и потому выгодной невестой – и должность при дворе у меня предмет мечтаний для многих, и до совершеннолетия лорда Джона, я вольна распоряжаться доходами от поместья, я не могу только продать его – но все это не радовало, и черная меланхолия овладела мной.
Философы, утверждающие: решение старой проблемы это только новая проблема, в очередной раз оказались правы…
Ее Величество Генриетта-Мария, видя мое состояние, предоставила мне отпуск до осени, дабы я смогла повидать дочь и избавиться от съедающей меня тоски. Винтеры были мне чужими, но их смерть ранила мне душу.
А через неделю я уже была в Париже и сообщила кардиналу Ришелье важные новости английской политики, особенно в той ее части, которая касается поддержки Англией бунтующей Ла Рошели.
– Итак, Ваше преосвященство, чтобы понять происходящее в английской политике начать придется еще со времен Джеймса I, с 1621 года. Почему отсюда? Да потому, что до этого парламент собирался только в далеком 1614 году. В 1618 году началась война в германских землях, и Джеймсу нужно было одобрение парламента (и финансирование), дабы в эту войну вступить на стороне протестантов. Надо сказать, что Джеймсом была проделана довольно большая подготовительная работа – он заключил соглашение с нашим королем Луи XIII, на что он согласился на союз в обмен на брачный договор принца Чарльза и Генриетты-Марии, а так же нанял на службу знаменитого протестантского генерала Эрнста фон Мансфельда.
Но, как оказалось позже, Луи и Джеймс расходились в сфере применения Мансфельда. Джеймс горел идеей отвоевать Пфальц для своего зятя Фридриха V Пфальцского, Луи же видел главной задачей Мансфельда действия в Голландии, в частности – помощь осажденной Бреде.
В результате два короля рассорились, и Джеймс запретил Мансфельду участвовать в военных действиях во Фландрии, Луи отозвал разрешение на высадку английских войск во Франции, которые должны были пополнить армию Мансфельда, и в конце января 1625 года армия новобранцев Мансфельда была выставлена без припасов в Соединенных Провинциях, где она зачахла и вымерла от болезней и голода, ничего не добившись.
Проблема была в том, что Джеймс под эти цели смог выпросить у парламента (и получил) 420 тысяч фунтов. Но, как мы видим, дело закончилось пшиком.
В марте Джеймс I умер, и на трон взошел тот самый принц Чарльз, который стал королем Чарльзом I. Чарльз был также одержим вступлением в войну против католиков, он и Бэкингем очень хотели организовать совместную военную и военно-морскую экспедицию против материковой части Испании. Поэтому Чарльз и Бэкингем побежали в парламент за деньгами, но произошел казус – ни король, ни герцог упорно не говорили суммы, какой им нужно. Парламент, устав от их соловьиных трелей, вызвал на слушание двух человек – секретаря Морского Совета и Главного Казначея флота. Казначей флота, Джон Кокс, был в курсе планов короля и фаворита и озвучил сумму в 489 тысяч фунтов. Секретарь Морского Совета был не в курсе, и назвал сумму в 85 тысяч фунтов. Депутаты были шокированы, ибо разброс между 85 тысячами и 489 тысячами фунтов – ну очень уж большой, сразу же короля попросили отчитаться об уже выделенных Джеймсу 420 тысячах, а так же отозвали свои ранние решения о выделении королю 280 тысяч фунтов, а Чарльзу на текущие расходы выделяется 25 тысяч, которые еще должны только собрать!!!
И тут…. в Лондон приезжает Генриетта-Мария. Когда новая королева прибыла в Лондон, и парламентариям показалось, что Чарльз решил пойти на значительные уступки английским католикам в рамках французского брачного договора. Поэтому вопрос о деньгах теперь прокатывался на всех заседаниях.
Узнав, что Палата Общин предложила королю всего 25 тысяч, Бэкингем попытался возобновить дебаты о субсидиях 8 июля. К этому времени, однако, многие члены парламента бежали из столицы, которая была охвачена одной из самых страшных вспышек чумы XVII века. Далекие от того, чтобы приветствовать вмешательство герцога, некоторые из тех членов, которые остались, рассматривали призыв Бэкингема о дополнительных деньгах не более чем циничную уловку использовать возможность решить вопрос о деньгах в, так сказать, «малом круге». Поскольку было ясно, что сейчас парламентарии денег не дадут, Чарльз отложил заседание на три недели. Через три недели новый виток обсуждений по финансированию привел только к нападкам на Бэкингема и упреков в том, что герцог узурпировал власть в королевстве. Ему вспомнили и неэффективное управление, и нападения берберийских пиратов, и воровство из королевской казны.
Когда Чарльз отмахнулся от этих нападок на фаворита и потребовал, чтобы Палата вместо этого обратила внимание на неотложный вопрос финансирования, Палата Общин ответила, что сделает это когда-нибудь «в удобное время», после чего парламент был немедленно распущен.
Но тут король получил приданное Генриетты-Марии (120 тысяч фунтов), и это позволило ему профинансировать рейд на Кадис, который закончился полным афронтом англичан. Более того, английский флот, которым руководил Бэкингем, по соглашению с вами, Ваше преосвященство в 1625 году уничтожил флот гугенотов из Ла-Рошели, то есть протестанты-англичане помогли нам уничтожить флот протестантов-французов.
В феврале 1626 года, когда открылась очередная сессия парламента, как вы думаете, что ответили депутаты на просьбы короля о деньгах? Парламент же и поднял вопрос о привлечении Бэкингема к ответственности за провал Кадисской экспедиции и действия против единоверцев.
Чарльз конечно мог бы немедленно распустить парламент, как он это сделал в августе 1625 года, но теперь ему так отчаянно не хватало денег, ибо он грезил идеями организовать вторую экспедицию против Испании, а это было бы невозможно без парламентского финансирования.
Поэтому он был вынужден сохранить парламент, который жаждал импичмента Бэкингему. Формальные обвинения были предъявлены герцогу 8 и 10 мая и сопровождались просьбой немедленно посадить его в тюрьму. Однако сильная поддержка Бэкингема была в Палате Лордов, которые не желали предпринимать такие решительные действия, пока не выслушают герцога в его защиту.
8 июня Бэкингем подробно опроверг все выдвинутые против него обвинения, а на следующий день Чарльз, вовсе не настаивая на том, чтобы лорды приступили к судебному разбирательству, предупредил нижнюю палату, что, если она сейчас не обратит свое внимание на снабжение, он будет вынужден «принять другие резолюции». В ответ Общины заявили, что вести разговор о субсидиях они будут только после того, как Бэкингем сядет в тюрьму.
После роспуска парламента 1626 года Чарльз и Бэкингем изо всех сил пытались найти деньги, чтобы заплатить за продолжающуюся войну с Испанией. Действительно, когда в октябре 1626 года к берегам Испании был отправлен второй флот под командованием лорда Уиллоуби, он был настолько плохо оснащен, что многие суда пришлось оставить, а те, что отплыли, были вынуждены вернуться домой из-за того, что текли как решето, и припасов на них не было от слова «совсем». Однако вскоре потребность в деньгах стала очень острой, поскольку в сентябре до Англии дошли новости о том, что дядя Чарльза, датский король Кристиан IV, потерпел поражение от имперских войск при Люттере, тем самым убрав даже видимость перспективы возврата Пфальца Фридриху. Чарльз был полон решимости помочь поддержать военные усилия Дании, но идея созыва еще одного парламента была ему теперь настолько неприятна – однажды, когда парламент был упомянут, как сообщается, он сказал своему Совету, что «он просто ненавидит это имя». Вместо созыва парламента Чарльз решил начать среди парламентариев принудительный заем.
Как мне удалось узнать, с чисто финансовой точки зрения принудительный заем 1626–1627 гг. был действительно удачным, принеся короне более 243 000 фунтов стерлингов, что было намного больше, чем парламент дал в 1625 году, и был готов дать в 1626 году в обмен на импичмент Бэкингема. Однако он был крайне непопулярен, поскольку нарушал принцип, согласно которому все налогообложение должно производиться с согласия субъекта, представленного в парламенте.
Во многих графствах видные представители дворянства – некоторые из них были опытными членами парламента – просто отказывались давать деньги или помогать в получении займа, в результате чего некоторые из них были заключены в тюрьму. Когда пятеро из них попытались возбудить уголовное дело , подав в суд иски согласно Хабеас Корпус Акт, судьи отказались выносить приговор, но вместо этого упекли истцов тюрьму, сообщив, что они арестованы по приказу короля.
Ну а в сентябре 1626 года три французских корабля, подозреваемых в перевозке запрещенных товаров из Испании, были арестованы английскими военными кораблями, что вызвало ряд ответных действий, приведших к захвату всего английского винного флота в Бордо, как вы знаете. В результате Чарльз и Бэкингем вместо войны с Испанией стали готовиться к войне уже с нами. Денег, полученных от принудительного займа и продажи французских призов, хватило, чтобы английский экспедиционный корпус под командованием отправился в Ла Рошель. Однако, несмотря на успешную высадку на близлежащем острове Иль-де-Ре, силы англичан были отброшены в октябре, оставив Ла Рошель в осаде.
После отступления из Ре Чарльз и Бэкингем были полны решимости организовать новую экспедицию, чтобы освободить Ла Рошель, но на это где взять деньги? Обсудив все возможные варианты с Советом, Чарльз наконец согласился созвать еще один парламент. Более того, в качестве жеста доброй воли и в надежде снять часть ожидаемой критики, Чарльз приказал освободить тех, кто был заключен в тюрьму за отказ внести свой вклад в принудительный заем.
Но из разных достоверных источников мне стало известно – идею Чарльза и Бэкингема, о войне с Францией большинство парламента, причем в обоих палатах, не поддерживает. Оппозиция Бэкингему очень мощная и усиливается день от дня. Так что даже если какой-то флот англичане и соберут, то в Ла Рошель он не придет. Бэкингем обречен, можно считать что он уже мертв. И если он еще ходит по земле, а не лежит в ней, то только потому, что лорды еще не договорились о том, что каждый из них получит в результате устранения Бэкингема. Мы можем разве что ускорить процесс.
Вот так, Ваше преосвященство, обстояли дела в Англии, неделю тому назад, когда я покинула Лондон.
– Если английский флот не придет на помощь Ла Рошели этим летом, то это очень хорошие новости. Но надо быть в этом абсолютно уверенными, так что вам придется вернуться в Лондон. Вернуться вполне официально, вы повезете Их Величествам письма от венценосного брата, естественно с предложением как с честью всем нам окончить эту ненужную войну. Но это позже, пока они там, в Лондоне, не готовы их принять.
– Хорошо, Ваше преосвященство. Только один вопрос – может быть, стоит помочь англичанам решить проблему Бэкингема раз и навсегда, не дожидаясь пока они там договорятся?
– Нет, не стоит ввязываться в их свары. Но смотрите по обстоятельствам, и если у вас не будет другого решения, то почему бы и нет.
Я навестила тебя, моя девочка и неделю погостила у тебя, в монастыре урсулинок. Я была очень удивлена, когда встретила в монастыре Луизу де Монморанси, подругу своего детства, наши кровати стояли рядом в общем дормитории несколько лет. Луиза немного моложе меня, но и она покинула монастырь, поскольку ее семья решила выдать ее замуж. И вот она снова в монастыре, но не гостья, как я, а в облачении послушницы. Вечером, в те два часа когда монашкам и послушницам дозволено разговаривать, Луиза поведала мне свою историю. И история сия не менее печальна, чем моя собственная, хотя не столь запутанная. Семейная жизнь Луизы поначалу складывалась более чем счастливо – брак, заключенный по сговору родителей, перерос в брак по любви, и в положенный срок Луиза родила мальчика. А потом начались беды – муж погиб на этом самом острове Ре, а вскоре умер их маленький сын. И самое плохое – когда Луиза овдовела, ее стал домогаться сосед. В итоге Луизе пришлось убить его, но перед смертью этот мерзавец смог ударить Луизу по спине своей шпагой.
– И вот после всего я решила вернуться сюда. Ну а моя семья, которая не смогла защитить меня, даже несколько обрадовалась этому решению.
– А, понимаю, теперь кто-то из родни становится наследником?
– Нет, вовсе нет. Наоборот, – улыбнулась Луиза впервые за всю нашу долгую беседу. – У меня увеличится приданое!
– Извини, но я тебя не понимаю…
– Так вот… Сейчас я все тебе объясню. Ты же видишь, что наша старая мать-настоятельница, аббатиса Аделаида уже стара и немощна, и не справляется с управлением этим монастырем и его хозяйством. Епископ Амьена, в чью епархию входит наш монастырь – кузен моей матери, и он пообещал, что вскоре меня назначат сюда светской аббатисой (abbesses séculières). Так что мне даже постриг принимать не надо, и если я захочу, то всегда могу вернуться в мир и снова выйти замуж. Единственные «но» – я не могу совершать сакральных действий как монашка, и обязана здесь ходить в этом платье. Впрочем, к этому платью мы с тобой давно привыкли.
– Так это прекрасно! – я обрадовалась вместе с подругой. – Да, кстати, по возвращении в Париж, я могу замолвить за тебя словечко Его преосвященству, дабы ускорить дело.
– Спасибо, но уже все всё решили. Бумаги о моем назначении должны прибыть со дня на день.
– Ну что ж поздравляю! И что ты намерена делать?
– Думаю изменить обучение девочек в школе. Нас готовили к жизни в монастыре, и совсем не готовили к жизни в миру, что едва не стоило мне жизни.
– Да и мне тоже. История моей жизни гораздо запутаннее, чем твоя, но тоже не сладкая. Вот послушай…
И я рассказала Луизе историю свой жизни, без тех подробностей, о которых пишу тебе, моя девочка.
А затем мы обсудили с Луизой чему и как надо учить девочек в монастырской школе, что бы у них было хоть чуть-чуть меньше проблем в жизни, чем у нас.
Нас не учили жизни в миру. Нас очень и очень многому не учили. И, пожалуй, самое страшное – нас не учили мечтать, даже о малом. Я надеюсь, мы хоть что-то исправили и это поможет нашим детям.
Написано на полях, частично по верх текста и другими чернилами :
«По настоящему, больнее всего нас ранит только голос нашей совести».
Буквально на следующий день к вечеру упомянутые бумаги прибыли вместе с самим епископом, Луизу рукоположили в чин светской аббатисы, ну а всем нам пришлось отстоять в соборе все службы, положенные по такому поводу. Для меня это оказалось тяжелым испытанием, поскольку после того, как я покинула монастырь, я даже к воскресной мессе не всегда хожу.
Вернувшись в Париж, я смогла наконец-то полностью уладить все дела с наследством твоей прабабушки, она, конечно, была та еще чертова бабушка! Тщательно изучая завещание, написанное столь витиевато, что его не сразу и поймешь, я осознала кое-что приятное для тебя и твоих сестер (я мечтаю и надеюсь, что когда-либо сестры у тебя появятся!). Так вот, бабушка разделила все имущество на несколько частей, часть оставила мне непосредственно, а три другие части – моим возможным дочерям, то есть тебе и твоим будущим сестрам. Ты, как старшая дочь, получаешь баронство Монфланкен, а твои возможные сестры – другие значительные поместья, хотя и без таких титулов. Так что поздравляю тебя, моя доченька! Ты не просто виконтесса де Ла Фер (этот титул ты потеряешь, выходя замуж), но и баронесса де Монфланкен в своем праве! И этот титул твой и ты уже сама передашь его своей дочери или сыну!
В Париже, на первом же приеме, который я посетила, вернувшись из монастыря, за мной начал увиваться целый выводок молодых людей жаждущих добиться моей благосклонности. Сначала меня это удивило, а подумав, я поняла, в чем дело – я, Хозяйка Двора Ее Величества Генриетты-Марии, одна из самых богатых невест в двух королевствах! Но видит Бог, несмотря на то, что юридических я вдова, даже дважды вдова, я все еще люблю своего Оливье и вовсе не собираюсь замуж! Среди увивающихся за мной молодых людей мое внимание привлекли двое. И вовсе не потому что я влюбилась, вовсе нет. Дело абсолютно в другом.
Первый, это Рене дю Бек-Креспен, маркиз де Вард, который почему-то упорно произносит мою фамилию как «де Бейль», черт возьми. И я решила выяснить, почему он это делает.
А второй – это мальчишка гасконец, встреченный когда-то в Менг-сюр-Луар – я узнала его, но не уверена что он узнал меня. Его упоминали кардинал и Рошфор, упоминали его и трех его друзей мушкетеров. Мальчишку зовут д`Артаньян, а настоящих имен его друзей они не знали, только прозвища, под которыми они записаны в полк мушкетеров – Арамис, Атос и Портос. Ришелье как-то упоминал, что эта четверка и привезла из Лондона те самые злополучные подвески, и потому за ними требуется приглядывать, дабы они не сотворили новых глупостей, за которые могут попасть на виселицу. Но Ришелье очень не хочется казнить таких храбрых шевалье, они еще могут послужить Франции, сделав что-то полезное. Ну что ж, коль один из них сам набивается, что бы я его часто видела, то почему бы и нет?
Я навела справки о Рене, маркизе де Вард. Оказалось все просто – он второй супруг той самой Жаклин де Бейль, графини де Море, которую слухи, все еще циркулирующие при дворе, называют моей матерью. Ну что ж, при случае уточню, так ли он думает, и развею его сомнения. Ну а если он просто решил изменить супруге, то просто дам ему от ворот поворот.
