Текст книги "La Vicomtesse (СИ)"
Автор книги: Владимир Плужников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Написано другими чернилами на полях рукописи: «Доченька, ты внимательно посмотрела в ларец? Нашла подарок? Надеюсь, он тебе понравился?»
Прочитав эту заметку на полях, я удивилась – что еще за подарок, я ведь уже все содержимое ларца видела? Перстень с гербом? Или там есть еще что-то? Я отложила чтение, вынула из ларца все бумаги, и внимательно посмотрела на его дно. Оказалось, что есть еще кое-что в ларце, дно у него – вовсе не дно, а крышка ящичка, вставленного в ларец достаточно плотно, так что и не сразу это и заметишь! Я перевернула ларец, и ящичек выпал на стол. Я открыла этот ящичек и обнаружила в нем пару изящных пистолетов, пули, пулелейку, кремни и шомпол, порох и мерки для него, и все прочее чтобы стрелять из этих пистолетов и содержать их исправными и в готовности. С тех пор я не расстаюсь с этими пистолетами, они всегда и везде со мной.
Не могу сказать, что я мечтала именно о таком подарке, но эти пистолеты превзошли мои смелые фантазии. Красивенькие такие и их так удобно держать в руке! Да, они мне нравятся, мне уже хочется из них пострелять! Господи, прости мне этот детский каприз, который наверняка не подобает девушке, обязанной быть скромной. Ладно, успокаиваю себя, стрельбу отложим до следующего соответствующего урока, а сейчас продолжим чтение. Я сложила оружие в ящичек, а затем вернула ящичек в ларец, и продолжила чтение.
Я перевернула страницу, и тут новая приписка на полях :
«Эта покупка полностью оправдала потраченные на нее деньги – однажды они спасли мне жизнь!»
Едва я обустроилась в Париже после возвращения из Лондона и Амьена, я нанесла визит его преосвященству. Увы, он меня ничем не обрадовал, сказав только что его люди не нашли никаких следов графа Оливье де Ла Фер, что означает что оный граф или покинул Францию или был где-то убит. Ришелье пообещал, что его люди продолжат поиски, и если будут какие-либо новости о графе, то мне их тут же сообщат.
Такие новости меня весьма и весьма разочаровали и вновь расстроили мои чувства. Поскольку я уже стала вхожа в парижский свет, я стала посещать не только театры, но и балы и приемы, достаточно часто устраиваемые аристократией, в надежде там встретить любимого. Или тех кто встречал его. Но увы, мне не везло.
Однажды вечером, возвращаясь к себе домой после спектакля, который давала молодая талантливая труппа в «Бургундском отеле», я встретила двух пьяных шевалье, мушкетеров короля (Mousquetaires de la Garde du Roi de France). Один из них, тот, который был выше ростом и одетый в поношенный и весьма грязный плащ мушкетера, показался мне очень похожим на моего Оливье. Но на Оливье впавшего в нищету, сильно исхудавшего и поседевшего, как будто за эти два года, что мы не виделись, мой Оливье постарел лет на двадцать. Я попробовала с ним заговорить и понять это он или нет? Но они мало того что приняли меня за уличную девку, перебивая друг друга заявили, что кувшин вина лучше всех женщин мира, оттолкнули меня, и горланя похабную пьяную песню, пошли пьянствовать дальше.
Мне оставалось утешать себя мыслью, что я ошиблась, что в сумерках мне померещилось, и во всех встречных мужчинах вижу своего мужа, потому что люблю его…
Через несколько дней я танцевала на балу у герцога де Ла Тремуя, на который меня пригласила его дочь Шарлотта. С Шарлоттой де Ла Тремуй я познакомилась, как ни странно во время моего визита в Лондон, у Люси Хэй, чей дом славится своим гостеприимством. Нас, меня и Шарлотту, тогда позабавила некоторая схожесть наших имен. А сегодня в Париже Шарлотта знакомит меня с множеством других аристократов, причем не только французских и английских, но и фламандских, немецких и итальянских. И вот одна юная супружеская пара немецких аристократов – граф Вольфганг-Фридрих фон Штауффенберг с супругой Анной-Барбарой, очень хорошо говорящих по-французски, хотя и с заметным акцентом, знакомясь со мной, переспросили мою фамилию:
– Де Бейль, я правильно произношу? Прошу простить, мой французский не самый лучший. А вашу мать зовут Жаклин де Бейль? (Jacqueline de Bueil).
– Ну что вы, вы оба прекрасно говорите по-французски. Гораздо лучше, чем я по-немецки. Но все же, я должна поправить ваше произношение и исправить некоторое заблуждение. Мое полное имя Анна Шарлотта Жанна Елизавета Баксон, мадмуазель де Брейль, моя мать, Маргатита де Брейль была дочерью герцогини Жанны де Брейль. БРЕЙЛЬ – произнесла я по буквам. – Первая буква фамилии «Б», вторая «Р». Надеюсь так понятно?
– О да, вполне. Еще раз просим простить нам ошибки в произношении.
– Не беспокойтесь, это пустяк, и не стоит обращать на него никакого внимания. Но, может быть, вы будете столь любезны и поясните, почему вы спросили меня о некой Жаклин де Бейль? Кто она? Дело в том, что я родилась в Нормандии и воспитывалась в монастыре, вдали от Парижа и только недавно стала бывать в свете, поэтому я мало с кем знакома. И имя Жаклин де Бейль я тоже услышала от вас впервые…
– Как, вы не знаете? Хорошо, мы расскажем то что слышали… Так вот, Жаклин де Бейль, графиня де Море, по второму мужу маркиза де Вард, не так давно была возлюбленной вашего покойного короля, Генриха Четвертого до самой его смерти. Все говорят, что она родила королю несколько детей. Про всех детей неизвестно, но король Генрих как минимум признал одного ее сына, Антуана де Бурбон-Бейль, своим и выдал ему соответствующий патент и содержание. Да, кстати, вон видите ту даму в лазорево-синем платье с тремя розами на груди? И пажа рядом с ней? Так вот это они и есть.
– Да, теперь мне все понятно, вы не расслышали из-за шума в этом зале мою фамилию и решили что я тоже бастарда короля? Так?
– Приносим свои извинения, но должны признать, да, мы именно так и подумали, – и они оба поклонились.
– Это пустяк, не переживайте из-за всего лишь одной не правильно произнесенной буквы. И надеюсь, эта мелочь не помешает нам стать добрыми друзьями?
– О да, конечно! Мы всегда буде рады принять вас в нашем замке в Альбштадте.
– А я буду рада видеть вас у себя, здесь в Париже, в моем доме на Королевской площади. Мой дом третий дом вправо, если стоять лицом к Павильону Королевы, смотрите не перепутайте!
Ответила я этой милой немецкой паре, кажущейся такой счастливой в своем браке. А про себя не раз помянула свою бабку – вот же старая карга, записала же меня в монастырские бумаги как Анну де Бейль! Бейль, возьми!!! Удружила еще и этим! Черти бы забрали этого похотливого старикашку Анри со всеми его похождениями и любовницами! Хотя, да, черти уже это с ним и проделали, дюжину лет тому… Мда… короля Анри давно нет, но эти грязные слухи тянутся, и будут тянуться еще долго. Нет, так продолжаться не должно! Требуется срочно найти мою любимую бабушку и отомстить ей за все!
Теперь, когда у меня стало больше всего – и собственных средств и знакомых, через кого можно было наводить справки, я достаточно быстро выяснила: моя «любимая бабушка» в эту осень не поедет ни в Париж, ни на юг, поскольку тяжело заболела, и по слухам, ей не долго осталось жить и потому из своего поместья в Берри она больше не выезжает в сет. Ну что ж, направлюсь в Берри снова, благо это не далеко от Парижа, всего два дня на дилижансе. Впрочем, этот путь, я проделал сама верхом, так что думаю повторить. Верхом быстрее, и много удобнее. Особенно если одеться как мужчина! Эта мысль возникла внезапно, но подумав, я решила – а почему бы и нет? Я уже гораздо лучше езжу верхом, чем в тот злополучный день. Да, я так и сделаю, для чего закажу полдюжины пар кюлотов, и ботфорты, ну и запас чулок надо пополнить! И обязательно купить пару лошадей, в этот раз я ведь буду путешествовать с багажом, вот его я и навьючу на вторую лошадь. А самое главное – мне нужна пара широких юбок, с застежкой сверху до низу. Села в седло как дама, выехала за город, расстегнула юбку и можно ехать дальше сидя в седле удобно, по-мужски как шевалье. Сошла с седла, пару мгновений, и вуаля ты снова дама! Ах да, и шпагу тоже надо купить! Шевалье без шпаги не бывает!
На подготовку всего этого у меня ушло четыре дня, но в этот раз добиралась в Берри я вдвое дольше, чем тогда, когда покидала его. Тогда меня гнал в спину ужас, а нынче я никуда не торопилась, да и привычки к долгой езде верхом, на весь день от рассвета до заката, у меня не было. Первую половину пути от Парижа я проделала в компании моих парижских знакомых, возвращавшихся в свое шато, а вторую я ехала сама, но в сопровождении слуг, которых мне предоставили друзья на время путешествия.
Прибыв наконец-то в шато моей «любимой бабушки», я поручила ее слугам заботу о моих людях, а сама поднялась в гостиную. Благо привратник меня узнал по предыдущему визиту, так что долгих формальностей удалось избежать. Да, новости о болезни «любимой бабушки» подтвердились. Вот только это оказалась вовсе не болезнь! Эту вредную старуху настигло правосудие Господне! Ее поразил апоплексический удар! И теперь она способна только немного двигать правой рукой и медленно говорить, а ходить уже неспособна вовсе! Да и лицо ее резко постарело, если в первый мой визит она выглядела достаточно привлекательной зрелой дамой, то сейчас – дряхлой древней старухой. Не буду скрывать – это зрелище меня обрадовало. Провидение сказало свое веское слово, и мне не придется брать на душу лишний грех.
– Добрый вечер, бабушка! – я не стала скрывать, кто я и назвалась полным именем, не называя впрочем, имя моего супруга.
– Ну здравствуй, Анна… То что ты моя внучка я поняла когда ты вошла … Ибо кто еще может навещать меня здесь, в сельской глуши зная о моем состоянии? – ответила она медленно, было видно что разговаривать ей очень тяжело.
– Тогда, в тот день, когда ты оставила меня в монастыре, я пообещала убить тебя. Я беру свое слово обратно! Я не буду вмешиваться в дела Господа, который тебя уже покарал. Я прощаю тебе смерть моих родителей, и да будет Господь к тебе милосердным…
– И что же ты хочешь, дитя мое?.. Зачем ты проделала столь долгий путь?.. Только для того чтобы сказать мне это?
– Буду откровенной с тобой – я хотела выполнить мое обещание и убить тебя. Но убить тебя сегодня – это проявить милосердие и помешать Господу. Отныне легкая смерть не для тебя!
– Да, я давно осознала свой грех и раскаиваюсь, я ежедневно молюсь, чтобы мне было даровано прощение. Но он не слышит меня более.
– Будем надеяться, еще услышит.
– Анна, если ты надеешься на скорое и очень богатое наследство, то напрасно. Я о большом богатстве и герцогском титуле. У твоего деда были родственники мужчины, они и унаследовали герцогский титул и основные земли. Я герцогиня только из учтивости. Но кое-что ты все же получишь, и это тоже весьма не мало. После моей смерти ты унаследуешь то, что я получила в приданое от своих родителей и унаследовала позже от тетки. Эти поместья не маленькие, но без громких титулов. Я уже заготовила завещание, заверенное королевским нотариусом… Я рада, что ты навестила меня, я молю тебя о прощении за все, что я наделала…. Если бы я могла двигаться, я бы упала на колени перед тобой, но Господь лишил меня этой возможности…
– Мда? И все это завещано некой Анне де Бейль?
– Де Бейль? – удивилась старуха, – А кто это?
– Это тебя надо спросить, это ведь ты велела записать меня в бумаги монастыря под этой фамилией.
– Не может быть! – старуха настолько удивилась, что попыталась встать. Но из этой попытки ничего не вышло, и она бессильно облокотилась на спинку кресла, – Это какая-то ошибка!
– Никакой ошибки, бабушка, – я скривилась, – Я помню, как твердо в канцелярии монастыря звучал твой голос в тот день, и я сама видела эти записи, когда выросла.
– Я понимаю, на что ты намекаешь… Но нет, ты ошибаешься, эта просто ошибка старой монашки, которая вела книгу.
– Может это и была случайная ошибка старой монашки, но эта ошибка порождает нелепые и гнусные слухи, которые могут тянуться долго. Ну да ладно, я прощаю тебе и этот грех, каким бы он ни был – вольным или не вольным.
– Там…, вон там, на камине… Шкатулка, в ней завещание, возьми ее. А сейчас уходи, мне надо побыть одной, и мне будут делать процедуры. И я не хочу, чтобы кроме моих старых слуг меня кто-то еще видел в моем нынешнем состоянии. Не надо тебе это видеть, девочка моя… Не надо, уходи… Прощай… и прости мне грехи мои, если сможешь…
– Прощай, бабушка, – я подошла к ней и поцеловала ее в лоб, взяла шкатулку и ушла, не задерживаясь ни на миг.
Я не осталась в этом шато на ночь, предпочла снова оседлать коня и проехать милю до ближайшего постоялого двора. А еще через неделю, задержавшись по пути в гостях у друзей, я вернулась в Париж.
Летом 1624 года я снова побывала в Лондоне, отвезя как всегда очередные письма Ришелье его друзьям в Англии, затем вновь навестила свое поместье Кларик дабы лично убедиться что дела действительно идут так хорошо, как об этом регулярно докладывает мой английский управляющий. Я была обрадована тем, что практически не врет, только слегка недоговаривает и скромничает – в действительности все дела идут даже лучше чем он пишет. Я прямо спросила его об этом. В ответ он напомнил мне библейскую притчу о дюжине тучных и худых коров. Я поняла, о чем речь, пожалуй он прав, резерв требуется сохранить. Ладно, так и быть прощаю ему этот маленький трюк.
В Лондоне из любопытства я вновь посетила ту самую оружейную лавку, в которой купила изящные пистолеты, с которым я с тех пор никогда не расстаюсь. Хозяин обрадовался, узнав меня, и рассыпаясь в любезностях, предложил:
– Миледи, раз вы снова посетили мою скромную обитель, значит, покупка вам понравилась и вы надеетесь найти тут что-то новенькое?
– Не буду скрывать, мне любопытно многое.
– Тогда позвольте предложить вашему вниманию вот эту вещицу.
И он выложил на стол передо мной пистолет весьма необычного вида.
– И что это такое? И как им пользоваться? – удивилась я.
– Это называется револьвер, миледи. Уникальная работа моего поставщика. Он шестизарядный, вы понимаете, каким это может быть преимуществом?
– В этом пистолете шесть зарядов? Я вас правильно поняла? И как им пользоваться?
– Да миледи, вы абсолютно правильно поняли. А как пользоваться револьвером, я вам сейчас продемонстрирую. Извольте пройти во двор.
Оказалось не сложно. Он стрелял так быстро, что все шесть выстрелов слились в один, мои уши «заложило» от непрерывного грохота, а двор затянуло дымом. Когда дым рассеялся, я осмотрела мишени. Он точно и аккуратно поразил три мишени, расставленные на разных расстояниях, всадив по две пули в каждую. Однако…
Продавец перезарядил револьвер, и теперь уже стреляла я сама. С непривычки я не могла стрелять столь же быстро как он, но все шесть выстрелов я сделала всего за 10 ударов моего сердца. Я поразила все мишени, каждую одной пулей. Как по мне этого достаточно. Врага достаточно убить один раз. Продавец вновь перезарядил револьвер. Да, это дольше чем заряжать мой пистолет – все же шесть зарядов, а не один. Я постреляла еще, в этот раз получилось еще быстрее, но чуть менее точно. Впрочем, тоже смертельно.
– Я покупаю этот револьвер! – я приняла решение.
– Да, миледи, вы сделали прекрасный выбор. Однако, как честный торговец, я обязан предупредить вас перед покупкой. Иногда выстрел не случается.
– Осечки случаются с каждым пистолетом. Но если у вас есть в запасе еще выстрелы, то это ваши козыри в игре, ставка в которой жизнь. Даже если удачными окажутся всего два выстрела из шести… Решено, я покупаю его.
И я купила эту новику под названием револьвер. Дома я несколько раз постреляла по мишеням, расставленным в моем саду, и сама научилась достаточно быстро заряжать свою новую игрушку. Стреляя, я обнаружила у револьвера некоторые досадные недостатки, которые можно устранить, ежели немного доработать механизм. А именно – при стрельбе горящий порох иногда частично вылетает в стороны, через щель между барабаном (так продавец назвал эту детальку) и стволом, потому что барабан немного колеблется на своей оси вперед-назад. Мне пришла в голову мысль: а что если сделать барабан с коническими выступами, а в стволе сделать соответствующее углубление, и немного увеличить эти колебания барабана на оси так, что бы механизм перед выстрелом плотно вставлял эти выступы в углубление ствола? В таком случае горящий порох будет попадать только туда, куда требуется – только в ствол? А для увеличения скорости зарядки, можно ли сделать барабан съемным, и носить с собой еще один заряженный барабан и быстро их менять?
С этими идеями я вновь посетила эту оружейную лавку. Хозяин был обрадован моему новому визиту, но был весьма удивлен моими вопросами. Он не знал, что сказать и ответил:
– Да миледи, я понял ваши пожелания. Но увы, я сам не делаю оружие, я только его продаю. Но я обязательно, сегодня же, передам все ваши пожелания мастеру, который сделал ваш револьвер. Посетите меня через пару недель вновь, возможно он что-то придумает и сделает.
– Хорошо, до встречи.
В условленный день я вновь посетила эту оружейную лавку. Увидев меня, хозяин обрадовался, запер лавку, и только тогда достал из своего стола новый револьвер, еще два барабана и положил все это на прилавок передо мной.
– Вот миледи, можете посмотреть и убедиться, мастер сделал так, как вы хотели. Но есть некоторые отличия этого револьвера от того что у вас. Для того чтобы механизм, сделанный в соответствии с вашими идеями, работал так как вы хотите, необходимо прикладывать несколько большие усилия, и когда взводите курок, и когда нажимаете на триггер, чем те к которым вы уже привыкли. Но я уверен, что для вас это не явится проблемой. Просто потребуется некоторая тренировка. А барабаны меняются вот так, смотрите…
Я опробовала эту новинку как всегда стрельбой по мишеням во дворе лавки. И осталась весьма довольной полученным результатом.
– Я его покупаю. Сколько вы за него хотите?
– Это все для вас бесплатно, миледи! Так решил мастер, сказав, что вы подали ему ценнейшую идею. Еще он просил вам передать, когда у вас возникнут столь же оригинальные идеи касательно оружия, то передайте их ему через меня, как эту. И если эти идеи окажутся столь же плодотворными, мастер не останется не благодарным.
В начале сентября, в чудесную пору золотой осени до начала сезона опасных штормов я вернулась во Францию, проведя месяц в монастыре с тобой доченька, а затем направилась в Париж, утешая себя надеждой о встрече с любимым.
В ненастный февральский день 1625 года, 20 числа, вечером ко мне в Париж прискакал из Берри старый дворецкий моей бабушки и привез печальную весть:
– Ваша милость, я обязан сообщить, что ваша бабушка, герцогиня де Брейль скончалась.
– И когда это произошло?
– Третьего дня, ваша милость, 17 февраля. Я торопился, как мог, но дороги сейчас ужасны. Ваша бабка задолго до своей кончины приказала разыскать вас Париже и сообщить о ее смерти, когда это случится. Она так же приказала хоронить ее либо в вашем присутствии, либо без вас, но только если вы откажетесь прибыть для этого в Берри.
– Я приеду Берри… – я приняла нелегкое решение, – Пока отдыхай, а завтра утром мы выезжаем.
Через два дня к вечеру я добралась в Берри. Скачка по ужасным зимним дорогам совершенно вымотала меня, и едва войдя в шато, я рухнула от усталости на руки подхвативших меня слуг. По счастью, горячая ванна, в которую меня погрузили, была быстро приготовлена расторопной вышколенной прислугой, затем ужин и сон в мягкой постели помогли мне восстановить силы. На следующий день я стоически вытерпела все погребальные церемонии, после того как саркофаг с ее телом был помещен в родовой склеп, закрывая его дверь и сбрасывая тяжкий камень со своей души, с чистым сердцем я смогла честно сказать:
– Я прощаю тебе смерть моих родителей. Requiescat in pace!
Философ, сказавший однажды «Если достаточно долго ждать сидя на берегу реки, то она пронесет мимо вас труп вашего врага» оказался прав. В очередной раз. Но чаще всего этим рекам требуется помощь. Револьвером, например.
Я вернулась в Париж только через месяц, за это время и дороги немного подсохли, и я смогла немного разобраться с наследством, уладив главные формальности. Теперь настал черед посетить все эти разнообразные шато, фермы, дома и так далее, дабы навести везде мои порядки. Бабушка уже лет пять, как хозяйством не занималась, а управляющие всегда что-то да уворуют, и за ними всегда нужен хозяйский контроль, знаю по опыту. Я понимаю, что человеческую природу не переделать, люди крали, крадут и будут красть. Но удержать это печальное явление в моих владениях, так что бы оно не стало чрезмерным, я всегда смогу. Если не буду лениться и пускать все на самотек. И занялась планом поездки по всем моим владениям во Франции, старым и новым. Да, кстати, пожалуй, надо бы и шато Ла Фер уделить внимание, чего добру без хозяйского присмотра за зря пропадать? Надо навести порядок и в нем! Решено, начну свое турне именно с шато Ла Фер! Надеюсь там еще не все разворовали? А может и Оливье вернулся в родной дом?
В первый понедельник апреля 1625 года, когда из Ла Фер я направлялась в одно из своих новых шато, унаследованных от бабки, я остановилась передохнуть и пообедать в гостинице «Вольный мельник» в городке Менг-сюр-Луар, мой обед неожиданно прервал граф Рошфор, доверенный человек кардинала Ришелье. Когда из окна своей комнаты я увидела весьма торопливо приближающегося верхом Рошфора, то сразу поняла – мои планы придется изменить. Его преосвященство просто так графа не отправил бы на поиски меня. Увы, мне пришлось немного подождать, пока мое любопытство было удовлетворено. Рошфор не смог сразу подойти ко мне – во дворе гостиницы он сцепился из-за сущего пустяка с каким-то мальчишкой, кажется гасконцем. Мальчишка сей разобиделся на шутку Рошфора, сказанную своему спутнику на ходу, без всякого злого умысла, по поводу цвета лошади молодого человека. Должна признать цвет лошади молодого человека – желтый – был весьма и весьма оригинальным и не ног не вызвать улыбку и шутку, вполне невинную. Но молодой человек шутку не понял, вспылил, и выхватив шпагу, бросился на Рошфора. Так часто бывает – свои наивность и робость молодые люди стараются спрятать за бравадой и нахальством. В итоге разыгравшейся грязной кабацкой драки мальчишка был избит слугами гостиницы, не смертельно ( оно и понятно – смертоубийство вредно для репутации гостиницы), но весьма болезненно. А Рошфор отобедал вместе со мной.
После обеда и обмена любезностями я прямо спросила Рошфора:
– Итак, вы привезли мне новости. И что его высокопреосвященство приказывает мне в этот раз?
– Да, его преосвященство сказал, что ежели вы где-то в Нормандии, то вы должны как можно быстрее вернуться в Англию и оттуда сразу же прислать сообщение, если герцог покинет Лондон. Но если я застану вас неподалеку от Парижа, то он хотел бы сам с вами побеседовать, чтобы передать свои указания без посредников. Да и бумагам можно доверять далеко не все, как вы знаете…
– Значит, будут как всегда остальные распоряжения?
