Текст книги "La Vicomtesse (СИ)"

Автор книги: Владимир Плужников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

150%">

– Да, как всегда, и вы найдете их в этом ларце, который  должны были бы вскрыть только по ту сторону Ла-Манша.

– Прекрасно. Мы здесь, в Менг-сюр-Луар,  не так уж и далеко от Парижа. В настоящее время я не планировала путешествие в Англию – у меня накопилось слишком много дел во Франции… Мда…   Решено, я вернусь в Париж немедля и поговорю с кардиналом. И тогда приму решение. Ну, а вы что намерены делать?

– Я тоже немедля возвращаюсь в Париж.

– Отлично, вы составите мне компанию... Да, кстати, а как вы меня нашли?

– Признаюсь, мне просто повезло. Его преосвященство направил несколько курьеров в разные края с приказом разыскать вас и направить в Булонь. Вы должны были бы там ждать меня в известной вам гостинице для получения дальнейших указаний.

– Понятно, ну  что ж, наш обед закончен, можем ехать, – и мы вышли во двор гостиницы, направляясь к моей карете. По пути  я спросила Рошфора:

–  Но зачем вы ввязались в ссору этим юношей? Вы же знаете, что нам не следует привлекать к себе излишнее внимание, особенно когда мы на службе… Вы хотели проучить этого наивного юношу за глупость и наглость? Я понимаю, цвет его лошади весьма необычен, но зачем…

Я не смогла завершить свой вопрос. К несчастью, молодой человек  шел к нам со шпагой в руке и услышал эту мою фразу.

– Этот наглый мальчишка сам проучит кого следует! – воскликнул он. – И надеюсь, что тот, кого он собирается проучить,  не скроется от него!

–  Не скроется? – переспросил Рошфор, сдвинув брови. – Я и не думал…

–  На глазах у дамы, я полагаю, вы не решитесь сбежать?

– Рошфор! Вспомните… –  я вскрикнула,  – вспомните, вы сами сказали, что малейшее промедление может все погубить!

–  Вы правы,  миледи, – поспешно ответил мне Рошфор, – Поезжайте своим путем. Я поеду своим. Поторопитесь!

Рошфор помог мне сесть в карету,  затем поклонившись мне,  вскочил в седло, а кучер моей кареты обрушил град ударов кнута на спины моих лошадей. И во весь опор мы помчались в Париж.

Сквозь стук копыт моих коней, я услышала только как завопил хозяин гостиницы:

– А счет, счет кто оплатит?

– Заплати, бездельник! – крикнул, не останавливаясь, Рошфор своему слуге, который швырнул к ногам трактирщика несколько серебряных монет и поскакал вслед за своим господином.

– Трус! Подлец! Самозваный дворянин! – закричал мальчишка, бросаясь, в свою очередь, вдогонку за слугой. Но где ему, пешему и побитому, было тягаться с моими лошадьми. 

Комментарий на полях другими чернилами : «Ах, если бы я знала! Я бы убедила Рошфора помириться с этим мальчишкой!»

А еще ниже другой комментарий «Надо было сразу убить обоих!»

Удивительно,  и что мама хотела сказать этими заметками? Мама??? Я поймала себя на удивительной мысли о том, что уже называю мамой эту совершенно мне незнакомую женщину. Ну ладно, ладно… Продолжим чтение этой весьма интригующей рукописи далее. И я перевернула страницу. Из рукописи выпал листок бумаги, на котором совершенно другим почерком, твердым, прямым, очень четким, без всяких завитушек и других украшательств, которые так любят наши учителя каллиграфии, было написано:

«Миледи!

Будьте на первом же балу, на котором появится герцог Бекингэм. На его камзоле вы увидите двенадцать алмазных подвесков; приблизьтесь к нему и отрежьте два из них.

Сообщите мне тотчас же, как только подвески будут в ваших руках».

Хммм… алмазные подвески? Должно быть красивое украшение…  Пожалуй я бы сказала, что это женское украшение, и никак не мужское… Я бы от такого не отказалась, не совсем понятно к чему их подвешивать? Особенно на мужском камзоле. Впрочем,  к моему габиту их тоже не прицепить… Ах да,  как я могла забыть! Я же прочитала раньше, что этот так сказать герцог был грязным извращенцем, содомитом! Господи, прости меня грешную за такие мысли! И причем тут подвески? Он что, носил женские украшения???

И что это вообще за клочок бумаги? Это чья-то записка? Но кто ее написал и кому?

Ладно, продолжу читать, надеюсь, станет понятнее, о чем речь.

Прибыв в Париж я сразу направилась во дворец к кардиналу Ришелье дабы прояснить ситуацию и решить что и как делать дальше.

– Ваше преосвященство, вы разыскивали меня и вот я у вас в гостях. Что-то случилось? К чему такая спешка?

– Я так понимаю, что вы, будучи чрезмерно заняты вашими семейными делами, пропустили главную новость этого года?

– Это какую же новость, ваше преосвященство? Я теряюсь в догадках, поясните же, сделайте такую любезность, – ответила я.

– Дело в том, что событие,  которое все давно ждут, и о котором шли переговоры несколько последних лет, произойдет вскоре, 1 мая в соборе Нотр Дам.

– И что это за событие? Неужели крещение дофина? Хотя, простите, о чем это я, о таком не ведут переговоры… А, кажется поняла! Свадьба кого-то из королевской семьи?

– Да, вы угадали. Дочь Франции, принцесса Генриетта-Мария де Бурбон, выходит замуж за Чарльза Первого Стюарта, короля Англии, Шотландии и Ирландии.

– Это достойное событие, безусловно. И что, его величество прервет траур но недавно скончавшемуся отцу, покинет Англию и снова приедет в Париж?

– Да, траур по королю Джеймсу будет недолгим. Но нет, Чарльз не покинет свое королевство и не приедет в Париж. Церемония в Нотр Дам будет проводиться по доверенности в соответствии с традициями и обычаями нашей католической церкви, затем уже в Англии, 13 июня, в Кентерберийском аббатстве состоится их венчание в соответствии с традициями и обрядами английской церкви.

– Да, это действительно выдающееся событие, такие события бывают далеко не каждое десятилетие. Но я не понимаю, какая роль мне отводится во всей это истории?

– Вы были представлены Ее Высочеству, не так ли? И кажется, вы если и не подружились, с коронованными особами дружить невозможно, но все же вы в хороших отношениях?

– Да, ваше преосвященство, но я все еще не понимаю.

– Сейчас поймете, дослушайте меня до конца. Дело в том, что с Чарльзом было договорено –  Генриетта-Мария не будет менять веру и переходить в англиканство, она останется католичкой. С ней в Англию прибудут ее придворные дамы, с  которыми вы неплохо знакомы. Проблема в том, что в обоих странах слишком много религиозных фанатиков, которым некоторые чисто формальные традиции церквей затуманивают их скудный разум и они готовы убивать ради эти второстепенных формальностей. Так что рано или поздно, но большинство французской  свиты Генриетты-Марии эти фанатики и глупцы вынудят вернуться во Францию и королева останется одна и совершенно беззащитна. Вы по отцу англичанка, по  рождению и первоначальному воспитанию – пуританка и гугенотка, по дальнейшему воспитанию – католичка. Но вы,  будучи  искренне верующей и набожной, не фанатичны, вы вполне спокойно общаетесь с людьми разных конфессий. Мне кажется, вы создали для себя гибкую религию, позволяющую вам с католиками быть католичкой, а с протестантами – гугеноткой. Я не осуждаю, отнюдь, наоборот! Если бы все  подданные нашего любимого короля были такими же как вы, сколько проблем бы исчезло. Англичане вполне справедливо считают вас своей соотечественницей, так что вам изгнание не грозит.

– Да, это так, но я все еще не понимаю…

– Слушайте дальше, дитя мое, когда дослушаете до конца, то поймете. Вы знаете так же, что наш любимый король до сих пор не имеет наследника, несмотря на то, что женат уже почти десять лет. В соответствии с тайным пунктом договора о браке, тогда еще принца Уэльского и Дочери Франции,  их сын  унаследует трон Франции, если Луи 13 умрет не оставив наследника, и объединит под одним скипетром четыре короны, так же как не столь давно короны Шотландии и Англии достались его отцу, Джеймсу после смерти бездетной королевы Елизаветы…

– Понимаю, понимаю, в таком случае вы станете премьер-министром такого объединенного сверхкоролевства?

– Да, от вашей проницательности ничего не скроешь, за что я вас и ценю. Да, для меня бы такой вариант стал бы идеальным венцом моей карьеры. Но это только один из возможных вариантов. Наиболее вероятный вариант, и именно на него все мы и рассчитывали, заключая этот союз – это мир между нашими королевствами, между Францией и Англией… А возможны так же и другие варианты, в политике их всегда много…. Так вот, как по мне, то английская церковь очень мало отличается от нашей. Отличий всего два – они не признают главенство Папы и отменили целибат для священников. И это очень мудро, поскольку человек слаб, а зов плоти силен, и многие католические священники не могут противостоять соблазну…

– Неужели и вы тоже? – у меня вырвался невольный вопрос, – Ой, простите меня ваше преосвященство.

– Ничего страшного, вы задали честный и правильный вопрос, и отвечу на него. Да, я грешен, и как всем известно, непогрешим на земле только Папа. – Ришелье усмехнулся.

– Еще раз прошу простить меня, ваше преосвященство.

– Прощаю вам это ваше маленькое любопытство. Так вот… О чем мы говорили… Главное чтобы и Чарльз и Генриетта-Мария  жили долго и счастливо даже в окружении фанатиков, и тогда войн между нашими странами не случится. И вот тут и начинается ваша роль. Я назначу вас на должность  Surintendante de la Maison de la Reine, Хозяйки Двора Королевы. С Ее Высочеством я ваше назначение уже обсудил, она согласна, и не только согласна, она обрадовалась ему.

– Хозяйка Двора Королевы? В Англии это называется, кажется, Chief Mistress of the Robes, это должность которую обычно занимают дамы с титулами не ниже герцогинь…

– Титулов у вас и сейчас немало, и не забывайте при королевском дворе должность Хозяйки Двора Королевы не ниже чем капитан мушкетеров Короля. Вы наблюдательны, решительны, и бескомпромиссны и можете быть безжалостной, вы умеете управлять обширными владениями и людьми, при необходимости в минуты опасности пускаете в ход различное оружие, которым неплохо владеете. Это именно то, что требуется. Так вот, вашей главной задачей будет обеспечение безопасности и охрана Ее Величества. Вы должны будете подобрать для королевы штат из жительниц острова,  англичанок, валлиек или других,  девушек и  молодых женщин, которые были бы преданны королеве настолько сильно, что в минуту опасности они бы без колебаний подставили бы свою грудь под кинжал убийцы, дабы спасти королеву. Мы ведь помним о Равальяке и Жаке Клемане, не так ли?

Я машинально кивнула. Как то мне не очень хочется погибать за кого-то, даже за королеву. Я предпочитаю гибель моих врагов своей собственной. Ришелье продолжил:

– От вас я такого самопожертвования не требую. Маршалы сами гибнут редко, только если совершают глупости или им фатально не везет, их обязанности командовать солдатами. Вот все эти фрейлины и камеристки и должны стать вашими солдатами, а вы их маршалом. Естественно, вы будете зачислены на королевскую дипломатическую службу, о чем и получите соответствующий патент. Это чтобы защитить вас от возможных проблем с английским правосудием. Ну и достойное содержание, безусловно.

– Крайне неожиданное и ответственное предложение, хотя и очень лестное. Я могу подумать?

– Да, конечно можете, но только до завтрашнего утра. Подготовка к свадьбе уже началась, да и  Дочь Франции хочет с вами пообщаться.

– Понимаю… Ваше преосвященство, позвольте еще пару вопросов для полной ясности. Вы ведь знаете все… Вопрос о возможном дофине. Первый, у Его Величества есть бастарды? У его отца, короля Генриха их было много.

– Нет, увы, нет ни одного бастарда,  и в данном случае это прискорбно. Луи очень любит свою жену и верен клятвам, данным у алтаря на столько, что ни одна из дам и девиц, коих всегда много во дворце, не смогла его соблазнить.

– Значит дело в Ее Величестве…. Сочувствую ей как женщина… Но как подданная, даже не знаю что сказать… Так может их развести и найти королю новую жену, которая окажется способной родить дофина? Так, как это сделал не так уж и давно король Англии?

– Да, такой вариант тоже рассматривался. Но он не приемлем по двум причинам – Папа против, и король не расстанется со своей любовью никогда. Есть еще и третья причина – не стоит давать повод для новой религиозной войны.

– Понятно, значит остается только молить Господа нашего, дабы он ниспослал королевской семье сына…. А, еще одно… У Генриха четвертого осталось много бастардов, они могут претендовать на трон, если?…

– Могут и будут. Я слышал оригинальную басню, что даже вас рассматривают в качестве возможной королевы, – Ришелье улыбнулся.

– Меня??? Королевы???? Что за глупость? Я не имею никакого отношения к Бурбонам!

– Да, сударыня. Не имеете. И я это прекрасно знаю. Но некоторые глупцы путают вашу фамилию с фамилией  Жаклин де Бейль и считают вас ее старшей дочерью от короля.

– Глупости!

– Да, глупости, но что поделаешь? Errare humanum est! Так каково будет ваше решение?

– Завтра, монсеньер, завтра!

– Хорошо, жду вас завтра утром, к девяти часам!

Промучившись полночи в тяжких раздумьях, я решила – я принимаю предложение Ришелье и становлюсь Хозяйкой Двора Королевы Англии!

Все последующие события 1625 года – мое назначение Хозяйкой Двора Королевы, подготовка к ее свадьбе, сама свадьба в Париже, подготовка путешествия и переезд в Англию, венчание в Кентербери, подбор девиц и дам на должности фрейлин и камеристок Ее Величества, хозяйственные заботы, и прочее, прочее, прочее – слились для меня в один сплошной клубок и один бесконечный служебный день. Только к Пасхе 1626 года все более или менее в моей службе было налажено и я решила пару дней отдохнуть, пребывая во дворце, но не покидая отведенных мне покоев в Уайтхолле и занимаясь своими личными делами, которых в этой кутерьме накопилось весьма изрядно. На второй день моего отдыха, одна из новых камеристок передала мне полученную только что корреспонденцию. В основном счета и предложения поставщиков двора Ее Величества, которые я обязана проверять, прежде чем передать королевском казначею для оплаты. Одно из писем  в этом бумажном море было адресовано лично мне, и я узнала герб на сургуче печати, потому сразу отложила всю остальную корреспонденцию.

И так, что же пишет мне его преосвященство?

В конверте я обнаружила короткую записку:

«Миледи!

Будьте на первом же балу, на котором появится герцог Бэкингем. На его камзоле вы увидите двенадцать алмазных подвесков; приблизьтесь к нему и отрежьте два из них.

Сообщите мне тотчас же, как только подвески будут в ваших руках».

Эта просьба показалась мне несколько эксцентричной, как вежливо говорят англичане, но раз его преосвященство просит, а он никогда и ничего не просит без веской причины,  я это выполню – дело ведь очень простое.  При желании с Бэкингема можно и все украшения снять.

Случай представился через пару недель. На балу Вильерс распускал свой павлиний хвост перед новенькой фрейлиной и так ворковал, что не замечал ничего вокруг. И он не заметил мой краткий жест с маленьким, но острым как лучшая бритва, ножичком. И вуа ля, две подвески у меня в руках. Я спрятала их во дворце, а в Уайтхолле укромных мест и тайников как бы не больше чем в Лувре, и отправила записку кардиналу:

«Монсеньер,

Ваш заказ выполнен и готов к отправке»

И вскоре в Лондон приехал Рошфор, с новой запиской:

«Миледи! Передайте заказ подателю сего, вашему хорошему знакомому».

– Послушайте, граф, может быть, вы будете столь любезны, и поясните что это за суета вокруг каких-то украшений? – я спросила Рошфора, передавая ему эти две подвески.

– Ах, миледи, это не какие-то там украшения! Это алмазные подвески королевы Анны Австрийской! Его Величество подарил их ей недавно, кажется на Рождество. А она, почему-то решила передарить их Бэкингему. Наверное, в знак дружбы, – Рошфор усмехнулся.

– Ну и что?

– Как что? Король не знает что подвески у Бэкингема, и попросил  супругу надеть их  на бал, который состоится в Ратуше Парижа через неделю.

– Понятно, даже если кто-то сможет доставить подвески из Лондона в Париж, их будет только 10 из дюжины. И королева не сможет объяснить, куда они запропастились. Придется признавать связь с Бэкингемом. А это развод и ссылка. Вот  только боюсь, что из этой затеи ничего не выйдет. Средства у нее есть, а хороший ювелир быстро сделает пару новых подвесок, а при необходимости и всю дюжину, причем сделает так, что отличия новых от старых только он и заметит. Даже если все выйдет так, как задумывает его преосвященство – он отдаст его величеству эти две подвески, а неизвестный гонец от Вильерса не успеет привести остальные королеве, Анна всегда сможет сказать, что подвески похищены. Разве что пожертвует какой-то горничной, обвинив ее в этой краже… Да и король очень любит свою жену, его этим не убедишь... На этом все и закончится.  Ну а если гонец или ювелир успеют? Думаю, что в  результате всей этой интриги  подвесок у королевы станет четырнадцать, а не дюжина… И да, кстати, сейчас я припоминаю, вчера, когда  ехала в карете из Уайтхолла в Сент-Джеймс, мимо меня проскакал всадник, показавшийся странно знакомым. Мне показалось, что это тот самый нахальный мальчишка из Менг-сюр-Луар… Вы тоже его должны помнить…

– Вы ошибаетесь, миледи, д`Артаньян никак не может быть сейчас в Лондоне, он на службе в гвардейском полку д`Эзессара!

–  Значит его зовут д`Артаньян …. Пожалуй следует запомнить это имя…. Возможно вы правы, и он действительно на службе. Я очень надеюсь на это. Вы когда возвращаетесь в Париж?

– Немедленно! Мой корабль ждет в Ист Енде!

Я не стала говорить Рошфору о содомских наклонностях Джорджа Вильерса, благодаря которым он и стал герцогом. Тем более я не стала говорить, что только дурочка может увлечься этим пренеприятнейшим типом, и раз Анна Австрийская совершила такую глупость, то сама виновата в своих бедах. Я намедни беседовала с королевой Генриеттой-Марией, бедняжка очень расстроена – ее отношения с супругом не складываются, и даже медовый месяц не стал тем счастливым временем, на которое она так надеялась. Мы все пребывали в уверенности, что Чарльз, став королем, избавится от старого фаворита своего отца, но пока это не произошло, и Вильерс плохо влияет на молодого короля и ссорит его с женой. А это плохо, очень плохо. Почему так? Не знаю, вероятно, содомская связь у Вильерса была и с отцом и с сыном, и даже став королем Чарльз не может быстро отделаться от своего любовника? Вопросы, вопросы…

– Да, кстати, Рошфор, вы ведь скоро увидите его преосвященство, не так ли?

– Конечно же увижу! Я обязан немедленно доставить ему эти подвески!

– Так вот, когда вы передадите подвески, задайте его преосвященству один вопрос.

– Слушаю вас внимательно…

– Коль Бэкингем сильно мешает всем, не пора ли устранить эту помеху раз и навсегда?

– Передам,  – ответил Рошфор, откланялся и уехал. 

Заметка на полях « Мои предположения сбылись полностью, но это я узнала позже и совершенно случайно. У Анны Австрийской теперь 14 алмазных подвесок. Можно было бы сразу заказать ювелиру вторую дюжину, обошлось бы дешевле и быстрее».

Трагедия, едва не погубившая окончательно мою жизнь и карьеру Хозяйки Двора Королевы, произошла накануне годовщины свадьбы  королевы Генриетты-Марии, днем 12 июня 1626 года.  В королевских  дворцах всегда толчется множество народа, самого разного – дамы и кавалеры, придворные и случайно попавшие, просители, поставщики, прислуга, охрана, семьи многих из тех кто, как и я, постоянно живет во дворце, и прочие, прочие, прочие. Толчея людская одинакова в королевских дворцах и в Париже и в Лондоне. В Париже разве что во дворце Ришелье народу поменьше и гвардейцы никого из посетителей не оставляют без надзора, и тем более никто не смеет в этом дворце самостоятельно ходить где вздумается.

Эта девушка, лет примерно двадцати, одетая достаточно дорого, как дворянка, сказала Йоменской Страже на входе в Уайтхолл, что ищет место фрейлины или камеристки, и эти болваны, вместо того чтобы проводить незнакомку ко мне, рассказали ей как пройти в покои Ее Величества! Йоменская Стража в крыле королевы проявила еще большую беспечность, они настолько привыкли, что возле королевы, в ее покоях всегда много дам и девиц, и потому не обратили на незнакомку абсолютно никакого внимания! Еще одна девица? Подумаешь, эка невидаль?! И никем не остановленная, незнакомка вошла в гостиную королевы. К счастью для Ее Величества, королеву она никогда не видела, и потому не признала королеву в юной шестнадцатилетней девушке, занятой вышиванием. Незнакомка, имя которой так и осталось неизвестным,  приняла за королеву фрейлину Сандру Джонсон, высокую и красивую  девушку постарше, лет двадцати от роду, отдававшей в этот момент какое-то приказание камеристкам. С криком «Умри, французская волчица!» незнакомка выхватила из-за корсажа кинжал и бросилась на Сандру. До того, как другая фрейлина, рыжая шотландка Маргарет МакЛеод,  схватила незнакомку и, опрокинув на ковер, прижала ее к полу своим телом не давая двигаться, та успела ударить Сандру по щеке кинжалом. Не смертельно, но увы, у бедной девочки на всю жизнь лицо теперь останется обезображенным ужасным шрамом.

Еще две фрейлины и камеристка помогли Маргарет держать незнакомку, но визга и криков при этом было излишне много. На шум прибежала стража, стоявшая буквально за дверью, и не придумала ничего лучше, чем пустить в ход свои шпаги,  не разобравшись. Они сдуру ранили Маргарет и камеристку Джоанну, по счастью легко, пропороли платья еще двум девушкам, и едва не зацепили Ее Величество, потому как излишне активно махали своими железяками! Черти бы их побрали этих дуроломов! Незнакомка мертва и некого теперь допросить – и уже не узнать кто она такая, и главное – кто ее надоумил?

В таких делах ответы на классические вопросы Qui prodest? Qui bono? –  самые главные. Кому выгодна смерть королевы и тем более, сейчас? Печально это сознавать, но наибольшую выгоду получает именно Вильерс – Чарльз становится вдовцом и вновь вернется к нему, не разрываясь между любовником и супругой? А приданое Генриетты-Марии? Оно ведь уже потрачено, и потрачено в основном на флот, которым командует опять-таки Вильерс. Вдовый король может снова жениться и с новой женой получить новое приданое, не так ли?

Страшно думать обо всем этом. Страшно, но приходится. Ибо если не я, то кто?

Вопросы, вопросы, вопросы….

Которые уже некому задать.

Но может стража хоть что-то скажет?

 

«Cui prodest scelus, is fecit» – «Кому преступление выгодно, тот его и совершил».

 

Вести по дворцу разносятся быстро, мне  одна из камеристок доложила об этой первой, но другие девушки не удержали языки за зубами, и вскоре в приемной королевы уже столпилось изрядное количество кавалеров – мужей, братьев и женихов статс-дам, фрейлин и камеристок, готовых отдать свои жизни за королеву. Слава Богу, Ее Величество проявила хладнокровие, и когда я прибежала, поручила мне навести порядок и приказала всем этим мужчинам сегодня выполнять мои приказы как  королевские. Королевский врач обработал раны девушек и нашел их неопасными для жизни. Сандру и Джоанну, чьи раны он признал мешающими выполнять их обязанности, отправили в  их комнаты отдыхать. Королева изволила оставить подле себя только Маргарет, а остальным приказала  удалиться в приемную. Когда мы все вышли в приемную, я приказала мужчинам: